Порох, производимый на первых петербургских «зелейных» заводах, был низкого качества и требованиям Петра I не удовлетворял. Как всегда в таких случаях, взоры царя обратились на Запад. Выполняя распоряжение Петра, князь Куракин нанял в Гааге известного голландского мастера порохового дела Питера Шмидта. В марте 1719 года Шмидт с женой, Еленой де Валь, и одиннадцатилетним сыном приехал в Петербург.
Взявшись за перестройку «зелейного» завода на Петербургской стороне, осторожный голландец не спешил раскрывать секреты своего ремесла. Приставленные к нему подмастерья жаловались, что Шмидт ничему не учит и во всём «темнится». А через полгода голландский мастер вдруг заболел, да и умер, не успев наладить новое производство. И тайну изготовления хорошего пороха унес в могилу.
Рассерженный царь приказал допросить безутешную вдову, и тут выяснилось, что перед смертью Шмидт открыл ей тонкости технологического процесса: «как новый порох делать, и старый переделывать, и селитру литровать». Петр велел выплатить Елене половину жалованья, которое получал ее муж и потребовал, чтобы она «весь дела секрет показала». Сообразительная женщина не только поняла «весь дела секрет», но и сумела обучить ему подмастерье Афанасия Иванова, а потом еще двух других.
Елену де Валь взяли работать «пороховой мастерицей», и она еще 40 лет (!) служила России, обучая молодых пороховому делу «без всякого скрытия».