Последние новости

Снова конфликт науки и религии?
2015-05-29 15:26
На сей раз - науки вполне церковной.

Пр стране стали возить мощи св. Владимира. Точнее говоря - нижнюю челюсть.
http://fakty.ua/167985-cherep-knyazya-vladimira-ischez-v-blokadnom-leningrade-i-do-sih-por-ne-najden

но Православная энциклопедия сомневается даже в ее аутентичности:

"Судьба останков В. С.

В 1632/36 г. при разборке руин с целью возведения нового храма по повелению Киевского митр. св. Петра (Могилы) были якобы обнаружены то ли 2, то ли 1 мраморный саркофаг с останками, к-рые свт. Петр счел за мощи В. С. согласно найденной при гробе надписи; затем саркофаги были закопаны снова. (Известны 2 отличающихся друг от друга описания этого обретения: в кн. митр. Самуила (Миславского) «Краткое ист. описание Киево-Печерской лавры» (СПб., 1817. С. 105-106) и, по сведениям И. В. Жиленко, в неопубл. рукописи XVIII в. из Киево-Печерской лавры - НБУВ ИР. П. 390 (194)).

Череп останков, найденных свт. Петром, был перенесен им в Успенский собор Киево-Печерской лавры, откуда незадолго до начала Великой Отечественной войны отправлен в Ленинград с целью создания скульптурной реконструкции по методу Герасимова (в наст. время местонахождение неизвестно). Нижняя челюсть была в 1638 г. подарена митр. Петром царю Михаилу Феодоровичу и хранилась в Успенском соборе Московского Кремля (мощи В. С. упом. в описи Успенского собора за 1701 г. и в описи Образной палаты Московского Кремля за 1669; в наст. время не сохр.). Кисть руки была положена в киевском Софийском соборе (исчезла, вероятно, во время второй мировой войны). Однако надпись, цитируемая в описаниях обретения мощей, явно позднего происхождения и содержит фактические несообразности (погребение В. С. и Анны в одном гробу, датировка от Рождества Христова и т. д.); кроме того, в этом погребении, заново раскопанном киевским архит. Н. Е. Ефимовым в 1826 г., обнаружились саркофаги, не соответствующие описанию времени свт. Петра. Все это заставляет усомниться в отождествлении останков, обнаруженных в 30-х гг. XVII в., с мощами В. С.".

Эх, умники... Не учли политический момент и не предвидели, как враждебное окружение может использовать против нас.

Надо укрепить партийное духовное руководство в коллективе энциклопедии. Может, Малофеева цензором назначить?

Из жизни пропагандистов
2015-05-29 14:01
"Быстро просматриваю газеты. Они стали намного интереснее, задиристее, увлекательнее и, к сожалению, безответственнее. Демократия уравняла в правах ложь и правду, ликвидировала монополию правящей партии на ложь. Теперь заливисто врут все".
Леонид Шебаршин, последний руководитель советской разведки.

Как жаль, что монопольное право на ложь утратила атеистическая пропаганда...

Студенты МГУ просят Путина перенести памятник князю Владимиру
2015-05-28 18:45
Более 1000 студентов и сотрудников МГУ в открытом письме просят Владимира Путина перенести памятник князю Владимиру с Воробьевых гор.

Как отмечается в тексте письма, 24-метровый памятник князю Владимиру на Смотровой площадке Воробьевых гор приведет к "нарушению визуального восприятия комплекса зданий МГУ им. М.В. Ломоносова в его историко-градостроительной и природной среде".

По мнению авторов, установка памятника на Смотровой площадке нарушает целый ряд федеральных законов, поскольку территория, на которой планируется возведение памятника, входит в три охранные зоны и границы объекта культурного наследия «Парк МГУ им. М.В. Ломоносова», причем эта информация "замалчивается инициаторами установки монумента и скрывается от общественности".

***
24-метровый и 300-тонный памятник ставят на смотровой площадке. Спиной к университету и к людям на площадке.
Это значит, что люди, со всего мира приезжающие сюда, будут смотреть на задняя под платьем князя.
А себя будут ощущать придавленными муравьями - под массивом святой власти и официальной святости высотой с восьмиэтажный дом. Скульптор, считающий, что его персонаж жил в 11 веке и думал о будущем России , полагает, что меньшие размеры недопустимы.

Ощущение полета над городом исчезнет.

Такие громады можно ставить лишь там, где люди просто так не ходят и потому вблизи не видят (как статуя Христа в Рио).

Поэтому, хоть я уже давно не студент Мгу, их протест поодерживаю. А вот ректор Садовничий вряд ли хоть что-то сказал об этом князю Владимиру на сегодняшней встрече с ним.

Пресс-служба уполномочена заявить
2015-05-27 11:26
(Глава Патриаршей пресс-службы) Александр Волков:
Пишут некие протодиаконы всякую чушь.

Сергей Серегин:
Отче Александре! А этот концерт был приурочен тезоименитству Патриарха или он был в честь праздника Славянской письменности?

Александр Волков:
Концерт был посвящен Дню славянской письменности и культуры. Тот факт, что Предстоятель Церкви тезоименит одному из равноапостольных братьев, для любого члена Церкви есть особый знак, эту связь никак нельзя исключать.


Alexander Zanemonets:
Видите как хорошо, а то здесь у нас в представительстве Святейшего патриарха в Иерусалиме, в Троицком соборе, в расписании даже забыли упомянуть о Кирилле и Мефодии. Остались именины. Но это не только здесь: посмотрите в хороших альбомах про Дивеево. изданных Нижегородской митрополией: сколько там изображений преп. Серафима, и сколько фотографий митрополита. Но это и нормально: преп. Серафим ведь был простым иеромонахом, по карьерной лестнице особо высоко не взошел...

Александр Волков:
Есть в церковной жизни разные загогулины, Alexander Zanemonets, есть человеческие слабости. Но самое неразумное - на основании календарей н-ской епархии строить свои представления о Церкви, а тем более - артикулиповать их в публичном пространстве.


Аlexander Zanemonets:
Отче диаконе, представления о Церкви мы на основании политики ОВЦС не строим, слава Богу. Но дорогие дивеевские альбомы с митрополитом на КАЖДОЙ странице продаются повсюду. Загляните в них как-нибудь Кто же артикулирует все это в публичном пространстве?


Alexander Zanemonets:
На самом деле - это я в защиту нашего с Вами старшего собрата-протодиакона, которог Вы упоминули в заголовке :))

Александр Волков:
В защиту от кого? Отец протодиакон местами довольно нагло лжет, местами фантазирует. Писать книги у него получалось гораздо лучше, чем пытаться описывать церковную действительность.


Alexander Zanemonets:
все же о.Андрей этим описывает не "церковнную жизнь", а издержки системы, достаточно закрытой. Понятно, что Вы, Отче, знаете и видите гораздо больше. А мы тут тоже что-то видим, благодаря паломникам, которые бывают самые разные - от простых бабушек, до членов Синода. Иногда показания сходятся, к сожалению:) И тут не о.Андрей виноват, а все мы....

Дмитрий Кельманов:
отец Александр Волков, вот если протодиаконы некоторые все пишут и пишут и в том числе выдвигают серьёзные обвинения против Архиереев нашей Церкви, то где реакция кроме необходимых разъяснений на епархиальных сайтах.
Почему не остановят клевету? Ведь могут подумать, что если нет опровержения клеветы, значит не клевета а правда. Это же какой соблазн для чад Церкви!
Как вообще реагировать-то нужно?


Александр Волков:
И что бы Вы предложили? Отец протодиакон уже сам все сформулировал про себя - он был бы рад запрету, почислению за штат, удару КамАЗа о его утлый мопед. Но факт лишь в том, что он - манипулятор, ловко жонглирует фактами и вымыслами, мастер составления кубика Рубика.

иеромонах Димитрий Першин:
Веселые вы ребята - со стороны посмотреть.


https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=974181629289468&id=100000929212448


Предистория:
http://diak-kuraev.livejournal.com/842787.html

http://diak-kuraev.livejournal.com/841580.html


http://diak-kuraev.livejournal.com/841293.html

http://diak-kuraev.livejournal.com/839610.html

Би-би и Би-би-си
2015-05-27 10:50
...С тем, что установка "окон жизни" противоречит моральным нормам, не согласен и протодиакон русской православной церкви Андрей Кураев. "Если это убережет хотя бы одного ребенка от смерти на помойке, это уже хорошо", - сказал он Би-би-си.
Кураев назвал идею замечательной, но отметил, что для ее реализации необходим общественный контроль: "Чтобы санитарные нормы соблюдались. И главное - чтобы в тех местах, где бэби-боксы стоят, практически всегда были доступны люди, которые могут оказать компетентную помощь малышу, потому что ребеночек может быть болен. Подойдет любой женской монастырь или приход".
***

В тексте пропущена частица "не". Моя мысль была противоположной: не каждый приход или монастырь подойдет для бэби-бокса, но только тот, где возможно круглосуточное присутствие специалиста.

Ирландия - не Россия
2015-05-26 11:16
Архиепископ Дублинский и Примас Ирландии Диармуид Мартин в своем интервью итальянской газете La Stampa, прокомментировал результат субботнего референдума о легализации однополых браков в Ирландии.

«То, что произошло это не только результат кампании «за» или «против», это свидетельствует о более глубоком явлении, культурной революции», — сказал иерарх. По словам архиепископа, масштаб поддержки однополых браков удивил даже инициаторов референдума. Как заметил примас Ирландии, «90 % молодых людей, которые проголосовали «за» посещали католические школы». Именно их голоса решили исход референдума, отметил архиепископ. По мнению иерарха, необходимо не только провести изменения в молодежном душепастырстве. «Церковь должна задуматься над тем, когда произошла эта культурная революция, и почему некоторые в ней, отказались увидеть эти изменения», — заметил архиепископ Дублинский.

***
А как же "происки врагов"? Почему этот архиепископ видит в произошедшем провал своей церкви вместо того, чтобы чеканить "Весь мир поднимается за сатаной на Русь Рим для последней облавы"?

Там в чем же причина игнорирования слова церкви в еще недавно очень церковной стране? Что не так в их "молодежном душепастырстве"? Мало было бумажно-отчетного кипежа? Не додумались до мобилизации молодежных масс за зачеты-автоматы?

Если бы этот архиепископ приехал к нам посмотреть, какими методами наша церковь осваивает молодежную целину, он бы поседел. Мотивы же нашего казенного оптимизма мне непонятны. Ибо по всем цифрам мы в нашем духовном расцвете еще не доросли до уровня падения западного христианского мира. И уж что касается многообразия молодежно-миссионерской работы у нас и них - тут вообще сравнивать просто нечего.
Но они- горюют.
Мы - ликуем. См. фейсбук д. Александра Волкова, руководителя патриаршей пресс-службы: "По-моему, наши фотографы сумели очень точно передать атмосферу праздника на Красной площади. Все было именно так. (А то пишут некие протодиаконы всякую чушь)".
https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=974181629289468&id=100000929212448&pnref=story
).

Омофорное
2015-05-26 02:10
На вчерашней службе литургисали в больших омофорах только наш Патриарх и кпльский митрополит. Остальные были в малых омофорах , в том числе и представители других поместных церквей.

Это случайность или жест Кпля? Если да, то как его понимать?

День Славянской письменности, говорите?
2015-05-25 13:15
"В день тезоименитства Предстоятеля Русской Церкви у раки с мощами равноапостольного Кирилла в Риме был совершен молебен.
24 мая 2015 года, в день тезоименитства Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла, в римской базилике святого Климента в Риме, где почивают честные мощи святого равноапостольного Кирилла, учителя Словенского, был совершен торжественный молебен".

http://www.patriarchia.ru/db/text/4096444.html

http://stcaterina.com/moleben-v-den-tezoimenitstva-svyateyshego-patriarha-kirilla/

Радио Ъ
2015-05-25 12:08
Что думает РПЦ о предложении Мизулиной запретить аборты в частных клиниках? Могут ли отдельные регионы России жить по своим традициям? Есть ли в нашей стране война с церковью? На эти и другие вопросы ведущим "Коммерсантъ FM" Анатолию Кузичеву и Константину Эггерту ответил протодиакон Андрей Кураев в рамках программы "Демократия".

"Моя позиция, естественно, является совпадающей с мнением Православной церкви, и вообще, по-моему, всех религий мира: жизнь человека начинается с минуты оплодотворения. В свое время патриархия делала запрос в МГУ на факультет биологии, вопрос был о том, огда, с точки зрения науки, начинается новая жизнь: с момента оплодотворения, с минуты первого деления этой клетки, с минуты, когда она прикрепляется в матке женщины, с момента формирования в эмбрионе нервной системы, скажем, позвоночника или мозга, с минуты выхода из лона матери, с минуты перерезания пуповины, с секунды первого вздоха — когда? И ответ был получен из МГУ: однозначно, с точки зрения науки, новая жизнь начинается с момента создания уникального набора генов, то есть с минуты зачатия.

В Индии, напомню, день рождения — это 9 месяцев до выхода ребенка из матери, день зачатия считается днем рождения. Так что суть вопроса не в этом, позиция церкви никогда не была секретом, всегда это было понятно. Новизна ситуации нынешнего витка дискуссии в том, что патриарх Кирилл, выступая в Государственной думе еще в январе (в рамках Рождественских чтений, а не работы парламента), тогда высказал идею о том, что хорошо бы убрать операцию аборта из страховой медицины, чтобы за счет госбюджета, за счет налогоплательщиков, в том числе и религиозных людей, христиан, мусульман, иудеев, не оплачивались операции, которые ведут к уменьшению жизни, к убийству ребеночка. Это сказал патриарх, я считаю, совершенно здравая позиция.

Другое дело, что некую новизну еще добавила на днях Мизулина, предложив, чтобы был государственный запрет делать аборты в платных клиниках. Я, как мужчина, пользуюсь военной терминологией: ну если у тебя еще не достигнут прорыв на одном участке, то чего ты начинаешь параллельно еще какую-то совершенно другую операцию? Так и здесь, она слишком расширила поле дискуссии, и в итоге на сегодняшний день можно констатировать некий провал, потому что уже третий человек в стране, а именно третий по рангу — глава Совета федерации, госпожа Матвиенко, резко сказала, что это экстремистское заявление Мизулиной. И вроде бы даже из администрации есть сигналы, что это не будет принято.

...Нужна широкая общественная дискуссия по этому поводу, и меня в очередной раз поражает жуткая беспомощность аппарата пропаганды в патриархии. Патриарх высказал здравую мысль. Прошло полгода, по идее, должны были хотя бы и православные масс-медиа, и, наверное, ряд федеральных, которые в дружеских отношениях с православными кругами, быть наполнены публикациями, суждениями не просто батюшек, православно-ориентированных врачей.
Почему серьезнейшие идеи должны озвучивать такие люди, как Милонов и Мизулина? Это удивительно. Я это объясняю беспомощностью и трусостью аппарата. А кто запугал церковный аппарат патриархии, я думаю, довольно очевидно — руководитель. Но почему никто не хочет работать? Вам из аппарата Владимира Романовича Легойды (прим. глава синодального информационного отдела РПЦ) звонили с предложением, давайте наш специалист придет, будем дискутировать? Полная пассивность.
Когда надо было обличить диакона Кураева - так министерство пропаганды патриархии понудило все епархиальные сайты опубликовать соответствующие материалы. А тут- тишина... Им этого не надо?

У феминистского лобби есть свои наработанные шаблоны. Мы слышим не первую тысячу раз их аргументы насчет того, что женщина должна сама распоряжаться своим телом, что ограничение абортов приведет к выбрасыванию детей на помойки. Женщина вправе распоряжаться своим телом, если речь идет о татуаже или о маникюре. Но все-таки жизнь ребенка, другого человека, который, да, очень зависим от матери, но использовать эту зависимость для убийства этого существа — это моральная проблема, а не эстетическая и не медицинская. Мать Тереза обращалась к девочкам: "Девочки, дорогие, если уж так получилось, что вы вне брака или до брака забеременели, и этот ребенок нежелателен для вас, я вас прошу родить его, не убивать и отдать его мне, в мои монастыри. Мы о нем позаботимся".

... Степень свободы любого человека обратно пропорциональна размеру его жабы. Чем больше у него хотелок, тем менее он свободен. Это касается не только отдельных людей, это касается и церкви. Поскольку лидеры нашей церкви обращаются к властям только с одной целью — дайте нам деньги, и это уже не первое десятилетие, то очень трудно, стоя в такой позиции просителя, вдруг перейти на позиции жесткого наставника. Церковь глубоко увязла в этих отношениях.

...Что такое Святая Русь? Россия, конечно, никогда не была святой по факту, но хотя бы мечтала об этом. Мечта дорогого стоит.

... Только в одном вопросе когда-то церковь была решительна в своем пастырском диалоге с власть имущими — это постельный вопрос. Если брать историю Византийской Империи, различных балканских государств и так далее, мы увидим, что случаи, когда глава церкви говорил государю жесткие слова обличения и даже отлучал его от церкви, были связаны с тем, если этот государь начинал поддерживать ересь. Не когда он начинал казнить своих рабов, вводил опричнину. Второй повод — постельный: если император брал новую жену неканоничным образом. Иван Грозный был отлучен от церкви за четвертый брак, а не за казни.
Но и это в прошлом. Когда Путин в церковном смысле неканонично развелся с женой, церковь смолчала. Я вообще об этом разводе узнал из звонка мне из патриархии: "Отец Андрей, ни в коем случае не комментируйте никак это событие!".


... Я не государствовед и не политолог. Как человек со вкусом к истории я знаю, что, да, в едином государстве могут быть регионы со своим собственным укладом. Пример — Российская Империя. Но как у гражданина у меня нет готового мнения. Вопрос сложнейший. Мы живем в мире, в котором все перемешано. Если в Российской Империи было понятно, где живут мусульмане, то сегодня это не так. В одном и том же московском подъезде может быть и гарем, а может быть и обычная семья, а скоро еще и гей-семья появится там же, на соседнем этаже. Правовые отношения будут достаточно запутаны. Возникают вопросы, например, наследования, имущественных отношений. Это касается не только самой семьи, но и государства, потому что речь идет о выплатах.

...Если вы будете листать церковные масс-медия, патриархийные, вы увидите, что у них все очень хорошо. С одной стороны, особенно в 2012 году, после скандала с "Пуськами", были не раз заявления патриарха о том, что нам объявлена война. Сейчас спрос на этот тезис отошел в церковной среде. Но и тогда я говорил, что это неправда. Действительно, может быть, есть серьезный конфликт между христианской моралью и некоторыми современными западными моделями, но это конфликт на Западе, это не у нас. До нас долетают, может быть, только брызги того информационного цунами, той войны, которая ведется в западных масс-медиа. Русской православной церкви никто войну всерьез не объявлял. Мы настолько маргинальны, что нас особо, честно говоря, не замечают, тем более, на Западе"

Подробнее: http://www.kommersant.ru/doc/2733137

На РБК об ирландском референдуме
2015-05-25 11:49

http://vod.video.rbc.ru/sources/2015/05/24/s_n_2100_02.mp4

Признаюсь, очень удивил о. Игорь. Так юлит, как будто в нашей патриархии работает. Мол, и церкви вопрос гомобраков не касается и мы вообще политику не лезем...

Наш ответ Максу Веберу
2015-05-25 10:07
18 мая состоялось торжественное награждение участников первого конкурса АВС Projects, организованного НФ «Институт прикладных исследований в сфере инфраструктурного обеспечения» совместно с Центром Предпринимательства и Центром «Wolfram-технологии в образовании» на базе СПбГЭУ.

Вечер открылся видеообращением д.э.н., профессора Игоря Максимцева - ректора СПбГЭУ.

Grand Prix конкурса эссе завоевал Станислав Державин (3 курс Высшей Школы Экономики, СПб).
(предложено было написать не учебный реферат, а именно свободное сочинение; тему предложил я)

http://unecon.ru/info/konkurs-avs-projects-itogi


С любезного согласия автора-победителя публикую его текст:

***

Непрямые мотивы бизнес-карьеры

«Ваня, как, как ты умудрился такое сотворить, дрянной мальчишка?!» - битый час надрывала свои голосовые связки бабушка, хищным кондором нависнув над провинившимся мальчишкой.
Вышеупомянутый мальчишка ну никак не думал, что разбитая без злого умысла кофейная чашка стоит такого шума, но предпочитал помалкивать – горький опыт столкновений с другими членами семьи был явным свидетельством того, что экзекуцию лучше выносить молча, если, конечно, не было желания подлить масла в огонь. Желание отсутствовало, и Ваня стоял молча, потупив взгляд, едва ли не притворившись мебелью. Ему не привыкать.

«Ваня Боров! Боров! В котлован!» - кричала стайка мальчишек. Едва ли есть более злые существа, чем дразнящиеся дети и Ване, носящему показавшуюся им забавной фамилию Боровцов, не раз пришлось прочувствовать травлю на своей шкуре. Сейчас второклассники задумали новую шалость - скинуть однокашника в котлован на территории находящейся рядом со школой замороженной стройки. Ваня, будучи самым крупным и тяжелым мальчишкой в классе, вполне мог бы вырваться и убежать, но боялся это сделать и позволял толкать себя к конечной точке их пути. С радостным гомоном дети скинули мальчика и пронаблюдали замысловатую траекторию скатившегося как куль рыдающего Вани. «Эти мальчишки – самые настоящие уголовники в будущем!» - решительно заявила бабушка, в то время как причитающая мама пыталась успокоить плачущего сына. Немногим позже родители перевели Ваню в другую школу и травля прекратилась, но подобные эпизоды надолго остались в его памяти.

«И именно поэтому, Иван Родионович, Вы не правы» - спокойно втолковывал, нанятый явно проявляющей большую опеку, чем необходимо, матерью, учитель математики. «Эти углы могут быть равны, Вы это доказали, но Вы не смогли доказать отсутствие возможности того, что они не равны. Позвольте Вам показать…». Покрытые морщинами руки старого учителя математики запорхали над клетчатым листом: выведенные аккуратной скорописью формулы и логические выражения легли рядом с написанными Ваниным детским почерком суждениями, которые Сергей Викторович принципиально не стал исправлять, коверкать и вымарывать красными чернилами, как это делали учителя в школе.
Будучи вполне себе обычным учеником 4-го класса уездного города N-ска, кое-как перебивающимся с троек на четверки, Ваня, естественно, не горел желанием тратить дополнительные часы на учебу. Серьезно, какой дурак будет сидеть и старательно постигать то, что они и так пройдут потом в школе, когда на улице светит радостное майское солнышко, за трещащим экраном нового родительского телевизора водопроводчик еще не нашел тот самый замок, в котором его поджидает заточенная принцесса, а последние две фишки для его коллекции кэпс с боксерами лежат дома у Серого, никак не желавшего расставаться с ними за вменяемую цену? Именно, совсем безнадежный дурак, а таким Ваня себя не считал. Мама, тем не менее, предупредила, что с началом каникул два вечера в неделю он будет заниматься с репетитором, а с ее решением спорить было бесполезно, хоть оно и казалось ему ну совсем неразумным. Именно поэтому Ваня был сильно удивлен тем, что «втянулся» буквально с первых уроков. Мальчик никак не мог подумать, что унылая математика может внезапно оказаться такой интересной. Новый учитель преподносил каждую задачу, как головоломку, интересный пазл, более того, репетитор сам был чистосердечно рад, когда его ученик находил к ней ответ, никогда не ругал его и не заставлял почувствовать себя идиотом, что любили проделывать учителя в его школе, и всегда, абсолютно всегда, обращался к нему на «Вы» и по имени-отчеству. Поначалу это немало смущало Ваню, решившего что это какого-то рода насмешка, злая издевка, но когда, ближе к осени набравшись смелости, он спросил Сергея Викторовича о причинах поддержания такого тона, выяснилось, что это сказывается многолетняя привычка бывшего университетского преподавателя, относившегося к своим студентам в первую очередь с уважением. «Я не могу перейти с Вами на “ты”, молодой человек, да и Вам не стоит так обращаться к старику. Давайте лучше вернемся к вашему домашнему заданию. Эта задачка – крепкий орешек и я не сомневаюсь в том, что Вам пришлось долго биться над ней…Кхм…Поздравляю Вас, юный Архимед, Вы смогли найти площадь этого круга, имея весьма скромные исходные данные. Ваш инструментарий хорош, и я горжусь этим, но давайте посмотрим, как эту задачку поборол великий грек, не знавший всего того, что кажется тривиальным современному человеку, это весьма и весьма интересно. Итак, сначала рассмотрим этот вписанный многоугольник…» Вечера за занятиями пролетали быстрее, чем вечера за игрой на новой приставке.

«…Ой, Ванечка, бедняжка, температура 38, ты точно сегодня никуда не пойдешь!» - вздыхали и хлопотали над лежащим на постели семиклассником Ваней мама и бабушка. Ваня, уже в третий раз за четверть применяющий подсказанный приятелем безотказный способ пропуска школы по уважительной причине – нагрев градусника при помощи батареи и полотенца, был сильно раздосадован тем, что бабушка на этот раз решила взять отгул на работе для того, чтобы ухаживать за приболевшим внуком. Впрочем ладно, это можно стерпеть, главное – то, что не придется тащиться в дурацкую школу. Тем же способом Ваня подумывал продлить себе выходные еще на пару дней, как раз до субботы, на которую у него было запланировано выздоровление. Досадно было, правда, пропускать занятие у Сергея Викторовича, но что поделать, раз уж без жертв тут никак не обойтись? До конца четверти было еще далеко, да и исправить в конце оценки до минимально приемлемых всяко легче, чем вкалывать всю четверть. Ваня спал до обеда и смотрел телевизор до отхода ко сну.

«Помяни, Господи, как Благой, рабов Твоих и всё, в чем они в жизни согрешили, прости: ибо никто не безгрешен, кроме Тебя. Ты можешь и преставившимся дать покой» - практически в состоянии шока подросток слушал слова священника, все еще пытаясь осознать то, о чем ему чуть ли не между делом сообщила мать – Сергея Викторовича сбила машина и, будучи человеком весьма и весьма пожилым, он не перенес полученных травм. Бабушку, знавшую женщину, знакомую с родственниками Сергея Викторовича, пришлось уговаривать выяснить адрес и время церемонии для того, чтобы появиться на ней, но одному прийти не удалось – мама, решив, что «с детства чувствительному Ванечке» необходима ее поддержка, навязалась пойти вместе с ним. «Отче наш, иже еси на небесех» - На похоронах, конечно, весело не бывает, но таким печальным, как сейчас, девятиклассник, не терявший в сознательном возрасте еще никого из близких, никогда себя не чувствовал. За годы общения со старым учителем Ваня очень привязался к нему. Оставив позади школьную программу, они начали углубляться в серьезную математику и нередко разбор одного метода, решение одной задачи занимали почти все отведенное на урок время. А оставшийся срок занятия, не видя возможности потратить его на задачу достигнутого уровня, они просто разговаривали. Старый преподаватель рассказывал ему много историй – поучительных и просто интересных, забавных или заставляющих задуматься, Сергей Викторович был потрясающим оратором, имевшим огромный жизненный опыт и желавшим им поделиться с учеником. «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас» - крепкие мужчины пронесли крепкий темный гроб мимо нашего героя и его перекрещивающейся во время зевка матери. Из-за того, что внук редко возвращался домой после занятия, не опоздав на несколько часов благодаря болтовне с репетитором, бабушка не единожды порывалась прекратить занятия, но мать, видя, что мальчику математика очень нравится, решила оставить все как есть, о чем впоследствии сильно пожалела: ее Ванечка не смотря на все ее попытки подбодрить его, во время дороги домой не проронил ни слова и долгое время ходил угрюмый, отказавшись продолжать свои занятия с другим репетитором. "Господня земля, и исполнение ея, вселенная и вси живущий на ней" – подросток в последний раз увидел лицо человека, которого начал считать другом – крышка опустилась. Сергей Викторович был очень высокого мнения о способностях своего ученика и прочил ему хорошее будущее, над чем Ваня про себя посмеивался – что ему светит, ребенку из небогатой семьи, проживающей в городишке, о котором почти никто, окромя его населения, и не слышал? «Со духами праведных скончавшихся душу раба Твоего, Спасе, упокой, сохраняя её ко блаженной жизни» - гроб опущен и засыпается землей. Вокруг могилы немноголюдно, у пожилого человека не было большого количества друзей и родственников. Светит яркое солнце, погоду невозможно убедить выглядеть подобающе случаю. Ваня с матерью не едут на поминки и всю дорогу домой ему приходится слушать ободряющий щебет. Дома его ждет невыполненное домашнее задание: «Иван Родионович, мне кажется, что эти задачи отлично подойдут для закрепления недавно пройденного нами материала, важность которого сложно переоценить – теорема Тэйлора несомненно понадобится Вам во время продолжения образования…»

«Да плевал я на эту историю» - думал подросток, рассматривающий табель, полный трояков. До последнего момента Ваня думал, что помимо пятерок по алгебре и геометрии, засилье незаслуженных троек разбавит четверка по истории, но, как выяснилось, он ошибался. Учителя в его школе были слишком озабочены подготовкой выпускных классов к экзаменам, чтобы еще возиться с отстающими десятиклассниками, так что просто ставили им три, чем немалая часть учащихся радостно воспользовалась. Мысль о подготовке к экзаменам в следующем году сильно донимала его и он решил, что, пожалуй, последует совету отца – пойдет-таки после 11 класса в местное училище, после чего, при отцовской протекции, сможет получить неплохую по местным меркам работу.

«Для регистрации на заочный тур университетской олимпиады для школьников Вам достаточно собрать необходимые документы и отправить их вместе с заполненной анкетой…» - гласил яркий плакат, висевший на доске для объявлений рядом с ящичком, заполненным пустыми бланками. До выпускных экзаменов оставалось около полугода. Ваня, не потративший пока на подготовку ни дня, в десятый раз перечитывал простой текст - «…приравнивается к максимальному баллу по выбранному предмету, что облегчает поступление и освобождает время для занятий, необходимых для сдачи остальных экзаменов…». Немного покрутив бланк в руках, Ваня начал выводить в графе Имя: «Иван Родионович…»

«С моим уровнем подготовки математика за первые две сессии, как показывают наши методички, не может доставить мне проблем, ну а гуманитарную чушь сдать сможет любой» - говорил своему одногруппнику, поступивший на экономфак в престижный вуз с неплохим баллом, обеспеченным призовым местом на олимпиаде, расслабившийся Ваня, решивший, что теперь он достиг всего, что было ему нужно. С таким отношением несложно было завалить два гуманитарных предмета сериями прогулов, а матан, исторически неверно доказав теоремы на экзамене. Не прошло и первого года, как Ваня чудовищно погряз в долгах и для того, чтобы не вылететь, ему пришлось приложить титанические усилия.

«Удачи, Ваня!» - крикнул вслед уходящему молодому специалисту его сосед по съемной квартире. Сегодняшняя встреча решит судьбу проекта, который он развивал с самого начала своей работы, первого серьезного и невероятно важного для его грядущей карьеры задания. Ваня остался дома, подумал наш герой. Удачи, Иван Родионович!

75 преемников двенадцати апостолов
2015-05-24 18:43
Сегодня были на службе в честь патриарших именин.

В первые годы данного понтификата слышалось, что День Славянской письменности важнее патриаршего тезоименитства и поэтому не надо епископам приезжать в Москву, а надо каждому в своей епархии возглавлять торжества в честь Кирилла и Мефодия.

В этом году вроде и круглой патриаршей даты нет - но вот свыше шестидесяти епископов оставили свои епархии и митрополии.

При этом все московские священники должны были перекроить свой календарь и ожидания тысяч людей - чтобы просто присутствовать на службе и потом на концерте. В алтарь их не пустили; возгласов не дали. Они просто стояли в качестве массовки-интерьера.

В своих приходах в эти же часы эти сотни священников могли бы поговорить с тысячами людей и дать им окормление. Сотни литургий (поздних) не были отслужены. То есть в храмах, где обычно по воскресеньям бывает две литургии, в этот раз была лишь одна. Если причастники знали об этом заранее - значит, количество исповедников за одну службу резко увеличилось. А качество исповеди, понятно, ухудшилось из-за неизбежной спешки. Если причастники не знали о переносе - они остались и без исповеди и без причастия.

Ради чего? Молиться священник могут и в своих храмах. Боле того, там, в привычной обстановке, их как раз ничто не отвлекает от привычного дела. А на протокольных службах они просто выстаивают.
Ради массовки? Это цинично. Но , кроме того, священники не попали даже в телевизионную картинку с Красной площади.

Можно ли представить, что ради празднования дня рождения или годовщины назначения на должность министра здравоохранения все врачи Москвы собрались возле его кабинета, оставив свои клиники и операционные? Или все железнодоржники бросили поезда, стрелки и вокзалы ради поздравления главы РЖД?

Если так легко и по такому легковесному поводу сотни людей могут оставить свою главную работу в своей самый напряженный рабочий день (для священников таковым является именно воскресенье) - то, может это и не работа вовсе? И обвинения нас с бездельничестве не так уж далеки от истины?

Из жизни "покойников"
2015-05-22 23:51
("покойниками" называют клириков, почисленных "на покой")

1. "21 травня, у свято Вознесіння Господнього та день пам’яті святого апостола і євангеліста Іоанна Богослова, Предстоятель Української Православної Церкви Блаженніший Митрополит Київський і всієї України Онуфрій звершив Божественну літургію в Свято-Вознесенському Флорівському жіночому монастирі столиці.
Його Блаженству співслужили Архієпископ Празький та Митрополит Чеських земель і Словаччини Христофор"

http://news.church.ua/2015/05/21/kijiv-v-svyato-voznesinnya-predstoyatel-zvershiv-liturgiyu-u-florivskomu-zhinochomu-monastiri-m-kijeva/#more-15560

Так было еще утром; потом ошибку заметили и подправили, вставив слово "почесний" (почетный).

Вопрос о том, может ли совершать хиротонии епископ на покое (без кафедры) считаю богословски неочевидным.


2. О жизни минских митрополитов см. тут: http://churchby.info/rus/articles/komu-pozdravlenie-komu-chernaya-metka

Кому поздравление, а кому черная метка

Во вторник 19 мая, за день до окончания пасхальных торжеств, белорусский правитель А. Лукашенко прибыл в Минское Епархиальное Управление, чтобы поздравить с уходящим праздником Почетного Экзарха всея Беларуси митрополита Филарета.

Событие, при всей его праздничности, на первый взгляд, довольно рядовое. Ровно год назад, например, состоялся подобного же рода визит. Так что, можно сказать, традиция.

Однако некоторые детали заставляют обратить на себя внимание уже при беглом просмотре развернутого репортажа об этом событии в информационной программе "Панорама". Да и сам факт такого репортажа в прайм-эфире Первого канала телевидения говорит о многом.

Напомним, что титул "Почетного Зкзарха" оставлен митрополиту Филарету только как дань заслуг и уважения, но по сути он всего лишь пенсионер. Действительным главой и Экзархом всея Беларуси уже больше года является митрополит Павел, который присутствовал и во время этой встречи, но его фигура как-то мелькает нарочито на заднем плане. Даже во время традиционного ритуала постановки свечей он вынужден как бы догонять главных персонажей. Ни одного жеста в его сторону со стороны главы государства мы не видим. Равно как и не слышим ни одного упоминания о нем в репортаже. Зато множество пафосных слов о митрополите Филарете, некоторые из которых лукаво искажают истинное положение вещей. Например, история о выходе прежнего Экзарха на покой подается в таком виде:

"Два года назад на заседании Священного Синода Русской Православной Церкви Патриарший Экзарх всея Беларуси Филарет обратился с прошением о выходе на покой. Тогда это непростое решение авторитетного священника и прихожане, и президент Беларуси приняли со смешанными чувствми сожаления и в то же время пониманием".

Создается впечатление, будто "непростое решение" это акт сугубо личной воли митрополита. Однако, это далеко не так. Решение синода о почислении митрополита Филарета на покой оказалось неожиданностью для него и для его окружения. Да, прошение подавалось, но не перед этим решающим заседанием Синода, а на года три раньше, в качестве вынужденной процедуры, согласно Уставу РПЦ, по которому архиерей обязан подать прошение о выходе на покой при достижении им 75-летнего возраста, что и было сделано митрополитом Филаретом еще в 2010-м году. Как чаще всего бывает, это прошение поначалу не было удовлетворено. И никто не ждал и не желал его удовлетворения. Достаточно сказать, что тогда даже был снят с должности ответственный епархии по связям с СМИ только за то, что в одном из комментарием просто допустил такую возможность. Но спустя годы, когда уже никто не ждал, в Синоде "имели повторное суждение". Попросту говоря, престарелого Экзарха банально отправили на пенсию, не сильно спрашивая его об этом.

Так что в репортаже явное искажение истории. Вопрос только, обычная ли это дань деликатности по отношению к уважаемому пенсионеру или за этим кроется более серьезная цель: ведь если митрополит Филарет ушел исключительно по своему желанию, точно так же по желанию может и возвратиться. А еще лучше представить дело так, что он никуда и не уходил, ведь он, по словам из того же репортажа, "по прежнему играет важную роль в религиозной жизни страны, имея право участия в работе Священного Синода и высокое протокольное место в богослужениях и официальный церемониях". Действительно, такие права для почетного Экзарха, по решению того же Синода, оговорены. Однако в реальности этими правами митрополит Филарет либо сам не пользуется, либо ему не дают пользоваться. Он не только не участвует в заседаниях Синода, но, за редким исключением, почти не появляется на публичных службах, а тем более на официальных церемониях. Все богослужения Почетного Экзарха ограничены узким кругом в пределах домового храма Минского епархиального управления.

На этом фоне особенно разительны и торжественность визита, и уровень его подачи в СМИ. Тем более, что все это на фоне явного охлаждения в отношениях между Лукашенко и действующим экзархом – митрополитом Павлом, о чем можно догадаться даже по чисто внешним признакам. Достаточно сказать, что для подобного же поздравления действующего митрополита белорусский правитель на эту Пасху не нашел времени, хотя такое поздравление еще более давняя традиция, и оно, как правило, обязательно бывает на Рождество и на Пасху. Обычно это событие тоже подается с подобающим торжеством – поставлением свечей, поздравительными речами и даже иногда небольшим концертом. Так было на прошлую Пасху, так было на последнее Рождество. А вот на нынешнюю Пасху глава государства ограничился только посещением рядового храма в Орше.

Первый же серьезный звоночек прозвучал еще в начале года, когда в среди лауреатов президентской премии "За духовное возрождение" не оказалось епископа Гомельского и Жлобинского Стефана (Нещерета). Таким образом, Лукашенко демонстративно проигнорировал официально утвержденную Синодом БПЦ кандидатуру (Журнал №50 Синода Белорусского Экзархата от 22 сентября 2014 года).

Еще более явное свидетельство ухудшения отношений с церковными иерархами Лукашенко продемонстрировал совсем недавно в ходе своего «обращения с посланием к белорусскому народу и национальному собранию». Такое целенаправленное хамство со стороны высшего должностного лица в адрес иерархов главных конфессий страна услышала впервые. Причем, хотя его приняли на свой счет как православные, так и католики, касалось оно явно больше православных, что видно хотя бы по смыслу фразы: "Что за дремучесть – священник большого уровня не должен иметь детей?!". Но в Католической церкви, как известно, не может иметь детей священник любого уровня, это только у православных обязательное монашество для епископата. Ныне активно критикующий православную иерархию протодиакон Андрей Кураев предположил, что Лукашенко "что-то знает о семейной жизни минского митрополита» и шлет ему в связи с этим «вполне определенный и тревожащий месседж. А то и черную метку".

Видимо, и правда шлет. Только не в связи с его личной семейной жизнью, а в связи с определенной личностью. Как видно на кадрах праздничной встречи, кроме главы государства и обоих митрополитов, на равных с ними в ритуале поставления свеч принимает участие четвертый человек – протоиерей Федор Повный. Формально в церковной иерархии это священнослужитель среднего звена – один из многих настоятелей столичных храмов. Но на самом деле, ввиду особой приближенности к первому лицу государства, его вес гораздо больше. И есть все основания полагать, что Лукашенко желал видеть на месте минского митрополита именно протоиерея Федора Повного. Но он священник женатый. На что, видимо, Патриархия и сослалась белорусскому правителю: мол, священник на уровне епископа не может быть женат. И, соответственно, иметь детей. По крайней мере, после принятия монашества и сана. Таким образом, кандидатура Повного была отклонена по формальным основаниям, а на место предстоятеля БПЦ прислали рязанского митрополита Павла.

Зная характер белорусского правителя, нетрудно представить, насколько задето было его самолюбие, и его расположение к навязанному митрополиту вряд ли было вполне радушным уже изначально. Дальнейшее же развитие событий только усугубило ситуацию. Начиналось все хорошо, митрополит Павел даже поселился в Доме Милосердия, где властвует Федор Повный. Но вскоре оказалось, что принят он там был не столько в качестве дорогого гостя, сколько в качестве дорогого постояльца, которому и был предъявлен счет за проживание, так впечатливший, что он спешно покинул сие пристанище. В конце концов митрополита Павла приютил сам Лукашенко, поселив рядом с собой в своей резиденции. Вроде бы все складывалось в пользу митрополита, и он решился на действия по нейтрализации слишком влиятельного и независимого протоиерея. В Дом Милосердия и приход Всех Святых, где настоятельствует Федор Повный, была направлена комиссия, результатом которой, по всей видимости, должно было стать его смещение с должности настоятеля. Это по крайней мере, если не больше. Однако митрополит Павел переоценил свои силы и свое влияние на главу государства. В конфликте тот стал на сторону старого друга Федора Повного. К этому могли добавиться и другие шаги митрополита, усилившие раздражение правителя и укрепившего его в мысли о возвращении к вопросу о том, кто все же должен быть во главе Белорусской Православной Церкви. И первое, что можно было бы для этого сделать – это вернуть статус-кво в исходную точку, то есть временно возвратить митрополита Филарета на пост действующего предстоятеля. И очень похоже по общей тональности, что именно в этом направлении и предприняты усилия. Дескать, митрополит Филарет сам принял решение уйти на покой, но даже после этого никуда не уходил, всегда играл важную роль, и поскольку митрополит Павел не справился, нужно попросить его вернуться.

Конечно, большой вопрос, пойдет ли навстречу этим планам Патриархия. С одной стороны, ей это совсем ни к чему. Больше всего в Москве боятся призрака автокефалии, вплоть до малейшего движения в сторону самостоятельности. Поэтому и настояли на кандидатуре из российской глубинки – для более надежного удержания. С другой стороны, митрополит Павел оказался не столь надежным удерживающим: не прошло и года, как он поставил вопрос о большей самостоятельности белорусской церкви. И конечно, при всем прочем, Патриархия совсем не заинтересована в напряженных отношениях со светской властью. Все это может перевесить в сторону смены предстоятеля БПЦ, благо Устав РПЦ такую возможность не исключает.

Но если это и произойдет, то опять большой вопрос, есть ли шансы у Федора Повного? Вопрос о его женатости, как препятствия к епископству, неудобный, но не столь критичный, как многим кажется. Не вдаваясь в подробности, скажем так, решаемый. Но чтобы Патриархия решилась на такой рискованный для нее шаг, надо сильно постараться. Вряд ли там не понимают, что предстоятель церкви в прочном тандеме с амбициозным и не всегда предсказуемым руководителем государства – это прямая дорога к той самой самостоятельности, которой так бояться в Москве. Тем более, что Лукашенко уже однажды грозился какими-то локальными церковными реформами в Беларуси, отдельно от Москвы. Но здесь могут сыграть ключевую роль и внешние факторы, поскольку многое определяется степенью общей политической зависимости Беларуси от России. А степень эта, ввиду нестабильности нынешней политической ситуации, может сильно измениться.

В любом случае, планы какие-то есть. Визит Лукашенко к митрополиту Филарету не ограничился только лишь поздравлениями. Они имели затем двухчасовую беседу: сначала один на один, а потом с участием Федора Повного, который после этого разговора вернулся на приход в очень приподнятом настроении. Это был во всех отношениях его день: ко всему прочему еще и престольный праздник храма в Доме Милосердия.

И наконец, главный вопрос: а нужны ли эти закулисные игры самой Православной Церкви? Не иерархам и президентам, а церковному народу? Вопрос, что называется, риторический. Народ, по обычаю, безмолвствует, взирая на все эти движения в высших сверах как на неумолимые и независящие от нас явления природы. И не теряя надежды, ибо, как говаривал митрополит Антоний Сурожский, "если епископы не развалили Церковь, то и врата ада ее не одолеют".

Петро Сиволап

Прощай, Гинесс?
2015-05-22 22:10
Если ирландцы на референдуме проголосуют за одобрение гомобраков, я, пожалуй, объявлю бойкот Гинессу.
Впрочем, он хорош только в самой Ирландии, да еще в Англии.


***

ПОСЛЕ референдума:
Все, теперь только чешское!!!

Кошерный ГУЛаг
2015-05-22 18:40
"Представители шведского мебельного гиганта IKEA заявили, что глубоко сожалеют о том, что ее поставщики использовали труд заключенных в Восточной Германии 20 лет назад.

Во время своего публичного заявления руководство компании утверждало, что никогда не поддерживало принудительный труд зэков на фабриках".
http://lifenews.ru/news/106441

Федеральная служба исполнения наказаний (ФСИН) России подписала соглашение с еврейскими общинами о начале производства кошерных продуктов, в котором будут принимать участие осужденные.

Перед подписанием соглашения с главой вологодской иудейской общины Юрием Смагаринским временно исполняющий полномочия замдиректора ФСИН Валерий Максименко, отметил, что ФСИН "готова помогать еврейским общинам в выпуске продуктов питания, которые отвечают всем требованиям кошерных продуктов".

Еврейские общины, со своей стороны, предоставят своих специалистов. "И чуть-чуть обостряет контроль за качеством", - заметил Смагаринский.

"Чтобы производить кошерные яйца, нужен анализ кормов, а кошерную курятину - необходимо решить проблему с забоем. Ведь шойхет - специальный раввин, отвечающий за забой птицы, готовится в течение 7 лет", - пояснил он.
http://tass.ru/obschestvo/1982225

Интересно, согласие самих заключенных спрашивают?
И что, касающееся забоя птицы, можно изучать целых семь лет???

Ответы слушателям "Эхо Москвы"
2015-05-22 14:28
http://echo.msk.ru/programs/bezkupur/1553204-echo/

1) alfisik

*Здравствуйте Андрей. Может ли Церковь сейчас (должна ли) стать неким
высшим арбитром в конфликте России с Украиной? Т.е. как по-вашему, должна
ли Церковь (в высшем ее смысле, не применительно к церквям конкретной
страны), применяя все христианские заветы, стать миротворцем между
братскими народами? Или это все химера и каждая церковь есть только лишь
продолжение государственной политики конкретного государства?*



Конечно, очень бы хотелось, чтобы все произошло по вашему совету. Проблема в том, что слово Церкви значимо только для людей, для
которых оно значимо, простите за тавтологию. То есть вопрос в степени воцерковленности этих людей, принимающих решения. Смотрите, ведь предыдущие 20 лет любое проявление церковности тем или иным политиком, государственным деятелем высмеивалось аудиторией "Эха Москвы". А сегодня вы хотите, чтобы эти люди были бы послушниками Патриарха в этом вопросе. Но это невозможно. Человек, который невнимателен к Церкви, к ее иерархии, к ее учению по частностям в повседневности, он, естественно, и в самую ответственную минуту тяжелейшего политического выбора не прислушается. Что Церковь может приказать людям, которые не привыкли читать Евангелие дома? Взывать к по сути атеистической элите, чтобы они жили по христианской совести – это означает взывать к пустоте. Патриарх говорит нужные и красивые слова о мире. Но я думаю, он сам понимает, что именно самые важные умы на эти слова никак не откликнутся. И, кстати, я не помню за последние несколько веков, какой разгоревшийся конфликт смогли бы погасить увещевания римского папы…





*2) Александр, менеджер, Санкт-Петербург*

*Добрый вечер, отец Андрей. В последнее время в обществе активно
обсуждается вопрос о многоженстве. Ряд православных деятелей, в частности
Всеволод Чаплин, высказали точку зрения, что в России должны уважаться
любые традиционные формы семьи, а противники исламской полигамии часто
являются сторонниками однополых браков. Предположим ситуацию, когда к
власти в России приходит исламист, призывающий покончить с
"безнравственным" светским государством и активно насаждающий ислам. Многие поборники традиционных ценностей перейдут в этой ситуации в мусульманство, потому что разница между православным и исламским фундаментализмом минимальна. Какой выбор сделаете лично Вы? Предпочтете светское государство, уважающее права христиан, но и геев тоже, или
фундаменталистское, но при этом исламское государство?*



Во-первых, декларация отца Всеволода Чаплина до неприличия манипулятивна. Она очень похожа на то, что мы последние три года слышим из уст кремлевских пропагандистов – и там и там демонизация людей, в чем-то с ними не согласных Записывание оппонентов в какие-то отморозки. Если ты сейчас не поддержишь ту или иную кремлевскую инициативу, значит, ты национал-предатель, ты развязываешь гражданскую войну и приглашаешь сюда Антанту и интервентов…

Я лично не встречал в прессе и даже в блогах ни одного высказывания, которое было бы именно в таких интонациях написано: дескать, мы за гей-браки, поэтому мы против шариатских браков. Люди, которые высказываются против появления многоженства в Россия, это сторонники обычной моногамной христианской модели семьи. Сама по себе идея многоженства у мусульман по идее не должна была бы меня как христианина интересовать, по той причине, что это люди других убеждений, и я вовсе не должен им указывать, как они должны жить. В конце концов, действительно в Российской империи разрешалось в мусульманских регионах жить по законам шариата.

Но сегодня есть две новых черты. Первое - это то, что наше общество изрядно перемешано и поэтому огромная многомиллионная чеченской диаспора живет и в Москве и в других мегаполисах России, и поэтому эти правовые экс-клавы из общего права уже не могут быть территориальными. Тогда возникает ситуация, что буквально в одном подъезде соседствуют люди, живущие в разных правовых пространствах. Это сложно. Это не неразрешимая задача, но она все-таки довольно сложная.

И второе - это то, что эта новелла приходит именно из весьма проблемного региона по имени Чечня. Она обновляет серьезнейший вопрос: В какой степени этот регион еще является частью России, насколько он действительно находится в ее правовом поле? Потому что столько исключений уже для него сделано по самым разным вопросам, что в результате и эта новость ложится в длинную-длинную ленту этих странных преференций.
Какие-то у нас граждане первого сорта появляются в нашей стране. Поэтому не надо быть сторонником гей-браков для того, чтобы изумленно приподнимать брови, слыша о таких новостях.

Что же касается моего предпочтения – да, я предпочитаю жить в светском государстве, в сложно-устроенном обществе, где разные группы людей мешают друг другу реализовать на своих согражданах свои утопические прожекты (типа чаплинской социалистической православной монархи с разрешенной полигамией).



*3) Роман Сав, Менеджер, Украина, Киев*

*Вы родились в православной культуре и стали православным человеком. Если
бы Вы родились в другой среде, пришли бы Вы к православию и почему? На
какие вопросы ответило для Вас православие, на которые не ответила
римо-католическая церковь, ислам или иудаизм? Извините за мой русский, он
для меня иностранный.*



Во-первых, я родился не в православной среде. Я родился с Советском Союзе, скажем так, в достаточно интеллигентной номенклатурной среде. И меня в детстве даже не крестили. Чего-то специально атеистического в моем детстве и воспитании не было, но и каких-то добрых слов именно о православии я тоже не слышал. И я точно помню, что когда пришло время какого-то интереса к религиозности, я заметил, что друзья моих родителей увлекались эзотерикой. Перепечатывали на машинках, переводили с английского самоучители по йоге, восхищались агни-йогой Рерихов и Джуной и тому подобное (моя мать работала в Институте философии в секторе академика Спиркина – того самого, кто и ввел Джуну в московскую элиту). То есть как раз на православие в моем окружении никакого спроса не было. Позже я с большим трудом находил людей, которые что-то знают о православии, могут поделиться какой-то литературой. Так что для меня это был именно выбор. И более того, этот выбор я делал уже, учась на кафедре атеизма в университете (по сути это уже была кафедра религиоведения). То есть у меня уже были какие-то фоновые представления о самых разных религиях. И то, что мне тогда показалось дорогим в православии, остается для меня таковым и до сих пор. Представление о Боге, которые не уничтожает личность, не растворяет ее в себе. Это, говоря словами Иосифа Бродского, тот Бог, который сохраняет всё. Он ценит и любит свое создание. Чтобы не читать лекцию по сравнительному религиоведению, скажу лишь, что все религии мира говорят о том, какие жертвы люди должны приносить своим богам. И только Евангелие рассказывает о том, какую жертву Бог приносит людям.



*4) igor.torzhevskiy*

*Дьякон Андрей, добрый день! В последнее время в СМИ появлялось много
скандальных историй с участием священнослужителей, в некоторых из которых
участники представали людьми лживыми и трусливыми. В связи с этим хотел бы
задать вопрос: все эти люди действительно проходили обряд рукоположения и
могут проводить таинства? Если да, то в принципе любой человек, выполнивший
требуемые условия хотя бы формально, может стать священнослужителем? Мой
отец утверждает, что да, что священнослужитель тоже человек, одолеваемый
страстями, потому могут быть подобные ситуации, он лишь является
проводником Божьей благодати. Я же внутренне не могу смириться с этим и
согласиться тоже. Очень надеюсь на Ваш ответ. Большое спасибо! Игорь,
Москва.*



Это действительно серьезнейший вопрос, который неоднократно ставился в истории церкви, потому что ясно, что сегодняшние грехи не сегодня были изобретены. Грех есть категория общечеловеческая. И никакое сословие людей не может быть, к сожалению, исключением из него.
Вопрос вот в чем: таинство – это то, что Бог делает через Церковь для людей. И поэтому вопрос о личном достоинстве служителя (а не совершителя) таинства все-таки в церкви считается вторичным. Конечно, всегда приятно, когда святой человек для тебя что-то делает. Но если требовать от каждого служителя таинств святости, в итоге мы окажемся в некоей пустыне. И поэтому в православной церкви надо просто различать, зачем и к кому я пришел. Если я хочу освящения материи – освещения воды, или хлеба и вина, или масла – то предполагается, что по молитвам Церкви, по любви Бога к людям, это может свершиться даже у недостойного священника. Но если я хочу освятить свою мысль свою, получить духовный и жизненный совет, то в этом случае, конечно же, надо искать искать собеседника, у которого что-то уже накоплено в его душе.
И поэтому одно дело – священник-требоисправитель, и другое дело – священник-духовник. В качестве первого подойдет и совсем не-идеальный священник, который знает про свою греховность и потому не лезет к вам в душу, а просто молится с вами и что-то материальное освящает. А вот духовного наставника, перед которым вы откроете не машину для освящения, а душу - его нужно выбирать, и искать его можно всю жизнь.



*5) Анна, бюджетник, Пенза*

*Наша страна на одном из первых мест в мире по количеству: абортов, сирот,
убийств, самоубийств, разводов, потреблению табака, алкоголя и др.
наркотиков. При этом более 70% населения считают себя православными. Как
такое противоречие возможно? И нужно ли нам такое православие?*


В православии нет внятных критериев церковности человека. И любой социолог и священник прекрасно знает, что одна статистика говорит о национально-конфессиональном самоопределении человека. А совсем другая – о количестве людей, и в самом деле открывших свои души и судьбы для суда Евангелия.

Знаете, еще в начале 80-х годов, помню, в Болгарии я удивился, что очень многие мои собеседники называли себя православными. Для меня это было как раз время выбора веры, для меня это было очень серьезно и очень трудно. И я был удивлен: как же так, почему же мои ровесники, студенты в Болгарии так легко говорят, что они православные? Я потрясенно спрашиваю: «Вы что, действительно принимаете православную догматику, что Бог есть Троица, что Христос телесно воскрес из мертвых и так далее?» А в ответ я услышал: «Нет, конечно». Еще более недоуменно я продолжаю расспрос: «А почему же вы тогда православные?» - «Ну мы же не турки».

Поэтому одно дело это национально-религиозная самоидентификация человека. Она обычно вдохновляется нерелигиозными мотивами. А другое дело – реальное участие человека в церковной жизни. Пока что посещаемость храмов в наших городах - даже не в селах, а городах, которые сегодня гораздо более религиозны – не превысила 5% населения. То есть число хотя бы внешне церковных людей, тех, кто хотя бы на Пасху заходят в храм еще ниже планки в 5%. При этом мы понимаем, что просто регулярное посещение храмов – это хороший критерий для социологов, но это не есть критерий для самой церкви, потому что Евангелие говорит о многих-многих иных ожиданий от верующего христианина. «По тому узнают все, что вы Мои ученики, что будете иметь любовь между собою».



*6) Александра, финансовый специалист*

*Как сейчас церковь относится к войне? Исторически церковь ведь далеко не
миролюбивая организация, признающая существование различных точек зрения. А сейчас, в контексте текущих событий в России? Известны случаи, когда священники наставляли/благословляли отправляться воевать на Донбасс
"защищать русское население".*



К сожалению, священники могут быть такими же пленниками телевизионной пропаганды, как и все остальные люди. Вряд ли у священника будет какое-то послание с небес, комментирующее ему политические новости или предупреждающее о том, что «не верь телевизору в этом вопросе». Поэтому не может быть таких профессиональных исключений – мол, количество священников, которые не верят телепропаганде, на 30 процентов ниже, чем количество водителей локомотивов, подверженных той же самой пропаганде. К сожалению, здесь показатели будут теми же самыми. А, может, и выше - поскольку священник работает с миром идей и слов, и поэтому он может быть еще больше доступен для словесных манипуляций.
Впрочем, екатеринбургский священник Владимир Зайцев, благословивший добровольцев на войну в Донбассе, был наказан местным митрополитом и на время запрещен в служении.



*7) Татьяна, служащая, Орел*

*Как Вы думаете, должна ли современная РПЦ осудить своих предшественников
(дореволюционную церковь и священнослужителей) за то, что в течение
нескольких веков они поддерживали и оправдывали крепостное право, а также
сами являлись владельцами крепостных и ростовщиками? Возможно ли вообще
развитие церкви без честного разговора на эту тему?*



Я противник всех таких нарочито публичных покаянных акций за деяния многовековой давности. Другое дело, что в семинарских лекциях по церковной истории должны меняться оценки. В самом деле, есть какие-то странные зоны нравственной слепоты в разных эпохах. Это касается не только Церкви. Мы с вами знаем, что в 19 веке многие прекрасные ученые, герои-офицеры, писатели были крепостниками и владели крепостными душами. Нас удивляет - как странно в них совмещались потрясающее владение словом, удивительная чувствительность к природе, и даже чуткость в передаче движении человеческой души, личная жертвенность с тем, что этот человек реально покупает и продавал души своих крестьян.

Такие пятна совестной слепоты которые характерны для целых обществ и целых эпох. И снова я с горечью должен сказать, что церковное сообщество не выглядит здесь каким-то добрым исключением. Инициативы отмены рабства и освобождение крестьян шли не из церковной среды. Это скорее было западное влияние, просветительское, масонское, но не влияние церковной иерархии. Это печально, конечно. Но сегодня публично в этом каяться было бы дешевкой. Гораздо лучше просто честно об этом говорить в учебниках по истории Церкви и истории России, по которым ведется преподавание в семинариях и в церковно-приходских школах.



*8) romashka_14*

*Отец Андрей, вы можете объяснить, почему после революции 1917 года,
население в едином порыве уничтожало, громило церкви? Ведь в Российской
Империи народ был глубоко верующий. Как можно объяснить такой мгновенный и
массовый переворот в сознании?*



Я не могу этого объяснить, потому что такой факт мне все-таки неизвестен.
Для меня это очень болезненная тема над которой я постоянно задумываюсь. Но вот сами факты, которые мне доступны, не позволяют мне сказать, что был какой-то мгновенный переворот в общественном сознании.
Во-первых, перепись населения, которая была в 37-м году проведена и в 38-м повторена (в этой переписи населения задавался вопрос от отношении к религии) показала, что большинство населения России считало себя религиозным. Это через 20 лет после октябрьского переворота и после двадцати лет активной атеистической борьбы.
Эти цифры показывают, что люди, которые получили какое-то базовое образование, воспитание в царской России, свою религиозность в
большинстве своем не утратили, но они не смогли эти свои верования передать своим детям в условиях, когда школа, молодежные детские организации, государственная пропаганда работали против них.

Кроме того, в известной мне мемуарной литературе 20-х годов видно, что было, например, серьезное обращение к вере в среде интеллигенции, которая до революции относилась пренебрежительно к Церкви. Как раз в 20-е годы был большой приток интеллигенции в Церковь.
Наконец, из советских источников мы знаем более тысячи случаев сопротивления людей, обычных прихожан, церковной толпы, скажем так, чекистам, которые приезжали конфисковать церковное имущество, и дело доходило до пулеметных расстрелов. Вот именно этих расстрельных случаев – их больше тысячи. То есть это показывает, что все-таки это очень примитивная формула, что, дескать, «Святая Русь слиняла за одну ночь», что все сразу массово отреклись. Это не так.
Другое дело, что эта Святая Русь (в отличие от Руси баптистской или униатской) показала свою неспособность к самоорганизации и самозащите – пусть не от пулеметов, но хотя бы от атеистических брошюрок. Мы с вами прекрасно знаем и по современности тоже, что кучка крикливых горлопанов может навязать свою волю и целому автобусу, а бывает, что и целой стране.



9) ilayz*

*Андрей Вячеславович, такой философский вопрос: почему, на Ваш взгляд, так
получается, что Церковь всегда на стороне власти? Это конформизм или
попытка сохранить, сплотить народ, т.е. поддержка государственности так
таковой? Спасибо. Илья.*



Во-первых, все-таки моя философская культура требует быть осторожней с кванторами всеобщности, то есть выражением «всегда». Вы говорите, что Церковь всегда поддерживает власть. В многовековой истории церкви, чья история прошла через историю сотен народов, естественно, не так трудно указать исключения, когда конфликты были. Но главное вот в чем может быть. Возьмем советский опыт. Дело в том, что политическая повестка государственной власти и повестка жизни религиозных людей - они не
совпадают. Для верующих людей не было вопроса в том, чтобы пойти мученическим путем, если от тебя требуют отречься от веры во Христа. А если от тебя требуют отдать корову в колхоз? Каков тут религиозный мотив для того, чтобы этому повелению гражданской власти сопротивляться или оспорить его не в качестве экономиста, а в качестве христианина?
А если власть заявляет, что надо поддержать такую-то нашу внешнеполитическую миротворческую инициативу? Если Брежнев за детант, то патриархия должна быть против?
Церковно-государственое сотрудничество в чем-то сродни детскому обмену фантиками. На, тобi, Боже, шо нам негоже… Для светских руководителей малоинтересны чисто религиозные вопросы, для них это фантики. Им значима финансово-политическая повестка.
А для церковных людей напротив: какие-то финансово-политические вопросы – это фантики, мало чего значащие для религиозного человека. Вот и происходит обмен фантиками между элитами.

То есть обе стороны жертвуют чем-то, что для них не так уж важно. Светская власть говорит: «Да ладно! Вы там себе, бабки, разбивайте лоб в своих храмах. Нас это не касается. Но зато, если нам будет нужно, дайте интервью в правильном духе какому-нибудь иностранному изданию или нашему».
Патриархия отвечает - хорошо, для того, чтобы мы могли спокойно молиться – для нас это действительно самое важное – мы готовы дать какое-то интервью и похвалить управдома.

И еще за этим кроется очень серьезный этический вопрос. Для вашей аудитории я сформулирую его так: «Твардовский и «Новый мир»». На какие подвиги должен или, напротив, не должен идти руководитель проекта, в который вовлечены многие тысячи людей. Когда, из-за чего можно и нужно вступить в конфликт? А что не стоит мученичества, причем не твоего личного, а ущемления высоких интересов тысяч других людей? Этот вопрос решал для себя не только каждый священник, но и каждый журналист и преподаватель в СССР. Тут иная степень ответственности, чем в интернет-трёпе или в разговоре с таксистом, у которого, конечно, всегда есть ответы на все вопросы.



10) *ilayz20 мая 2015*

*Андрей Вячеславович, как Вам кажется, почему до сих пор не состоялась
встреча Папы Римского и Патриархом РПЦ? Что мешает? Разногласия:
религиозные, политические или может всё зависит от личности глав Церквей? И
в чём знаменательность этого события в практическом плане (если так можно
сказать), помимо того, что это историческая долгожданная встреча? Спасибо.
Илья.*


Полагаю, что мешает отсутствие кейса с готовыми решениями. Если не превращать встречу в фотосессию, надо обозначить повестку дискуссии на ней. Есть ли в отношениях РПЦ и РКЦ такие проблемы, которые требуют встречи наших патриархов? Я их не вижу. Именно по той причине, что эти отношения достаточно добрые и рабочие.

Простите, но это про меня (ч. 2)
2015-05-20 17:42
(начало в более позднем посту, то есть ВЫШЕ по ленте)

***

- Есть ли темы, которые вы не будете комментировать, или которые, вы считаете, вне вашей компетенции?
- Да, это огромное количество тем. В том числе и богословских. Кстати говоря, я последние годы сознательно для себя закрыл догматическую тему. В этом виноват один человек - Василий Лурье. Он живет в Петербурге и это самый образованный богослов нашей Церкви. При этом, он, правда, в расколе, создал свою секточку, где он зовется «Епископ Григорий». Но дело не в этом, а в том, что он написал очень интересную книгу – «История византийской философии». Это рассказ по истории догматических сюжетов. Она взорвала мой мозг: оказывается, в истории церкви было такое количество неизвестных мне (а, значит, практически никому в нашем духовенстве) всяких собориков, которые столько ныне совершенно забытых еретиков разгромили и осудили, столько всяких формул веры напринимали, что в итоге я сам испугался этой тематики.

Пофилософствуй – ум вскружится. Попробуй хоть чуть-чуть выйти за общепринятые догматические формулы - и нарвешься на минное поле, нарушишь чью-то неизвестную тебе древнюю договоренность, скрепленную, однако, вечной анафемой. Причем незнание закона не освобождает от ответственности. То есть ты не знал, что такой Соборик был, а ты, не зная, ему противоречишь, - так анафема на тебя трижды. Вот это меня, признаюсь, изрядно напугало.

Ну и в целом принцип моей церковной жизни простой: я всегда занимался тем, чем не занимались другие. Я невысокого мнения о своих талантах богословских и публицистических, поэтому если я вижу, что есть человек, который какую-то тематику тащит на себе, и делает он это квалифицированно, хорошо и убедительно, я спокойно ухожу с этой делянки и издалека любуюсь его работой.

Сейчас, слава Богу, в нашей Церкви выросла группа богословски эрудированных людей. В начале 90-х годов я был одним из создателей Российского Православного университета, деканом его философско-богословского факультета. Соответственно, у меня появилась возможность создать университет своей мечты. Говорят, каждый писатель пишет ту книжку, которую он мечтал бы просто прочитать. Так и я: создавал университет, в котором сам мечтал бы учиться. Более того, был один человек, который помогал деньгами, и благодаря ему я мог приглашать штучно профессоров, у которых и сам готов был слушать лекции. И вот они для моих ребят читали.
При этом план можно было верстать под свой вкус. Ну, например: оказалось, на философском факультете МГУ в те годы курс античной философии занимал один семестр. Я же как декан нового университета отдаю два учебных года только на античную философию. При этом параллельно студенты зубрят латынь и древнегреческий.
И вот однажды в начале их второго курса по ходу лекции я говорю: у Аристотеля есть вот такой термин, и он имеет вот такой смысл. Ребята бурно не соглашаются: «Нет, отец Андрей, вы спутали». Я говорю: «Да нет же!». Они настаивают, цитируют, причем по гречески. Я понимаю, что они правы. И, конечно, мне неудобно, что перед своими же студентами я в некотором смысле потерял лицо. И ребята это тоже понимают. И один из них бросается меня утешать: «Вы, отец Андрей, не переживайте так, мы всё понимаем. Мы же понимаем, что вам негде было получить нормальное образование!».
И от его слов у меня просто Пасха на душе настала. Ведь именно ради этих слов мы этот университет и создавали. Теперь у меня дома есть целая полочка с книгами этого мальчика, который тогда вот так вот меня утешил. Из него вырос замечательный патролог, богослов. Слава Богу, есть люди, выросли, поэтому в этом смысле я совсем не незаменим.

Но кроме богословия есть иные заботы церковной жизни. И тут мое слово нужнее. С высоким и прекрасным богословием в нашей церкви как-то уживаются совершенно циничные карьеры и вполне бесчеловечный стиль отношений к подчиненным.
Люди видят и забрасывают наш церковный двор антиклерикальными гранатами (которые по сути мы им же и поставляем). А с нашей стороны молчание и «мудрое» предложение: а давайте покроем всё это златотканой парчой, посыплем все это розами, и закадим ладаном до полной потери адекватности. Что ж, приходится надевать анти-ладанный противогаз и все же входить в разбор и этих сюжетов нашей жизни.


- Возвращаясь к СМИ и к темам: какие темы вас чаще всего просят комментировать журналисты, и за какими общественно-политическими темами вы сами активно следите?
- Не скажу. Потому что у меня нет такой памяти и такой рефлексии.

- Тогда как происходит ваша коммуникация с журналистами? Куда вас чаще зовут: в «прогосударственные» или оппозиционные СМИ?
- Табу у меня нет. Куда позовут – туда я и приду. Позовут на «LifeNews» - приду на «LifeNews». Но на «Эхе Москвы», так сложилось, готовы меня раз в месяц звать в свои прямые эфиры. Получается какая-никакая регулярность. Что касается остальных – такой регулярности совсем нет.

- Давайте возьмем, условно, тот же телеканал «Дождь» и, например, телеканал «Россия-1»…
- Здесь надо понять: на федеральных телеканалах я уже года два как внесен в «стоп-лист».
По трем причинам:

Первая - они почему-то решили прислушаться к словам Патриарха о том, что, дескать, священникам не стоит ходить на ток-шоу (исключения бывают, но редкие – люди в рясах из ток-шоу и в самом деле ушли).

Вторая – наше церковное министерство пропаганды во главе с Владимиром Легойдой постаралось объяснить руководителям телеканалов, что Кураев ни в коем случае Церковь не представляет, его не зовите.

Третья причина в том, что журналисты – народ ленивый. В их сценариях прописаны определенные роли. В ток-шоу или в сюжете должны быть домохозяйка – 1 экз., космонавт – 1 экз., кумир народных симпатий – 1 экз, кремлевский эксперт- 2 экз., поп - 1 экз. И этот «один поп» растворяет в себе все личные черты носителя этого статуса. Предполагается, что через него говорит не человек, а некая система. Ну а поскольку я очевидно не вмещаюсь в этот предписанный статус, я для них стал менее интересен, но зато тут я легко заменяем. Для озвучивания ожидаемых банальностей вполне сгодится любой батюшка из любого храма.

Буквально на днях приехали ко мне телевизионщики, если я не ошибаюсь, «Москва-24». Сюжет был насчет пересадки головы. Модный сюжет этой недели. Приехали, спрашивают, что вы думаете? Я говорю, что ничего плохого не думаю, дай Бог удачи и врачу, и этому парню, которому хотят помочь. «Но разве нет здесь проблемы?». А какая, говорю, проблема? Это неправильный термин – пересадка головы. На самом деле – пересадка конечностей. Мозг – это действительно важно. Можно же заменить одну ногу, две ноги? А здесь заменили комплектом, сразу четыре конечности и пищеварительный тракт – что в этом такого странного? «Ну должен же быть какой-то подтекст, вы же должны быть против?». Говорю - почему? С чего вы взяли, что я должен быть бабой-ягой? «А у нас по сценарию вы должны быть против! Вам разве сценарная группа не звонила, не поясняла вашу позицию?». Пришлось пояснить, что свою позицию я вырабатываю без их сценарных групп…
Не знаю, что у них пошло в эфир…

- Хорошо, возьмем условный нефедеральный прогосударственный и условный оппозиционный каналы: когда вы туда приходите – понятно, что мнение ваше не меняется – но вы меняете методы выражения собственного мнения, потому что аудитория разная?
- Пусть поискам ответа займутся кураеведы следующих времен. Они докажут, что Кураев говорил прозой. А я как-то это не рефлектирую.
У меня нет методологии, которую я брал бы в руки. Потом эти ученые выяснят, что она все же была и распишут ее. Жаль только, жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе, и эти ученые труды я не смогу прочитать. В любом случае я чаще спорю с аудиторией, чем поддакиваю ей.

- Мне всегда казалось, что миссионеры используют некую схему.
- Может быть. Ну а я, значит, неправильный миссионер, вырабатывающий неправильный мед. Готов согласиться. Это, кстати, один из источников моих напряженных отношений с Патриархией, потому что я вижу, что они пытаются миссионерство превратить в некую методологию, некий конвейер. Вот это мне ужасно не нравится. Если вы походите по моей квартире, вы здесь не найдете ни одной книжки по пиару, по психологии коммуникации, по рекламе и всем этим методикам – у меня нет здесь ни одной такой книжки и быть не может. Для меня это табуированная тема, потому что я понимаю риск скатиться к манипуляциям.

- Но вы же сами написали книгу «Эскиз семинарского учебника по миссиологии»?
- Там этих методов всё равно нет. Зато там есть печальная история о том, почему у нас с миссией всё так плохо.

- Хорошо, а как к вам относятся журналисты на разных каналах – либеральных, нелиберальных… По-разному относятся?
- Конечно, у людей есть партийная предзаданность. У меня такое бывало в разные годы и на ультралиберальных радиостанциях, в том числе и в Америке, бывает и сейчас на прокремлевских каналах: в эфире мы ругаемся с журналистом, а когда эфир кончается, журналист мне говорит: «Отец Андрей, вы меня простите, я на самом деле с вами согласен, но я не мог этого сказать в эфире». Ну что ж, мы все – люди советские, люди одного поколения, поэтому мне это очень понятно.

- Давайте мысленно вернемся к событиям прошлой зимы, когда вы вошли в условную конфронтацию с некоторыми служителями РПЦ, как это отразилось на вашей аудитории (вы можете это наблюдать по блогу), и как это отразилось на ваших отношениях с журналистами?
- Честно говоря, я так и не научился и не привык смотреть статистику своего блога, поэтому памяти у меня такой нет. По каким-то постоянным участникам могу заметить, что многие ушли…
У меня ведь нет взаимных «френдов». Может быть, в этом смысле мой блог уникален: блог-десятитысячник (на сегодняшний день у меня там 18 тысяч подписчиков), хозяин которого никого не «зафрендил» в ответ. Так что «лента друзей» у меня пустая. Да, я вижу, что многие из тех ников, которые были привычны в моем пейзаже несколько лет назад, ушли. Но в целом число подписчиков неуклонно растет. Люди меняются, это правда. Меняется политическая и церковная атмосфера. Она затрагивает и моих читателей.
Истерия, которая характерна как для нашего гражданского общества, затрагивает и церковных людей. Поэтому и тут появляются свои лозунги, свои критерии для партийных делений, для определения «предателей» и «героев»…
Это очень вкусовые вещи, поэтому я за них не держусь.
Еще совсем недавно казалось: Кураев дружит с рокерами? Значит, это наш (для каких-то групп). Потом оказалось – нет, мало дружить с рокерами, надо еще поддерживать какие-то акции этих рокеров. А Кураев их не поддерживает? – Значит, все-таки не наш.
Я не буду бежать вслед и говорить: «Нет, давайте, подождите, я буду вашим!». Я такой, какой есть.

- Ваша публичная критика некоторых личностей в лоне РПЦ – ее можно назвать вашей гражданской позицией?
- Нет, потому что я боюсь, что если я что-то назову гражданской позицией, у людей могут сработать какие-то ассоциации, которые я до конца не понимаю и не принимаю. Поэтому я лучше воздержусь.

- А что вас смущает в термине «гражданская позиция»?
- Просто я такими словами не ругаюсь. Мне достаточно церковных переживаний и проблем. Тут у меня есть своя позиция. И даже такие мои слова готовы вызвать протест у многих церковных людей – мол, не имеет права какой-то диакон на личное мнение…

Что ж попробуйте различать смирение и смиренничанье. Смиренничанье – это карикатура на смирение. Церковь против актерства, против театральности. Зачем врать? Вот если встанете вы перед зеркалом и будете медитировать на тему «какая я уродина» - это будет откровенной ложью. Вы отнюдь не уродина, вы прекрасная девушка. Но вы хотели из себя слезку выдавить покаянную великопостную, наступить себе самой на мозоль. Но если эта слёзка добыта ложным путём, то и цена ей – грош.
Высшая христианская добродетель это трезвение, предполагающее трезвую самооценку. А эта самооценка неизбежно будет разной в разных измерениях. У профессионала должно быть чувство удовольствия от своей работы. Должно быть честное сознание: есть вещи, в которых я хорош. Вот обычная учительница: она с годами начинает понимать качество своей работы и сама себе ставит оценку: «В 4-а у меня сегодня урок удался, а в 4-б – нет, хоть и та же самая тема была, и всего пять минуток переменки отделяли два урока, но не было у меня контакта с 4-б, а с 4-а – был». Это повод для размышления. «Что у меня пошло не так?» И плотник понимает: вот этот шкафчик я с душою сделал, а этот столик – на троечку с минусом. У журналиста также должна быть самооценка своих текстов. И у проповедника. И у меня тоже. Я понимаю, есть вещи, в которых я хорошо работаю. И не надо врать, что вот эта книжка у меня не удалась…Что-то я делаю хорошо. Если же мне нужно смирение, повод для покаяния – я найду этот повод в других аспектах своей жизни. Я могу быть хорошим проповедником и плохим слышателем. Я могу быть хорошим профессором и плохим отцом. И многое иное и очень горькое. Так что для покаяния - «грех мой предо мной есть выну», как говорят православные христиане, вспоминая 50-й псалом. А вот ложное и тотальное смиренничание – мол, у меня всё, всегда и везде плохо – это тотальная ложь и форма псевдопокаяния: «Батюшка, во всём грешна!».

Мне уже шестой десяток лет. У меня есть ощущение того, что мне осталось немножко жизни с более-менее ясной головой. Поэтому не стоит уклоняться от вызовов и откладывать жизнь до лучших дней.

С другой стороны, ну я не мальчик уже, чтобы делать вид, что за время 30-летней профессиональной жизни в Церкви я так ничему и не научился, ничего не понял. Надо уметь расти. В Церкви нельзя все время оставаться младенцем. В моей памяти есть замечательные слова митрополита Антония Сурожского, который приехал к нам в семинарию в 80-х годах, и моему поколению семинаристов он читал лекцию о духовничестве, где сказал удивительные слова: «Высшая задача духовника – сделать самого себя ненужным». Чтобы человек все-таки научился различать добро и зло сам, а не звоня каждый раз батюшке: «А можно ли, а нельзя ли?..». «У опытных чувства навыком приучены к различению добра и зла» - говорил апостол Павел.

А у нас разлилась избыточная романтика всецелого послушания, отречения от своей воли. Это может быть хорошо для схимников, для начинающих послушников, но зачем это на всю Церковь распространять? Расти-то когда-нибудь надо?

Так сложилась моя судьба, что я работал во всех интеллектуальных центрах Церкви, я понимаю, какие решения принимаются, как, кем, почему. В лицах, эти решения принимающих, я вижу действия страстей – не логики, не здравого смысла, не интересов Церкви, а именно корысти и иных личных страстей, включая страсть раздраженности и мстительности. Поэтому когда говорят с намеком: «О.Андрей, вы должны со смирением принимать Волю Божию», я возвращаю вопрос: «А вы не хотите эту Волю Божию принять столь же смиренно? А, может быть, Воля Божия в том, что Кураев дошел до такого состояния, что начал кусаться? В этом вы не хотите Волю Божию увидеть?».

Вот у меня ощущение, что в этом смысле моя жизнь только начинается. Что всё, что было до – и кафедра атеизма, и миссионерские поездки и книжки – может быть, всё это было в замысле Божием лишь прелюдией к тому, чтобы в Церкви появился бы вот такой человек, с таким бэкграундом, с таким знанием церковной жизни, церковной истории, богословия, и что он должен стать вот таким вот неудобным собеседником и современником некоторых публичных церковных фигур. И поэтому я смиренно принимаю это Божие послушание, выпавшее на меня.

- Как это отразится на вашей публичной деятельности в СМИ?
- Я прекрасно понимаю, что решить проблему дьякона-скутериста Андрея Кураева можно одним-единственным КамАЗом. И у меня нет гарантии того, что так не произойдет. Я вижу какой-то нравственный беспредел в нашей жизни. С другой стороны то, что я на скутерочке езжу повсюду, это такая предельная беззащитность в нашем мегаполисе. Но ведь кирпич просто так на голову никому не падает. Поэтому я говорю: «Господи, если ты считаешь, что я лишний – ты знаешь, как меня убрать». Для этого даже самолет с сотней других людей грохать не надо. Можно очень изящно – даже не КАМАа, а одной маршрутки хватит.
Это может быть и воля Бога, и воля человека. Учитывая нынешний спрос на боевиков, которые должны силой показать, кто тут власть и кто у нас национальный вождь – возможно всё.

Если же до крайностей не доходить, ограничиться миром масс-медиа, то знающие люди мне говорят, что проще всего создать аккаунт вне зоны .ru. Чтобы избежать какого-то давления. Хотя это тоже не панацея сейчас, на блокировку все равно можно нарваться. Посмотрим. С другой стороны, у меня есть знакомые чекисты, они мне говорят, что когда в их среде поднимается вопрос, а не прикрыть ли мой блог, эта идея блокируется контрвопросом: «а зачем? Как иначе мы будем узнавать, что на самом деле происходит в жизни Православной Русской Церкви?».

- Ну не может на вас стоять, как на столпе, в этом смысле все русское общество…
- Да я на это и не претендую, вы что, моя конституция на это не рассчитана.

- Нет-нет, я имею в виду…
- На мне может стоять в лучшем случае парочка внучат. Даже третий уже не вмещается, рук не хватает придерживать. Тем более – все общество.

- Как вы считаете, нужны ли другие священнослужители, которые будут также открыто позиционировать свое мнение, как вы, и есть ли они сейчас?
- Вы опять нарываетесь на цитату из Высоцкого:
Прошу не любви ворованной,
Не милости на денек.
Пошли мне, Господь, второго,
Чтоб не был так одинок.
Этого второго я все же не надеюсь найти в духовенстве. Потому что моя ситуация слишком уникальна. Мои риски меньше, чем у них. Это касается и семейных проблем (мне не нужно малышей поднимать) у меня решена проблема недвижимости, у меня нет кредитов и долгов, у меня есть гражданская профессия, дипломы, ученые степени и т.д. Если нужно – я могу трудоустроиться. Я не потерял светских компетенций, умений. Обычный батюшка, если кадило отпало – он никто и звать никак. У него не было мирской специальности, а если и была – он давно ее утратил за эти годы. Ему некуда идти чисто профессионально. А семья есть.
Кроме того, у нормального батюшки есть ответственность за своих духовных чад, за приход. Люди, для которых он действительно духовный отец. И он понимает, что если его даже переведут с прихода на приход, для сотен людей это будет трагедия. Смена духовного отца. И это тоже замыкает ему уста. Я диакон, у меня нет такой покаяльной семьи, говоря языком древнерусского богословия. Так что в этом смысл я тоже свободен. И опять же, я диакон – не священник. У священника великое служение в Церкви. И литургическое, и духовническое. У меня этого нет. В чем мое диаконское служение - «паки и паки» сказать? Если я этого не буду делать, Церкви от этого ни холодно и ни горячо. Поэтому по многим обстоятельствам я могу рисковать тем, чем не могут рисковать священники. От них я не ожидаю публичной поддержки. Я знаю, что они про меня молятся, очень многие из них умом и сердцем поддерживают меня. И мне этого вполне достаточно.

- В связи с тем, что вы сказали, изменяется ли ваше мироощущение и позиционирование себя (как вы себя определяете и ощущаете)?
- Внутренне изменилось для меня то, что мне стало легче. Больше свободного времени после 25 лет бесконечных поездок. Сейчас – легче. Второе – спала необходимость оправдывать все решения церковной власти. В наше время это – роскошь.

- А была такая обязанность?
- Знаете, она была скорее внутренняя. Не из страха, а просто, я считал, что я не должен ругать епископов, каких бы то ни было, потому что если я что-нибудь скажу о каком-нибудь епископе тьмутараканском, он, естественно, обидится... Я сказал «естественно»?.. Естественно для христианского пастыря было бы не обижаться, и даже, обидевшись, не путать личную реакцию и церковную пользу…
Ну хорошо, ну не нравится тебе Кураев, но ты подумай: то, что делает Кураев пусть даже как сектодав, у тебя кто-то другой это сделает? Вот в том же Новосибирске есть огромный рериховский центр. Кто из православных специалистов Новосибирска знает их тексты, готов аргументировано с ними беседовать и спорить? Если таких нет, а епископ ревниво из года в год не пускает Кураева, то он весь город делает заложником этого рериховского центра или какой-то еще секты. Чем виноваты тысячи людей, которые живут в его городе и которые хотели со мной встретиться или мои книги прочитать, но теперь не смогут? И все из-за каких-то личных мелких амбиций или обид. Неумно. Поэтому я старался, зная эти особенности характера многих наших епископов, хотя бы не наступать на их больные мозоли.
Поэтому я не критиковал епископов, полагая, что это откроет путь для моих лекций и моих книг.
Сейчас, когда я понимаю, что поздно пить Боржоми, естественно, это табу с меня тоже снято. Я могу не удерживать всё это в себе.

- Так значит Андрей Кураев – это кто?
- Дьякон Андрей Кураев. Как было, так и осталось. Человек, готовый к разговору на темы церковной веры и церковной жизни. Вот и всё, никакие погоны мне для этого не нужны.

Простите, но это про меня (ч. 1)
2015-05-20 17:35
В МГУ на журфаке успешно прошла защита дипломной работы
"Священнослужитель как гражданин: протодиакон Андрей Кураев в медийном пространстве"
автор - Екатерина Кудрявцева.
Для этой работы я дал автору интервью.

- В блоге, в одной из последних записей, вы написали, что одна из насущных проблем церковной жизни - официальная позиция Церкви. Почему? И что такое «официальная позиция Церкви»?
- Дело в том, что у Церкви есть вера. Эта вера вкратце резюмирована в «Символе веры». И условие принадлежности к Церкви есть согласие с этим «Символом веры», текст которого был выработан в середине IV столетия н.э. Предполагается, естественно, что это еще и согласие с Библией, это понятно, и с последующими толкованиями «Символа веры» Вселенскими Соборами. Но вот, собственно, и всё. Вера Церкви по большому счету выражается двумя словами: «Христос Воскресе!».

Ни в текстах Священного Писания, ни в канонах древней Церкви ничего не сказано, что по каким-то иным вопросам Церковь должна что-то предписывать своим членам, и те обязаны эту сообщенную им позицию транслировать дальше и соглашаться с ней. Мы понуждены к согласию только в вопросах догматических. А догматы Православной Церкви – они о Небе, они не о земле. Святой Григорий Синаит давно еще сказал, что «чисто исповедовать Троицу в Боге, и двоицу во Христе – в этом я вижу предел Православия». То есть вся православная вера – она на пальчиках выражается: Троица в Боге – Бог-Отец, Сын и Святой Дух; и двоица во Христе – Божеское и человеческое начала во Христе, в одной личности. Вот это православная вера.

Об этой вере православной Церкви я знал, еще не вступив в нее. И поэтому был заранее готов принять именно ее.

Есть еще церковные каноны. Это дисциплинарные отношения между самими христианами. В пору моего крещения в советские годы узнать о канонах было малореально. Сейчас, уже зная их, и зная церковную историю и жизнь, я скажу так: я готов исполнять каноны Церкви в той мере, в какой сама Церковь их исполняет. Быть большим папистом, чем сам римский папа я считаю странным.

Вот сейчас новосибирская епархия пробует меня привлечь в к церковному суду на основании 55 апостольского правила: «Если кто из клира досадит епископу, да будет извержен».
А давайте я перечислю некоторые другие «апостольские правила» (это сборник начала 3 века)
«Если кто из клира будет замечен в том ,что ест в корчме; да отлучится» (54).
«Если кто, епископ, или пресвитер, или диакон, кому-нибудь из клира нуждающемуся не подаст потребного: да будет отлучен» (59)
«Если кто с отлученным от общения церковного помолится, или с еретиком, хотя бы то было в доме: такой да будет отлучен» (10)
«Дважды в году да бывает собор епископов» (37)
«Если какой мирянин, изгнав свою жену, возьмет другую, или другим отринутую; да будет отлучен» (48)
«Если кто из клира будет усмотрен постящимся в день господень, или в субботу, за единственным исключением Великой Субботы: да будет извержен» (64)

Это лишь малая часть давно забытых церковных правил. И никакого внятного и тем паче «официального» объяснения тому, почем из нескольких сот церковных канонов действующими признаются лишь несколько десятков – нет. В реальной церковной жизни каноны нужны лишь как база данных для подыскивания статьи против неугодного епископу священника. В обратную сторону они никогда не работают.

Так что же может быть «официального» в жизни церкви, кроме догматов и канонов?

Актуальные комментарии церковного начальства к текущей политической повестке дня?
Естественно, с точки зрения политтехнологической, церковным руководителям очень хочется вступить в диалог с богатыми спонсорами: государством и прочими. Но с ними надо договариваться на их языке в той валюте, которая им интересна. То есть разговоры про Царствие Божие и благодать для этих серьезных дяденек неинтересны. Для них эти религиозные байки - на уровне детского коллекционирования конфетных обёрточек. Мало ли у кого какое хобби…
Соответственно, переговорщикам со стороны Церкви приходится притворяться, что нам, в свою очередь, интересны их фантики, хотя, опять же, с точки зрения серьезного православного христианина, все игрушки политиков – даже в танки и акции – это точно такие же фантики. Ну какое дело преподобному Серафиму Саровскому до боданий «великих держав» его времени? Что для него все эти биржевые ведомости, парламентские склоки?

Итак, есть две группы людей, которые считают ценности друг друга, в общем, мягко говоря, вторичными и неинтересными. Но они почему-то считают нужным вступить в диалог между собой и начать обмениваться своими фантиками по какому-то валютному курсу.
Для этого те люди Церкви, которым это интересно (мне это неинтересно, а вот каким-то церковным випам, близким к Кремлю, это интересно): начинают аж подпрыгивать, чтобы показать мирской элите: «Мы можем вам пользу принести! У нас есть что-то, что и для вас важно!».

А что для политтехнологов, для политиков «от мира сего», может быть важным? Им нужна послушность массы, им потребно расширение их электоральной базы.
Вот эта конвертация христианской веры в Царство Божие в какие-то земные лояльности и называется официальной позицией.

Ну вот поразительная новость апреля 2015го:
В Забайкалье – лесные пожары столь обширны, что проблема выходит на политический уровень. Полпред президента обвиняет в поджоге оппозицию… И тут Читинская епархия начинает развозить по селам «благодатный огонь из Иерусалима». Кто сказал, что в доме повешенного не говорят о веревке?.. Но дело тут не просто в идиотизме. Даже если бы они погорельцам развозили не огонь, а крещенскую воду, тут все равно нельзя было бы не заметить стремление во чтобы то ни стало показать свою сопричастность к текущей политической повестке дня!
«Городничий. Ну, Петр Иванович, поедем.
Бобчинский. И я, и я... позвольте и мне, Антон Антонович.
Городничий. Нет, нет, Петр Иванович, нельзя, нельзя! Неловко, да и в дрожках не поместимся.
Бобчинский. Ничего, ничего, я так: петушком, петушком побегу за дрожками».

Итак, у менял в храмовом дворике идет обмен:
Вы нам, правители земные, дадите какие-то блага – они могут быть разные, начиная от присутствия в федеральных СМИ, и кончая прямыми грантами, бюджетной поддержкой, возвращением зданий. А мы в ответ обещаем вам консолидацию нашей паствы не вокруг малоинтересного для вас Евангелия, а вокруг вашей сиюминутной политической программы.
Вот это называется официальной позицией. По-моему, это скорее профанация, чем официальная позиция.

Итожим:
1. Возглашение «официальной политической позиции Церкви» это новинка, не предписанная догматами и канонами Церкви.
2. Эта новинка находится в очень непростых отношениях с сутью христианской веры. Я не буду ставить приговор, что противоречит, но то, что отношения здесь проблемные, мне кажется, это вполне очевидно.
3. То, что называется «официальной позицией Цекрви», честно говоря, нельзя без слез вспоминать через каждые 20 лет истории XX века. Да, это очень бурный век, век многих политических и исторических перемен. Поэтому очень верно сказал мудрый католический филиппинский кардинал Син: «Церковь не вступает в политические браки, чтобы в следующем поколении не оказаться вдовой». Это справедливо, но сколько же раз только за последние сто лет мы аккуратно наступили на эти грабли!

Вот Синод дореволюционной Церкви. Естественно, он бьет во все колокола, торжественно заявляя, что царь-батюшка для нас всё, что православный может быть только монархистом, что Бог даровал нам замечательного царя, и мы все сплотились вокруг него...
Приходит 17-й год, время февральской революции, еще не октябрьской - и эту официальную позицию уже стыдно цитировать, уже стыдно её вспоминать. И те же самые митрополиты и епископы, которые еще вчера говорили, что без монархии нам нет жизни, сегодня говорят: «да вы что? Церковь так страдала под этими царями, нам так тяжело было от царского ига! И, вообще, многая лета Временному правительству!».
Проходит не 20 лет, а совсем немножко, приходит большевистский режим. Реакция «официальной позиции»: несколько лет политической апатии, ни вашим, ни нашим, но потом – встраивание: «мы принимаем Советы как законную власть, а то, что раньше мы были монархистами, так простите, мы просто дурно были воспитаны» (это почти дословная цитата из патриарха Тихона). И вообще мы, оказывается, вовремя не поняли, что ваша власть всерьез и надолго, мы думали, вы бандиты, которые на секунду ворвались к нам в дом, а вы всерьез. Тогда, конечно, всё меняется, и ваша власть вполне законна и т.д.
Потом приходят 40-е годы - и звучат гимны товарищу Сталину из уст Патриарха Алексия, из уст официально-церковной прессы: «вы Богоизбранный вождь!».
Проходит еще 20 лет. В хрущевские времена стало неудобно вспоминать те здравицы, которые с церковного амвона возглашались в адрес «вождя народов» товарища Сталина.
Затем идет время активной борьбы за мир, поддержки с официальных кафедр курса партии и правительства… В Москве есть замечательная история: год 87, год очередного юбилея Октябрьской революции подарил нам патриаршее послание по этому высокоторжественному поводу. Его нужно было зачитать во всех храмах. Но нашелся один настоятель, который отказался это послание зачитывать. Его, конечно, сняли с настоятельства, наказали, но когда его расспрашивали, мол, а почему вы не читали это послание, он сказал: «я не мог, потому что из этого послания вытекало, что 7-ое ноября важнее, чем 7-ое января» (7 января - день Рождества Христова).
Признаюсь, что одной из первых моих спичрайтерских работ в Церкви было написание для ректора МДА статьи в «Журнал Московской Патриархии» к юбилею революции. Тема - «Церковь и революция». Эта статья была опубликована. Конечно, с огромной правкой, там что многое в ней уже никак не предполагало моего согласия. Но при работе над ней я изнутри видел, как это всё делается.
Пришли 90-е годы, и опять уже очень неудобно вспоминать те статьи, ту официальную позицию – «за все советское и против Солженицына». Официальной позицией нашей Церкви стал тезис о том, что нам дороги права человека, что свобода совести – это всерьез, что Церковь должна быть вне политики, она должна быть открыта для всех, независимо от того, какие у кого политические взгляды и т.д.
Ну а сегодня, на новом витке нашей эволюции (не мне, а новому официозу) снова неудобно вспоминать свое же недавнее прошлое. Ныне опять формируется совсем иная официальная позиция. Народ долго хохочет, когда я показываю тексты Чаплина 90-х годов и сравниваю их с его же сегодняшними перформансами.

Поэтому при зачитывании очередной «официальной позиции» я просто вспоминаю слова Экклезиаста: «И это пройдет». И это пройдет, и снова будет стыдно, и снова мы ничему не научимся…

Но вот для того, чтобы церковному сообществу было чуть-чуть менее стыдно за то, что говорится сейчас от имени миллионов православных, для этого я стою в стороночке и шепчу – «Ну же это не от имени Церкви! Я не делегировал им право своего голоса! Не верьте: ваша христианская православная вера не налагает на вас декларируемые ими политические обязательства!».
Шепчу я и по той причине, что я знаю прошлую церковную историю, и потому до некоторой степени могу предвидеть будущую. Пройдут годы, в стране будет новый политический климат, и новые апологеты церковного официоза скажут: «Да вы что, как вы нас обвиняете в сервилизме, вы же помните, как в те годы Кураев говорил! Значит, Церковь и тогда не соглашалась!»

Всё это будет. И вот для того, чтобы дать шанс этим сервилистам будущих поколений, сейчас я занимаю такую позицию.


- Вот мы и заговорили о вашей гражданской позиции. Как вы считаете, насколько совместима гражданская позиция у священнослужителя с его служением в Церкви?
- Поймите, у меня не гражданская позиция. Она церковная. Меня интересует в данном случае прежде всего родная для меня Православная Церковь. Мне хочется, чтобы поменьше какашек в неё бросали, вот и всё.

- Но, тем не менее, вы часто в своем блоге или в СМИ комментируете общественно-политические события.
- Бывает такое, но я при этом никогда не заявляю, что это я делаю в качестве христианского проповедника, и что христианская вера обязывает всех христиан соглашаться со мной. Просто членство в Православной Церкви не означает поражения человека в гражданских правах. И даже если человек – священнослужитель, это не означает, что он должен исключить из круга своего интереса футбол или кино, или интернет, или экономические новости, или политические. Ты можешь этим интересоваться, другое дело, что это, естественно, ни в коем случае не должно быть главным в твоей жизни. В феврале 2014-го страна, например, неожиданно узнала, что патриарх Кирилл интересуется кёрлингом и прекрасно разбирается в этой весьма экзотической игре. Что ж, имеет право.
Но если ты, будучи священником, смотришь любимый фильм, который тебе очень интересен, но тебе позвонили и сказали срочно ехать к умирающему, ты должен выключить телевизор и помчаться, куда надо. Здесь должно быть четкое понимание, порой приходящее через конфликт: что - интересно, а что – должно. И понимание, чем надо жертвовать ради чего. Если это понимание есть – всё нормально. Ты можешь владеть всем, лишь бы ничто не владело тобою.

Опять же, мы говорим не о схимнике, который живет только молитвой, а об обычном семейном священнике, который живет в гуще жизни. Он совсем не обязан быть ангелом, инопланетянином, которому ничего здесь не известно и не интересно. Кстати, а был бы он совсем неотмирен - как в этом случае он стал бы другим людям советовать, как им-то выживать в этой каше? Поэтому – да, у священника могут быть такие интересы.

Более того, он может их озвучивать. Но только не в проповеди в храме и не от имени Церкви. А как свою частную позицию. Вы меня спросили – я говорю. Но говорю не в храмовой проповеди, а в частной беседе. И по вашей инициативе. Я не делаю веерных рассылок по Интернету, не звоню в редакции и не говорю: «Внимание, у меня есть важное протодиаконское заявление, включайте все телекамеры и радиостанции Советского Союза, я сейчас вам такое скажу!». Я просто отвечаю на вопросы людей.

И отвечаю уже не первое десятилетие. Мне иногда бывает очень грустно, что у людей именно такие вопросы ко мне. Не о том, как спастись, избавиться от греха, а вопросы по текущей повестке дня. С другой стороны – ну что же… Все равно давайте вести диалог по этим периферийным для меня вопросам, но важным для других людей. Для меня же миссионерский смысл такого не-главного диалога вот в чем: если какой-то человек убедится во вменяемости позиции церковного собеседника по каким-то светским вопросам, то, может быть, он согласится и с тем, что я не совсем дебил и в тех случаях, когда я начинаю что-то рассказывать ему о собственно православной вере.

Естественно, мне не всех удастся убедить. Поэтому я считаю, что в Церкви должны быть разные люди. Разные священники, разные спикеры, с разными повестками дня, разным кругом интересов и, в том числе, с разными политическими позициями. И то, что я сейчас сказал, было нормой для митрополита Кирилла в 90-е годы. Я – не изменился. Я потолстел, полысел – это правда – но мои взгляды не изменились. А взгляды официальной Патриархии изменились. Так что считайте меня старовером.

- Получается, миссионерство и публичное озвучивание вашей позиции по общественно-политическим вопросам – две стороны одной монеты?
- В моем собственном понимании даже если я что-то говорю на политическую повестку, эти мои слова все равно остаются в главном для меня миссионерском, а не политическом контексте. Сейчас, когда многих людей именно «официальная позиция» отталкивает от Церкви, мне кажется очень важным не укрепить их в этой аллергии. А этих людей которых коробит от того, что предлагается как церковный официоз: эту их реакцию я вижу, слышу и читаю в большом количестве. Их коробит как язык этого официоза (смесь советской «Правды» и церковно-славянского языка) так и его елейный стиль, и, конечно, его содержание. Но эти люди – это тоже люди, и они тоже Христу дороги. Можно ли их удержать от окончательного антицерковного «зарока»? Вот я и пробую с ними говорить в другой интонации.

- Таким образом, появляясь в публичном пространстве, вы ставите на первое место протодиакона, священнослужителя, а не просто Андрея Кураева?
- Между понятиями «церковная мысль» и «миссионерство» нет знака равенства. Я не только миссионер. И миссия может быть не только лобовой. Понимаете, церковный человек не обязан жить интересами только узко понятой миссии миссионерства. Мы не рекламные агенты. И поэтому только зазывать – «все к нам, к нам, к нам идите!» – это очень искусственно и лицемерно. Я церковный человек, да, вся моя жизнь связана с жизнью Церкви, это мой сознательный выбор на всю жизнь… Получилось так, что этот выбор оказался сложнее, чем я думал. Это выбор не одного прошлого и все более далекого дня. Он стал еще и ежедневным.

Да, миссионерство для меня главное. Но представьте, вот вы пришли ко мне домой, а я не прибрался к вашему приходу в доме. Вот точно так же: если я зову людей в дом Христов, я должен подумать над тем, чтобы хоть какое-то безобразие в глаза не бросалось. Не от меня зависит наведение порядка в Церкви. Но я могу хотя бы сказать: то, что вам кажется дерьмом, и нам не кажется фиалками.

Делать вид, что у нас всё хорошо и в церковных стенах пахнет только ладаном – значит дебилизировать и самого себя и приглашаемых. Мы живем в прозрачном мире среди стеклянных стен, люди видят и знают наши болезни. Но если они при этом будут при этом видеть, что сами церковные люди напрочь отрицают свои гангрены, уходят в глухую несознанку, у многих людей возникнет ощущение, что эти уже разлагающиеся гангренозники просто домогаются до их мозгов и кошельков.

И тогда человек скорее уйдет подальше. «Вы здесь просто интеллектуально нечистоплотные люди: вы отказываетесь видеть очевидное, вы не считаете меня достойным собеседником, вы занижайте мой возраст до детсадовского, а раз так, тогда извините, мне с вами неинтересно».

Поэтому я думаю, что интерес церковного человека не только в умножении числа христиан. Нас все-таки уже много миллионов, и нам надо как-то научиться еще и жить между собою. Знаете, есть такой старый одесский анекдот, когда человек подходит к своей жене с вопросом: «Ну что, жена, детей купать будем или новых нарожаем?». Нельзя только рожать новых детей, надо все-таки и имеющихся купать, и одежду им починять, и в их ссорах разбираться. Так что для церковной мысли и слова есть не только миссионерские проблемы.

Решаясь обсудить эти внутрицерковные задачи или отказываясь даже от этого, мы стратегически создаем или, наоборот, закрываем пути для дальнейшего миссионерского роста Церкви. Поэтому в конечном смысле даже свои самые скандально-обличительные посты о церковной грязи я считаю миссионерскими.

В моей жизни такое было неоднократно. Первая моя книжка, условно говоря, «антицерковная», была издана в 1997 году. Называлась «Оккультизм в Православии». Там я говорил о том, что пошла мода на издание оккультной псевдоправославной литературы, причем церковными издательствами. Поскольку до этого я был таким «цепным псом» Православия, сектоедом, мне было несколько неудобно, что приходится говорить какое-то горькое слово о жизни моей Православной Церкви. Каково же было мое удивление, когда через полгода в Ростове подходит ко мне протестантский пастырь и говорит: «Отец Андрей, спасибо вам огромное. Ваша книга переменила мое отношение к Православию, я теперь с уважением и интересом к нему отношусь, изучаю». Я думал, что он имеет в виду мою книжку «Протестантам о Православии», но оказалось, он имел в виду именно «Оккультизм в Православии». Я говорю: «Ну как же так? Почему именно после этого вам стало Православие интересно?». Он говорит: «Да, потому что всё, что вы пишите, я раньше видел в Православии, но я считал, что так и должно быть с точки зрения Православия; я думал, что Церковь так учит, а, оказывается, Церковь против этого борется и в лучшем случае только терпит. Поэтому я теперь считаю православных людей тоже христианами. А раньше думал, что это просто язычники и колдуны».

Как бы то ни было, начиная именно с того 97-го года, потихоньку начинает меняться моя полемическая линия. Уже в начале нулевых годов у меня был такой случай: иду от метро к университету на лекцию в МГУ, подходит один парнишка, говорит, что он ко мне на лекцию бежит. Из числа вольных слушателей, не из числа моих официальных студентов. И он решает меня порадовать: «Я, о. Андрей, в прошлом семестре к вам ходил, а когда я на каникулах был у себя дома, я батюшке своему сказал, что к о.Андрею на лекции хожу. А батюшка почему-то нахмурился и говорит: “Ты знаешь, напрасно, потому что ранний Кураев – это да, а вот сейчас что-то не то!”».
Признаюсь, у меня был приступ тщеславия и гордости: надо же, я уже как классик: «ранний Кураев», «поздний Кураев», розовый, голубой период творчества…. А потом подумал: а в этом есть своя правда, потому что «ранний Кураев» – это сектодав. Кураев, который собачится с рериховцами и баптистами на радость православным. Мой цикл лекций, с которым я тогда по стране ездил, назывался «Техника религиозной безопасности».

А потом жизнь показала, что мало в Церковь прийти, надо уметь в Церкви выжить, уметь в ней остаться. Угрозы безопасности могут найтись не только на улице, но и в родной квартире. И техника религиозной безопасности должна включать в себя рассказ не только об угрозах сект. Она должна честно предупреждать, что и внутри Церкви есть ядовитые ягодки: старческие псевдосекточки, богословские спекуляции, агрессивное и корыстное невежество или ставка на него... Минное поле не кончается у порога храма. Они и внутри Церкви есть, и в алтарях.

И поэтому я стал больше говорить о тех угрозах, которые ждут человека, который уже вроде бы переступил порог церковной жизни. Тогда, в конце 90-х, была страшная тема, которая угрожала расколом Церкви - тема штрих-кодов и налоговых номеров. Была масса любителей видеть в этом печать Антихриста. Сегодня, когда православное массовое сознание поет «Аллилуйя» президенту Путину и с восторгом скандирует «мы вместе!», это даже трудно себе представить, что всего-навсего 15 лет назад те же самые издания писали даже и про Путина: слуга Антихриста, который навязывает штрих-коды и вводит электронное правительство.
Причем, что интересно, вся эта политика перехода на электронную документацию и электронные деньги продолжается. Но почему-то эти протесты ушли. Первым церковным публицистом, который в начале 90-х написал пугающую статью про то, что штрих-код таит в себе число зверя, был о. Тихон Шевкунов. Сегодня в его крупном книжном магазине при Сретенском монастыре все книги снабжены штрих-кодами и даже микрочипами…

Это я к тому, что и массовые настроения и официальная позиция меняются постоянно. Не всегда эти перемены вызывают мое согласие. Более того, мой уже достаточно долгий опыт внутрицерковных дискуссий показывает, что со временем все равно как правило побеждает именно моя позиция, поначалу звучавшая как одинокое диссидентство и вызывавшая обвинения в предательстве. Так было с «шамбезийской унией» и Гарри Поттером, с рок-проповедями и штрих-кодами…
Но проходило несколько лет, это становилось вполне официальной политикой Церкви и ее позицией, и только считанные единицы потом считали нужным мне что-то написать, сказать: «Простите, о. Андрей, я вас с дерьмом смешивал по этому вопросу, а оказалось – я не прав». Поэтому я совершенно оптимистически смотрю на свое будущее.

В общем, я убежден, что даже полемика о печальных страничках церковной истории и церковной жизни может иметь добрые миссионерские отголоски. Хотя бы потому, что люди перестанут считать нас бесчестными пропагандистами.

- То есть вы считаете, что некоторое из того, что вы говорите сейчас, может стать в будущем официальной позицией Церкви?
- Я претендую не на официальную позицию, а на выражение здравого смысла. Мнение многомиллионной Церкви и мнение официоза в истории редко совпадали. Официальная позиция – это налог политической лояльности, который добровольно платит 10 человек в Церкви. Добровольно потому, что они не мальчики. Они знали, на что идут, когда восходили на эти высокие посты. Вы хотели туда попасть, согласились? Вот и платите этот налог. Говорите, что «мы в восторге, ваше величество!», что «наш дракон –самый лучший дракон в мире!». Это ваш выбор.

- Если мы вернемся к общественно-политическим темам и отойдем от вашего миссионерского посыла, нет ли у вас намерения повлиять на проблемы, существующие в обществе, потому что и это – долг христианина?
- Я не переоцениваю своих возможностей и не считаю, что могу влиять на нецерковное общество. Поэтому такую задачу я себе не ставлю.
Но знаете, в последнее время ко мне пришла новая любовь к старым песням Галича и Высоцкого. Так вот, у Галича есть такой стих:
Прилетает по ночам ворон,
Он бессонницы моей кормчий.
Если даже я ору ором,
Не становится мой ор громче.
Он едва на пять шагов слышен.
Но и это, говорят, слишком.
Но и это, словно дар свыше, -
Быть на целых пять шагов слышным!

Я прекрасно понимаю, что я слышен лишь на пять шагов. Но и это, словно дар свыше…
Нет у меня крайностей: я не считаю себя совсем ничего не значащим, поговорка «один в поле не воин» не моя… В эпоху Интернета это не совсем так. Но я и не считаю себя мессией, который должен всё изменить и спасти. Просто я не ухожу от диалога.

- Когда вы выступаете в СМИ, как вы представляете себе свою аудиторию, целевую аудиторию? И как меняются ваши методы и ваши комментарии, т.к. вы часто говорите о том, что «для определенных ушей – определенные слова»?
- Аудитория – она, наверное, очень разная, потому что разные СМИ. Я могу быть в один и тот же день на каком-нибудь прокремлёвском радио, а потом поехать на альтернативный ресурс… Вот буквально на днях у меня было: «LifeNews» и радио «Свобода» в один и тот же день. Так что аудитория бывает разная, тематика разговора обычно определяется не мной, а тем, кто берет интервью.

- Но вы все равно рассчитываете на какую-то определенную часть «ушей», которая вас услышит?
- Самое важное в работе миссионера – понять, какие «уши». Вторично – найти для этого слова. Люди, естественно, разные. Где-то, на каком-то телеканале, у них будет вопрос, какой кисточкой красить яйца к Пасхе. Что ж, давайте и об этом поговорим. А почему нет? Для меня очень памятна одна история из XIX века: как-то группа ВПЗРов (ВПЗР – великий писатель земли русской) обуянная модой на народничество, жаждой припасть к народушку, к русской богатырской душе, к почве, прослышала, что где-то в Оптиной пустыни русский народушка к какому-то старчику ездит. И вот делегация таких столичных петербургских товарищей решила посмотреть, что за старчик такой, Амвросий. Приехали. Вежливо ждут конца службы, Отец Амвросий выходит из храма и идет к себе в скит. Они ждут его у входа в скит. А батюшка от храма медленно идет. Не потому, что ножки больные, а потому, что люди подходят что-то спросить, благословиться. В общем, всё это длится не один час. И писатели устали. Но они вежливые люди, народ уважают. И вот уже от писателей от батюшки остается всего два метра – сейчас мы наконец спросим его о великом предназначении России и русской литературы… И тут какая-то бабка подбегает: «Батюшка! А вот у меня вопрос такой…». И начинается разговор. Причем, разговор на совершенно нецерковную тему. У этой бабы какие-то там утки дохнут. И батюшка беседует на не им заданную тему: чем она уточек кормит, какие присадочки к корму и т.д. Здесь надо понять, что в семинариях начала XIX века, когда учился отец Амвросий, преподавалось ветеринарное дело. Потому что исходили из того, что батюшка на селе будет единственным образованным человеком. Поэтому он в принципе должен знать всё, чуть ли не акушерство включая. Вот они и ведут такой разговор долго, минут 20, у писателей все их интеллигентское терпение кончилось, и когда баба эта отходит, они всё отцу Амвросию высказывают: «Батюшка, ну как можно! С этой бабой 20 минут! И про что – про уток, про гусей, не про душу, не про вечность!». Отец Амвросий отвечает: «Ну дорогие мои, понимаете, эта женщина работает птичницей у своего барина, утки для нее – вся жизнь. Если я с ней не поговорю – с ней никто не поговорит!».

Так что даже если некая аудитория может принять разговор лишь на бытовом и суеверном уровне, все равно давайте и об этом говорить. А в другой аудитории будем что-то более серьезное. А хотя, как сказать, более серьезное оно или нет, потому что с людьми про пасхальные яйца поговорить – это может быть гораздо серьезнее, чем в другой аудитории поговорить о тяжких судьбах демократии в России. Потому что у этих людей, которые про яйца спрашивают, у них более прямой выход в практику из того, что они спрашивают.

- Так на кого вы все-таки больше ориентируетесь: людей внутрицерковных, околоцерковных или на людей, внешних для Церкви?
- Всякое бывает. Не могу сказать.

- Получается, определенной ориентации на аудиторию нет?
- Я просто говорю, что я думаю. Вот и всё. Кто расслышит, тот что-то свое возьмет…Я не гоняюсь за аудиториями, рейтингами.
Когда я только пришел в семинарию, 30 лет назад, у меня был культурный шок. Мальчик из такой мажорной интеллигентной семьи попадает в семинарию. Это совсем другая культурная среда, даже другая языковая среда. Тогда в московской семинарии на украинском говорили больше, чем на русском. Сельские парубки с совсем не философскими интересами. Другие правила, всё было очень неожиданно, во многом разочаровывающе. И вот в минуту жизни трудную спрашиваю одного знакомого священника (он молодой, сам только что окончил семинарию, знает всех преподавателей, нравы, обычаи, и у нас были с ним такие откровенные добрые отношения): «Ну как мне быть-то? Как вести себя с тем-то и тем -то? Посоветуйте». А он говорит: «Ничего я советовать тебе не буду, просто будь самим собой, вот и всё». Мне тогда показалось, что он ушёл от ответа. И лишь сейчас я понимаю, что он был прав. И сейчас я новым мальчикам готов ответить то же самое.

- Смотрите ли вы в вашу аудиторию? Важно ли вам, критикуют вас или одобряют? Кого сейчас больше?
- Я знаю, что, какой бы пост я ни публиковал, будет и то, и другое. Поэтому это уже не так интересно.

- А вот мы сейчас про СМИ говорим, а не про блог.
- В СМИ – то же самое. Критика из самых разных кругов, начиная с атеистов и радикальных антицерковников, и кончая патриархийными официозниками, неизбежна. Поэтому меня это уже не очень задевает. Но в реальности, если бы я жил только в Интернете и масс-медиа, я бы, наверное, застрелился. Потому что у нас ведь как: любой текст, который вешается на сайте любой газеты на церковную тему, тут же собирает десятки исключительно злых комментариев. Так что если бы я ориентировался только на это, я бы сказал: «Какой ужас! Я умею только настраивать людей против себя, я умею только негатив вызывать. Лучше уж на Соловки уехать и замолчать».
Но затем я выхожу на улицу и, знаете, просто дня нет (если я иду по городу, а не еду на скутере), чтобы не подошло несколько человек. Обязательно подойдут и скажут добрые слова. Точно также, для меня очень важны встречи со священниками и в Москве и на выезде, общение очное, по телефону и по интернету – в ходе которого я постоянно слышу даже от незнакомых мне ранее священников добрые слова поддержки.
И хотя патриархийный официоз все время пробует создать ощущение, что я диссидент, что я совершенно чужд Церкви и т.д., в реальности я вижу, что это не так.

Вот из сегодняшнего: 8 апреля, я напомню, это была Великая Среда накануне Пасхи, и это день памяти предательства Иуды – когда он пошел к первосвященникам и договарился за 30 сребреников выдать Христа. И вот у меня прямой эфир на РСН; звонит какой-то человек и говорит: «Сегодня, отец Андрей, ваш день. День Иуды. Вы предаете Русскую Церковь за 30 сребреников». Я возвращаюсь домой, сообщаю об этом в блоге и говорю: «Знаете, что? Давайте-ка в самом деле расставим все точки над “i”». Аудитория огромная, порядка 70 тысяч заходов в день ко мне на блог, давайте скажем так: «Вот номер моей банковской карточки, кто считает меня Иудой – перечислите мне 30 рублей, и я буду понимать свое место в современном мире».
Сегодня я подвел итоги. Прошла почти неделя, и в понедельник, по ту сторону Пасхи, подводим итоги. Пришли только два перевода по 30 рублей. А всего за эти дни мне накидали около 60 тысяч. Я об этом не просил, но просто люди решили, что специально другую сумму пришлем. Это пустячок, но для меня он тоже значим: не деньги важны, а…все-таки, людям я нужен. Я для Церкви не чужой, и Церковь для меня не чужая.

- Давайте поговорим о вашем блоге: зачем вы его в свое время завели? Действительно ли это универсальная площадка «для всех», и как вы отбираете для него повестку?
- Блог я завел в конце 2008 года, когда против меня взбунтовался мой форум. Кураевский форум - его долгая история началась она с середины 90-х годов, и за свою историю там дважды были бунты админов, которые, вместо того, чтобы решать технические проблемы, начинали богословствовать. Очередной такой бунт произошел в связи с кончиной Патриарха Алексия II и подготовкой Церкви к выборам нового Патриарха. Тогда я действительно поддерживал кандидатуру митрополита Кирилла. И почему-то мои благочестивые администраторы решили, что так делать нельзя, это слишком по-светски, понимаете ли, и уж тем более нельзя обсуждать, какие недостатки у других кандидатов. И, по сути, меня заблокировали, «заморозили» на моем собственном форуме. Фантастика: мой форум, носящий мое имя, я юридический владелец этого домена – и при этом меня туда же не пускают. Ладно, что ругают – к этому я уже привык. Но просто мои тексты там удаляются.

Тогда я решил: хорошо, уйду на эту площадку. «Живой Журнал» мне вести удобней, чем форум, так как хотя бы темы дискуссии могу определять только я. Кроме того, ЖЖ доходчивее и оперативнее. Если смотреть по числу комментариев, то один и тот же текст, размещенный одновременно на форуме и в блоге в ЖЖ в 10 раз быстрее вызывает реакцию. А для меня это важно, потому что зачастую мне нужно какую-то идею обкатать именно здесь, прежде чем выносить в большие СМИ. Сегодня, впрочем, это уже не так, потому что сегодня уже и большие СМИ смотрят сами мой блог, и зачастую мои тексты из блога сразу попадают на новостные ленты.

- Как отбираете повестку?
- Что вижу – о том пою.
- Там периодически встречаются тексты о Церкви, периодически – общественно-политические темы.
- Всякое бывает. Что обратило на себя внимание. Чего там не было (ни на форуме, ни здесь) – так это заготовок будущих книг. Я сознательно решил, что я в Интернете не богословствую. Темы моих лекций, книг - и моих записей в блоге годами радикально не совпадали. Многие люди были этим удивлены и разочарованы. Они думали: сейчас в блог миссионера и богослова зайдем, а там будет священное безмолвие, раскрытие догматов веры еще более пространное, чем на лекциях...
Но я полагаю, что для богословия есть иные форматы. Блог – это задний двор моей жизни, а отнюдь не парадная. Он как раз для того, чтобы не раствориться в своих лекциях. Кстати, и сейчас темы моих лекций и записей нимало не совпадают. И это уже разочаровывает некоторых слушателей: они думают, что я им свежие скандалы из Москвы привезу, а я им говорю про пост и про пасху…
Поначалу и я сам не был уверен – стоит ли поминать про изнанку церковной жизни. Но сейчас уверен, что именно такой разговор нужен именно Церкви. Ибо для торжественно-парадной проповеди о величественности и святости Православия появилось множество других спикеров. И когда мне говорят: «Отец Андрей, ну дайте позитив!», я говорю: «В Интернете есть тысяча сайтов с котиками и старчиками, вы их сможете найти даже без моей наводки».


***

(продолжение в ПРЕДЫДУЩЕМ посту, то есть ниже в ленте)

О возрождении полигамии в России
2015-05-20 14:29
(это было интервью для http://medialeaks.ru/features/okrest2005_kuraev. Из ответов на множество своих вопросов они сшили единый мой текст, который получился все равно довольно рваным):

Я человек консервативных взглядов и сразу вспоминаю, что в Российской империи нехристианским народам разрешалось жить по их законам. Например, калмыки-буддисты жили по своему «степному уложению», мусульманские народы по законам шариата, а финны – по своей конституции :)

Поэтому идея, что в одном государстве могут быть разные системы права мой исторический вкус не корежит.

Церковные правила для церковных людей, а вмешиваться в жизнь людей других убеждений нам как-то и не очень хорошо. С церковной позиции легко сказать себе и своим: «кто ты, судящий чужому рабу?». Но такой ответ не закрывает всю сложность нерелигиозных вопросов, связанных с полигамией. Прежде всего – ее правовые последствия.

Любое право исходит из морали. Причем не из будущей, а из признаваемой ныне и, значит, во многом унаследованной в традиции. Какие еще могут быть источники морали, кроме традиций? Мнение одного публициста или вождя? Если законодатель обращается к мнению большинства — значит, он апеллирует к традиции.

Впрочем, история историей, но есть и современный политический контекст. А современный контекст таков — Чечня это невероятное скопище исключений из федеральных правил. По самым разным направлениям жизни для нее делаются какие-то удивительные исключения. Их так много, что поневоле спрашиваещь: а в чем вообще проявляется российская юрисдикция в этой республике? Там вообще действуют российские законы или уже нет? Мне со стороны кажется, что ее отношения с Россией очень просты: Россия через разные каналы посылает туда деньги. Это не только федеральный бюджет, но и регионы и отельные ведомства и вневедомственные фонды. Всё вместе это называется финансирование от Аллаха Владимировича. В ответ Чечня поставляет Аллаху Владимировичу боевиков и ОМОН, куда ему интересно.

Реальна ли подобная ситуация в любой другой национальной республике? Не знаю. Беспредел чиновников — это реальность вненациональная. Мы до конца не знаем, кому что позволено. Это ведь нигде не прописано. Но история со свадьбой это, безусловно, еще одна попытка расширить свою зону влияния. Они все время пробуют на зубок, мол, давайте здесь откусим и посмотрим на реакцию.

Я, честно говоря, не встречал утверждений, будто одним можно гей-браки заключать, а другим — жить согласно традициям по шариату — нельзя. Такие безымянные отсылки я видел лишь в словах Чаплина, заявление которого по этому вопросу я считаю крайне неприличным: «Меня удивляет, например, что те же самые круги, которые подчас отстаивают однополые браки, сегодня так накинулись на исламскую полигамию, хотя они же вполне, наверное, могут поддержать полиандрию, то есть многомужество. И боюсь, что они поступают так, желая разрушить любую традиционную семью» http://www.vz.ru/society/2015/5/19/746000.html.

Откуда он это взял? Даже если и есть такая группа, нет никаких оснований считать ее членами всех тех, кто возмущен возрождением полигамии.

С моей точки зрения, все равно с какой стороны начинают раскачивать традицию христианской моногамной семьи. Влево ли, вправо, в сторону гей-союзов, полигамии или полиандрии (когда несколько мужей у одной женщины). Я и вправду не понимаю логики Чаплина: если ты считаешь, что гей-браки — это плохо, то почему ты должен аплодировать полигамии? Разве мало тех, кто не за гей-браки, а за обычную семью?
Его заявление является элементарным примером грязной пропаганды, когда оппонентов, несогласных с тобой в какой-то запятой, сразу начинаешь предельно демонизировать.

Причем тут либералы? Речь, прежде всего, идет о защитниках традиционной христианской моногамной семьи (и как раз либералы не очень эту модель приветствуют). Большинство высказываний против возрожденной чеченской полигамии были именно с этой позиции.
Эта дискуссия не была симптомом разлома — не надо чуть что пугать разломом общества. Это эффективная, но очень бесчестная кремлевская удочка типа «Ах, вы в этом вопросе не с нами? Значит, вы завтра начнете гражданскую войну и позовете интервентов!».
Я не знаю, зачем Чаплин прыгает под стенами кремлевской администрации, крича «я с вами, я с вами!». Возможно, пытается показать, мол, я вам нужен, я вам пригожусь. Видимо, он так понимает свою работу.

Согласиться с ним можно лишь при условии ориентации на карьеру и, следовательно, на соблюдение партийной дисциплины. Я не верю, что есть люди, которые искренне верят в слова Чаплина. Тут к месту старый анекдот: может ли человек быть одновременно честным, умным и партийным?
Честный и умный христианин не может поддерживать чаплинские фантазии о социалистической монархии с элементами полигамии и православным банкингом.

В этой дискуссии, конечно, опозорились все прокремлевские товарищи, включая Чаплина, Мизулину, Астахова. Они все дружно показали, что умеют отстаивать только один интерес – интерес кремлевской политики и ничего больше (а интерес тут понятен: видимость единства с Чечней любой ценой). Цена этих людей стала ясна — и это неплохой результат обсуждения. Даже хорошо, что они так себя показали — не должно быть иллюзий относительно режима, который сейчас есть в стране, и относительно тех, кто якобы защищает права обычных граждан.

Когда мне говорят, что государство и страна поднялись на защиту семейных ценностей, то я в таких случаях вспоминаю поговорку «Боже, защити меня от друзей, а с врагами я сам справлюсь».
Россия вообще страна крайностей, в которой постоянные переходы от анархического разгула к деспотизму. Но мне обидно, когда последний начинает рядиться в якобы православные одежды. Какие могут быть меры противодействия? Быть просто христианами.

Байкеры: Два мира - Два шапиро.
2015-05-18 21:56
В один день сошлись две крайние новости из жизни байкеров.

В США:
В Техасе произошла перестрелка между членами враждующих мотоклубов, погибли девять человек, несколько ранены. Сначала байкеры дрались врукопашную, с использованием ножей и цепей, потом кто-то из них начал стрелять. Прибывшая на место полиция также применила оружие.

В России:
С Залдостановым (Хирургом) согласован проект о строительстве комплекса зданий Госдумы и Совета Федерации.
http://top.rbc.ru/politics/18/05/2015/5559c3159a794748c868bfb7

Вспомнился Владимир Семенович:

...Те, кто жив, затаились на том берегу.
Что могу я один? Ничего не могу!
Отказали глаза, затупилось чутье…
Где вы, волки, былое лесное зверье,
Где же ты, желтоглазое племя мое?!

…Я живу, но теперь окружают меня
Звери, волчих не знавшие кличей,-
Это псы, отдаленная наша родня,
Мы их раньше считали добычей.

Улыбаюсь я волчей ухмылкой врагу,
Обнажаю гнилые осколки.
Но на татуированном кровью снегу
Тает роспись: мы больше не волки!