Сергей Худиев — о картинке в баре, где мужчина разбивает лицо женщине, и рекламном ролике о суровом Деде Морозе, с помощью насилия спасающем отношения матери и дочери

Два эпизода, вызвавших негодование в сети, до сих пор активно обсуждаются. Первый — это картинка в каком-то баре, где женщина просит мужчину купить ей «вишневый крик» (это сорт пива), а он разбивает ей лицо в кровь. В ответ на возмущение некоторых пользователей сети, представители бара заявили, что они не будут слушать «феминисток и людей без чувства юмора». Второй — это рекламный ролик, в котором богатая, но вечно занятая мать не хочет уделить должного времени общению с дочерью, та просит Деда Мороза «вернуть маму», после чего Дед Мороз похищает ее и тащит, упирающуюся, по долинам и по взгорьям на веревке, пока не возвращает дочери.

Почему никто не нашел бы интересным сюжетом, если бы на веревке в семью тащили вечно отсутствующего отца? При том что это гораздо более распространено в реальности. В каком баре мы увидим веселую шутку про разбитое в кровь лицо мужчины, заказавшего напиток красного цвета?

Почему некоторым людям дурное обращение с женщинами кажется интересным или смешным? Какой психологический механизм тут работает? Это радость высвобождаемого бесстыдства — человек, который сначала осторожно, потом смелее, делает нечто постыдное, что уничтожило бы его в глазах окружающих — и в собственных глазах — переживает чувство освобождения от бремени, возложенного на него родителями и учителями. Бремени быть мужчиной и цивилизованным человеком.

Мужчина — это тот, с кем женщине безопасно. Физически, эмоционально, во всех отношениях. От кого она может оказаться в зависимом положении — и не бояться этого. Тот, кто не будет срывать на ней плохое настроение, кто будет кротко переносить ее недостатки.

Это его предназначение — быть источником безопасности. Это значит быть мужчиной. Этой безопасности могут угрожать не только (и, в наше время, не столько) внешние враги, сколько поведение самого мужчины. Лень, нетерпение, агрессия, необоснованно завышенные претензии. Увы, статистически женщины находятся в наибольшей опасности от своих мужей и сожителей. Это только если говорить о физическом насилии. Насилие эмоциональное тоже может быть очень серьезной проблемой. И это проблема, прежде всего, нехватки мужественности в мужчинах.

Вторая проблема, связанная с первой — это проблема бесстыдства. В раннем детстве нам, мальчикам, внушали, что бить девчонок — и вообще заведомо слабейших — стыдно. Это позорно. Это покрывает человека бесчестьем, выводит его из круга людей сколько-нибудь уважаемых. «Никогда не оскорбляй человека, который не может дать тебе в морду» — это я слышал от своего отца, и, думаю, мы все слышали что-то подобное.

Это еще не христианская этика, но это этика мужской чести. Это представление о том, что мужчина должен отличаться от подонка. И это отличие состоит в том, что подонок удерживается от насилия страхом получить по морде, мужчина, напротив, тем, что он по морде не получит, а ударить, не рискуя получить в ответ, есть бесчестье. Это постыдный поступок, который надо будет тщательно скрывать, как тайный порок.

Когда я читаю оправдания мужчин, что женщина может «есть мозг», и вообще доводить до белого каления, я не оспариваю, что может — мы, люди, вообще горазды друг друга доводить. Я просто советую, до достижения эмоциональной зрелости, вообще не иметь дела с женщинами. Человек с выдержкой и эмоциональной зрелостью избалованного десятилетнего ребенка не должен вступать в отношения, предназначенные для взрослых — даже если физически он для них вполне созрел.

Но больше всего меня в этих оправданиях поражает бесстыдство. «Я могу ударить женщину, если она меня достанет» это как «я могу выйти на парад в стрингах и розовых перьях», только намного хуже. Мужчина, наряжающийся в перья, может быть совершенно безопасен — а вот мужчина, открыто говорящий о том, что он может ударить женщину, открыто признает себя подонком, от которого надо держаться подальше — и не понимает, что раз уж он подонок, ему стоит это скрывать.

Когда он считает возможным этого не скрывать, это уже не проблема отдельных индивидуумов, это проблема порчи среды. Сигналы о том, что «разбить женщине лицо – это смешно» или «тащить женщину на веревке — это нормально» разрушают моральную среду. Они подрывают общее согласие в том, что такие вещи постыдны, и тот, кто в них замешан, навлекает на себя презрение окружающих — и кару закона. Люди, которые находят насилие по отношению к женщинам смешным или привлекательным, должны сталкиваться с достаточно резким неодобрением, чтобы понять — этого надо стыдиться, это надо прятать. Потому что окружающие этого не потерпят.