Отправляет email-рассылки с помощью сервиса Sendsay
Открытая группа
47972 участника
←  Предыдущая тема Все темы Следующая тема →
пишет:

Почему некомпетентные люди не понимают своей некомпетентности

Мы воспринимаем окружающий мир органами чувств. Все, что мы видим, слышим и каким-то образом чувствуем, в виде потока данных поступает в наш мозг. Мозг оценивает данные, и на их основе мы принимаем решение. Это решение определяет наши последующие действия.

 

Если тепловые рецепторы полости рта пошлют нам сигнал о том, что мы пьем кипяток, мы его выплюнем. Почувствовав, что кто-то собирается причинить нам вред, мы приготовимся защищаться. Когда при управлении автомобилем мы увидим, что у машины, едущей перед нами, загораются стоп-сигналы, наша нога моментально перейдет с педали газа на педаль тормоза.

 

Правила, согласно которым наш мозг принимает решения, называются ментальными моделями. Ментальные модели — это сохраненные в нашем мозгу представления о том, как устроен окружающий мир.

 

Для каждой нашей ментальной модели необходимо определить, насколько она соответствует реальности. Это соответствие можем обозначить как её объективность. Мысль о том, что, отказавшись от порции мороженого, мы решим проблему голода в Африке, очевидно, имеет очень низкую меру объективности, а вот вероятность того, что, выстрелив себе в голову, человек умрет, весьма высока, то есть имеет высокую меру объективности.

 

Люди, от природы лишенные чувства юмора, обожают рассказывать анекдоты. Автомобилисты, едва способные держаться в своей полосе, обожают учить других управлять машиной. Менеджеры, у которых нет даже базовых представлений о сфере, в которой они работают, обожают вызывать специалистов на ковер и распекать их за то, что они ничего не понимают в своей работе. Ну почему, почему все эти люди так вопиюще некомпетентны и не замечают этого?

 

Это происходит в силу так называемого эффекта Даннинга–Крюгера: люди, имеющие невысокий интеллект, скромный уровень квалификации и узкий кругозор, в силу своих скромных способностей не могут понять, что решения, которые они принимают, ошибочны, а таланты, которыми они себя наделяют, – ложны. Вот почему им кажется, что они правы во всех своих действиях и лучше других понимают ситуацию. Со временем это мироощущение приобретает характер психологической защиты: ограниченный человек начинает отстаивать свое видение ситуации именно потому, что чувствует – допусти он лишь мысль о том, что неправ, и его потеснят с насиженного места более талантливые.

 

Впрочем, именно у талантливых-то наблюдается обратный эффект: они хорошо понимают, насколько сложны законы реальности и насколько обширно поле знаний, которым в перспективе можно овладеть, – это приводит их к занижению собственных способностей, к недооценке своего места в обществе. «Я знаю, что ничего не знаю», – повторял мудрец Сократ, который вел более чем скромную жизнь и постоянно подвергался нападкам со стороны глупцов, уверенных в своей правоте. Способен ли кто-то из ограниченных людей признаться себе в этом? Похоже, нет.

 

Эффект был теоретически предсказан, а затем экспериментально подтвержден в 1999 году сотрудниками кафедры психологии Корнельского университета (США) Дэвидом Даннингом и Джастином Крюгером. Теоретической основой для гипотезы явились наблюдения великих философов. Сам Даннинг цитировал выражения Чарльза Дарвина: «Невежество чаще рождает уверенность, нежели знание» и Бертрана Рассела – «Одно из неприятных свойств нашего времени состоит в том, что те, кто испытывает уверенность, глупы, а те, кто обладает хоть каким-то воображением и пониманием, исполнены сомнений и нерешительности». А практическим источником вдохновения, как ни странно, послужило преступление. Причем курьезное: авторов заинтересовал удивительный случай грабителя Макартура Уилера, который ограбил один за другим два банка, намазав перед этим лицо лимонным соком, ибо верил, что лимонный сок не дает его лицу отображаться на записях камер слежения. Психологи восхитились глубиной некомпетентности человека, который даже не пытался проверить правоту своего представления, хотя ошибка грозила тюрьмой.

 

Собрав в одном зале людей, занятых в разных сферах деятельности, но имеющих при этом совершенно неодинаковый уровень реальных знаний, авторы эксперимента дали им анкету, где предлагалось отметить их уровень компетентности в сфере, в которой они работали, а затем пройти ряд тестов, которые позволяли бы установить подлинный уровень их компетентности. По результатам этих двух тестов был составлен график, на котором демонстрировалась зависимость реальных знаний от уверенности людей в том, что они хорошо разбираются в своей сфере деятельности.

 

График выглядел как несовершенная парабола: в левой ее части, где были представлены наименее компетентные участники экспериментов, она достигала своего апогея – стопроцентных значений уверенности в собственных знаниях. Затем она резко падала – подавляющее большинство людей, неплохо разбиравшихся в своей профессии, имели крайне низкое мнение о своем опыте и умениях. Ближе к концу кривая снова поднималась – здесь находились лучшие из лучших, подлинные эксперты в своем деле, которые не могли не понимать, что они разбираются в нем гораздо лучше, чем большинство других специалистов.

 

 

 

И все же уверенность настоящих экспертов едва достигала двух третей шкалы от мнения о собственных умениях и знаниях, которым отметились полные профаны. Как установили Даннинг и Крюгер, профаны не только переоценивали свою компетентность, но и не были способны к адекватной оценке специалистов, которые обладают подлинно высоким уровнем квалификации в той же области. К тому же они искренне не верили в то, что совершили ошибки в тестах, касающихся их профессиональной деятельности, – большинство оставались при своем мнении даже после того, как им указали на их ошибки и логически обосновали их неправоту.

 

 

С тех пор эффект Даннинга–Крюгера неоднократно подтверждался другими исследователями. В частности, он был проверен на студентах отделения акушерства и гинекологии Университета Флориды, а также на широкой выборке практикующих терапевтов. Тот факт, что для проверки выводов, сделанных психологами, первыми взялись за врачей, настораживает.

 

Впрочем, надежда на то, что слепцы, неспособные узреть бездну своего невежества и сияющие вершины знаний, которых достигли другие люди, могут исправиться, все-таки существует. Даннинг и Крюгер предложили профанам пройти специальный обучающий курс, где им не только давали знания, касающиеся их профессии, но и представление о методах, с помощью которых можно получить реальные показатели компетентности. Эти методы позволяли проверять как профессионализм других, так и собственный реальный уровень. По итогам обучения профаны осознали уровень своей прежней некомпетентности – причем даже в том случае, если их профессиональный уровень после этого не вырос.

 

 

 

Мозг защищает нас сладким неведением 

Тот факт, что в случае эффекта Даннинга-Крюгера можно было бы говорить о некой защитной реакции человеческого мозга, подтверждает состояние, называемое анозогнозия. Пример: пациент, потерявший одну из конечностей и страдающий анозогнозией, думает, что эта конечность у него до сих пор есть, и ему невозможно объяснить обратное. Когда врач говорит с пациентом о его здоровой левой руке, пациент общается нормально. Но как только речь заходит о правой руке, которой у него нет, пациент делает вид, что не слышит. Мониторинг активности мозга показал, что пациент делает это бессознательно, его поврежденный мозг блокирует информацию, указывающую на собственный недостаток, еще на подсознательном уровне. Фиксировались даже случаи, когда слепому человеку невозможно было объяснить, что он слеп. Этот крайний случай анозогнозии подтверждает теорию, что наш мозг способен игнорировать информацию, указывающую на нашу некомпетентность.

 

Для мозга «лимонного вора» легче было считать фиктивными доказательства, нежели признаться в собственной некомпетентности и необъективности.

 

Порой наш мозг, как и в случае анозогнозии, реагирует на информацию, указывающую на ошибочность наших ментальных моделей тем, что просто ее игнорирует. Держит нас в состоянии необъективности и сладкого неведения. Какой риск это несет в себе? Почему мы должны стремиться к объективности?

 

Анозогнозия — отсутствие критической оценки больным своего дефекта либо заболевания. Наблюдается преимущественно при поражении правой теменной доли головного мозга, в одних случаях может указывать на тяжелое психическое расстройство с нарушением критики, в других — на склад личности больного или на то, что он применяет механизмы психологической защиты.

 

 

Вступите в группу, и вы сможете просматривать изображения в полном размере

Это интересно
+5

12.09.2016 , обновлено  12.09.2016
Пожаловаться Просмотров: 2348  
←  Предыдущая тема Все темы Следующая тема →


Комментарии временно отключены