Новости Искусства@ARTINFO

  Все выпуски  

Новости Искусства@ARTINFO http://www.iCKYCCTBO.ru


Новости Искусства@ARTINFO
http://www.iCKYCCTBO.ru
в Сети, в Мире, в России, в Москве, в Питере, Веб навигатор (музеи, ярмарки, фестивали, периодика etc), периодика, фото и аудио репортажи,  "Theory is Sexy"  с Александром Соколовым, "АРТФон с Оксаной Саркисян", Арт-Лондон с Еленой Зайцевой, Венские заметки Лены Лапшиной, репортажи Михаила Молочникова из Берлина, SUPREMUS Zurich, "АРТикуляция" с Дмитрием Барабановым и другие специальные проекты>
Выпускающий редактор - Юрий Пластинин

3.3.2006
N 177: 

<< Венские заметки Лены Лапшиной #2. (здесь
Lavastones in your head или современное искусство Исландии.

<<АРТФон с Оксаной Саркисян- 9.  Грани формального. (здесь
Открытие фонда 26 января 2006 было приурочено к эпохальному, с точки зрения вдохновителя мероприятия Дмитрия Гутова, событию -  посещению в 1937 году Сталиным, Молотовым и Ждановым оперы «Леди Магбет Nского уезда» и  было посвящено статье «Сумбур вместо музыки». Дискуссия Formalism Forever раскрыла  исторический  пласт, в котором эстетическое стало политическим и презентовала новый фонд современного искусства. 

<<"Theory is Sexy" с Александром Соколовым  - 9
<<
17 - 25 мая в ЦДХ пройдет 10-я  международная ярмарка Арт-Москва. Тема дискуссий в этом году - ART&EDUCATION. Куратор - Александр Соколов. Начинаем уже сейчас. С предисловия Людмилы Бредихиной к книге  Гендерная теория и искусство. Антология: 1970 – 2000 / Пер. с англ. Под ред. Л. Бредихиной, К. Дипуэлл. – М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2005. – 592 с. 
Книга – первое на русском языке историческое свидетельство состояния и развития гендерной теории на материале изобразительного искусства (кино, живопись, contemporary art). Сборник объединяет классические тексты ведущих западных феминисток (Джудит Батлер, Рози Брайдотти, Гизела Экер, Тереза де Лауретис, Линда Нохлин, Элен Сиксу, Люси Иригарэ, Юлия Кристева, Мэри Келли, Марта Рослер, Лора Малви, Гризельда Поллок и другие), написанные за последние тридцать лет. Представленная в антологии серия размышлений открыта в сегодняшний день, поэтому, восполняя культурные лакуны, позволяет обращаться с ней как с актуальным изданием.

<<ИННОВАЦИЯ. Итоговая выставка работ, представленных на соискание премии в области современного изобразительного искусства за 2005 год. Пресс-конференция 1 марта 2006 в 18.00. Вернисаж в 19.00. Зоологическая улица, д. 13, строение 2. Выставка работает 2 – 26 марта 2006. Работы 49 номинантов. В последние дни работы выставки состоится заседание Жюри, которое определит победителей. Их имена будут объявлены на церемонии награждения, которая пройдет в ГЦСИ 30 марта. 
Подробнее, включая изображения представленных работ>

<<Питерский клуб «Грибоедов» объявляет о приеме работ для участия в IZOLENTA/06 - Международном  фестивале цифрового кино, который пройдет 13-14 мая. В конкурсе могут участвовать работы созданные с помощью цифрового видео-, аудио- и компьютерного оборудования не ранее 1 января 2005 года, длительностью не более 30 минут. Прием работ отборочной комиссией - до 20 апреля 2006 года.  Настоятельно рекомендуем:  бережно упаковать Ваше произведение, а также заполненную анкету участника в конверт, на котором аккуратно написать «Griboedov Film Festival» и название категории (анимационное кино, видеоарт, документальное кино, игровое кино). Работы следует…   а) приносить в клуб «Грибоедов» по адресу: СПб, Воронежская ул., д.2а б) присылать по почте на адрес: 191119, СПб, ул. Марата, д.67, кв. 36. На имя Торкай Анастасии. Подробнее>

<<Это предложение для уже известных художников, которые ищут экстраординарный опыт для испытания своей личности и креативных способностей.
В сентябре 2006 года группа художников в течение нескольких дней совместно разделит одно жилое помещение. В течение этого времени они будут должны выполнить серию стимулирующих задач, предназначенных для того, чтобы освободить их творческие инстинкты и личность.
Несколько дней они будут отрезаны от всего мира в наиболее подходящем для художников пространстве – в здании галереи.
День за днем посетители галереи, а также люди, находящиеся дома перед интернетом и группа художественных критиков, историков искусства, журналистов и прочих членов художественного сообщества будут решать, кто из участников проекта продолжит жить в галерее, а кто ее покинет – до тех пор, пока не определится победитель.
Если Вы отвечаете поставленным условиям и Вас заитересовал этот проект, обращайтесь в Центр Современного Искусства «М’АРС» за более подробной информацией. В сообщениях указывайте название - «Коммуналка».

<<FILE - Electronic Language International Festival пройдет в с 14 августа по 3 сентября 2006 в Рио де Жанейро. Дедлайн подачи заявок 31 марта. Фестиваль призван отразить состояние "цифровой культуры", представив на выставках и симпозиуме: cетевые теории, гипермедийные проекты, достижения телематики, искусственного интеллекта, интерактивной кинематики, "расширенной реальности", новую культуру интерфейсов, включая новейшие разработки в области осязаемости невещественного>

<<Информация обо всех наиболее интересных событиях мировой арт сцены в наших новостях


<< Венские заметки Лены Лапшиной #2.
Lavastones in your head или современное искусство Исландии.
<<Невозможно представить, что всего два поколения назад эта гордая нация жила в полях лавы, покрытой самым мягким из всех мхов, занималась ловлей рыбы, разведением чистейшей расы лошадей и общением с эльфами и троллями. За последние десятилетия остров прогрессировал от одной из беднейших к одной из самых состоятельных стран мира. Возможно это послужило одним из важных моментов, повлиявших на скоростное развитие современной культуры (не стоит забывать практически отсутствие старой - исключение составляют исландские саги, повлекшие за собой популяризацию литературы) в паре с такими феноменами как Björk (и соответственно Matthew Barney), а также необходимостью отправляться за границу каждому желающему получить высшее образование. Поэтому всё данное мини-общество (всего 300.000 население - каждый повторяет это минимум дважды и с выражением), а конкретнее "40-" довольно продвинуто, стильно, космополитично и проживает исключительно в Reykjavik'е - единственном "настоящем" исландском городе.
Вся художественная жизнь происходит в районе старого порта Gamla Höfnin и улицы Laugavegur, где в основном в деревянных двухэтажных домиках размещаются многие художники, дизайнеры, музыканты, музеи и все существующие галереи. Их в Исландии намного меньше чем музеев. Возможно это одна из причин того, что "мы должны ждать целых два года до получения первой музейной экспозиции", - студенты первого курса академии искусств, выпускающей ежегодно 40 художников.
Музей современного искусства Hafnarhus - пожалуй единственный видимый пример современной архитектуры (исключение составляет Nordic House Alvarа Aalto). Его новый директор Hafthor Yngvason (с радостью вернувшийся на родину из Америки) принялся за работу с показа гастролирующей выставки под кураторством Обриста и т.д.. Своих кураторов музей пока не имеет (по общим утверждениям они отсутствуют по всей стране).
Галерея первого этажа заполнена не очень интересной презентацией пластичного биенальского проекта 2005 года "Versations Tetralogia" кузины Björk Gabriel'ы Fridriksdottir. Gabriela (и её друг Даниел - бывший солист группы GusGus) недавно вернулась после длительного проживания в Брюссельском дворце на второй этаж своего деревянного домика и констатирует то, что исландцев безумно мало (соответственно этому - мало идей). В головах их лишь камни лавы. И для того чтобы в них не потеряться, "жизненно необходимо периодически спасаться во вне". Исландия повторяет развитие восточно-европейских стран. Своей изолированностью и открытостью. "Мы находимся в подростковом периоде. Нет - в детском..."

На шестом этаже соседнего с Hafnarhus здания находится Фотомузей с небольшой по объёму галереей и кафе с видом на старый порт и "пригородную" гору Esja, лежащую по другую сторону фьорда. Фотограф Fridrik Örn, вернувшийся из Америки, решил показать снимки, накопившиеся за 10.000 дней работы с камерой, забив ими пространство выставки "10.000". Параллельно куратор музея Johanna Arnardottir программирует небольшой project-wall для более экспериментальной презентации базирующихся на фотографии работ.  

Недалеко по фьорду (понятие "далеко" в Reykjavikе отсутствует) затерялось здание скульптурных мастерских. Скульптурой как таковой никто здесь конечно не занимается. Steingrimur Eyfjörd конструирует из вырезанных по его планам пластин алюминия армию стильных троллей и рисует комиксы. Finnbogi Petursson (автор "Diabolus" для исландского павильона 2001 года) готовит в своей "техно-студии" большемасштабные проекты: такие как световая пушка для крыши Akureyri Art Museum "Geometric light house" или впечатляющие своим действием инсталляции "Elements", для внутренности водных резервуаров города.  

Дорога в противоположную сторону от Laugavegur вдоль фьода и мимо острова Videy, получившего часть инсталляции датского павильона 2003 года "The Blind Pavilion" Olafur'а Eliasson'а (производящего не что иное как типичный современный исландский художественный "mainstream"), попадает в район нового порта, где часть бывшего индустриального здания занимает просторная мастерская Ruri (с окнами на море, остров Videy, гору Esja и реку, в которой ловится красная рыба). Ruri  (учившаяся в Голландии) представляла исландский павильон в 2003 году проектом "Endangered Waters", для реализации которого ей пришлось продать свою землю. Она является одной из художников, активно интересующихся социальными и политическими проблемами страны (действительно новое явление для Исландии) и организатором течения против претендующего на феноменальную природу Исландии алюминиего бизнеса. Перформативный проект Ruri "Vocal", с live-sound и огромной проекцией в единственном "гигантском" здании города - Hallgrim-Church, собрал по местным меркам немалую публику. Ruri, как большинство исландских художников, формировалась на разнообразных и необычных для европейца ландшафтах и сагах Исландии, отражая их абстрактно, объемно и безо всякого фольклоризма.

Как ни странно, но именно National Gallery, которая должна заниматься своей коллекцией, составила лучшую и профессионально презентированную выставку "The Problem of Space / New Icelandic Art II", демонстрирующую тенденции национального современного искусства. Куратор Harpa Thorsdottir извлекла действительно лучшее из идей представленных художников: снятый под разными углами на 5 камер и выровненный обратно на экспозиции подвешенными мониторами горизонт Атлантического океана "Level II" Hafdis Helgadottir, вывернутая и озвученная конструкция half-pipe Sarы Björnsdottir "Sculpture Sculpture Fucking Culture", с невидимыми но слышимыми катальщиками, техно-визуальные объекты "Lens" Hekl'ы Dögg Jönsdottir.
Hekla (проживающая в штатах) вместе коллегой Erlingом Klingenberg являются организаторами artist-run Kling & Bang. 
Erling (переняв венское "телесное" направление) параллельно со своими "дышащими пенисами" программирует Kling & Bang, состоящую из смешанных мастерских, находящихся в состоянии поиска нового здания и галереи на Laugavegur.
Дверь галереи Академии, справа от Kling & Bang, ведёт по типичной узкой винтовой лестнице к проектам студентов. Три небольшие комнаты исландского дома показывают три проекта. Один из них, технически продуманный и самостоятельный по идее, действительно стоит посмотреть - "Courage" вернувшейся из Италии Katainga.
Через дорогу от Kling & Bang и галереи Академии находится LAM, Living Art Museum, долгое время являющийся единственной платформой для актуального искусства, агитирующей интернационально. Это сообщество художников, проводящих временные экспозиции, владеющих наиболее полной коллекцией искусства современной Исландии и периодически меняющих своё руководство на демократической основе. Срок директорства Bryndis Ragnarsdottir (училась в Вене) подходит к окончанию. "Это всегда продуктивно - передавать ответственность следующему поколению, используя его потенциал и энергию", - уверена 31-летняя Bryndis, открывшая недавно выставку в Гётеборге.

Минипрезентацию международных имён вокруг и около минимализма в частной коллекции SAFN (исландский дом на Laugavegur) собрала супружеская пара художницы Ragna Robertsdottir (обклеивающей ограниченные плоскости стен интерьеров обломками кристаллов, камней и прочего) и бывшего владельца джинсового магазина Levi's Petur Arason. Ассистент коллекционеров и художница Birta Gudjonsdottir относит себя к редкой специи исландского куратора.

К немногим серьёзным коллекционерам причисляет себя также Ingibjörg Palmadottir. Проживающая в штатах инвестор, interior-designer и владетельница отеля 101 и галереи 101 выбирает объекты по своему чутью "от живота".

Единственной серьёзной коммерческой галерей Исландии i8 (поворот вправо от Laugavegur) владеет Edda Jonsdottir. Художник по образованию, Edda сетует на отсутствие конкуренции. "Все художники идут ко мне. И я вынуждена отказывать очень многим, несмотря на то, что со многими, а также их родителями хорошо знакома. В Исландии так или иначе все являются родственниками...". Не смогла отказать Edda "самому перспективному молодому художнику Исладии" Ragnar Kjartansson. Хотя по поверхностным наблюдениям выросший в театре музыкант группы "Trabant" Ragnar (сын директора театра) занимается производством викингского фольклора. Отличился он на городском фестивале Reykjavikа. Изначально музыкальный, Reykjavik Arts Festival 2005 года был впервые посвящён визуальному искусству. В связи с большим успехом директор Thorun Sigurdardottir планирует продолжать эту концепцию ежегодной смены жанров. Перформанс, театр, музыка и снова искусство. Несмотря на разочарование несостоявшимся участием Christopha Schlingensiefа в предстоящем сешн, специалист театрального искусства Thorun планирует развитие неожиданной программы далее. "Нет типичного английского или французского искусства. Но есть типично-исландское или бразильское..."
Новая организация недавно появившаяся на горизонте Атлантического моря - Center for Icelandic Art. Единственный иностранный директор (что означает - ни с кем не состоит в родственных отношениях) Christian Schön планирует долгосрочное пропагандирование актуальной и разнообразной исландской художественной культуры.

Последнее место встречи - Café Mokka. Внешний вид обманывает - это не просто тесная и задымленная кафешка с фотографиями на выцветшем материале обивки стен. Нет. Это выставочное пространство, курируемое Hannesом Sigurdsson (он же вернувшийся из Америки зять владельцев кафе и прославленный директор Akureyri Art Museum). "Все были у меня: от Matthew Barney до Ильи Кабакова и Комара/Меламида." Выглядит так, что все местные художники идут к нему в кафе, хотя бы просто для face-checking. По исландским сагам это единственный существующий на острове куратор, который не боится говорить то что думает, имеющий идеи и способности к их реализации и соответственную порцию наигранной мании величия. "Работая в Akureyri (городок на севере 45 минут перелёта от столицы), я имею больше возможностей для планирования актуальных проектов, больше финансовых ресурсов и больше свободы."  

Современный Reykjavik напоминает дизайнеру Steinunn Sigursdottir (label Steinunn, работала для Gucci, Calvin Klein etc.) былую творческую активность Нью-Йорка. Положительное отличие - здесь художественная сцена намного меньше, что отражается в натуральном cross-over. Все работают вместе: художники, музыканты, дизайнеры. "Это одно из преимуществ нашего общества." Вся исландская культура базируется на мистических сагах и природном окружении. Верю ли я в троллей и эльф? Нет. Но они существуют. Björk одна из них..."

BY LENA LAPSCHINA, Reykjavik
26 февраля 2006 года.
Фотографии:
Lena Lapschina / Artists.
Special thanks to Hanna, Nordic House & Ruri


<<АРТФон с Оксаной Саркисян- 9.  Грани формального. 
Открытие фонда 26 января 2005 было приурочено к эпохальному, с точки зрения вдохновителя мероприятия Дмитрия Гутова, событию -  посещению в 1937 году Сталиным, Молотовым и Ждановым оперы «Леди Магбет Nского уезда» и  было посвящено статье «Сумбур вместо музыки». Дискуссия Formalism Forever раскрыла  исторический  пласт, в котором эстетическое стало политическим и презентовала новый фонд современного искусства. 
Романтика формализма.
<<Романтика бурных художественных дискуссий присуща манифестирующему авангарду вообще и московской художественной сцене в частности. В период андеграунда форма обсуждений, семинаров, дискуссий и т.п. имела первостепенное значение, и тогда художественный дискурс выстраивался как  часть художественного, а не критического процесса. Конечно, совсем другой романтикой обладают для нас дискуссии 30х годов, когда художественная полемика приводила к трагическим развязкам непосредственно на территории жизни, и спор о формализме приобретал совсем не формальный характер.
К этим двум аспектам романтического следует присовокупить и романтику новых открытий. Открытие нового фонда «ЭРА» вызвало не меньший интерес, чем тема дискуссии.
Событие привлекло массу художественной и интеллектуальной публики. Многие пришли с желанием разобраться, что же такое этот мифический формализм, «о котором так много говорили большевики», ругая буржуазное искусство. Другие, как Михаил Боде, пришли посмотреть шоу из серии «есть ли жизнь на Марсе». Интересно, познавательно, вечная тема для разговоров без начала и конца.
Возможно некоторые все же надеялось, что в результате бурной и интересной полемики будет явлена новая чистая и прекрасная истина о формализме. Но артистическая атмосфера и дух свободной импровизации витали в воздухе, чему очень способствовала  вернисажно-фуршетная обстановка вместо академической сдержанности. Отдающийся эхом битых бокалов анархический дух возникал в альтернативу формалистической теме, и ощущение острия лезвия на их стыке позволяет отнести событие к одному из проявлений акционизма.
Перед началом дискуссии я опросила молодых художников Диану Мачулину, Иру Корину, Виктора Олимпиева и Алексея Каллиму - как они относятся к формализму.
Прелюдия.
<<Экспериментальная форма мероприятия  опиралась на академический авторитет докладчиков: Арсланов, доктор искусствоведения, профессор, автор книги «Западное искусствознание 20 века», композитор Владимир Мартынов, основатель института Лифшица и организатор этой дискуссии художник Дмитрий Гутов, художник Анатолий Осмоловский, который недавно занял абсолютно формальную позицию, куратор Третьяковской галереи Андрей Ерофеев, искусствовед и участник газеты «Что делать» Давид Рифф.    
<Представление докладчиков>
Но, не смотря на столь блестящее созвездие интеллектуалов, событие не могло стать вполне научным обсуждением, к чему все-таки стремилась Екатерина Деготь. Хотя и не исключено, что ее заявление относилось к будущим дискуссиям, организуемым Фондом.
Триумф формализма.
<<Почему именно эта тема была выбрана для дискуссии? Формальным поводом стала годовщина выхода статьи «Сумбур вместо музыки». Инициатор дискуссии Дмитрий Гутов в своем выступлении ограничился лишь историческими деталями.
«Сегодня юбилейная дата - 26 января. В 1937 году Сталин, Молотов и Жданов решили послушать оперу «Леди Макбет N-уезда». Это положило начало беспрецедентному гонению на современное искусство, которое продолжалось до 90х годов. Шостакович, которому было 24 года, начал писать оперу по криминальному очерку в 30м году и закончил в 32м году. Ее сразу ставят в Питере и Москве, и она пользуется феноменальным успехом».
Что бы понять, что такое критика современного искусства Гутов приводит две цитаты из американских газет 1935 года. После того как опера была поставлена в Нью-Йорке, газета Нью-Йорк Сан писала: «будуарная непристойная опера».
Мнения американской независимой критики совпало с мнением Сталина, который сказал, что это сумбур вместо музыки.
«В чем беспрецедентность советской публикации? Она перевела эстетический спор в совершенно иную плоскость. Стало невозможно обсуждать современное искусство, выносить эстетическое суждение.  То, что мы, открывая это пространство, вспоминаем критику формализма - это продолжение триумфа современного искусства над любой его критикой. Мой вопрос в этой дискуссии: возможна ли эстетическая критика того, что тогда называлось формализмом. Критика, которая была бы начисто очищена от привкуса политики и насилия. Или действительно эти статьи навсегда поставили крест на возможности говорить о современном искусстве не с точки зрения его апологии».
Вообще же эта тема оказалась среди собравшихся непопулярной. Вопрос неизменно возвращался в политическое русло, и оценивать критику формализма, представленную в сборнике, публика отказывалась.
За и против.
<<Постановка вопроса приобрела игровую форму: «за» или «против». Возможность покидать разноцветные шарики в лузы способствовала такому пониманию ситуации. Екатерина Деготь описала условия игры. 
«Чтобы ответить на этот вопрос «за или против», нужно отрешиться (отстраниться, в терминах формализма) от понимания термина формализм, который у нас возникает в сознании от политики и дискуссии Кеменова. Как сейчас в нашей речи слово «товарищ» приобретает новый смысл, так же хотелось бы освободить от наслоений слово формализм, или же не освобождать. По-русски слово имеет негативный оттенок: формально, не живо. И связано это не со статьей «Сумбур вместо музыки». Наоборот, статья стала следствием такого отношения. В Европе к термину «формализм» более нейтральное отношение. В русском авангарде и соцреализме доминировала негативная точка зрения Гегеля на формализм. Которая была принята властью, и за этим последовали репрессии.
Советское искусствознание подсознательно и протестно стало совершенно формальным. Об искусстве так однозначно сказать нельзя, но всякий содержательный момент из искусствознания был исключен. В либеральном интеллигентском искусствознании формализм стал означать  подлинное искусство, настоящее, которое противостоит власти и занимается формой, а не идеологией. Это продолжалось до 90х годов.
На западе Кошут тоже выступил против формализма,… и  в 90е годы наше искусство выступает против формализма - за акционизм, социальный проект, коллективность,  крестовый поход. Сегодня вновь Омоловский фиксирует своим творчеством новый поворот к формализму в нашем искусстве, о чем он и расскажет».
Как же мы можем сегодня оценить ужасно бесчеловечную, но, вместе с тем, эстетически интересную борьбу с формализмом? Можем ли мы сегодня посмотреть нейтрально на термин «формализм»?
Постигнуть законы селекционного процесса искусствоведческой науки пока не под силу, но они являются прекрасным поводом для высказывания различных гипотез, точек зрения, предположений, теорий и аналитики.
Парадокс и формализм.
<<Виктор Арсланов акцентировал в своем выступлении политические реалии борьбы с формализмом, и перечисляя примеры академического формализма, компетентно заявил, что они не соотносимы с высказываниями авторов сборника «Сумбур вместо музыки».    
Виктор Григорьевич начал с устного рассказа Булгакова о том, как ожидали приезда Сталина со свитой. До этого события Сталин посещал другие спектакли, и давал премии. Шостакович, со слов Булгакова, тоже готовился к награде. 
«Сборник 36 года «Сумбур вместо музыки» заставил вспомнить историю о тиране Дионисии, которому один изобретатель предложил использовать бронзового быка для пыток преступников. Посадив в чрево бронзового быка преступника и нагревая его, вместо криков боли, обещал изобретатель, можно услышать музыку. Первый, на ком испробовали музыкального быка, был сам изобретатель.  По старой поговорке «не рой яму другому» постоянно происходит одно и тоже. Об этом же писал Булгаков, о своих критиках, о Берлиозе, который попал под трамвай».
Многие из тех оценок сегодня воспринимаются анекдотически. Виктор Григорьевич приводит еще массу подобных примеров, связанных не только с критикой формализма в советской критике. Работа скульптора и теоретика Адольфа фон Гендельбрата «Проблема формы в изобразительном искусстве», переведенная Фаворским, стала азбукой советского формализма. Гендельбрат считал, что разрушение художественной формы началось с импрессионизма. Другой западно-германский искусствовед Ганс Зеермаер полагал, что распад искусства начался с Рафаэля. Сейчас этот автор очень популярен. Вёльфлин – без сомнения формалист, но считал, что художественные стили существовали только до 19 века, а потом были только моды на искусство, а самого искусства не было. Есть разные мнения. Но мы не считаем, что эти авторы соотносимы с авторами «Сумбур вместо музыки». Тогда не просто мнения прозвучали, а был применен метод «удара обухом». По иронии судьбы, с которой мы справиться не можем, под трамвай в 37 году стали попадать те, кто метод обуха использовал. Весь роман Булгакова об этой исторической метаморфозе. Мы присутствуем сейчас при начале новой метаморфозы, не менее интересной. Недавно критика формализма Арслонова назвали самым последовательным защитником постмодернизма».
Субъективный формализм.
<<Позиция композитора Владимира Мартынова по отношению к формализму имеет черты семейного истории.  «Я слышал о формализме не понаслышке, это семейное. К 4-5 годам я уже слышал все эти разговоры. Постановление 48 года – постановление по поводу оперы Мурадели «Великая дружба». В формализме были обвинены Прокофьев, Шостакович, все ведущие композиторы Советского Союза.  Был такой вот формализм, термин интересный. Он не имеет никакого содержание эстетического, он – политический. Репрессивно – политический. Мало кто сейчас знает Вано Мурадели… наивном человеке, который плакал в ресторанчике на Миуской площади, жаловался приятелям, что, мол, так уж я люблю товарища Сталина, и музыка моя - на этой любви, а меня вот так ...»
Владимир Мартынов сейчас не связывает себя с теми идеями, которые считались проявлением формализма. «Мой разрыв с ними произошел в 70х годах. Мне такие понятия как модернизм и авангардизм стали уже невыносимы. Иерархия такая выстраивается: формализм 30-40х годов, на смену ему пришел авангардизм Шнитке, а потом мы вышли к простоте и минимализму»….
Не формализм.
<<Кети Чухров продемонстрировала профанность  критики оперы Шостаковича как формалистического произведения. Тонкий искусствоведческий анализ показал, что композитор не являлся авангардистом и формалистом.  «Параллельность ходов в музыке и изобразительном искусстве прослеживается четко. От супрематизма Малевича до 12-ти тоновой системы Шёнберга.  
Обращение к форме – это обращение к содержанию. Насколько актуальна эта проблема сегодня? Сегодня более важны не содержание и форма, а противопоставления потребления и производства».
Другой формализм
<<В изложенной Андреем Ерофеевым  истории русского формализма критика формализма как научное явление не фигурировало. Наоборот политика советской номенклатуры против формализма выступала как абсолютный произвол. «Формализм, как научное течение, как попытка перевести художественное озарение в систему школьных упражнений, родился в России в 17 году. Это статья Шкловского «Искусство как прием», тогда была острая система, которая ускорила развитие русского авангарда, и смогла перевести искусство одиночек на рельсы публичного искусства. Это моя точка зрения. Собственно говоря, за счет формалистической школы переведенной в образовательную систему художественных вузов, сформировался авангард 20х годов. Но потом этим людям стали отрывать яйца. И началось харканье кровью. Их забвение формализма мы не можем считать добровольным поступком. Мы не можем считать не мотивированным поступком резкое увлечение формализмом в 60е годы. И только с появлением в 70е годы концептуальной школы мы можем говорить, что у нас, наконец, спокойно, без пафоса установилось современное искусство на базе формализма. На базе русской формалистической теории, которая, кстати сказать, предполагала не тематическое исследование искусства, а набор сюжетных ходов и приемов, как взаимодействие с контекстом».
Критический формализм
<<Выступивший сразу за Ерофеевым Давид Рифф призывал «делать фундаментальное различие между формализмом как термином критическим, который способен что-то сказать и формализмом русской школы. Происходит путаница терминов. И это достаточно важно вследствие того, что термин крайне политизирован. Путаница возникает между описанием качества хода мысли и теоретическими концепциями и практиками. Вследствие того, что термин крайне политизирован. У Гегеля это практика мыслить тотальность в крупных обобщениях и рисования двумя красками. (Понятно, что в системе авангарда имеет место совсем другой статус).
Диалектическое понимание художественной формы, мысли как таковой. И эта практика не имеет политического характера у Гегеля». 
«Надо избегать вульгарного формализма», - призывал Давид - «Надо себя спрашивать, зачем те или иные формальные приемы производятся, и насколько они способны критически, диалектически раскрыть смысл искусства. Это ближе к позиции русских формалистов: Шкловского и его коллег.  Гринберг критикуется за то, что обращал внимание только на форму. Несмотря на тоталитарное прошлое этого слова в России, нужно понять, откуда оно возникло и какие смыслы имеет. Нужно попробовать дискутировать».
Словно не слыша призывов Давида Рифа разделять методы и концепции формализма, Женя Кикодзе призывала говорить о школе Шкловского, а не о политических спекуляциях. Вопрос в том, насколько в наше время актуален модернизм. Насколько возможен сегодня этот язык. Минимализм и дадаизм две параллельно развивающиеся линии современного искусства. 
Опираясь на здравый смысл, Сергей Епихин настаивал, что «это в первую очередь форма, которая нас встречает в искусстве. Это один из инструментов.  Мы обсуждаем сейчас то, что является самим условием существования искусства». Но видимо сам испугавшись столь ясной мысли, по старинной привычке решил все запутать: «Падение формы так же семантически нагружено. Мы входим в мертвую петлю».
Постформализм.
<<Развивая мысль Кетти Чухров о не современности понятия «формализм» Ирина Кулик привела блестящие примеры его современного бытования. «Формализм,  настоящий формализм сегодня грядет из тех художественных форм, которые отрицают форму. У нас есть организации и  художники, которые занимаются «формализацией неформального». Как и эта дискуссия сама по себе. У нас были неформальные дискуссии. Теперь дискуссия приобретает формальность.
Формализм – это куча галерей и фондов, и я очень рада, что вы открылись и тому, что эта структура требует, в том числе и неформального искусства».
Политический формализм.
<<Историко-политический слой неизменно переплетался в выступлениях с попытками эстетической реабилитации формализма. Влад Сафронов считает, что теоретический разговор вокруг этого сюжета невозможен и дает политический анализ ситуации 30х годов.  
Владимир Сальников
охарактеризовал такое прочтение ситуации троцкистским. Он также пролил свет на короткие социальные связи между главными действующими лицами той драмы политики и искусства: искусствовед Кеменов, Шостакович, Тухачевский, Троцкий, Ворошилов, Буденный и многие другие герои политического эпоса приятельствовали группами, по принципу свой - чужой. 
«Художественная критика как площадка борьбы политических групп» была проанализирована в обоих выступлениях.
Формалистические упражнения.
<<Но возникает предположение, что не научная дискуссия была тем, к чему стремились организаторы. Разоблачение их планов началось с выступлениями докладчиков. Андрей Ерофеев охарактеризовал событие как искусный имиджевый ход.
«Для того чтобы завести публику, Катя Деготь избрала путь риторических фигур очень сложного порядка, которые потрясают воображение и остаются в зоне чисто формалистических упражнений. В данном случае я могу приветствовать Катин ход, и нам всем надо осваивать парадоксальные формалистические приемчики, чтобы привлекать к себе внимание». 
Анатолий Осмоловский тоже отдал должное Екатерине Деготь и загадочно назвал «это» удачей, хотя и оценил мероприятие как фарс. Но вот позиция  Дмитрия Гутова, его интерес к критике формализма получил скептическую оценку Осмоловского. «История повторяется дважды – один раз в качестве трагедии, а второй раз в виде фарса, как сказал Карл Маркс.  Мы принимаем участие в анекдоте, в фарсе. История начинается с трагедии. Трагедия, с которой начнется российское современное искусство, пока не началась. Пока мы присутствуем при комедии. Я в комедиях старался не принимать участия. Новое искусство будет трагично, дискомфортно, конфликтно.  Я стремлюсь в самое пекло. Сейчас это коммерческие рыночные отношения».
Не хотелось бы ловить на слове Анатолия Осмоловского, но получается, что формализмом он промышляет в ожидании лучших времен.
И Ерофеев и Осмоловский поздравляли организаторов с тем, что собственно к теме дискуссии относилось лишь косвенно. Многогранный сюжет пьесы о формализме, рождающийся на глазах в декорациях фонда современного искусства, производит впечатление, даже если называть это фарсом.  
По существу.
<<Экспериментальный формат мероприятия не укладывался в рамки простого логического объяснения.  Формальное и неформальное меняются местами, исчезают и ускользают. Само понятие представляет собой коллаж из контрастных определений. В этой невероятной смысловой путанице, которая сама по себе уже давно стала частью советского китча, и поэтому представляет собой своего рода дискурсивный реди мейд.  
С разоблачением подмены выступил Игорь Чубаров. Удивительно, но прямая полемика возникла лишь в конце дискуссии. 
«У меня вызывает удивление обращение к этой теме политической борьбы в искусстве 36 года и к сборнику в частности. Два понимания, которые называют себя марксистскими отношениями к искусству и политике… Смысл акции Дмитрия Гутова – показать, что современное искусство не существует, что оно гавно. Как возможна критика вне политики – не понятно, если речь идет о политических текстах….  Речь в статье идет не о формализме, а о наезде на вполне конкретных людей, и это не разоблачение формализма…. Сейчас посмотреть на эту историю с позиций чистой критики невозможно, это фарс. Превращение художника в актуального - это чисто политическая технология. И Дима Гутов тоже, поднимая вопрос о формализме, пристегивает чисто политический способ объяснения. Поиска смысла в этом нет, то есть это формализм. Я считаю, что опора на имперскую эстетику – это есть не более, чем попытка уничтожить возможность революционизации действительности, в том числе и в искусстве.

Дмитрий Гутов ответил лишь на личный выпад. « У Чубарова - методология доморощенного психоанализа, когда разбирается не то, что человек пишет, а его тайные побуждения. Все можно интерпретировать. Поэтому я повторю, что сказал, в более жесткой форме. Сборник весь насквозь заражен формализмом – это гипер политическое произведение искусства. Это формализм в кубе. Формализм все мажет двумя красками. Возможно ли поставить под вопрос эстетический проект 20 века не в той чудовищной формальной форме политического доноса, а антиформалистическими методами?».   

Последней репликой дискуссии стал вопрос Игоря Чубарова: «Но почему же Дима обращается к этой низоте, а не к полемике Троцкого со Шкловским или другим достойным текстам?».
(Для интересующихся спешу заметить - полемика Троцкого со Шкловским и другие достойные тексты очень широко представлены на сайте ОПОЯЗ).


Все авторские рубрики в иллюстрированной версии смотрите на сайте>

Еще больше нового и интересного в ЕЖЕДневных Новостях Искусства@ARTINFO - http://www.iCKYCCTBO.ru
Пополнение 3-4 раза в день.

Юрий Пластинин
Дмитрий Барабанов
Оксана Саркисян
Лена Лапшина
Александр Соколов
Андрей Ковалев
Андрей Великанов
Сергей Тетерин  


В избранное