Новости Искусства@ARTINFO

  Все выпуски  

Новости Искусства@ARTINFO http://www.iCKYCCTBO.ru 2.04.2008 N 221:


Новости Искусства@ARTINFO
http://www.iCKYCCTBO.ru
в Сети, в Мире, в России, в Москве, в Питере, Веб навигатор (музеи, ярмарки, фестивали, периодика etc), периодика, фото и аудио репортажи,  "Theory is Sexy"  с Александром Соколовым, "АРТФон с Оксаной Саркисян", Арт-Лондон с Еленой Зайцевой, Венские заметки Лены Лапшиной, репортажи Михаила Молочникова из Берлина, SUPREMUS Zurich, "АРТикуляция" с Дмитрием Барабановым, Московский дневник Михаила Сидлина и другие специальные авторские проекты>
Выпускающий редактор - Юрий Пластинин


2.04.2008
N 221:

<<AРТФон с Оксаной Саркисян # 23. "Законы и законодательства".  Добавлены mp3-файлы.
Аукцион – последнее и  самое высокое искусство. B2B. Возможно ли некоммерческое искусство? Искусство – это эстетическая терапия>

<<Арт Лондон #8 с Еленой Зайцевой. Двойной агент в ICA. Банкси в Андипа>

<<
«Фотобиеннале 2008» Расписание открытий выставок «Фотобиеннале 2008»>

<<9 апреля в ГЦСИ первая конференция междисциплинарного проекта "Капитализм как религия?" Искусство и теория критики. Следующая конференция 13 мая 2008. Программа конференций (апрель-июнь 2008, ГЦСИ)>
<
Название проекта отсылает к одноименному фрагменту из наследия Вальтера Беньямина (1921), который привлекает все большее внимание в последние годы. Основная мысль этого фрагмента состоит в том, что религия не просто является одним из условий возникновения западного капитализма (протестантизм, согласно знаменитому тезису М. Вебера); капитализм и есть религия, «…чистый религиозный культ, возможно, самый экстремальный из всех, что были доныне». Далее>

<<1 апреля портал archi.ru распространил блиц-интервью с Юрием Аввакумовым, Евгением Ассом, Юрием Григоряном, Бартом Голдхорном, Николаем Лызловым, Давидом Саркисяном и Михаилом Хазановым по поводу реконструкции ЦДХ и проекта строительства комплекса "Апельсин" вместо здания ЦДХ / ГТГ >>
Перед нами прецедент, который вызывает огромную тревогу в отношении профессиональной этики звезд и этики заказчиков, готовых идти на все что угодно ради того, чтобы заработать деньги.
«Наезд» на это место, который сейчас происходит, оскорбителен для москвичей. Не хотелось бы это обсуждать, но последние события скорее указывают на то, что наихудшее имеет шансы случиться. Но давайте все же надеяться на лучшее.
Текст интервью полностью>
<
Ю. П.: Для меня в точности так,  я воспринимаю эту каннско-батуринско-форстеровскую инициативу как личное оскорбление. Другое дело, если быть внимательным, то такие оскорбления плотной стеной вокруг... И я, как большинство, со своей высокой к ним толерантностью выгляжу быдловато. Оттого и близка мне тональность ответа Юрия Аввакумова: Сначала Москва изображала Лас-Вегас с псевдобашенками, иллюминацией и казино, потом среднеевропейский офис со стеклом в клетку, а теперь появился новый тренд – Дубаи с домами-натюрмортами. Свое собственное – модернизм 20-х и 60-х, историческую  застройку XIX века, Москва методично изживает. Любопытно, что сталинская архитектура еще держится. Наверное, на страхе вождя. Всё это извивы вкуса хозяев города, его последовательное совершенствование. Как бы хотелось, чтоб Юрино предположение было верным, чтоб хоть генетический страх какой-никакой в них сидел, тормозил. Народонаселения-то быдловатого они совсем теперь не боятся>

<<До 1 мая принимаются заявки на конкурс работ Международного фестиваля цифрового кино IZOLENTA-08. В основном конкурсе могут участвовать видео работы созданные с помощью цифрового видео-, аудио- и компьютерного оборудования не ранее 1 января 2007 года, длительностью не более 20 минут. Формат принимаемых работ: AVI DV, MPEG2, mini DV, DVD.  Категории: анимация, видеоарт, документальное кино, игровое кино. В рамках специальной программы производится набор работ в клубную номинацию: музыкальное видео и видео - танец>

<<Калининградский филиал Государственного центра современного искусства при поддержке Федерального агентства по культуре и кинематографии, Фонда Форда и Фонда «Династия» объявляет открытый международный конкурс «Искусство и наука в эпоху постбиологии». Общим критерием для сбора работ является использование новейших технологий XXI века – роботехники, биомехатроники, био- и генной инженерии и т.д. – как средства при реализации художественных проектов.
Категории проекта: Искусственная жизнь / Робототехника / Техномодификация тела / Нейроинженерия / Био- и генная инженерия / Инженерия тканей, стволовых клеток / Нанотехнологии
Крайний срок подачи работ: 15 мая 2008 года. Детали и условия конкурса - http://www.ncca-kaliningrad.ru/videodoc

<<Культурный фонд «АртХроника» сообщает о начале приема заявок на соискание Премии Кандинского 2008 года. Премия будет вручаться во второй раз и является крупнейшей в мире наградой в области современного русского искусства. 
Прием заявок от соискателей пройдет в период по 1 июня 2008 года. В сентябре 2008 года состоится закрытый выставочный показ для членов Жюри, членов Попечительского Совета, Друзей и Спонсоров Премии. На закрытом показе определят лонг-лист авторов, работы которых составят экспозиции дальнейших выставочных проектов, основной из которых будет представлен в ноябре 2008 года в Центральном Доме Художника на Крымском Валу. В декабре 2008 года состоится красочное шоу – Церемония награждения победителей, в которой примут участие российские и зарубежные Арт-Звезды>

<<Еще много анонсов замечательных выставок>

Продолжение следует>

<<Ежедневно пополняемая информация о важнейших событиях на мировой, московской, российской, питерской, берлинской арт сцене <здесь>


1. <<АРТФон - 23 - 27 марта 2008.  Законы и законодательства.

<Не верьте, если вас назовут художником.
Беру на себя смелость утверждать, что единственный закон, который определяет сегодня развитие Российского искусства – деньги. Деньги – всеобщий эквивалент (как определяет даже советский энциклопедический словарь), которым можно измерить и нематериальные сферы бытия. Некоторые, правда, оспаривают этот факт, настаивая на некой непреходящей ценности   человеческих отношений, искусства,  и еще нескольких приватных сфер жизни. Однако, к примеру, утверждение «здоровье не купишь» в наше время практически не работает. Сегодня даже люди не согласные (или отказывающиеся соглашаться), что культурная ценность может быть измерена в денежных единицах, не могут оставаться вне капиталистических отношений, и не учитывать  влияние рынка на культуру в целом, на науку и искусство в частности.

В отсутствии системы образования и субсидирования искусства рынок – единственный механизм производящий художественный продукт. В предыдущем выпуске действие этого закона описал Виктор Мизиано. Нарисованная им картина заставила меня обратиться к исследованию финансовой бюрократии. Реальная политика государства по отношению к искусству  определяется во многом законодательством. Важная политическая роль искусства в тоталитарном обществе гарантировала те привилегии, которые имели художники, находившиеся на спец. обеспечении, получавшие мастерские практически в безвозмездное пользование и гарантированный хорошо оплачиваемый заказ. Сегодня государство не содержит художников, полностью предоставив их рынку. И даже более того – никаких художников по российскому законодательству в нашем государстве не существует. По не проверенным данным статус «работника культуры» отменили году в 1993, когда собственно система финансовой поддержки художников государством перестала работать.

Разительно изменилось с тех пор лицо искусства вообще и в частности лица тех, кого некогда называли художниками. Так и хочется вздохнуть по стариковски: «…. Да, теперь все не так как прежде…». А собственно как?

<Аукцион – последнее и  самое высокое искусство.

Изменения, произошедшие за последние 15 лет связаны не столько с новыми  художественными течениями и направлениями, не столько с изменением самой реальности, данной художнику для отражения, сколько с самой системой искусства.  Думается, с конца 80х, когда в 1988 году состоялся первый русский аукцион Сотбис, складывается существующий на сегодняшний день арт рынок. Символическим началом того момента, когда российское искусство лишилось своей андеграундной автономии, обеспечивающей ему прямой диалог с вечностью и некую неприкосновенность перед прагматическими запросами общества, был аукцион Сотбис 1988 года. В этом юбилейном для российского рынка искусства году, на выставке аукциона Сотбис в Московском центре искусств на Неглинной мне удалось поговорить с некоторыми художниками…. И конечно о деньгах, а не о искусстве. Отмечу лишь несколько изменений, произошедших с тех пор. Во-первых появился вторичный рынок. Действительно, то была экстремальная для аукциона Сотбис ситуация 1988 года, когда сами художники выставляли свои произведения на аукцион. Правда, ситуация была несколько сложнее и занимательнее. Аукционный дом Сотбис сотрудничал с советскими бюрократами от искусства, но т.к. художники отказались тогда платить государству баснословные налоги с продаж и потребовали выплат в валюте, то можно сказать, что советским подпольным художникам удалось тогда нарушить работу сразу двух систем – как советской, так и капиталистической. Описывая эту ситуацию в своих воспоминаниях, Илья Кабаков рассказывает, каким невероятным событием стал тогда ультиматум художников – или мы получаем все деньги в валюте, или снимаем свои произведения с аукциона. Во избежание международного конфликта тогда требования художников были выполнены. В 2008 году художники в основном пришли на открытие выставки на Неглинной немного подкрепиться, банально надеясь на фуршет. На миллионные цены за свои произведения художники уже не расчитывают. Вторичный рынок искусства, высшим проявлением которого и является аукцион Сотбис, не работает напрямую с художниками. Произведения (в основном, конечно, того же времени, что и на первом аукционе 1998 года, за исключением может лишь работ АЕСов, Дубосарского/ Виноградова и еще нескольких)  выставляются на аукцион теперь по всем правилам: коллекционерами, а не художниками. И художники могут надеяться по разным сведеньям (при правильном заполнении бумаг и личной инициативе их отправки) лишь на 4-5 процентов с продаж. Небольшие тарталетки на пол укуса, которые разносились вместо фуршета, могли стать аллегорией этой странной с точки зрения здравого смысла традиции, когда художники приходят поглазеть, как другие делят пироги и прибыли, в то время как по закону им положены только крошки с этого стола. Но это не совсем так, хотя описанный сюжет мог бы стать продолжением мифа о богеме. На самом деле многие произведения на аукцион выставляются галереями, а у них с художниками сложные семейно-непрозрачные отношения…   

Но вернемся к налогам. По утверждению  Владимира Дубосарского при факте продажи произведения на аукционе, художник может написать соответствующее письмо и получить 5 %  от суммы продажи.  Вадим Захаров, удивленный появлением своей старой живописной работы (устроители аукциона заявляли, что все произведения будут представлены из России, а эта вещь уже давно ушла в западную коллекцию), что художнику причитается не 5, а 4 процента.

Пока художники считали проценты, философы (Олег Аронсон и Елена Петровская) вместе с критиком Александром Евангели  обсуждали арт рынок в шумном недорогом ресторанчике.  Они пытались сориентироваться в рынке искусства и разобраться в арт фьючерсах, бондах и синих фишках. Вот несколько реплик из их приватного разговора.  

О.А. - У нас есть голубые фишки – Кулик, Осмоловский, АЕС,Дубосарский /Виноградов….

А.Е. - Когда галерея Триумф устраивает выставку за 700 тыс (…) скажем тех же АЕС, ясно, что ниже этих цен АЕСы не упадут никогда, даже если весь рынок искусств рухнет.

О.А. - Они должны окупить вложенные в банкет затраты. Почему современное искусство так коммерциализируется? Дело в том, что сейчас в мире количество денег избыточно. Так что любая ерунда будет куплена за любые деньги.

Е.П. - Вы все равно не понимаете моего удивления: почему попали в эту позицию АЕС со своей редкой халтурой. Я потрясена! Как это может попасть на вторую позицию?

О.А. - Ты исходишь из презумпции, что кто-то может что-то назначить «фуфлом», а кто-то нет.

А.Е. - У рынка просто другая система критериев. Автономная система оценок – это цена. Как система оценок она хорошо развита.

Е.П. - В 88 году я была на Сотбисе. Они устроили первую продажу неофициального искусства, и казалось, что это был прорыв. Прорыв! Они нас заметили… и прошло 20 лет и  мы имеем тот же аукцион в той же стране и какие там произошли перемены? Чуйков, который тогда был героем в 88 году сейчас оттеснен в пятую позицию.

О.А. - Когда они открывают новую колонию, китайскую, скажем – происходит то же самое. Сначала они ориентируется на экспертную оценку внутри страны, а потом уже непосредственно цены на рынке. Россия давно уже нищенствует на этом рынке искусств.

А.Е. - Вот например китаец N, он стоит очень дорого, потому что им торгует Саатчи.

О.А. - Рынок должен выбирать худшее, и он это делает. Я не собираюсь вводить критерии – рынку нужен товар, а не произведение, которое выходит за рамки товара.

Е.П. - Это очень интересно. Это страшно интересно, я должна сказать.

О.А. - Я не собираюсь вводить критерии «хорошо» и «плохо», но в системе оценок экспертная и рыночная, экспертная оценка должна быть унижена максимально. Рынку нужен товар, а не произведение, выходящее за рамки товара.

О.С. - Рынок о целой части искусства умалчивает. Он умалчивает о том, что в него не попадает.

О.А. - Рынок всегда будет умалчивать о плохо музеефицированном и экспонируемом искусстве. То, что хуже всего подверстывается под определение предмета или объекта.  Поэтому произведений КД на рынке никогда не будет. Будут объекты Монастырского, маркированные его брендом. Мне кажется, важный момент связан с тем, что увеличивается количество богатых людей в мире. Им требуются подлинники. Вспомним, когда был спрос на Ван Гога, вдруг на рынок хлынул большой поток подлинников Ван Гога. Поскольку современное искусство состоит из имен и брендов,  появляются целые индустрии, в которых участвуют сами художники по созданию любых объектов под своим именем. Единственно чему должны соответствовать эти объекты – представлению куратора о том, что сейчас модно. Поэтому сейчас художник должен быстро меняться.

А.Е. - Олег, в какой-то момент, мне кажется, возникает подмена. Здесь нужно разделить: есть куратор, который обслуживает смысл. А есть куратор, который обслуживает спрос.

О.А. Нет кураторов, которые обслуживают смысл на рынке, они не замечаемы. И мне кажется что это одни и те же люди, которые обслуживают рынок и делают вид, что работают со смыслом.

Е.П. - Меня очень волнуют АЕС, если бы вы знали….

А.Е. - Что меня волнует, так это формирование цены на современное искусство. А существует еще музейное искусство, которое из рынка выпадает. Мы получаем слабого китайца за 4 милиона и музейного Гойю, оцененного в полтора миллиона. Интересно, что когда они выходят на рынок, они включаются в эту систему форсирования цен на нижнем уровне.

О.А. - Поэтому Чуйков стоит меньше АЕСов, как музейный художник.

Е.П. - Этот зазор мне кажется более фундаментальным и более шокирующим.

О.А. -Достигнув апогея в какой то игре, современные художники уже переплюнули традиции. Мы переплюнули искусство и поэтому мы такие дорогие. А теперь мы не тоже искусство, а мы современное искусство и за это надо доплачивать…

Е.П. - У меня такой вопрос, как вы относитесь к Осмоловскому, к его танкам и хлебам, за которые он получил “Кандинского”.

А.Е. - Я думаю это симулятивное творчество. Что я имел в виду, что представляется мне существенным – это оплачиваемый спрос на хорошее искусство. Это момент не оппозиционный. Встраивание в искусство, востребованное режимом. Это можно считать игрой с режимом….? 

Е.П. - ой ли….

О.А. - В искусстве нужно ввести новый критерий – честность. По этому критерию Осмоловский будет на последнем месте. Честность – это простой критерий, связывающий произведение с риторикой его автора.

А.Е. - Я имел разговор в Дубосарским об актуальности. Володя хорошо диагностировал современное искусство…

Полина - А Осмоловский продал свое произведение и купил картину Курбэ….

Е.П. - Важно, что Дубосарский/ Виноградов не развивались. Они сразу выпали в рынок. А вот Кулик, Осмоловский, АЕС, имеют определенную историю существования на арт сцене. Те сразу выпали в рынок.

А.Е. - Выпадение в рынок подразумевает эволюцию в рынке. Их попадание в рынок было органичным…

<B2B

Деятели культуры недовольны капиталистической системой ценностей, в то время как в обществе потребления для изобразительного искусства уготовано одно из почетнейших мест в рыночной иерархии ценностей. Попирая законы прибавочной стоимости, произведение искусства, тем не менее, оказывается вершиной в пирамид, вкладывать в которое деньги представляется престижным элитарным жестом. Нарушение рынком искусства всех основополагающих законов рынка – тоже царская привилегия искусства. Неудивительно, что сегодня в России мы наблюдаем такой невероятный рост цен на произведения искусства.  О механизмах арт рынка сегодня знают даже те, кто абсолютно ничего не знает об искусстве, так что не будем подробно останавливаться на этом вопросе. Лучше посмотрим на статус художника в бюрократически-административных реестрах российского неолиберального государства. Удивительно – но он отсутствует: художники не платят налоги. Это вовсе не информация для налоговой. В действительности, деятели искусства исправно платят налоги (в отличие от 90х годов). Но только не как художники, а как частные предприниматели, по утверждению Леонида Тишкова. По его же свидетельству, информацию о приобретении у художника произведения исправно передает в налоговую ГЦСИ. Об этом оно оповещает художника в письменном виде заказным письмом. Судя по тому, что художники сегодня предпочитают продавать свои работы через галереи – мороки с оплатой налогов много.  На презентационной выставке аукциона Сотбис мы беседовали с Таньяной Антошиной и Евгением Святским (АЕС) о том, что первично – слава или деньги, и по какой схеме художнику лучше платить налоги. Выяснилось, что есть самый малопроцентный вариант «фирмы без юридического лица», если я правильно поняла.

Итак, искусство на сегодняшний день – прибыльный бизнес и художники как частные предприниматели продают произведения искусства как продукт своего бренда другим частным предпринимателям (коллекционерам). На профессиональном сленге бизнеса это называется «В2B» (бизнес для бизнеса).

<Возможно ли некоммерческое искусство?

Теперь, в условиях победившего капитализма, кажется, что это миф, и никакого некоммерческого искусства быть в природе не может. Говорят, оно возможно было когда-то, когда существовала богема и ее меценаты.  Сегодня это кажется сказкой, так как налицо пагубное влияние вкусов коллекционеров на отечественное искусство. То ли меценаты не те, то ли искусство уже совсем другое.  Такими же невероятными рассказами выглядят и те социальные программы, которые существуют для художников в Европе.

Способ развития искусства независимо от рынка - это государственная политика поддержки искусства. Сегодня художники исправно платят налоги, и кажется закономерным, что должны существовать программы поддержки искусства…   Вот одну такую невероятную историю рассказала приехавшая из Франции Антонелла Корсани (Университет Париж1), которая знакомила московских интеллектуалов с новой теорией когнитивного капитализма в рамках узкоспециальной конференции.  Более широкая публика может прочитать об этой конференции и в частности статью Корсани в журнале Логос №4 (61(2007. Французский друг Артура помог нам  беседовать с  Антонеллой, объясняющей структуру социальных субсидий во Франции и выступил в роли переводчика (слова Антонеллы по-французски тоже есть в записи).

Артур: Разные варианты: рабочий на заводе получает нормальное социальное обеспечение. Другой случай, когда ты постоянно меняешь место работы, условно говоря, у тебя несколько мест работы (концерты например). Состояние такого работника очень плохое, т.к. правительство не воспринимает его как человека работающего на одном месте, и он лишен тех социальных пособий, которые может получить рабочий. С 1969 года появился специальный режим для художников. Это специальный режим пособия по безработице. Для примера, проработав по документам 507 часов с сентября по декабрь, художник в течении другой половины года  получает деньги.

О.С. - Если выставка открыта месяц, она засчитывается как время работы художника?

Артур: Да. Если ты не работаешь, есть специальный режим, и ты все равно получаешь зарплату. Если в прошлом году ты заработал 80 тыс. евро, в следующем году ты получишь 10 тыс. евро нигде не работая.

О.С.- О! Это вери гуд идея.

Артур: Да, она путешествует по Европе, чтобы распространить эту идею. Причем, если ты работаешь – ты не получаешь пособия – то есть  рабочее время не оплачивается. Пособие ты получаешь, только если не работаешь. …

О.С. - Не очень понимаю, но это не проблема перевода, а менталитета.

Артур: в 1969 году был веден этот специальный режим, и тогда художников было немного, и это была политика правительства для развития культурной индустрии. Но тогда никто уже не захотел работать на заводах, все захотели стать художниками. В 1981 году у власти во Франции было социалистическое правительство, которое очень много денег дало культуре. Не только телевидению и большому кино, но и для маленьких городов. Все захотели стать художниками. В общем, это была демократизация искусства.*

*работники зрелищных искусств (intermittents du spectacle – особый профессиональный статус, специфичный для французского социо-институционального контекста и оформленный на пересечении трудового и социального законодательств. Не будучи ни классическими служащими на окладе, ни «фри-лансарами», работники зрелищных искусств – это работники с переменной занятостью, иногда сразу у нескольких работодателей. В современном виде статус существует с 1969г. Он присваивается артисту отработавшему в предыдущем году 507 часов, и позволяет ему получать стипендию между периодами работы и дает право на специальное пособие, достаточно гибкое, чтобы гарантировать стабильный доход при принципиальной прерывистости занятости.  Финансирование обеспечивается по принципу меж профессиональной солидарности.

<Искусство – это эстетическая терапия

Недавно выяснилось,  что и у нас существует  нечто меж профессиональное, но не солидарность, а неразбериха. Сотрудники музеев получают свои зарплаты через министерство здравоохранения, во всяком случае, такое предположение напрашивается само собой, когда министерство здравоохранения предлагает ввести новую систему оплаты труда музейных работников. Как так могло получиться? Сразу в голове начинают рождаться одна версия невероятнее другой. К примеру: когда упразднили статус работника культуры и художника, то всех оставшихся на довольствии приписали к больницам. Или может чиновники, придумавшие это, были намного мудрее нас и понимали, что искусство – это терапия человеческих душ (хотя странно, если искусство создается художником, а он не врач, а архитектор человеческих душ). Возможно, речь идет о генной инженерии. Тогда все складывается.  Остается непонятным только одно – чем в этой ситуации занимается министерство культуры и агентство по культуре и кинематографии, если в стране нет художников и музее проходят по ведомству здравоохранения? Так то в ближайшее время Министерство культуры и Агентство по культуре и кинематографии будут заняты спасением авторитета и доброго имени музеев и их сотрудников…. Может по ходу разбирательства и художники возродятся. Настроенная, в отличие от меня, очень серьезно Лебедева Ирина Владимировна, зам. Директора ГТГ, возглавляющая Третьякову на Крымском валу, так прокомментировала  инцидент по делу «научных работников».

 «Есть учреждения, для которых научная работа –  приоритетная сфера, они, можно сказать,  занимаются свободной наукой.  В музее много самых разных базовых функций, и наука здесь не считается свободной наукой, и наша деятельность не считается научной работой. Это по сути своей неверно, потому что даже для того чтобы первично обработать и принять на хранение произведение (если с современным искусством проще и можно выяснить у художника, то в случае с наследием и со старым искусством требуется большая предварительная научная работа), чтобы осмыслить, что мы принимаем в свою коллекцию. То есть, обязательна научная экспертиза. Существуют базовые вещи для музея, когда музей считается музеем – хранение, обработка – это напрямую связано с научной деятельностью, и вершиной этой работы считается академический каталог, которых Третьяковская галерея, в частности, издала уже 11 томов. Это фундаментальная научная работа и не признавать ее странно. Такое ощущение, что этот закон готовили люди, у которых представление о музеи на уровне посещения в детстве, что в музее есть смотрители, которые сидят в зале, есть лекторы, экскурсоводы и те, кто эти все шедевры хранит. А то, что остается за кадром,  большая научная обработка собраний, подготовка … вплоть до передач на радио и на телевидении…  В этом перечне не существует такой функции как научный сотрудник – хотя, я проработала более 30 лет в музее, на моей памяти научный сотрудник был всегда.  По штатному расписанию есть хранитель, который является научным сотрудником и есть научный сотрудник, который не является хранителем. Сейчас же выделен в особую должность хранитель фондов – это по терминологии получается кладовщик какой-то, который должен пересчитать и запереть. Получается что экскурсовод, лектор, хранитель – есть, а научного работника – нет. Нам предлагают трансформировать наши функции. И встает вопрос – во что хотят превратить музей? Это просто некое хранилище с непонятными функциями? Это сужение роли музея происходит в то время, когда правительство и президент ставят задачу расширять сферу культуры. Происходит сужение роли музея в обществе, поэтому многие музеи подписали письмо – потому что это касается важных вопросов культуры. Потому что если проводить такой закон, то музеи  лишаются образовательных функций в первую очередь».

О.С. - Подобные законы действительно нацелены на изменение функций  музея…  Как вы думаете,  в ответ на это закон будут ли музейные работники развивать дикуссию об общественной функции музея?

«Этот закон предложило не министерство культуры, а министерство здравоохранения. Ответная реакция музеев последовала в Федеральное агентство по культуре и кинематографии. Здесь задача министерства культуры и агентства поднять эту дискуссию. Сейчас очень важны повышение культуры общества и образовательная функция музея. Сужать роль музея до кладбища искусства или поднять ее до сокровищницы – это тот вопрос, который должен быть поставлен нашим руководством».

Этот материал вовсе не претендует на глубокое исследование затронутых в ней вопросов. Мною не были опрошены сотрудники налоговой инспекции и министерств, не были исследованы законодательства. Сюжет развивается в приватных частных разговорах, и данная статья лишь выявляет симптом, предлагая обратить на него внимание. Ведь кришнаитская мудрость: «ты то, что ты ешь», вполне приложима к данной ситуации – искусство таково, каковы структуры, институции и социально-административные нормы обеспечивающие его существование.

2. <<Арт Лондон #8 с Еленой Зайцевой. Двойной агент в ICA. Банкси в Андипа>

<Двойной агент в ICA.

Кураторы выставки «Двойной агент» в ICA Клер Бишоп и Майкл Слейден (на фото), прежде всего, сами выступают в роли «двойных агентов». Они и кураторы, и модели одновременно.  Куратор, как известно, – это самая привилегированная, высшая, позиция в художественном мире, человек, который не только наделен правом выносить суждение, но также имеет достаточно ресурсов, чтобы активно действовать на основании своего суждения.

Именно куратору принадлежит власть в сложно устроенном мире современного искусства. Модель же – это самая низшая, репрессированная фигура. У нее нет право на высказывание, нет языка, нет желаний. Это совмещение двух крайних позиций художественного мира, бесконечно удаленных друг от друга, драматизировал художник Фил Коллинз (номинант премии Тернера 2006), пригласивший на съемку влиятельных британских кураторов, коллекционеров и критиков, каждый из которых был предупрежден, что портрет будет снят на следующий момент после того, как художник даст модели увесистую пощечину. Большие, очень качественно напечатанные и обрамленные портреты повесили в коридоре Института современного искусства (ICA), как когда-то, в прошлые века, вешали портреты отцов-основателей и благотворителей уважаемых учреждений. У всех у них рдеет левая половина лица, и каждый схвачен в момент обнаженной первой реакции, – агрессии, стыда, злости. У куратора выставки Бишоп на лице выражение удивления и стоического мужества, и, пожалуй, это самые необходимые куратору качества.

Для выставки «Двойной агент» были отобраны или заказаны работы художников, которые создают свои работы при помощи других людей. Во всех них автор не является главным и единственным создателем своей работы. Он опирается либо на других профессионалов, либо работает с любителями, либо с сообществом. Так, Джо Сканлан выставил… молодую подающую надежды художницу Донел Вулфорд, которой на время работы выставки была предоставлена открытая студия, где художница на глазах у публики создает скульптурные кубистические рельефы. Серия посвящена 100-летию кубизма.

Кристоф Шлингензиф, «самый знаменитый немецкий провокатор из тех, что не сидят в Бундестаге», представил фильм «Африканские башни-близнецы», рассказывающий о режиссере-мегаломане, задумавшем сделать театральную постановку в бывшей немецкой колонии в Намибии, воспроизводящую события 11 сентября в Нью-Йорке.  В этой работе пересекаются две важнейшие темы, которыми работает Шлингензиф – терроризм и колониализм. В 80-минутном фильме вместе с профессиональными артистами (в том числе звездой Фассбиндера Ирм Герман), снимались любители –  местные жители, а также постоянная  труппа Шлингензифа, которая в основном состоит из людей с ограниченными возможностями. Двое из этой труппы снялись в другом, коротком, фильме, который демонстрируется на маленьком мониторе, расположенном в углу экрана под самым потолком. Чтобы посмотреть этот, маленький,  фильм, зритель должен сесть в небольшое и не очень крепкое кресло-лифт, и, пристегнувшись ремнем, проехать по диагонали весь экран в то время, как другие зрители смотрят фильм. Таким образом, зритель сам оказывается в роли экспоната и одновременно помехи для других зрителей, все глаза устремлены на него, а он ослеплен светом проектора и висит на стене в своем кресле, совершенно беззащитный.

Павел Альтхамер, работающий на взаимодействии искусства и жизни, помимо того, что он – настоящая звезда мирового искусства, уже 15 лет бескорыстно занимается арттерапией с группой больных рассеянным склерозом, которая называется группа «Новолипье» и изготавливает керамические статуэтки. На выставке представлены работы участников группы и фильм об одном из них, который, несмотря на то, что каждое занятие посвящалось отдельной теме, как «человек», «лошадь», «портрет», всегда лепил только самолеты.

Близкий Альтхамеру художник Артур Жмиевский, искусство которого посвящено прежде всего этике взаимодействия, часто вовлекает в проекты группы людей – и делает это таким образом, что всегда трудно понять, события проекта происходят спонтанно или направляются волей художника. Фильм «Они» показывался на Документе 12. В нем художник задается вопросом, как далеко способен зайти современный человек в отстаивании символических ценностей. Он пригласил несколько групп, представляющих различные организации в Польше – католиков, евреев, польских националистов и социалистов и предложил им создавать рисунки, изображающие важнейшие для них ценности, разрешив улучшать, если это необходимо, работы других групп.

Эпизоды фильма показывают, как, начавшись с деликатных изменений, вносимых в работу других, разгорается настоящая война символов. Страсти накаляются от эпизода к эпизоду, при этом выявляя особенности поведения каждой из групп. Кончается фильм тем, что социалисты поджигают студию и все участники вынуждены спасаться бегством.

Выставка являет собой исключительно цельное и вменяемое зрелище искусства, которое по-настоящему интересуется человеком во всей сложности его социальных связей и отношений, но при этом не уходит в однозначный критицизм общества или чистое «искусство взаимодействия». Прекрасный пример того, как можно выдерживать баланс между этическим и эстетическим в искусстве. Это внушает надежду на сохранение искусства «перед лицом вторжения инструментальной рациональности» и внушает надежду, что в искусстве еще достаточно много противоречий и парадоксов, чтобы продолжать куда-то двигаться и развиваться.

<<Банкси в Андипа.

Guerilla artist Банкси представлен в крайне буржуазной среде – галерее Андипа, расположенной в районе Найтсбридж, по соседству с магазином Харродс, престижными бутиками и самой дорогой в мире недвижимостью. Подъехав к галерее на велосипеде, я почувствовала себя белой вороной, так как все местные девушки были на высоких каблуках. Таблички в галерее предупреждают, что работы происходят со вторичного рынка, и Банкси («he/she» – политкорректно подчеркивается, что пол художника неизвестен, вы можете себе представить, что Банкси – это «она»?) не имеет отношения к продаже. При этом цена каждой работы, как следует из этикеток, включает 4 % в пользу  художника. Экономика искусства – это одна из самых больших тайн в мире.

И художник Банкси, одна из самых загадочных фигур в искусстве (никто не знает, как он выглядит, каково его настоящее имя и где он живет), похоже, успешно взломал ее код. С тех пор, как Кристина Агилера и Анжелина Джоли стали поклонницами его искусства, работы Банкси стали продаваться по цене выше 100 000 фунтов. Практически войдя в круг художественного истеблишмента, он стал еще больше над всеми потешаться. Когда цены на его работы выросли, он сделал полотно с изображение художественного аукциона, которое можно увидеть в коммерческой галерее Андипа. Надпись на продаваемой работе гласит: «Я не могу поверить, что вы, придурки, и правда, купите это дерьмо».

В 2005 году Банкси расписал стену, возводимую израильтянами на границе с Западным берегом реки Иордан (с палестинской стороны). Год спустя пронес в Диснейленд манекен, изображающий узника Гуантанамо с черным мешком на голове. Это как бы закрепило за ним звание политического художника. Его стратегия строится на полной свободе от любых институций – как культурных, так и властных, но при этом он каким-то образом связан с миром шоу-бизнеса. Не исключено, что мы все прекрасно знаем его в лицо, только не догадываемся, что это он.

По собственной воле его не выставляет ни одна солидная институция, но он решил эту проблему уже давно, собственноручно подвесив свои работы в  экспозиции Метрополитена, Лувра и Британского музея – в последнем кусок «пещеры», изображающий доисторического человека с тележкой из супермаркета, провисел три дня. http://www.banksy.co.uk/films/index.html  
Встретить работу Банкси на улицах Лондона, Нью-Йорка или другого города – редкое и волнующее событие. Жители окрестных домов ведут борьбу с местными властями за то, чтобы те не смывали работы художника, признав за ними статус произведений искусства.

При этом граффитисты не считают вандализмом дополнять его работы своими надписями. Недавно в прессе Лондона появилось сообщение, как одна семья, в одно прекрасное утро обнаружив работу Банкси на стене своего дома, собирается выломать кусок стены и продать его на аукционе за большие деньги. Но, как оказалось, на это также требуется получение разрешения у местных властей.

При желании художник мог бы выступать в роли такого своеобразного Св. Николая: тайно, по ночам, расписывать стены домов бедняков, чтобы те наутро обнаружили, что владеют огромным сокровищем. Странно, что он еще этого не делает. Может быть, опасается, что тогда цены на его работы начнут падать?

Выставка в Андипе производит весьма странное впечатление. В собственном помещении галереи выставлены куски стен, выломанные вместе с рисунками на улицах, а также работы в технике «холст, масло, трафарет». В помещении галереи они выглядят довольно скромно, и даже, я бы сказала, тривиально, а вот что поражает, так это дороговизна рам. Кажется, в Лондоне невозможно найти рамы дороже и гламурнее. Дальше по улице, в небольшом съемном помещении, представлены рисунки, один из них, изображающий небольшую крысу, одет в пять (!) слоев паспарту. И при всем желании усмотреть в этом иронию, слишком отчетливо чувствуешь запах денег, больших денег.

Еще больше нового и интересного в ЕЖЕДневных Новостях Искусства@ARTINFO - http://www.iCKYCCTBO.ru
Пополнение 3-4 раза в день.

Юрий Пластинин


В избранное