Отправляет email-рассылки с помощью сервиса Sendsay
  Все выпуски  

Ольга Арефьева. Заповедник бумажного тигра. Марло Морган Послание с того края Земли


Сайт рассылки www.ark.ru
Привет, привет!

По прочтении этой книжки возникает лишь один вопрос: правда ли всё это? И опять, как после Кастанеды и русских книжек Мегре про Анастасию читатели разделятся на романтиков и скептиков.
Спасибо Лене Калагиной за сканирование. Ещё кусочек нашёлся на сайте издательства "Гаятри" (хорошее, кстати, издательство) http://www.gayatri.ru/allbooks/59/
Оля

"Послание с того края Земли" - повесть о мистических приключениях немолодой американки-медика по просторам ненаселенной части Австралии, в племени тех, кто называет себя Истинными Людьми. Четыре месяца, проведенные в условиях безводной выжженной пустыни, переворачивают всю ее жизнь, а эта книга, написанная по впечатлениям от произошедшего, становится настоящим посланием человечеству...

"Послание с того края Земли" уже десять лет вызывает ожесточенные споры и самые полярные отзывы среди читателей, критиков, антропологов, педагогов и путешественников. Но никакие хулительные статьи и разгромные рецензии не меняют того факта, что произведение держалось в списке самых продаваемых книг "Нью-Йорк Таймс" 31 неделю. Она была опубликована в 34 странах, становясь в каждой из них бестселлером.

Спустя 10 лет после выхода книги в свет, "Послание..." дождалось свидания с российским читателем. И теперь нам предстоит составить свое собственное мнение - отнестись к ней как странноватому развлекательному чтиву в стиле "Нью Эйдж" или прислушаться к тому посланию, которое находится под этой обложкой.


Марло Морган
Послание с того края Земли
"Гаятри", Москва 2005



"Только когда будет срублено последнее дерево.
Только когда будет отравлена последняя река.
Только когда будет выловлена последняя рыба.
Только тогда вы поймете, что деньги нельзя есть".

Индейское пророчество
1
ПОЧЕТНЫЙ ГОСТЬ

Я ничего не предчувствовала, хотя явно могла бы. События уже разворачивались вовсю. Стая хищников затаилась в милях отсюда, ожидая появления добычи. Багаж, распакованный мной час назад, завтра будет отправлен с биркой "не востребовано" в камеру хранения и останется там на долгие месяцы. Я стану просто еще одной американкой, затерявшейся в чужой стране.
Было душное октябрьское утро. Я стояла у окна пятизвездочного австралийского отеля в ожидании неведомого мне турагента. Вместо предчувствия неприятностей мое сердце переполнял поющий восторг. Настроение у меня было прекрасное, все складывалось удачно, я чувствовала себя отлично и была готова на многое. Будто все говорило мне: "Сегодня твой день".
Джип с открытым верхом повернул к отелю. Я помню скрип тормозов на дымящемся асфальте. Тонкая струйка воды из поливального устройства на газоне окатила листву свешивающихся с бордюра блестящих ершиков красноватой травы и чуть коснулась ржавого металла. Джип остановился, и тридцатилетний водитель-абориген внимательно посмотрел на меня. "Пошли!" - махнул он смуглой рукой. Он был прислан сюда за светловолосой американкой. У меня намечался визит в племя аборигенов. Под пристальным взглядом голубых глаз австралийского
швейцара, выражающего всем своим видом общее неодобрение, мы с шофером без лишних слов поняли друг друга.
Еще до того как неуклюже вскарабкалась на высоких каблуках на сиденье внедорожника, я поняла, что слишком тепло одета. На молодом водителе справа от меня были только шорты, поношенная белая футболка и теннисные туфли на босу ногу. Когда я договаривалась о встрече, мне казалось, что за гостьей пришлют нормальную машину, может быть "Холден" - гордость австралийских производителей. Я и не предполагала, что за мной явятся в каком-то открытом кабриолете. Ладно, для такой встречи лучше быть одетой слишком тепло, чем
слишком фривольно, - ведь это банкет в мою честь.
Я представилась. Водитель просто кивнул, будто хорошо знал, кто я такая. Швейцар нахмурился, когда машина пропыхтела мимо него. Мы катили по улицам приморского города, мимо домов с верандами, придорожных кафе и зацементированных парков без газонов. Я вцепилась в ручку дверцы, когда мы поворачивали на круговую развязку с шестью расходящимися во все стороны дорогами. Направление сменилось, и солнце оказалось прямо за моей спиной. Недавно приобретенный деловой костюм персикового цвета и шелковая блузка в тон стали
неприятно влажными. Я подумала, что место, куда мы едем, находится в городе, но ошиблась. Мы съехали на шоссе, бегущее параллельно морю. Очевидно, встреча состоится за городом, дальше от отеля, чем я ожидала. Я сняла пиджак, размышляя о том, как глупо было с моей стороны не выяснить все заранее. Ну ладно, по крайней мере, в сумочке у меня есть щетка, а мои осветленные волосы до плеч заколоты в модный пучок.
Мое любопытство не утихало с момента первого телефонного звонка, хотя не могу сказать, что это было большим сюрпризом для меня.
В конце концов, я и раньше получала общественное признание, а данный проект имел наибольший успех. Работа с проживающими в городе, отчасти замкнутыми в определенную касту взрослыми аборигенами, открыто демонстрировавшими свои суицидальные наклонности, разработанная для них про грамма по постановке жизненных целей и достижению финансового благополучия - все это должно было быть замечено рано или поздно. К моему удивлению, вызвавшее меня племя жило в двух тысячах милях, на противоположном берегу континента, но
я слишком мало знала о местных народностях, разве что пустые слухи иногда доходили до меня. И не знала, были ли они тесно связаны семейными узами или, подобно коренным американцам, сильно различались в культуре и языке.
Меня действительно интересовало, что же я получу: очередной деревянный резной значок, который придется взять с собой на память в Канзас-Сити, или просто букет цветов? Нет, только не цветы! Не в сорокаградусную жару! Брать их в обратный рейс было бы обременительно. Водитель приехал вовремя, как и было условлено, в полдень. Итак, я знала, что еду на ланч, конечно же. Интересно, чем угостит меня совет аборигенов? Я надеялась, что не увижу традиционную австралийскую дрянь, которую обычно доставляют по заказу. Возможно,
там будет шведский стол и я впервые смогу попробовать настоящие местные блюда. Я мечтала увидеть стол, заставленный аппетитными яствами.
Мне казалось, эта поездка будет замечательным и необыкновенным приключением, и с нетерпением ждала приближающейся даты. Моя сумочка была куплена специально для сегодняшнего дня, в ней лежали фотоаппарат и маленький диктофон. Мне не сказали, будут ли микрофоны и освещение и надо ли будет произнести речь, но на всякий случай подготовилась. Предусмотрительность была одним из моих несомненных достоинств. В конце концов, мне уже пятьдесят, и я пережила достаточно разочарований и потрясений, чтобы научиться просчитывать
различные варианты. Друзья часто отмечали мою самостоятельность. "У нее всегда наготове запасной вариант", - говаривали они.
Мимо нас прогремел идущий во встречном направлении "товарный поезд" (австралийцы называют так грузовик с несколькими прицепленными к нему трейлерами). Он вырвался из разогретых клубов пыли прямо на середину дороги. Я вынырнула из своих размышлений, когда водитель резко крутанул руль. Мы свернули с шоссе на разбитую грязную дорогу, и облако красной пыли сопровождало нас на протяжении еще нескольких миль. В какой-то момент колея исчезла, и я осознала, что впереди дороги нет вообще. Мы петляли среди кустов и подпрыгивали
на барханах песчаной пустыни. Пару раз я пыталась завязать разговор, но шум мотора, скрежетание подвески и постоянное подпрыгивание на сиденье делали беседу невозможной. Приходилось держать рот закрытым, чтобы не прикусить язык. Водитель, очевидно, не интересовался прелестями общения.
Голова моя болталась, как у тряпичной куклы. Становилось все жарче и жарче. Колготки будто таяли прямо на ногах, но я не снимала туфли из опасения, что они выскочат из машины и исчезнут на просторах равнины медного цвета, простиравшейся вокруг насколько хватал глаз. Мне не верилось, что безгласный водитель остановится. Каждый раз, когда мои темные очки покрывались пылью, я протирала их краешком рукава. Движения рук открывало шлюзы для потоков пота. Я чувствовала, как мой макияж тает и легкий румянец щек стекает
красными ручейками на шею. Они обязаны будут дать мне двадцать минут, чтобы привести себя в порядок перед выступлением. Я буду настаивать!
Я посмотрела на часы. Прошло два часа, как мы свернули в пустыню. Мне было так жарко и неуютно, как никогда за долгие годы. Водитель пребывал в безмолвии, если не считать случайных хмыканий. Внезапно меня осенило: ведь он даже не представился. Может, я села не в тот автомобиль! Глупости. Я не могла ошибиться, да и он был вполне уверен, приглашая меня сесть в машину.
Четырьмя часами позже он подъехал к сооружению из рифленой жести. Маленький костерок тлел снаружи, от него с доброжелательными улыбками поднялись две местные женщины средних лет, невысокие, убого одетые. У одной на голове была повязка, странно растопыривающая ее густые курчавые черные волосы. Обе были стройны и атлетически сложены, с круглыми пухлыми личиками и яркими карими глазами. Когда я вышла из джипа, мой шофер внезапно произнес:
- Кстати, я тут единственный, кто говорит по-английски. Я буду вашим переводчиком, вашим другом.
"Великолепно! - подумала я. - Я истратила семьсот долларов на перелет, гостиницу и новый наряд для знакомства с настоящими австралийцами, и вот, оказывается, они даже не знают английского, не говоря уже о том, что не имеют представления о современной моде".
Ну что ж, раз я здесь, надо подстраиваться, хотя нутром я понимала, что не смогу.
Женщины общались при помощи резких незнакомых звуков, казавшихся не законченными предложениями, а отдельными словами. Переводчик обернулся ко мне и сказал, что, прежде чем появиться на предстоящем собрании, я должна очиститься. Я не поняла его. Конечно, я была вся в пыли и поту после поездки, но, кажется, он не это имел в виду. Он протянул мне одежду, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся запахивающейся тряпицей. Мне было велено раздеться и надеть ее на себя.
- Что? - спросила я, не веря своим ушам. - Вы это серьезно?
Он угрюмо повторил инструкцию. Я оглянулась вокруг в поисках места для переодевания, но его нигде не было. Что делать? Я заехала слишком далеко и слишком многое перенесла, чтобы отступить сейчас. Молодой человек удалился. "Ну и черт с ним! В конце концов, так будет прохладнее", - подумала я. Итак, как можно более осторожно я сняла свою пропотевшую новую одежду, аккуратно свернула ее и облачилась в национальный наряд, а свой положила на камень, который за несколько минут до этого служил сиденьем для ожидавших
нас женщин. Я чувствовала себя ужасно глупо в бесцветных лохмотьях и сожалела о деньгах, потраченных на одежду "для благоприятного впечатления". Вновь возник молодой человек. Он тоже переоделся и предстал передо мной почти голым, с повязкой на бедрах наподобие плавок и босым, как и женщины у костра. Затем он распорядился снять все: туфли, чулки, нижнее белье и все украшения, включая даже заколки для волос. Мое любопытство постепенно таяло, уступая место мрачным предчувствиям, но я повиновалась.
Помню, как заталкивала свои украшения в носки туфель. Я проделала также и то, что естественно для любой женщины, хотя нас никто этому не учит: положила свое нижнее белье в середину кучки вещей, чтобы никто не видел.
Клубы густого серого дыма поднялись от тлеющих углей, когда в костер бросили свежие зеленые сучья. Женщина с повязкой на голове взяла предмет, оказавшийся крылом крупного черного ястреба, и развернула его как веер. Она обмахнула им меня спереди с ног до головы. Дым окутал меня, я чуть не задохнулась. Потом она повертела указательным пальцем, и я поняла, что мне надо повернуться. Дымный ритуал был повторен у меня за спиной. Затем мне велели переступить через огонь сквозь дым.
Наконец мне сказали, что очищение закончено, и я получила разрешение войти в металлический сарай. Когда бронзовотелый мужской эскорт провожал меня к входу, я увидела, как та же самая женщина взяла все мое имущество. Она подержала его над огнем, взглянула на меня и улыбнулась. Когда наши взгляды встретились, она выпустила мои сокровища из рук. Все, что было у меня, отправилось в огонь!
На секунду у меня перехватило дыхание. Не знаю, почему я не завопила и не 6росилась спасать свои вещи. На лице женщины было написано, что она не совершает ничего дурного, а просто поступает согласно необычному ритуалу гостеприимства. "Она просто невежественна, - промелькнуло у меня в голове. - Ничего не понимает в кредитных карточках и важных бумагах". Слава богу, я оставила свой обратный билет на самолет в гостинице. Я знала, что у меня найдется в номере и другая одежда, и я как-нибудь пройду через лобби в
отеле в этих лохмотьях, когда придет время. Помню, как подбадривала себя: "Ну же, Марло, ты же покладистая женщина. Не стоит переживать из-за этого". Однако все равно решила выкопать потом из пепла одно из колец, надеясь, что огонь погаснет и костер остынет до того, как мы отправимся на джипе обратно в город.
Но этому не суждено было случиться.
Лишь сейчас, оглядываясь назад, я осознала смысл того, что сняла с себя все ценные и, как мне казалось, такие необходимые украшения. Тогда мне еще только предстояло понять, что время, в котором жили эти люди, не имело ничего общего со временем на моих золотых часах, преданных теперь навсегда земле.
Много позже я поняла, что освобождение от привязанностей к вещам и определенным убеждениям было уже начертано в книге моей судьбы как необходимый шаг в моем совершенствовании на пути к бытию.

2
ВЫБОР СДЕЛАН

Мы вошли под навес, закрытый с трех сторон. Двери не было, равно как и нужды в окнах. Сооружение предназначалось для защиты от солнца; возможно, оно служило загоном для овец. Жару усугублял пылавший костер, разведенный в обложенном камнями углублении. Навес явно не подходил для человеческого жилья: ни стульев, ни полок, ни вентилятора. Электричества тоже не было. Вся эта конструкция представляла собой гофрированную жесть, кое-как скрепленную старыми полусгнившими деревяшками.
Несмотря на то, что последние четыре часа я провела на ярком солнце, мои глаза быстро привыкли к полумраку этого задымленного укрытия. Несколько взрослых аборигенов сидели и стояли на песке вокруг костра. На головах мужчин были цветастые повязки и перья, прикрепленные к рукам и лодыжкам. Одеты они были в балахоны, подобные тому, что был на моем водителе. На лице последнего краска отсутствовала, но лица других были разрисованы белым цветом - точки, полосы и сложные фигуры. Руки украшали изображения ящериц, а
ноги и спины - змей, кенгуру и птиц.
Женщины были раскрашены не так живописно. Все они оказались примерно моего роста - пять футов шесть дюймов. Больше было пожилых, но их кожа цвета молочного шоколада выглядела мягкой и свежей. Ни одной длинноволосой я не заметила; их курчавые волосы были коротко стрижены. Те же, кто вроде бы носил более длинные волосы, перехватывали их узкой лентой вокруг головы. Я обратила внимание на одну очень старую седую женщину, сидевшую у входа. У нее вокруг шеи и на лодыжках была с явным художественным вкусом изображена
гирлянда цветов - с прорисованными листьями и тычинками в центре каждого цветка. На всех были надеты либо два куска ткани, либо накидка, такая же, как выдали мне. Я не увидела ни младенцев, за исключением одного подростка.
Взгляд мой приковывал наиболее ярко одетый человек - мужчина с волосами, подернутыми сединой. Короткая бородка подчеркивала силу и достоинство его лица. На нем был великолепный головной убор из ярких перьев попугая. Перья украшали также руки и лодыжки. Несколько предметов болтались у него на поясе, а на груди висела круглая, искусно отделанная камнями и семенами пластина. Некоторые из женщин имели подобные украшения меньшего размера в качестве бус.
Он улыбнулся и протянул мне обе руки. Посмотрев в его черные бархатистые глаза, я на мгновение ощутила себя в полном покое и безопасности. Думаю, у него было самое благородное лицо из всех, которые мне доводилось когда-либо видеть.
Чувства мои, однако, пребывали в смятении. Разрисованные лица, мужчины, стоявшие у меня за спиной с острыми как бритва копьями, - все это усугубляло разраставшийся во мне страх. Но располагающее выражение их лиц, да и сама атмосфера сквозили ароматом обволакивающего комфорта и дружелюбия. Я пыталась разобраться в своих эмоциях, коря себя за глупость. Прием ничуть не соответствовал моим ожиданиям. Я и представить себе не могла, что в такой угрожающей обстановке может оказаться столько приятных на вид людей. Если
бы только мою камеру не предали огню за стенами этой хижины, сколько замечательных снимков я поместила бы в альбом и показала друзьям и родственникам. Мои мысли вернулись к огню. Что там еще горит? Меня передернуло: международные водительские права, оранжевые австралийские банкноты; стодолларовая купюра, которую я годами, со времен работы в телефонной компании в молодости, носила в секретном отделении кошелька; флакон любимой губной помады, которую в этой стране не достать; механические часы; кольцо, которое
тетя Нола подарила мне на 18-летие.
Мое беспокойство было прервано, когда переводчик представил меня племени. Переводчика звали Оота. Он произносил свое имя как долгое "О-о-о-о", внезапно заканчивавшееся коротким "та".
Дружелюбного мужчину с невероятными глазами аборигены называли Старейшиной Племени. Он не был самым старшим по возрасту, но выглядел вполне соответственно нашему определению вождя.
Одна из женщин стала колотить палкой о палку, к ней присоединились и другие. Державшие копья принялись стучать древками о песок, прочие же хлопали в ладоши. Все собравшиеся запели, при этом что-то приговаривая. Меня жестами пригласили сесть на песок. Племя устраивало корробори, нечто вроде празднества. По завершении одной песни начиналась другая. Ранее я заметила, что у некоторых на лодыжках висели браслеты, сделанные из больших стручков, теперь же они оказались в центре моего внимания, поскольку высохшие семена
в стручках превратились в трещотки. Иногда принималась танцевать одна из женщин, а иногда несколько. Мужчины танцевали то одни, то вместе с женщинами. Они словно рассказывали мне свою историю.
Наконец темп музыки замедлился, движения стали более сдержанными, а затем и вовсе прекратились. Остался лишь один ровный ритм, звучавший в унисон ударам моего сердца. Все сидели молча, не шевелясь, и смотрели на вождя. Он встал и подошел ко мне. Улыбаясь, он стоял передо мной. Меня охватило неописуемое чувство сопричастности. Мне казалось, будто я в кругу старых друзей, хотя на самом деле это было не так. Я догадалась, что это его присутствие вызвало во мне ощущение уюта и покоя.
Вождь снял с пояса длинную трубу, сделанную из шкуры утконоса, и потряс ею над головой. Открыв ее с одного конца, он вытряхнул содержимое. Вокруг меня рассыпались камни, кости, зубы, перья и круглые кожаные диски. Некоторые члены племени с видом знатоков начали делать отметки на полу большим пальцем ноги там, где оказался каждый из предметов. Затем предметы сложили обратно в чехол. Вождь что-то произнес и протянул трубу мне. Вспомнился Лас- Вегас, я тоже подняла трубу вверх и потрясла ею. Затем я повторила его
игру, открыв крышку и выбросив содержимое, ощущая полную произвольность того, куда упадут его составные. Двое мужчин, ползая на четвереньках, говорили третьему, где отмечать ногой положение, в котором оказались предметы по отношению к предыдущему броску Вождя. Некоторые что-то комментировали, но Оота не пояснил мне, что именно.
В этот день со мной провели несколько испытаний. Одно из наиболее впечатляющих было связано с каким-то фруктом с толстой кожей вроде банана, но в форме груши. Мне дали светло-зеленый плод и велели подержать его и благословить. Что это означало? Я понятия не имела, поэтому просто сказала про себя: "Боже милостивый, пожалуйста, благослови эту еду", - и протянула его обратно Вождю. Он отрезал ножом верхушку и начал очищать кожуру. Она не падала на землю, как шкурка банана, а завивалась кольцом. Все лица обратились
ко мне. Под их взглядами мне стало неуютно. В унисон они сказали: "Ах!", словно давно репетировали, и восклицали так каждый раз, когда Вождь сбрасывал часть кожуры на пол. Не знаю, было ли это "Ах!" хорошим или плохим, но мне казалось, что кожура завивалась как-то ненормально, когда ее обрезали. Я не знала, что означали эти проверки, но, по-моему, я набирала проходной балл.
Ко мне подошла молодая женщина с блюдом, полным камней. Это было скорее не блюдо, а кусок картона, но камней было так много, что я не видела, на чем, собственно, они лежат. Оота очень серьезно посмотрел на меня и сказал: "Выбери камень. Выбирай осмотрительно. В его власти спасти твою жизнь".
Вдруг у меня по коже пошли мурашки, хотя все члены мои горели и я истекала потом. Нутро мое заговорило на своем собственном языке. Напрягшиеся мышцы живота просигналили: "Что бы это значило? Власть спасти мою жизнь!".
Я взглянула на камешки. Все они были похожи друг на друга и ничем особенным не выделялись. Это была просто красно-серая галька размером с двадцитипятицентовик. Я рассчитывала, что какой-то из них будет светиться или выглядеть как-то иначе. Но увы. Поэтому я стала притворяться, будто внимательно изучаю эти камни. Затем выбрала из кучи один и подняла его с победным видом. Все вокруг одобрительно заулыбались, и я с радостью поняла, что сделала правильный выбор.
Но что мне делать с этим камнем? Я не могла его бросить и оскорбить их чувства. В конце концов, этот ничего не значащий для меня камень важен для них. Карманов у меня не было, поэтому я вложила его в складку между грудями под моей теперешней одеждой. И сразу же забыла о содержимом, надежно спрятанном в этом природном кармане.
Затем они загасили огонь, собрали свои инструменты и принадлежности и потянулись к выходу. Их коричневые, почти обнаженные тела сияли на солнце, когда они приготовились идти. Похоже, встреча закончилась - ни обеда, ни церемонии награждения! Оота замыкал шествие. Сделав несколько шагов, он обернулся:
- Пошли, мы уходим.
- Куда мы идем? - поинтересовалась я.
- В поход.
- И куда же?
- Через Австралию.
- Здорово! А сколько это продлится?
- Около трех лун.
- Ты имеешь в виду три месяца?
- Да, около трех месяцев.
Я глубоко вздохнула и заявила стоящему в отдалении Ооте:
- Очень заманчиво, но я не могу. Сегодня не лучший день. У меня есть дела, обязательства, недвижимость, неоплаченные счета. Я не готова. Мне нужно время, чтобы подготовиться к такой прогулке. Вы, вероятно, не понимаете: я не австралийская гражданка, я американка. Мы не можем просто так взять да поехать в другую страну и исчезнуть. Ваши иммиграционные власти будут расстроены, а мое правительство вышлет на поиски вертолет. Может, в другой раз, когда заранее все буду знать и подготовлюсь, я к вам присоединюсь.
Но не сегодня. Сегодня я просто не могу пойти с вами. Определенно, сегодня не самый подходящий день.
Оота улыбнулся и сказал:
- Все в порядке. Все, кому надо, будут знать. Мой народ услышал твою мольбу о помощи. Если бы хоть кто-нибудь из племени проголосовал против тебя, они бы не отправились в это путешествие. Тебя испытали и приняли. Это высочайшая честь, которую я бессилен объяснить. Ты должна пройти это испытание. Это самое важное, что тебе предстоит в этой жизни. Для этого ты родилась на свет. Божественное Единое уже вмешалось; это послание - тебе. Больше ничего не могу тебе сказать. Пошли. Следуй за мной.
Он повернулся и стал удаляться.
Я стояла, вперившись взглядом в австралийскую пустыню. Она была огромна, необитаема - и все же прекрасна. Она разворачивалась перед моим взором, без конца и края. Джип стоял на месте, ключ торчал в замке зажигания. Но куда же мы двинемся? Дороги, насколько хватал глаз, никакой нет, только бесчисленные повороты меж холмов. у меня ни обуви, ни воды, ни еды. В это время года температура в пустыне колеблется между плюс двадцатью и сорока. Приятно, конечно, что они проголосовали за меня, но как насчет моего голоса?
Хотя, казалось, решение от меня уже не зависит.
Я не хотела идти. Они просили доверить им мою жизнь. Это были только что встреченные мной люди, с которыми я и разговаривать-то не могла. А что, если я потеряю свою работу? Это уже само по себе плохо: у меня нет никакой пенсионной страховки! Безумие! Конечно же, я не могу никуда идти!
Затем пришла такая мысль: "Держу пари, это спектакль в двух действиях. Первое они сыграли в этой хижине, а второе пройдет в пустыне. Далеко они не пойдут, потому что у них нет еды. Худшее, что мне предстоит, - провести там ночь. "Но нет же, - думала я, - они ведь при первом взгляде на меня должны понять, что я не путешественница, а горожанка, привыкшая к теплой ванне с пеной. Но, - продолжала я, - я справлюсь, если понадобится. Просто проявлю настойчивость, раз уж заплатила за одну ночь в гостинице. Скажу, что
мне надо вернуться завтра утром, чтобы успеть к расчетному часу. Я не собираюсь платить еще за один день ради прихотей этих глупых необразованных людей".
Я смотрела, как их группа все удалялась и удалялась в пустыню. У меня не оставалось времени взвешивать все плюсы и минусы. Чем дольше я размышляла, что же мне делать, тем дальше они уходили из поля моего зрения. Фраза, которую я произнесла, отпечаталась в моем мозгу так четко, словно была выгравирована на отполированной дощечке: "Ну ладно, Господи! Знаю, что у Тебя своеобразное чувство юмора, но знай, что я его совсем не понимаю".
Со смешанными чувствами страха, изумления, неверия и полного оцепенения я последовала за этим племенем аборигенов, которые называли себя Истинными Людьми.
Меня не связали, кляпа в рот не вставляли, но я ощущала себя пленницей. Мне казалось, что я жертва этого принудительного похода в неизвестность.





____________________ А Н О Н С Ы___И___Н О В О С Т И ____________________

15 октября в ЦДХ состоится акустический концерт ОА и "Ковчега".
Адрес: Москва, Крымский вал, 10, м. Октябрьская, Парк Культуры.
Телефоны для справок: 238-19-55, 230-17-82. В кассах ЦДХ билеты продаются заранее.

22 октября в программе "Воздух" на "Нашем радио" состоится живой электрический концерт Ольги Арефьевой и "Ковчега". Начало в 20.00. Частота в Москве - 101.7 МГц FM. Радио вещает на множество городов России. http://www.nashe.ru/

25 октября в 19.00 в Нижнем Новгороде в клубе Рокко состоится концерт-презентация нового электрического альбома "А и Б" Ольги Арефьевой и "Ковчега".
Тел: 360-353 (нижегородский номер)

29 октября в 20.00 в клубе "Апельсин" состоится электрический концерт Ольги Арефьевой и "Ковчега". Программа "А и Б".
Адрес: Москва, м. "Улица 1905-го года" или м."Баррикадная", ул. Малая Грузинская, 15.
www.apelsinclub.ru

3 ноября в 19.00 в Питере в Театре Эстрады состоится акустический концерт ОА и "Ковчега".
Адрес: Петербург, м."Hевcкий пpоcпект", yл. Б.Конюшенная, 27.
Билеты продаются заранее в кассах Театра Эстрады и театральных кассах города.

5 ноября в 20.00 вклубе "Мистер ИКС" в г.Челябинске состоится концерт Ольги Арефьевой (голос, гитара) и Петра Акимова (виолончель) с программой "Анатомия".
Адрес: Челябинск, пр. Победы, 312
Тел: 7989899 (челябинский номер)


Ольга Арефьева, живой журнал:
http://olga-arefieva.livejournal.com

А ещё у меня есть домашняя рассылка, куда я посылаю
понравившийся юмор, забавные мелочи, статьи, иногда свои мысли.
http://groups.yahoo.com/group/arefieva-homelist/

Моя страница на фотосайте:
http://aiko.photosight.ru

Пишите мне!
http://ark.koms.ru/mailer.php

Оля


В избранное