Культурный минимум

  Все выпуски  

Культурный минимум вып. 11.10.19: про рассказы Пантелеймона Романова


К У Л Ь Т У Р Н Ы Й    М И Н И М У М
[отзывы Алексея Варсопко на художественную продукцию: книги, фильмы.
Честно, эмоционально и пытаясь разобраться.
Контакт с автором только через vars@list.ru]

выпуск 11.10.19: про актуальные рассказы столетней давности

+ссылки: фото, история, культурологическое

Пантелеймон Романов
(1884-1938)
Рассказы разных лет


Подробно о жизни и творчестве

С недавнего времени заинтересовался тем, как жили в СССР в 20-е годы. Что происходило в стране, с людьми, чем жили люди между гражданской войной и 30-ми годами?
Какое-то темное пятно, провал.
Из школьной истории вообще какие-то обрывки. Краткий и малопонятный период НЭПа, начало коллективизации, борьба с кулаками.
Попадалась советская, "идеологически правильная", литература про нравы в период НЭПа, есть романы Ильфа и Петрова (не мои авторы), есть Зощенко. Но все это сатира, много гротеска. Конечно, "в каждой шутке есть доля шутки", но в реальности-то как было?

Из известных произведений была «Поднятая целина» Шолохова. Так она уже правильная. С сильным искажением, как понятно сейчас. Почему сейчас ее никто и не вспоминает.

Где-то в отзывах прочитал про писателя Пантелеймона Романова, жившего тогда и писавшего про то время. Заинтересовался. Попробовал.
Да, то, что надо.

Повезло тем, наверно, что первые рассказы, которые прочитал, напомнили по стилю Чехова, с его краткостью, четкостью и печалью.

Только рассказы попробовал. (Его многотомный роман «Русь» не стал – может, когда-нибудь доберусь.)
Не все понравились: многословие, частые повторения. Но есть замечательные бытовые зарисовки или, как говорится, очерки повседневности.
Пишет о жизни и нравах в деревне и в городе. От первого лица или от третьего. Как участник или главный герой, или как наблюдатель.

Отношение Романова к происходящему критическое. Краски в основном мрачные.
Был довольно смел в обличении некоторых пороков нового строя. За что часто его самого ругали в то время.
Много тоски, как понятно, по дореволюционным временам и нравам. Часто автор сочувствует бывшим «хозяевам жизни», которые в советское время стали никем. С его точки зрения, то, как с ними обошлись новые власти, – это очень жестоко, трагически несправедливо.

Ярко описывает, передает страх – не только перед «органами», а вообще. Вроде далеко до ужасов 30-х, а уже боязнь сказать не то, показаться не таким, каким требуют товарищи. Страх даже за собственные мысли. Такое эхо «красного террора», жестокостей борьбы с «классовыми врагами» во времена гражданской войны?..

Сейчас я много читаю литературы по социальной психологии, и в этом контексте некоторые рассказы – потрясающие примеры формирования и закрепления типов поведения, актуальных до сих пор(!).
Например, рассказ про то, как люди (пытаются попасть на редкий поезд) сначала ругаются на других, что те им отказывают в помощи (закрылись в вагоне, не пускают, говорят, что мест нет), а потом сами, оказавшись в вагоне, отказывают другим, забыв о сострадании, находя оправдательные аргументы… Выживали, как могли.
Или рассказ про крестьян, которые перед проверкой какой-то комиссии боятся, что у них найдут приметы зажиточности и обложат еще каким-нибудь налогом или чего похуже. А поэтому лучше жить победнее, потому что так спокойнее.

Тем, кто интересуется историей морали советского человека, причинами, почему актуально то, что случилось 100 лет назад, советую.

**************
Так получилось, что почти следом прочитал «Адский остров. Советская тюрьма на далеком севере» (про Соловки) Созерко Мальсагова. Одного из немногих, кому удалось оттуда бежать и перебраться через границу.
Дополняет картину.
ссылки

1925 год. Село Никольское на снимках этнографа Александра Антоновича Беликова.
(сейчас Тосненский район Ленинградской области)

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Часть 4

Часть 5


«Они напечатали что угодно, но не мою книгу». Джонатан Литтелл рассказал о вырезанных фрагментах в русском переводе романа «Благоволительницы»

Мой отзыв на «Благоволительницы» в "Культурном минимуме".

Ситуация неоднозначная. И автору можно посочувствовать (возможно, и читателям), и роль редактора мне самому хорошо понятна.
Трудно сказать. Было бы вот таким же мое восхищение от романа, если бы не было редакторских правок?
Но, разумеется, надо было согласовывать, а не делать втайне от автора.


В избранное