Все выпуски  

Кельты, русы, викинги. Таинственный мир Севера. Борьба нанайских криминалов.


Армен Асриян

Борьба нанайских криминалов.

 

19 Октябрь 2006

 

Череда громких убийств породила новую тему для обсуждения - "Возможен ли криминальный реванш?". При этом почему-то никто не задался резонным вопросом: реванш криминала над кем? Как бы представляется самоочевидным, что в стране существует некое "некриминальное пространство" легального бизнеса, куда вновь рвется отодвинутый было на обочину загадочный "криминал". Именно эта якобы самоочевидность и вызывает главное подозрение. Возникает простой вопрос: сколько лет вчерашний бандит должен воздерживаться от убийств и киднепинга, чтобы стать частью белого и пушистого истеблишмента, который необходимо защищать от "криминала"? Три года? Пять? Семь? Уж никак не больше.

Символом криминала-реваншиста избран Алексей Пичугин,   получивший свои двадцать лет строгого режима за два убийства и одно неудавшееся покушение. Фамилия Пичугина до пресловутого "дела ЮКОСа" была мало кому знакома за пределами самой корпорации. А вот фамилия его непосредственного начальника - Леонида Невзлина - была широко известна. В частности, злые языки еще с середины 90-х именовали Невзлина "начальником убойного отдела" в империи Ходорковского. Злые языки называли и фамилии людей, занимающих ту же должность в других олигархических структурах. Существовал неофициальный рейтинг - у кого на совести сколько убитых, - рейтинг, в котором Невзлин занимал почетную вторую строчку. Прочие участники рейтинга поныне благоденствуют (включая и того, кто занимал первую строку), возглавляют крупные дочерние компании в своих корпорациях и, надо полагать, тоже озабочены перспективой криминального реванша вместе со всей прогрессивной общественностью.

Злые языки в 90-х клеветали безудержно. Они именовали лидером солнцевских бандитов (Михасем) предпринимателя Сергея Михайлова, почетного консула Республики Коста-Рика и кавалера ордена Русской православной церкви князя Даниила Московского. Как известно, швейцарской прокуратуре, простодушно поверившей московским диффаматорам, пришлось с извинениями отпустить оклеветанного бизнесмена и заплатить ему полмиллиона за моральный ущерб. Те же языки именовали бывшего премьера, а ныне видного лидера либеральной оппозиции Михаила Касьянова "Мишка-два-процента" и распускали небылицы об активном небескорыстии, проявленным экс-премьером при урегулировании вопросов, связанных с внешними долгами государства.

Все те же языки утверждали, что "дело Андрея Климентьева", посаженного с целью недопущения криминала во власть, т.е. в кресло нижегородского мэра, было вызвано исключительно страхом бывших подельников, уже пребывавших внутри власти. Утверждалось, что губернатор Немцов (по чьей рекомендации банк "Норси-Ойл" выдавал Климентьеву кредит) и глава банка Дмитрий Савельев (впоследствии возглавивший "Роснефть", хоть и ненадолго, выдачу кредита осуществлявший) участвовали в "распиле" оного кредита и даже при "распиле" сильно обделили непосредственного кредитополучателя Клименьева, что и послужило причиной конфликта…

Клеветали много и изобретательно. В чиновничьей среде, к примеру, те же злые языки к началу премьерства немцовского соратника Кириенко насчитывали - и называли поименно - только шесть человек, которые "не берут" (считая с самого верха и до уровня замминистров). К концу недолгого премьерства нынешнего федерального представителя в Приволжском округе почти все покинули свои посты.

Бессмысленно множить примеры. Сегодня клевещут куда менее активно и куда менее изобретательно. В свое время была достигнута историческая договоренность о прекращении "войны компроматов", а сами участники этой войны стали гораздо осторожнее и больше не хвастались в подпитии собственными подвигами среди недостаточно проверенных слушателей. Пищи для злословия не стало. Вот только люди остались те же - и во власти, и в бизнесе.

Симптоматично, кстати, само слово "компромат". Никто ведь не говорил о "лживых и клеветнических кампаниях". Очевидно, "компромат" - это всего лишь нежелательная правда. Нежелательная, потому что "все одним миром мазаны" и "не надо раскачивать лодку". Российский истеблишмент к концу 90-х годов наконец ощутил, что привычные формы предвыборной и экономической борьбы гибельны для всего класса. Борьба на уничтожение, когда каждый участник вываливал о конкурентах "всю правду", достаточно быстро привела к тому, что зрители процесса просто перестали делать между ними различие. Убеждение в том, что деньги для финансирования кампании могут быть только у человека, измазанного если не кровью, то уж как минимум дерьмом с ног до головы, стало разделять подавляющее большинство населения.

После ареста Владимира Гусинского, когда вся "российская бизнес-элита" грудью встала на его защиту, максимально четко эту позицию высказал Борис Березовский: "Но мы же все тогда нарушали закон! Что же, нас всех теперь сажать? Законов не нарушал только тот, кто проспал последние десять лет". Что характерно, естественный ответ "конечно, ребята, всех вас и сажать!" казался Борису Абрамовичу совершенно немыслимым.

Вся эта вакханалия началась единовременно, и начало это называется приватизацией. Как впоследствии любезно разъяснили архитекторы приватизации, она "носила не экономический, а политический характер" и преследовала цель "скорейшего создания класса крупных собственников, на которых власть могла опереться". Очевидно, что к такому ответственному делу нельзя было подпускать случайных людей только на том основании, что они окажутся более эффективными собственниками, чем свои, проверенные...

Для ельцинских элит было характерно полное - до абсолютного неразличения - слияние власти и бизнеса. В качестве чиновников "младореформаторы" принимали решения, выгодные близким им бизнес-структурам, а после отставки благополучно садились в директорские и президентские кресла тех же структур.

Кроме всего прочего, младореформаторское чиновничество произвело в 90-х годах кардинальную чистку и аппарата, и бизнеса, и СМИ. Причем чистка была направлена не столько против "бывших", сколько против "новых", не вошедших в мародерскую стаю, могущих - в перспективе - составить им конкуренцию.
Не случайно одна из любимых тем либеральной печати - это нескончаемые песни на тему "Других бизнесменов у нас нет", "Других экспертов…", "Других управленцев…", "Других журналистов…". В свое время поле было тщательно вытоптано - именно затем, чтобы не возникло "других"… И невозможность различить истеблишмент и криминал начинается именно здесь.

К примеру, арию "Не троньте бизнесмена, других бизнесменов у нас нет!" всегда особо голосисто исполняла обозреватель "Новой газеты" Юлия Латынина. Исполняла всякий раз, когда прокуратура начинала интересоваться активными деятелями 90-х: Березовским, Голдовским, Красненкером… Но впервые ария прозвучала на страницах газеты "Совершенно секретно" еще в те времена, когда Александр Лебедь начал в Красноярском крае бороться с Анатолием Быковым:

"Если бы не война с полуправительственной TWG, Анатолий Быков, конечно, стал бы человеком авторитетным. Ну, как Тюрик из соседнего Братска. Война сделала его Робин Гудом, который борется с шерифом Ноттингемским. Была гигантская коррумпированная Москва, и был тридцатичетырехлетний парень, который защищал от этой Москвы осажденный завод. Защищал не из газовых пистолетов. Так ведь если на тебя идут с рогатиной - трудно обороняться салфеткою".

Вопросы снимались предельно просто. Двадцать там убитых или тридцать - какое это имеет значение? Робин Гуд защищает родной завод! В статье далее сладострастно перечислялось: кого, когда, где и за что положили. Очень поучительное было чтение. Напрашивался вывод, что и прокурорский, и губернаторский "наезд" можно рассматривать как очередную рогатину. Т.е. Толя Бык, по логике Латыниной, имел моральное право грохнуть и того, и другого. Сами же полезли… И возникал странный вопрос: кто такие эти самые "мы", у которых для нас, простых граждан, "нет других бизнесменов"? ..Впрочем, не будем заострять внимание на любительнице провинциальных бандитов и чеченских боевиков, не она одна такая - ведь еще совсем недавно и "других журналистов" для нас тоже не было…

Гражданская война не началась в 91-м. Не закончилась в 93-м. Она еще даже не начиналась. Гражданская война просто отложена. Мир, якобы царящий сегодня в стране, - это мир, взятый в кредит у будущего. Под кровавые проценты. Как и любая отложенная война. Чем дольше откладывается срок выплаты - тем большей крови эта война будет стоить. И нефтегазовый зонтик - слишком тонкая защита.

Война не отменена, пока не решен вопрос о собственности. До тех пор, пока легитимность частной собственности будет увязываться с неприкосновенностью героев приватизации, в глазах большинства российских граждан частная собственность останется нелегитимной.
"Священность частной собственности" - это не красивое словосочетание, а констатация факта, что собственность именно священна, поскольку только она и служит единственным фундаментом достойного существования и возможности обозначить границы независимости семьи, рода, общины, города и государства. И именно потому, что она священна, она не может стоять на заложенном под этот фундамент преступлении. И легитимной, и священной она станет только тогда, когда вор будет сидеть в тюрьме как правило, а не как исключение, вызванное текущими политическими нуждами. Никогда, разумеется, не наступит вожделенный миг, когда будет пойман и посажен последний вор,  но работу полиции оценивают все же не по тому, случаются ли преступления вообще, а по тому, как часто они остаются безнаказанными.

Будем ли мы считать "легальным бизнесом" деятельность людей, которые никого не убивают уже целых шесть лет, будем ли разносить по разным полочкам чиновничью "всего лишь коррупцию" и собственно бандитов, будем ли делать вид, что либеральные журналисты не являются такими же подельниками воспеваемых бандитов, как и скупленные на корню местные ментовки, будем ли оправдывать деятелей культуры, которые не могли не догадываться о происхождении денег Березовского, но с удовольствием принимали из его рук премию "Триумф", -   все это будет ложью. Мы живем в насквозь криминализованном обществе, и сегодня просто не видно сил, которые могли бы начать процесс очищения.

И молодые менеджеры, приходящие с университетской скамьи в "уже никого не убивающие" корпорации, проходят корпоративную выучку под руководством тех самых, совсем недавно убивавших, и при необходимости сами начнут убивать так же легко и без рефлексий. И бесконечные молодежные политические монстры, все эти "Идущие сбоку", "Поющие рядом", "Наши", "Ваши", "Ихние", твердящие одну и ту же тупую речевку про "ротацию элит" и необходимость дать молодежи "порулить", напоминают исключительно ментовских салаг свежего призыва, еще не очень понимающих, с помощью каких конкретных приемов полосатая палочка будет служить их благосостоянию, но уже твердо знающих, что палочка предназначена только и исключительно для этой цели, главное - побыстрей получить ее в руки.

Что в этой ситуации делать нормальным людям - трудно сказать. Разве что не отчаиваться и верить, что выход будет, как ни трудно это сегодня представить.

Верить в благорасположенность провидения.

 

"Русский журнал"

 


В избранное