Все выпуски  

Журнал "Агни"


Служба Рассылок Subscribe.Ru

"ГРАНИ ЭПОХИ"

этико-философский журнал

http://ethics.narod.ru

==============================================

Рассылка журнала "Грани эпохи"
Карл Густав ЮНГ


Воспоминания, сны, размышления

(Главы из книги[i])

Запись и редакция АНИЭЛЫ ЖОФФЕ
Перевод с английского Т.Б.

окончание

ВЗГЛЯД В ПРОШЛОЕ

Я не согласен с тем, что меня называют мудрецом. Представьте, что человек зачерпнул однажды пригор­шню воды из потока. Что ему делать с этой водой? Я не поток. Я просто стою рядом. Другие люди стоят у того же потока и большинство из них находят, что должны что-то с ним делать. Я не делаю ничего. Я никогда не считал себя человеком, который должен заботиться, чтобы деревья плодоносили. Я стою рядом и смотрю, восхищаясь тем, что может создать приро­да.

Есть чудная притча об ученике, который пришёл к раввину и спросил: "В старину были люди, которые видели лицо Бога. Почему же они не видят его те­перь?" И раввин ответил: "Потому что теперь никто не наклоняется так низко".

Нужно наклониться, чтобы зачерпнуть воды из по­тока.

Моё отличие от большинства людей в том, что для меня "стены" прозрачны. Это моя особенность. Для других "стены" так плотны, что они ничего не видят за ними и поэтому думают, что там ничего нет. В определённой степени я воспринимаю процессы, ко­торые происходят в самой основе, и отсюда моя внут­ренняя уверенность. Те, кто не видят ничего, лишены этой уверенности и не могут прийти к выводам, а даже если и приходят, то не следует им доверять. Я не знаю, что повлияло на моё восприятие потока жизни. Может быть, само бессознательное. Может быть, мои детские сны. Они с самого начала определили мой путь.

Знание о процессах, лежащих в самой основе жиз­ни, рано сформировало моё отношение к миру. В це­лом оно и сегодня остается таким, каким было в детстве. Ребёнком я чувствовал себя одиноким, одинок я и сейчас, потому что знаю и должен указывать на вещи, о которых другие ничего не знают и в боль­шинстве случаев знать не хотят. Одиночество не в том, что рядом с тобой никого нет, оно в невозможности передать другому то, что для тебя важно, или в том, что твои взгляды многим кажутся недопустимыми. Мое одиночество началось с переживания детских снов и достигло кульминации в то время, когда я зани­мался исследованием бессознательного.

Человек, который знает больше других, становится одиноким. Это не означает, что одиночество мешает общению, потому что никто так не чувствителен к общению, как одинокий человек. Общение прекрасно только тогда, когда каждый индивидуум сохраняет свою индивидуальность и не идентифицирует себя с другими.

Это очень важно - обладать тайной, предощуще­нием неизвестного. Оно наполняет жизнь чем-то внеличностным, ноуменом. Тот, кто никогда не ощущал этого, упустил нечто очень важное. В известном смыс­ле человеку необходимо ощущать, что он живёт в ми­ре, который является загадкой. Какие-то вещи могут происходить и их можно испытать, но нельзя объяс­нить, и не всё, что случается, может быть предсказано. Неожиданное и невероятное неотделимы от этого ми­ра. Только в этом случае жизнь становится полной. Для меня мир изначально был бесконечным и непо­стижимым.

Мне пришлось пережить немало неприятностей из-за моих идей. Но со мной был мой даймон, и, в конце концов, его присутствие оказывалось решающим. Он победил и если я иногда бывал безжалостен, то это происходило потому, что я был в его власти. Я никогда не мог остановиться на том, что уже достигнуто. Всег­да должен был спешить, чтобы не отстать от своих видений. И поскольку мои современники, конечно же, не могли воспринять эти видения, они видели только глупца, несущегося вперёд.

Многих я обижал потому, что, увидев, что люди меня не понимают, порывал с ними. Я должен был идти вперёд. Мне не доставало терпения в отношениях с людьми, кроме моих пациентов. Я должен был подчи­няться внутреннему закону, который не оставлял ни­какой свободы выбора. Конечно, подчинялся я не всегда. Разве можем мы жить без противоречий?

Некоторые постоянно чувствовали моё присутствие и близость до тех пор, пока были связаны с моим внутренним миром; но внезапно что-то происходило, и я был не с ними, потому что ничто уже не связывало нас. Хотя это и причиняло боль, я узнал, что люди продолжали жить и тогда, когда им нечего больше сказать мне. Многие пробуждали чувство живого уча­стия, но лишь тогда, когда появлялись в моей жизни в магическом ореоле психологии; в следующий момент, когда луч прожектора устремлялся в другое место, на прежнем ничего уже нельзя было разглядеть. Я мог увлекаться многими, но как только начинал видеть их насквозь, волшебство исчезало. Из-за этого я нажил немало врагов. Человек творческий не властен над собственной жизнью. Он не свободен. Он пленник, влекомый своим даймоном. "К стыду, увы, некая сила вырывает наше сердце, ибо всякое божество требует жертвы; и, если ею пренебрегают, это никогда на приведет к добру," - говорит Гёльдерлин.

Это отсутствие свободы всегда огорчало меня. Часто я чувствовал себя как на поле боя, говоря: "Вот, ты упал, мой дорогой друг, а я должен идти вперёд, ибо, "увы, некая сила вырывает наше сердце". Я увлечён тобой, больше - я люблю тебя, но не могу остаться". В этом есть нечто разрывающее сердце. И жертва я сам. Я не могу остаться. Но даймон всё улаживает и благословенное несовершенство позаботится о том, чтобы при всей своей неверности я неожиданно для всех сохранил веру.

Кажется, я мог бы сказать: люди нужны мне гораздо больше, чем другим, и одновременно гораздо меньше. Когда трудится мой даймон, всегда оказываешься и слишком близко, и слишком далеко. Только когда он молчит, можно прийти к умеренности.

Даймон творчества безжалостно делал со мной всё, что хотел. Из всех моих обыденных дел выходило са­мое худшее, впрочем, не всегда и не везде. И думаю, что для компенсации я консервативен до мозга костей. Я набиваю трубку табаком из табакерки моего деда и до сих пор храню его альпеншток с наконечником из рога серны, он привёз его из Понтрезины, оказавшись в числе первых посетителей этого только что открыто­го курорта.

Я доволен тем, как прошла моя жизнь. Она была щедра и многое мне дала. Думал ли я, что получу так много? Со мной постоянно происходило что-то неожи­данное. Многое могло быть иначе, если бы я сам был иным. Но оно было тем, чем должно было быть, ибо всё происходило так потому, что я - это я. Многое про­изошло, как задумано, хотя не всегда к лучшему для меня, в мою пользу. Почти всё развивалось естествен­ным путем, под знаком судьбы. Я жалею о глупостях, которые совершил из-за своего упрямства, но без них я не достиг бы цели. Поэтому я и разочарован и не разочарован одновременно. Я разочарован в людях и разочарован в самом себе. Я узнал от людей удиви­тельные вещи, достиг большего, чем ожидал. Я не могу составить окончательного суждения, поскольку феномен жизни и феномен человека слишком безгра­ничны. Чем старше я становился, тем меньше пони­мал, мог пережить или знать о себе самом.

Я удивлен, разочарован и доволен собой. Я несча­стен, подавлен и восхищён. Всё это во мне и невозможно подвести итог. Я не способен оценить высшую конечную полезность или бесполезность, я не могу оценить себя и свою жизнь. Я ни в чём не уверен. У меня нет конкретных убеждений, правда, ни в чём. Знаю лишь, что родился и существую, и мне кажется, что нечто влекло меня. Моё существование основано на том, чего я не знаю. Несмотря на всю неуверенность, я чувствую прочную основу всего бытия и по­следовательность в своём существовании.

Мир, в котором мы рождены, жесток и коварен, но в то же время полон божественной красоты. Чего в нас больше: бессмысленности или смысла - зависит от темперамента. Если бы бессмысленность преобладала абсолютно, смысл жизни улетучивался бы по нараста­ющей с каждым шагом нашего развития. Но мне ка­жется, что это не так. Возможно, как и во всех метафизических вопросах, справедливо и то, и другое. Жизнь - это и смысл, и бессмысленность. Я льщу себя надеждой, что смысл будет преобладать и победит.

Лао Тзы говорит: "Все ясны, я один закрыт облаками". И это то, что я чувствую теперь, в старости. Лао Тзы - высший образец человека глубочайшего прозрения, он видел и испытал и смысл, и бессмысленность и в конце стремился возвратиться к самому себе, к вечному непознаваемому смыслу. Архетип старого, много повидавшего человека вечно истинен. Он может появляться на разном уровне интеллекта, но его черты всегда одни и те же, будь то старый крестьянин или великий философ Лао Тзы: это возраст и ограничение. И всё же так много вещей, которые переполняют меня: растения, животные, облака, день, ночь и вечное в человеке. Чем более я был неуверен в себе, тем силь­нее росло во мне чувство родства со всем этим. И мне кажется, что отчуждение, которое так долго разделя­ло меня с миром, перешло в мой собственный внутрен­ний мир и открыло мне неожиданное незнакомство с самим собой.

--------------------------------------------------------------------------------

[i] Печатается с незначительными сокращениями по изданию Jung.C.G. Memories, dreames, reflections. New York, Vintage Books, 1963.

[ii] Воспроизведён в книге "Архетипы и коллективное бессозна­тельное" (здесь и далее примечания Аниэлы Жоффе).

[iii] В "Комментарии к "Секрету золотого цветка "", 1931.

[iv] Одним из значений слова symbolon является tessera hospitalitatis - символ ритуала гостеприимства между хозяином и гостем - разрубленная монета, которую делят на прощание.

[v] "Трансформация символизма в массах" в книге "Психология и религия: Запад и Восток".

[vi] Созвездие Южной Рыбы.

[vii] Созвездие Козерога первоначально называлось Коза - Рыба.

==============================================

С уважением ко всем подписчикам,

редакция журнала "Грани эпохи"

 


http://subscribe.ru/
E-mail: ask@subscribe.ru
Отписаться
Убрать рекламу

В избранное