Все выпуски  

Скурлатов В.И. Философско-политический дневник


Православие и прогресс

 

Говорят, Православие, особенно Русское Православие, несовместимо с прогрессом и зациклено, почти как Ислам, на подчинении человека милости Божьей, а также власти земной, которая-де «от Бога» (хотя согласно Первому соборному посланию святого апостола Иоанна Богослова «весь мир лежит во зле» /5:19/, так что обычно власть земная не от Бога, а от Сатаны). Являясь правоверным православным, совершенно не согласен с такими распространенными ныне суждениями и считаю, что Русское Православие ещё не раскрыло свой богочеловеческий потенциал и воссияет в славе уже скоро. Ибо Правая Вера не только не противостоит прогрессу, а является глубинным позывом к нему и служит ему высшей путеводной звездой. И когда кем-то из якобы священнослужащих Высшее Откровение противопоставляется науке и прогрессу и революции (во имя данной свыше социальной справедливости), то под рясой надо искать копыта, а под чалмой – рожки. И серой пахнет от таких противопоставлений. Нет корреляции между верой и реакцией. Наоборот, правоверная вера коррелируется с цивилизационным успехом.

Примерно вокруг этой тематики вращается статья директора Центра исследований постиндустриального общества, издателя и главного редактора журнала «Свободная мысль» Владислава Леонидовича Иноземцева «Pro Europa: Вера и разум» (Ведомости, Москва, 20 октября 2008 года, № 198 (2220), стр. А4):

«В мире, где самые жестокие формы экстремизма все чаще оказываются связанными с религиозными догматами, а некоторые поступки лидера «единственной сверхдержавы» (с его собственных слов) предписываются ему напрямую самим Господом, Европа выступает основным оплотом просвещенного секуляризма.

Это не значит, что повсюду в Старом Свете церковь отделена от государства, как это сделано, например, во Франции. В Британии монарх выступает и главой англиканской церкви; в Дании, Греции, на Мальте и Кипре христианство считается государственной религией, а первая строка конституции Ирландии подчеркивает, что этот документ принимается «во славу пресвятой Троицы, от которой проистекает всякая власть [на Земле] и с которой людям и государствам дóлжно сообразовывать свои действия». Однако традиции существуют сами по себе, а жизнь идет своим чередом. И сегодня только в 11 из 27 стран ЕС в бога верят более половины взрослых граждан, а в Германии, Англии, Франции, скандинавских странах и Бенилюксе от 26% до 60% жителей называют себя не принадлежащими к религиозным конфессиям (для сравнения: в США к верующим причисляют себя от 78% до 92% населения). Регулярно посещают богослужения чуть более 14% европейцев (против 42% граждан США).

Воплощается ли нерелигиозность европейцев в их меньшей духовности, как это должно бы быть, если верить утверждениям наших священнослужителей о существующей между этими явлениями чуть ли не прямой зависимости? Cкорее всего нет: в 2007 г. в ЕС на 100 000 жителей совершалось в 3,4 раза меньше убийств, в 4,9 раза меньше вооруженных нападений и в 5,7 раза меньше изнасилований, чем в Соединенных Штатах (и соответственно в 9,9, 11,4 и 8,6 раза меньше, чем в «проникающейся духовностью» России), а распространенность венерических заболеваний среди тинейджеров в Америке в 27(!) раз выше, чем в ЕС (добавим, что 19 из 25 самых опасных городов США находятся в так называемом библейском поясе - штатах с наиболее ярко выраженной религиозностью).

Зато отторжение религии уравнивало европейцев в гражданских правах: 84% из них заявили, что на выборах готовы поддержать кандидата независимо от его веры, тогда как в США 53% граждан ни при каких обстоятельствах не проголосуют за атеиста. Разум и мораль сегодня стремительно отделяются от религии, и Европа прекрасно показывает нам, сколь быстро утрачивается связь между этими категориями.

Нерелигиозность европейцев - символ нормальности Европы и зрелости европейских наций. Христианский Старый Свет повзрослел, и ему не нужно поддерживать себя мифами, а его жителям - убеждать друг друга в ценности морали ссылками на священные тексты. Отторгая догматы веры, европейцы обретают новую степень свободы, которая пока что отнюдь не идет им во вред».

Я бы уточнил Владислава Иноземцева. Мораль, то есть способность различать добро и зло, лежит в сердцевине человечности, она обретена Прародителями в Грехопадении и уравняла Адама с богами – «И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло» (Бытие 3:22). Многие европейцы и вообще обладающие субъектностью люди обретают мораль, отказываясь от досубъектного обрядоверия. Обрядоверие – это реакция и почти сатанизм. Обрядоверствующие Иудеи отвергали Новое Знание и тем самым отпадали от Бога к Сатане. И ныне многие священнослужители, сводя веру к обрядоверию – отвергают прогресс и превращаются в служителей зла. И приходится нам, правоверным, претерпевать «злословие от тех, которые говорят о себе, что они Иудеи, а они не таковы, но сборище сатанинское» (Откровение святого Иоанна Богослова 2:9). Мораль выше обрядоверия. А показная фарисейская обрядоверческая набожность, будь она исламской, буддийской, католической, протестантской или православной, несовместима с Обществом Знания, с Правой Верой и первоисходной моралью. И православной стране тоже присуща борьба со злом в форме революций – достаточно вспомнить великую Русскую Революцию – и правоверный эсхатологизм, основанный на научно-техническом прогрессе. Вспомним также православную Грецию – разве там не нашлось сил, чтобы свергнуть тамошних силовиков («черных полковников»), захвативших власть и попытавшихся задавить низовую субъектность. Да, в нынешней РФ пока слабо развито «богословие революции» и даже «богословие освобождения» и мало богословов типа латиноамериканских католиков Камильо Торреса и Густаво Гутьерреса или протестантских теологов Мигеля Бонино и Юргена Мольтмана, но некоторое разнообразие наблюдается. Да, есть пропутинское священноначалие Русской Православной Церкви, но есть и восстающее против Сатаны течение во главе с епископом Диомидом и есть вполне прогрессивное Православие Льва Львовича Регельсона. И есть уверенность, что правоверное Русское Православие духовно и организационно откристаллизуется и станет орудием чаемой Русской Модернизации.


В избранное