Все выпуски  

Скурлатов В.И. Философско-политический дневник


И Китай шатает

 

Сегодня премьер-министр РФ Владимир Путин предложил КНР перейти при взаиморасчетах на юани и рубли и тем самым в какой-то мере избавиться от долларовой зависимости, от поддержки доллара как мировой расчетной валюты. При всем популизме этого предложения, некое рациональное зерно здесь есть, и в перспективе пара юань-доллар может стать основной при товарообмене между двумя соседними странами. А в ещё более отдаленной перспективе юань вообще может стать одной из двух-трех мировых расчетных валют наряду с долларом и евро (и с меньшей вероятностью также йеной или «исламским динаром»). Рубль же на ближайшие десятилетия исключается, поскольку РФ до сих пор не приступила к постиндустриальной модернизации, а российский реальный сектор умышленно придушен и потому жалок и малоконкурентоспособен.

В Китае же реальный сектор – основа экономики, и вообще КНР стала «мастерской мира», основным производителем ряда насущных товаров. Кроме того, Коммунистическая партия Китая взяла курс на форсированное взращивание низовой субъектности, то есть достижения уровня жизни «средней зажиточности», что скачкообразно должно повысить внутренний платежеспособный спрос. Другими словами, гигантский производственный потенциал Китая в недалеком будущем сможет поддерживаться огромным внутренним потреблением и тем самым станет менее зависимым от состояния мирового рынка, от внешних факторов. Однако пока даже Китай с его могучим реальным сектором, во многом ориентированным на производство экспортируемых товаров широкого спроса, не может не зависеть от финансовых катастроф в странах-импортерах и потому тоже шатается.

В журнале РБК 27 октября 2008 года на эту тему опубликована статья «Банкротства в Китае: Тихое разорение. Разоряется все больше китайских компаний – правда, вы никогда об этом не узнает»,:

«В этом году в Китае официально объявят о банкротстве лишь несколько тысяч компаний. А неофициально, по мнению местных промышленных кругов, в одной только южной провинции Гуандун из бизнеса выйдет гораздо больше. И первопричины этого - падение спроса на экспортные товары, рост материальных издержек, ужесточение трудового законодательства - вряд ли можно считать характерными только для этой провинции. Но, в отличие от Европы и Америки, где банкротства предприятий тщательно отслеживаются, единственный след, остающийся после большинства обанкротившихся китайских компаний, - это ржавеющие замки на парадных дверях их бывших офисов.

Так происходит потому, что в Китае у тех, кто хочет закрыть свой бизнес, есть три пути: достичь неформальных договоренностей с наемными работниками, торговыми партнерами и властями, осуществить процедуру банкротства через суд или просто исчезнуть. Каждый из них по-своему плох.

Один предприниматель из Шэньчжэня, попытавшийся недавно закрыть свой бизнес первым способом, говорит, что это практически невозможно. Ему пришлось договариваться по отдельности более чем с дюжиной органов власти, включая налоговую инспекцию, департамент труда и даже пожарную инспекцию. Все они выставляли требования, которые каждый день менялись. Потом пришли несговорчивые поставщики, а один из них со зла перекрыл вход в офис. «Все требуют денег, и побольше, - говорит владелец фирмы. - Поэтому большинство хозяев в один прекрасный день просто вешают замок на двери». Единственное, с чем все согласны, - что нужно избегать местных судов.

В прошлом году вступил в силу новый закон о банкротстве, однако он неполный и очень запутанный. По словам Хелены Хуанг из юридической компании Kirkland & Ellis, им не хотят пользоваться даже те компании, которые могли бы возродиться с помощью реструктуризации своих долгов под защитой суда. Раньше руководители компаний предпочитали работать до тех пор, пока на счетах у них оставался хотя бы юань, и когда они заявляли о банкротстве, уже мало что можно было сделать в смысле реструктуризации. И даже по новому закону непонятно, имеют ли кредиторы, пришедшие после объявления компанией о банкротстве, приоритет по отношению к тем, кто предъявил претензии раньше, что не оставляет потенциальному инвестору никакого стимула дать такой компании еще один шанс.

В результате реорганизация часто осуществляется неформально. По словам г-жи Хуанг, недавно власти одного города выкупили долги крупной местной компании из опасений, что ее банкротство увеличит безработицу в городе и нанесет ущерб их собственной репутации, и такие случаи не редки. Имеют место «тихие» выкупы даже зарегистрированных на бирже компаний, добавляет она.

Алан Танг из консалтинговой компании Grant Thornton говорит, что за последнее время обанкротилось 30 котирующихся на бирже компаний. Однако во многих случаях их выкупили другие фирмы, с тем чтобы получить регистрацию на бирже «с черного хода», минуя стадию «подмазки» и бюрократические проволочки, столь распространенные в Китае. По-видимому, некоторые китайские предприниматели продолжают верить, что способность зарегистрированных на фондовой бирже компаний привлекать рыночный капитал им поможет - если не сейчас, то в будущем».

У всех ныне свои проблемы в связи с разразившимся мировым кризисом. Очень интересная ситуация в мировой экономике. Часа два беседовал с одним аналитиком, который предлагает с точки зрения субъектного понимания политики и экономики написать статью к мировому саммиту «Большой Двадцатки» 15 ноября с конкретными предложениями – что скоординированно сделать надо сейчас и как перестроить мировую экономику в ближайшие годы, чтобы виртуальное не подавляло реальное и чтобы субъектно-управляемое потребление устойчиво сопрягалось с производством


В избранное