Все выпуски  

вып. #3797 *Поэтика молитвы прп. Ефрема Сирина* / 2-3/IV/19 (вт,ср)


Реклама внизу и вверху письма не имеет отношения к рассылке (она вставляется службой, доставляющей рассылку подписчикам).    Будьте внимательны!

Отправлено: 02-Apr-2019 17:43

=рассылка *Мысли о вере и Церкви*=

 

 

Милость и мир да будут с вами полной мерой – через познание Бога
         и Иисуса, Господа нашего!
(2Пет.1:2)

 

* 20 марта 2019 г. ст.ст., вторник 4-й седмицы Великого поста.

 

* 21 марта 2019 г. ст.ст., среда 4-й седмицы Великого поста.

 

 

 

О проведении Великого поста:
+ о. Александр Мень: 3-е воскресенье Поста и 4-я седмица

 

 

 

 

 

 

 

> Молитва преп. Ефрема Сирина, <по всей вероятности, была> написана на сирийском языке. Сирийского текста не сохранилось. История греческого текста молитвы, его разных списков и церковнославянских переводов – особая область. Изложить ее квалифицированно мог бы тот, кто этим занимался профессионально. Мы ограничиваемся дословным переводом греческого текста и комментариям к отдельным его словам. Читатель заметит, что между церковнославянским переводом и греческим текстом есть некоторые различия.

> 1 Или: лени, небрежения (недобросовестного исполнения), откладывания дел на потом. Слова́ праздный, ἀργός, праздность в церковнославянском языке несут более сильное, чем в русском, значение «пустоты», «опустошенности», «бессмысленности».

> 2 Трудно объяснить, почему περιεργία – беспорядочная, чрезмерная деятельность; забота о незначительных делах, вмешательство в чужие дела – передается здесь славянским уныние. Обыкновенно уныние передает греч. aἀκηδία.

> 3 В дониконовском славянском тексте на этом месте стои́т сребролюбие. Можно предположить существование разных греческих списков молитвы, где на месте φιλαρχία (властолюбие, желание первенствовать) могло стоять близкое ему по буквенному составу φιλαργυρία (сребролюбие, алчность). Какой из этих вариантов является исходным, трудно определить. Сто́ит заметить, что литургические тексты подчеркивают особую тяжесть греха сребролюбия, однозначно объясняя предательство Иуды его сребролюбием («имений рачитель»).

> 4 В дониконовском тексте «отжени от мене» («отгони, отдели от меня»). Это различие также, вероятно, восходит к разным греческим спискам молитвы. Обыкновенно о собственных грехах и пороках в молитвах просят именно так: отжени от мене или избави мя от.
> Споры в связи с двумя этими вариантами («не дай мне» или «отгони от меня») велись по поводу того, что Бог не может «давать» человеку страсти и пороки. Однако в нашем тексте даждь, «дай», δῷς·, употребленный по отношению к дурным свойствам, противопоставлен двум другим глаголам со значением «даровать»: χάρισαι (если переводить буквально, «уделить по милости») и δώρησαι (одарить, наградить). В таком сопоставлении «дать» можно понимать как «позволить», «допустить» – ср. «не дай Бог!».

> 5 Целомудрие – σωφροσύνη – в позднейшем восприятии связывается преимущественно с девственностью или моральной чистотой, однако его настоящее значение – обладание здравым (целым, неповрежденным) умом, здравомыслие, способность различать добро и зло.

> 6 Смирение в дониконовском списке, смиренномудрие – в новом. Сложносоставное слово ταπεινοφροσύνη означает «скромность», «признание собственной малости, незначительности». В античном понимании такая «скромность» – характеристика отрицательная, нечто вроде «малодушия». В христианском смирение – одна из высших добродетелей, противоположность гордыни. Прот. Александр Шмеман в своем толковании «Великопостной молитвы» замечает, что одно из главных проявлений смиренномудрия – готовность принять правду.

> 7 «Терпение», ὑπομονῆ, стойкость, постоянство. Терпети в славянском, как и в греческом, включает в себя значение «ожидать», «ожидать с надеждой». Ср. «сии вси бяху терпящее единодушно в молитве и молении» (Деян.1,14).

> 8 Буквально «спотыкания», неудачи, ошибки, πταίσμα. В русском и в других славянских языках сохранились образования с корнем грех-, которые не несут религиозной коннотации и означают «ошибку», «промах». Ср. русск. огрех.

> 9 κατακρίνειν – осуждать в смысле «выносить приговор». Высказывать критические замечания, даже злословить – это еще не осуждать. Наоборот, можно относиться к кому-то «терпимо», именно исходя из осуждения в этом смысле: дескать, что с такого взять! Вот здесь человеку выносится приговор.

* "c точки зрения поэтики" (лат.) (Прим. ред. рассылки.)

> 10 О поэзии и духовном облике Ефрема Сирина есть прекрасная работа С.С.Аверинцева: "Между «изъяснением» и «прикровением»: ситуация образа в поэзии Ефрема Сирина". – С.С.Аверинцев. Поэты. Школа «языки русской культуры» М., 1996. Сс. 97–121. И в этой работе, и в своем общем очерке сирийской литературы («От берегов Ефрата до берегов Босфора» – Многоценная жемчужина. Переводы С.С.Аверинцева. Дух и лiтера, Киев, 2003) Аверинцев – впервые в отечественной и мировой науке – говорит об особом месте, которое принадлежит сирийской духовности в русской культуре. Гипотезы о том, что Великопостная молитва, сирийский текст которой неизвестен, представляет собой псевдэпиграф, Аверинцев не обсуждает.

> Господи и Владыка жизни моей!
> Духа праздности (безделья)1, многоделанья (суетливости)2, властолюбия3 и пустословия не дай4 мне.
> Дух же целомудрия,5 скромности6, терпения7 и любви даруй (по милости) мне, рабу Твоему.
> Воистину, Господи, Царь!
> Даруй мне видеть мои ошибки8 и не выносить суд9 брату моему, ибо Ты благословен вовеки.

> SUB SPECIE POETICAE*

> Молитве преп. Ефрема Сирина принадлежит особое место в традиции русского благочестия10. А.С.Пушкин из «множества божественных молитв» выбирает ее:
> Всех чаще мне она приходит на уста
> И падшего крепит неведомою силой.

> Каждый, кому знако́м православный обиход, знает волнение, которым сопровождается первое возглашение этой молитвы перед Великим Постом. И в продолжение постных седьмиц, каждый раз, когда священник выходит и начинает: «Господи и Владыко…», что-то происходит: что-то совсем настоящее. Мы чувствуем себя в самом сердце Великого Поста и как будто в сердце молитвы – <не этой молитвы, а молитвы вообще>. Момент самой большой серьезности и интимности. Особенности исполнения молитвы, несомненно, содействуют этому. Она как бы разрывает привычное пространство богослужения – как это делает, по своему, «Житие Марии Египетской», когда его читают по-русски на Мариином стоянии. «Простое», не распевное чтение, земные поклоны, их удивительное распределение (три и в конце один), поясные поклоны и повторение «Господи, очисти!» перед повторным чтением молитвы… Во второй раз те же слова звучат уже иначе! И та особая общность молящихся, которую создает эта молитва: в ней каждый говорит «от себя одного» («Владыко живота моего» – не «нашего»!) и обращен в собственную глубину (общие молитвы естественно связываются с местоимением «мы»). Эта монашеская молитва со всей решительностью ставит меня перед моим Владыкой, Владыкой моей жизни. Она похожа на келейную, а не храмовую молитву (очень близка, например, молитве свт. Иоанна Златоуста «По числу часов…»), но сте́ны кельи как будто исчезли – или дверь, которую рекомендуется затворить перед тем, как начать молиться, открылась. «Покаяния двери», как говорит другое прекрасное песнопение Постной Триоди, раскрываются. Важно и то, что это редкое «я» общей молитвы – в равной мере и «я» иерея, который в литургическом действе обычно выделен из общего собрания мирян. Может быть, ни в одном другом моменте богослужений мы не видим его молящимся не о нас и за нас, а как мы и среди нас.

> Молитве преп. Ефрема Сирина посвящено много прекрасных толкований и комментариев. Моя задача, как обычно, – посмотреть на нее с точки зрения поэтики. Сила этой молитвы, несомненно, связана и с красотой ее построения – совершенно особой красотой.

> Прежде всего, того, о чём у нас шла речь в предыдущих комментариях как о самых общих свойствах литургического песнопения: богатства аллюзий и цитат, «извития словес», изощренной символики, игры контрастами и парадоксальными столконовения слов – всего этого в ней просто нет. Нам еще не пришлось говорить о звуковом строе гимнографии, но здесь и это не так существенно. В греческом оригинале созвучия и почти рифменные сближения слов заметнее – особенно в стихе:
> πνεῦμα ἀργίας, περιεργίας, φιλαρχίας και ἀργολογίας,
> да и в следующем:
> σωφροσύνης, ταπεινοφροσύνης, // ὑπομονῆς και ἀγάπης.

> В славянском тексте первая же пара слов: праздности, уныния – нисколько не созвучных, говорит нам, что всякая звуковая и морфологическая игра осталась в стороне. Аскетизм, даже минимализм внешних художественных средств только усиливает обращенность этих прошений. Они не отвлекаются на уточнения и украшения.

> И вместе с тем, эту молитву никак нельзя назвать безыскусной. Просто ее художественное решение лежит глубже всего, о чём мы говорили: это общая композиционная идея. Ее можно определить так: сплошная симметрия или мотив парности.

> Этот ритм вводит уже первое обращение: Господи и Владыко… Второе обращение также содержит в себе пару: Господи, Царю! Ритм мысли задан.

> Первая часть молитвы (до второго воззвания) состоит из двух симметричных прошений: о помощи в освобождении от некоторых дурных свойств, пороков – и о даровании некоторых необходимых благих свойств, добродетелей. Тех и других называется по четыре. Каждое из них достойно глубокого размышления (размышления об отдельных пороках и добродетелях, перечисленных в этом ряду, и составляют обычно посвященные молитве проповеди и беседы). Но нас сейчас интересует само это число – четыре. Если посмотреть на близкую, по существу, молитву свт. Иоанна Златоуста «По числу часов…», можно понять, что и тех, и других свойств могло быть разное число; варианты и разночтения греческих и славянских текстов говорят о возможности другого состава пороков и добродетелей. Выбор четырех и четырех – это решение, которое сто́ит обдумать.

> 11 Пушкин чутко подхватил эту «парность» во вступлении к переложению молитвы: «Отцы пустынники и жены непорочны, / Чтоб сердцем возлетать во области заочны, / Чтоб укреплять его средь дольних бурь и битв…». Отцы и жены, два назначения молитвы – для небес и для земли.

> Наконец, последнее прошение также представляет собой двойную симметричную фигуру: зреть собственные прегрешения – и не осуждать ближнего11.

> И эта четность, симметричность производит свое действие. Мы чувствуем в этом что-то необычное. Мы привыкли, что в литургических текстах господствует число три (<Ныне и присно и вовеки веков; яко подобает Тебе всякая слава, честь и поклонение>; примеры можно умножать). Три – формообразующее для храмового искусства число.

> Мы неосознанно ждем троичности в построении молитвенного текста. Но здесь ее не слышно! Я не хочу обращаться к числовой символике, которая, несомненно, важна в храмовом искусстве (и вообще в искусстве Средневековья) – но поиски и толкования которой всегда склоняют к лишним фантазиям.

> Вероятно, достаточно того, что четверка прямее всего отсылает к четырем сторонам света, то есть создает впечатление вселенского пространства. Человек, произносящий одно за другим эти четыре весомейшие слова, чувствует себя как бы в центре, от которого простираются четыре конца света.

> Он просит дать ему измениться так, как если бы он хотел переменить один мир на другой: мир с координатами праздность – уныние – любоначалие – празднословие на мир, «концы» которого целомудрие – смиренномудрие – терпение – любовь. Не углубляясь далее в символику, можно сказать, что построение, в основе которого лежит число три, создает впечатление цельности и собранности, а то, что построено на двух и четырех, – открытости. И эта открытость и заключает в себе, как мне кажется, глубокий образ постного времени.

> Параллельное парное построение, как известно, – свойство библейских текстов. Гимнография отличается более сложными фигурами симметрии: хиазмом, прежде всего. И в нашей молитве есть один простой хиазм, <т. е. зеркальное раположение частей относительно некоторой оси>.

> <Разделим условно> молитву на две <неравные> части. Два первых прошения первой части, о которых мы говорили, начинаются перечислениями и кончаются глаголом (не даждь, даруй). Вторая часть, которая содержит в себе третье прошение, начинается с глагола: даруй.

> И только затем следует предмет просьбы (вновь двойной, как мы говорили: видеть свои прегрешения – и не осуждать брата). Эта перемена мест глагола создает впечатление того, что последнее прошение – как бы финал, нечто еще более значительное, чем первые два. Последнее – и не осуждати брата моего – звучит как предел всех этих молений, как цель тех изменений, о которых просит молящийся.

> Я говорила о том, какой неожиданной силой обладает первое воззвание молитвы, Владыко живота моего. Слово Владыка открывает свой страшный и простой смысл: не мироздание, не ангелы, не небесные воинства – вся моя, вот эта жизнь в Его власти.

> С той же неожиданной силой звучит слово брат в конце молитвы. Привычное по множеству христианских употреблений, слово брат оживает здесь как прямая, несимволическая реальность – брат мой. «Я», о котором мы говорили как о необычном моменте общей молитвы, в конце концов, как свою последнюю цель видит неосуждение другого. И это не просто другой, а брат мой (способность видеть в другом брата – тоже дар и плод духовного труда).

> Если вдуматься, поразительна скромность этой молитвы. Она не просит о мирных и премирных благах, о спасении, о блаженстве, о каких-то особых духовных дарах. Она не просит даже о прощении. Она просит о духовном труде. Высшим даром себе молящийся видит способность различать собственное несовершенство и не выносить приговора другому. Сила и интенсивность прошения дает понять, что собственными силами человек этого достичь не может.

> Как замечает в своем труде о Ефреме Сирине Аверинцев, «магнит, у которого был бы только один полюс, – вещь невозможная». В силе молитвы Ефрема Сирина действует напряжение двух полюсов: космического величия личного, один на один, предстояния перед Владыкой, которое передает весь ритм молитвы, – и почти нечеловеческой скромности желания.

> С.С.Аверинцев противопоставлял риторичности греческой поэзии Византии другой принцип композиции, который он наблюдал в поэзии Ефрема Сирина. Он описал его как логику медитации, то есть вовлеченности в текст, который создается как бы сам, развивая собственные символы. Риторическое построение предполагает дистанцию автора от текста, его власть над изложением.

> Автор решил, чем дело кончится и каким путем он поведет его к этому концу. В неожиданности перехода от первой части молитвы ко второй, в «прикровенности» того смысла, который этим руководит, мы видим действие такой медитативной логики. Аверинцев называет ее еще логикой пророческого текста.

> 12 В переложении Пушкина, которое занимает семь строк, написанных шестистопным александрийским ямбом с парной рифмовкой, фактически сохранены все слова, входящие в молитву. «От себя» Пушкин добавил только уточнение к «любоначалию»: «змеи́ сердечной сей». Однако «прикровенный» символ его переложения другой. Последнее прошение молитвы перенесено вперед, а финальной становится просьба об оживлении:

> И дух смирения, терпения, любви
> И целомудрия мне в сердце оживи.

> Последнее слово стихотворения – «оживи». Всё, что касается центральной для молитвы Ефрема Сирина темы Владыки – Царя – раба у Пушкина уходит в тень или совсем исчезает.

> В этом смысле центральный мотив молитвы, который как бы сам себя развивает, – это владычество Бога, которое признаёт над собой человек. Этот мотив появляется трижды: в первом и втором обращении (Господь, Владыка, Господь, Царь) и в именовании себя рабом (даруй ми рабу Твоему). Слово раб оживает здесь так же, как Владыка и брат12.

> Наконец, завершение молитвы – яко благословен еси – можно увидеть как своего рода обратную перспективу: обыкновенно псалмы, молитвы, песнопения начинаются с благословения Бога. За ним уже, за прославлением следуют прошения. Здесь благословением всё кончается.

[ Ольга Седакова. Из ст. "Молитва Ефрема Сирина: смена координат",
в переработанном виде вошло в кн. "Мариины слёзы" (откуда взяты нек-рые дополнения) ]

 

+++ свящ. Александр Шмеман (1) (2)
+++ о. Александр Мень (из лекции "Великий пост")
+++ разные мат-лы на azbyka.ru
+++ митрополит Сурожский Антоний (1) (2)
+++ Ю.Рубан. «Во дни печальные Великого Поста...»
+++ В.Староверов. Молитва преподобного Ефрема Сирина на Руси. Варианты и смыслы
+++ святитель Лука (Войно-Ясенецкий)
+++ С.С.Аверинцев."Между «изъяснением» и «прикровением»"

 

 

 

 

# Буду рад прочитать Ваши мнения о представляемых в рассылке текстах –  в письме или на страничках в соцсетях. Постараюсь ответить на вопросы... #

 

 

 -----------------------------------------------------------------
|        Буду благодарен за материальную поддержку проекта.       |
|           Как это можно сделать, описано на странице            |
|                   www.messia.ru/pomoch.htm.                     |
 -----------------------------------------------------------------

 

 

 

--

 Да благословит вас Распятый за нас и Воскресший!

 

редактор-составитель рассылки  

Александр Поляков, священник      mailto:mjtap@ya.ru             

                         (запасной адрес: alrpol0@gmail.com)

 

 

---------------------------------------------

*О Господь, Ты – мой Бог!
 Превозношу Тебя, / славлю имя Твое!
 Ты небывалое сотворил –
 то был древний замысел Твой,
 и теперь Ты явил Свою верность.
 В груду камней обратил Ты город , / укрепленный город – в развалины!
 Твердыня чужеземцев повержена – / не отстроят ее вовеки.
 Теперь могучий народ чтить будет Тебя,
  города народов жестоких станут Тебя страшиться.
 Ты – прибежище для бедных, / обездоленным прибежище в тяжкое время,
 Ты – кров, что спасает от бури, / Ты – тень, что укроет от зноя.
 Дыхание угнетателей – словно буря холодной порой,
  словно зной в пустыне!
 Но утих по воле Твоей шум чужеземных полчищ.
 Как спадает зной, когда туча набежит,
  так песни угнетателей смолкли.
*На этой горе Господь Воинств устроит для всех народов
 пир обильный, со старым вином!
 Там будут сытные, жирные яства / и старые, процеженные вина.
 На этой горе Господь уничтожит
 покрывало, накрывшее все народы, / завесу, окутавшую все племена, –
 уничтожит смерть навеки!
 Тогда Владыка Господь утрет слезы со всех лиц,
 на всей земле Он избавит Свой народ от позора.
 Это сказал Господь.
*Будут говорить в тот день:
 'Это наш Бог!
  Мы надеялись на Него – и Он даровал нам спасенье.
   Это Господь, на Него надеялись мы!
  Будем же радоваться, ликовать, ибо мы спасены'.* (Ис.25:1-9/*/)

                                * * *

*Речь разумная прославит человека, /      а порочные замыслы опозорят.
 Лучше в простоте, да со слугой, / чем со спесью, да без крошки хлеба.
 Праведник и скотину пожалеет,
                              но милость нечестивца – хуже жестокости.
 Кто возделывает землю, будет сыт, /    а глупец за пустотой гоняется.
 Нечестивец изощряется в коварстве, / но корень праведных дает побеги.
 Нечестивец в лживых речах запутается, /     а праведник избежит беды.
 Человек пожнет добрый плод своих речей,
                                    возвратятся труды к нему наградой.
 Глупец считает свой путь правильным,
                                    а мудрый прислушивается к советам.
 Глупец выставляет свой гнев напоказ,
                                    а разумный не слушает оскорблений.
 Слова честного человека правдивы, /   а слова лжесвидетеля – коварны.
 Болтовня может ранить, как меч, /        а слова мудрецов – исцеляют.
 Правдивые слова останутся навеки, /       а лживый язык недолговечен.
 У злокозненных на сердце коварство, /      а у миротворцев – радость.
 Не приключится с праведником несчастья,
                                         а нечестивых зло переполняет.
 Лживые уста – мерзость для ГОСПОДА,
                              но угоден Ему тот, кто поступает честно.
 Проницательный таит свое знание, /
                                а глупцы выставляют свою дурь напоказ.
 Прилежной руке – править,   /        ленивой руке – нести повинность.
 Беспокойство изнуряет сердце человека, /    а доброе слово – веселит.
 Праведник укажет путь ближнему, /
                                  а на стезях нечестивцев заблудишься.
 Лодырю добычи не видать, /     а у прилежного – богатство и достаток.
 Стезя правды – к жизни,  /                  а кривые пути – к смерти.
 Мудрость сына – от отцовских наставлений, /
                                           а наглец упреков не слышит.
 Человек вкусит добрый плод своих речей, /  а коварные живут насилием.
 Кто свои уста стережет – жизнь сбережет, /
                               а кто несдержан на язык – себя погубит.
 Лентяй всё ждет, да не дождется,   /        зато прилежный насытится.
 Ненавидит праведник любую ложь, /
                                   а нечестивец осрамится, опозорится.
 Праведность выведет на прямую дорогу, /
                                    а нечестие грешника с пути собьет.
 Один, ничего не имея, притворится богачом, /
                          а другой, при богатстве немалом, – бедняком.
 Богатство сохранит человеку жизнь, /   зато бедный упрека не услышит.
 Свет праведных радостно горит, /      а светильник нечестивых гаснет.
*
                                                       (Пр.12:8-13:9/**/)

             *********************************************

/*/ чтение вторника, нов.пер. РБО, 2004г., А.Графов.
/**/ чтение вторника и среды, нов. пер. РБО.

В цитатах из Нового Завета в 'подвале' выпусков обычно используется перевод В.Н.Кузнецовой messia.ru/biblia/nz/kuzn/index.htm.

 

Выпуск в архиве –> messia.ru/rasylka/019/3796.htm

 

[при просмотре выпуска на сайте доступна функция "поделиться"]

       Архив рассылки + подписка  –>   messia.ru/rasylka/#0

 

Следить за новыми выпусками рассылки и другими материалами сайта можно
в нашем канале в Телеграме (messiaru)

 

странички сайта ХП: »вКонтакте« / facebook

 

 

********************* Сайт "Христианское просвещение" -> messia.ru


В избранное