Легенды и Были

  Все выпуски  

Легенды и Были


Информационный Канал Subscribe.Ru

7(40)

Легенды и Были

10.02.2006

князь Федор Курбский

Часть 2

Шаманы... «Князцы»... Старейшины юртов... Седобородые старцы... Богатыри-урты, каждый из которых имел свое хозяйство, промыслы, рабов и свободу в выборе предводителя... Как объединить их?

Известие о том, что русские воины на больших лодках перелезли через «Камень» и плывут по сибирским рекам Лозьве и Тавде, приближаясь к столице «князя» Асыки, обеспокоило «князцев» и старейшин. Тюменские татары давно нападали на вогульские земли, но они воевали окраины, а русские суда плыли к Пелымскому городку, который боги избрали для своего обитания. И дружины вогульских «князцев» начали собираться по зову «большого князя» Асыки. Здесь, при впадении Пелыма в реку Тавду, «большой князь» Асыка решил дать бой пришельцам.

Крытые берестой большие лодки-обласы и быстрые, юркие челноки-берестянки подплывали к устью реки Пелым, где расположился Пельшский городок, обнесенный земляным валом и деревянными стенами. Внутри городка стояли избы из бревен с пологими двускатными крышами, покрытыми полосами сшитой бересты, с небольшими, высоко прорубленными дверями и окнами, затянутыми рыбьими пузырями; амбары на столбах, куда поднимались по бревнам с зарубками; просторное помещение для «собрания воинов». В таком укрепленном городке вполне можно было отсидеться, но Асыка не желал прятаться от русских воевод, надеясь на многочисленность и храбрость своих воинов.

...«Князцы» и старейшины в окружении уртов и старших слуг важно шествовали к белой юрте Асыки. Караульный сотник громко называл имя прибывшего. Тот кланялся «князю», отстегивал саблю, скидывал отороченный мехом халат и в одной долгополой рубахе усаживался на циновку. Рабы проворно подносили деревянное блюдо с крошевом из сырых почек, сердца, костного мозга, оленьих языков и губ — «богатырскую пищу», от которой воин становился сильнее и отважнее. Рядом с блюдом лежали круглые лепешки, замешенные на рыбьем жире и крови, куски вареного и вяленого мяса. Нож был у каждого — в деревянных ножнах, привязанных к ноге, чтобы его можно было легко и быстро вытащить. Еду запивали медовым напитком из берестяных ковшичков. Пир продолжался целый день. Сомлевшие «князцы» засыпали тут же, в шатре, а проснувшись, снова принимались за еду.

Возле шатра пировали урты. В больших железных котлах варилась болтушка из сушеной рыбы, приправленная мукой, диким чесноком и кореньями. Над кострами жарились туши кабанов. Рабы мелко рубили в деревянных корытцах свежую нельму. Асыка не жалел припасов. Известно ведь, что сытый воин — сильный воин.

Простые воины, охотники и рыболовы ставили шалаши поодаль, тихо сидели вокруг маленьких костерков, о чем-то шептались. Многоопытному Асыке это не нравилось. Урты бодры и веселы, они готовы сражаться с кем угодно и где угодно, в этом их жизнь, их предназначенье. Но почему молчаливы и пасмурны воины из паулов? Почему их так мало? Не пришли воины с Лозьвы, Конды... Да и «князцы» явились не все...

А «судовая рать» Федора Курбского Черного и Ивана Салтыка-Травина уже плыла по реке Тавде к городку. Шумели по обе стороны дремучие леса, селенья на редких полянах были покинуты жителями. Наконец, на низком левом берегу Тавды, там, где в нее вливается речка Пелым, за широкой пойменной луговиной показался городок «князя» Асыки: бревенчатые стены с башенками, желтые откосывала, высокая крыша дома «собрания воинов». А между городком и рекой, на лугу, белая большая юрта, множество шалашей из бересты, чадящие костры, людская сутолока.

Всполошились вогуличи, узрев «судовую рать», толпой побежали к берегу. Навстречу каравану вынеслись легкие берестянки с вогульскими лучниками. Их отогнали выстрелами из пищалей и «тюфяков», не дали пустить стрелы. Боевой вогульский лук — опасное оружие, дальнобойное и меткое. Его склеивали из двух полос дерева: внутренняя — из упругой кедровой крени, наружная — из березы. Весь лук обвертывали тонкими полосками вываренной бересты, чтобы предохранить дерево от влаги. Тетива изготовлялась из волокон крапивы, тщательно вымоченной и обернутой тончайшими берестяными полосками. Большой вогульский лук достигал длины двух метров. Стрелы еловые, длинные, с железными наконечниками, вклеенными в древко серой и обмотанные нитками. Такие стрелы могли пронзить человека насквозь...

Ушкуи подплывали к берегу, где стояли, выставив копья с наконечниками в виде двусторонне заточенного ножа и охотничьи рогатины, воины из паулов. Снова залп из пищалей, «тюфяков», «ручниц». Берег затянуло клубами черного порохового дыма. Прямо с бортов прыгали на песок вологжане, вычегжане, сысоличи, вымичи, устюжане. Московские дети боярские перезаряжали «ручницы» и стреляли с ушкуев. Дрогнули вогуличи и начали разбегаться.

Дольше держались богатыри-урты. У них были мечи, удобные для рукопашного боя, а у богатых даже кольчуги, которые попадали к вогулам от татар и ценились очень дорого. Но устоять против русских ратников, вооруженных легкими и удобными для боя саблями, защищенных панцирями и кольчугами, они не смогли. Когда «князь» Асыка в окружении своих телохранителей поскакал к близлежащему лесу, побежали и они...

Было это 29 июля 1483 года.

Летописные известия позволяют восстановить некоторые подробности боя. Вологодско-Пермская летопись сообщает кратко: «приидоша на вогуличи месяца июля в 29 день, и бой был, и побежали вогуличи, Асыка и сын его Юшман». Никоновская летопись добавляет, что вогульский «князь немного бился с ними и побежал в непроходимые места и стремнины», то есть бой был быстротечным, упорного сопротивления вогулы не оказали. Об этом же свидетельствует рассказ устюжского летописца: «был бой на устье реки Пелыма. На том бою убили устюжан 7 человек, а вогуличей пало много, а князь вогульский убежал». Победа, таким образом, была одержана с минимальными потерями с русской стороны.

Конечно, «судовая рать» имела явное превосходство в вооружении (огнестрельное оружие, доспехи), но только этим нельзя объяснять такой быстрый успех. Видимо, местное население не имело особого желания сражаться с русскими. Простые охотники и рыболовы мирно соседствовали с пермяками, часть вогульских родов, живших западнее Уральских гор, уже давно стали русскими подданными. Перед сибирскими «народцами» стоял выбор: попасть под власть «тюменского царя» Ибака или искать покровительства России. Последнее по многим причинам было предпочтительнее...

Показательно, что после разгрома и бегства «князя» Асыки, больше не было сражений с вогулами. Были отдельные стычки в прибрежных селениях, когда русские ратники высаживались с судов — и только. Не осмелился выступить против «судовой рати» и хан Ибак, хотя воеводы проплыли по краю его владений, по реке Тавде и Иртышу.

С разгромом Асыки была достигнута непосредственная цель похода: «княжество Пелымское» больше не могло угрожать «Перми Великой», но воеводы Федор Курбский Черный и Иван Салтык-Травин решили идти дальше, на Обь, где властвовал «большой князь» Молдан и другие сибирские «князья». Летописец сообщает: «Пошли вниз по Тавде-реке, мимо Тюмени в Сибирскую землю; воевали, идучи, добра и полону взяли много. А от Сибири шли по Иртышу-реке вниз, воюючи, да на Обь-реку великую, в Югорскую землю». И здесь обошлось без больших сражений. Летописцы отмечали только, что воеводы «князей югорских воевали и в полон вели», «поймали князя Молдана на реке Оби и княжьих Екмычеевых двух сынов поймали». Захват знатных заложников впоследствии сыграл важную роль в подчинении вогульских и остяцких племен. О боевых потерях летописцы вообще молчат, хотя отметили, что «в Югре померло вологжан много, а устюжане все вышли». Видимо, сказались тяготы дальнего похода, непривычная пища.

Сама великая река Обь произвела огромное впечатление на русских людей. Летописец, повествуя о «судовом шествии», с удивлением писал, что «ширина ее шестьдесят верст». Судя по тому, что в летописях упоминаются «югорские» князья и «Югра», «судовая рать» прошла по реке Оби далеко на север.

Только здесь, на реке Оби, воеводы поняли, что есть враг много опаснее, чем вогульские лучники и дружины богатырей-уртов,— это немерянные сибирские расстояния. Путевые днк складывались в недели, а вдоль бортов ушкуев тянулись унылые обские берега, и каждый новый день казался повторением пройденного. Левый берег Оби — плоский, испятнанный болотной ржавчиной, ощетинившийся низкими кустарниками — словно сползал в воду. Правый берег быт высокий, скалистый. Над обрывом шумел лес, и не было ему конца. Река — единственная проезжая дорога в здешних местах, с нее не свернешь. Неразумного, рискнувшего отклониться от текущей воды, подстерегали зыбкие болота, непролазные буреломы, цепи озер. И тайга, которую перерезали лишь звериные тропы. Путь «судовой рати» Федора Курбского Черного и воеводы Салтыка-Травина был предопределен самой природой, и ушкуи послушно плыли на север, навстречу студеным ветрам. К исходу клонился август, последний месяц лета. Тысячеверстный обратный путь страшил своей огромностью, а ведь на этом пути предстоял еще один каменный волок...

Судовой караван останавливался у редких селений, где жили остяки, близкие сородичи вогулов. У них тоже были свои «князцы», свои старейшины, и воины тоже собирались для советов в «собрание воинов». Воеводы собирали ясак, наказывали старейшинам, чтобы не причиняли зла людям «судовой рати», потому что их «большой князь» Молдан тоже плывет на судах, и сопротивление будет ему во зло. Тяжелели ушкуи от драгоценной пушнины, от оленьих, тонко выделанных шкур, от «рыбьего зуба» (моржовые клыки), который местные жители привозили со Студеного моря (Северный Ледовитый океан).

Ратники, побывавшие в остяцких селениях, рассказывали о непонятных обычаях остяков. Свою посуду они водой не мыли: поедят и выбросят за порог собакам, те вылизывают дочиста. Покойников хоронят со всем добром, кладут в срубе над могилой лук со стрелами, сети, топор, нож, котел и прочее, что в жизни надобно. Однако все вещи предварительно ломают и портят — чтобы щ украли, не обидели покойного. Вдова вырезает из дерева идола, называет его именем покойного мужа, одевает, потчует едой и целый год спит с ним в одной постели. Потом идола хоронят с большим почетом, будто настоящего покойника. А вот женский пол был у остяков не в почете. Девочкам при рождении даже имени не давали, звали всех одинаково — «ими-баба» (маленькая женщина). К чужим женщин не допускали, держали в шалашах. Интересно было смотреть, как шаманы отгоняли болезни: плясали до безумия, до дурной пены из уст, колотили в большие бубны, кричали протяжно: «Ко-о-о!»

...В нижнем течении река разделилась на два рукава. По левому — Малой Оби — и поплыла «судовая рать», постепенно отклоняясь к западу. Уползал за горизонт коренной высокий правый берег, по обе стороны судового хода тянулись бесчисленные плоские острова, изрезанные протонами, покрытые кустарником и невысоким, клочковатым лесом. Среди плоской равнины тихо вливалась в великую реку Обь тоже немалая река Сосьва, истоки которой стекали с Северного Урала. По Сосьве пролегал дальнейший путь «судовой рати» — домой, в Великий Устюг.

Верстах в пятнадцати от устья Сосьвы, на высоком левом берегу, стояла столица югорского «князя» Пыткея — Сумгутувош (Березовый городок, ныне город Березов). И здесь обошлось без боя: местные жители принесли на суда ясак и пропустили дальше по реке.

Подниматься по широкой, спокойной Сосьве было нетрудно, но места здесь были скучные: болотистые низины, редкие возвышенности с гребенками леса, ивняки на прирусловых валах — взгляду не на чем остановиться. Речка Ляпин, приток Сосьвы, встретила судовой караван многочисленными :излучинами, островами, мелями. Впереди уже синими горными цепями маячил «Камень», поднимался на глазах, устрашая даже неробких. Как одолеть эдакую высоту?

Но одолеть было необходимо, осень уже напоминала о себе жесткими утренними заморозками. Не одолеешь горы — помрешь...

Знали это и воеводы, торопившие людей, и ратники, упрямо налегавшие на весла. Хорошо хоть, путь был известен по прежним походам новгородских «ушкуйников»: за каменным волоком, по другую сторону Северного Урала, берет начало речка Щугор, приток Печоры, ну а там, считай, дома! Только быстрей, быстрей надо одолеть «Камень», потому что до Великого Устюга почти две тысячи верст речного пути, а зима на носу!

Приступали к «Камню», как к стенам вражеской крепости,— яростно, жертвенно, тянули бечеву и простые ратники, и воеводы. Теснины здесь были покруче, чем на вишерских перевалах. После каменного волока даже пороги и водовороты речки Щугор показались благом: сама река понесла ушкуи, только подправляй бег кормовыми веслами да отталкивайся шестами от камней и береговых утесов.

Печора встретила ратников холодными северными ветрами, секущими злыми дождями, но на душе было радостно. Если даже зазимовать придется, то на своей земле. Но можно и успеть — почти месяц до ледостава, а речной путь известен: Печора, Ижма, Ухта, Вымский волок, сама река Вымь, Вычегда, Двина, Сухона — и вот он, родимый Устюг!

1 октября 1483 года «судовая рать» Федора Курбско­го Черного и Ивана Салтыка-Травина возвратилась в Великий Устюг. «На Устюг пришли на покров»,— заканчивает рассказ о сибирском походе устюжский летописец. Шесть месяцев продолжался поход, пройдено, по самым скромным подсчетам, более четырех с половиной тысяч километров. Масштабы поистине богатырские!

Военный успех похода был несомненный, оставалось. Ждать его политических результатов. Ведь не только для того, чтобы наказать вогульского «князя» Асыку за набеги, ходила по сибирским рекам «судовая рать», в таком случае она могла возвратиться после победы у Пелымского городка.

Ждать пришлось недолго. В том же году, по сообщению летописца, «приходили к великому князю от вогульского князя Юмшана, Асыкина сына, бить челом об опасе шурин его вогулянин Юрга да сотник его вогулянин Анфим». Согласие Ивана III на посольство было, конечно же, сразу получено: речь шла об установлении вассальной зависимости сибирских князей, в чем было заинтересовано Российское государство. И уже весной 1484 года в Москву прибыло представительное посольство. Этот факт зафиксирован несколькими летописцами. Составитель официальной Никоновской летописи сообщал, что «пришел к великому князю Юмшан, сын Асыкин, от вогуличей. Великий же князь Юмшана пожаловал и устроил его дань давать себе». Более подробно написал о посольстве устюжский летописец: «Пришли с челобитьем князья вогульские и югорские, вогульский князь Юмшан да Колпа, а сибирский князь Лятик, а югорский князь Пыткей, а большой князь югорский Молдан, того с собою наперед князь Федор Курбский привел». Вологодско-Пермская летопись подчеркивала, что посольство это было не от отдельных князей, пусть даже самых сильных, а от всей сибирской земли: «Приходили к великому князю бить челом вогулятин Пыткей с поминками с великим от князей кодских от Лаба и от Чангила и от всей земли...»

Формула договора не вызывает сомнений: все сибирские князья (имеется в виду, конечно, Западная Сибирь, присоединение Восточной Сибири относится к XVII веку) признали вассальную зависимость от России, обязались давать ежегодную дань. Иван III, по словам летописца, «за себя их привел и дань на них уложил». В дипломатических документах конца XV века титул «государя всея Руси» был дополнен словами: «великий князь Югорский, князь Кондинский и Обдорский». Западная Сибирь оставалась «под рукой» России и при великом князе Васи­лии III. Германский посол Сигизмунд Герберштейн в двадцатых годах XVI века называл Василия III, в числе прочих титулов, и «великим князем Югорским», писал в своих «Записках о московитских делах», что из «Сибирской области» привозят в Россию беличьи шкурки, что жители «области Югра... выплачивают государю дань мехами», и все народы, живущие по реке Оби до самого устья, «считаются данниками государя московского», а «по берегам Оби и по соседним рекам в окрестности расположено повсюду много крепостей, властелины которых (как говорят) все подчинены государю московскому».

По-разному складывались русско-сибирские отношения впоследствии. В тридцатых — сороковых годах XVI века, когда казанские татары резко усилили свои набеги на русские земли в Поволжье и Приуралье и, по словам летописца, ходили «многими походами в многие лета», эти связи временно прерывались. Но после разгрома Казанского ханства в 1552 году в Москву поспешило сибирское посольство, полностью признавшее власть Ива­на IV Грозного над Западной Сибирью. Этот факт тоже зафиксирован летописцем: «Пришли послы ко царю и великому князю из Сибири от сибирского князя Едигеря и от всей земли Сибирской, Тягриул да Паньяды, да били челом от князя Едигеря и от всей земли, чтобы государь их князя и всю землю Сибирскую взял в свое имя и от сторон от всех заступил и дань свою на них положил и дорогу своего прислал, кому дань собирать. И царь их пожаловал, взял князя их и всю землю во свою волю и под свою руку и дань на них положить велел. И послы... правду за князя и за всю свою землю дали на том, что им давать государю со всякого черного человека по соболю... И царь послал к ним посла своего и велел всю землю Сибирскую к правде привести и, черных людей переписав, дань свою сполна взять».

В грамотах иноземным государям царь Иван Грозный по праву именовал себя «всея Сибирские земли и Северные страны повелитель». Когда в 1557 году «пришел от Едигеря, князя Сибирского, посол Боянда, а привез дани семьсот соболей», то Иван Грозный счел такую дань недостаточной и «на сибирского посла опалу положил». В следующем же году новые послы от Едигера «привезли дань Сибирской земли сполна» и клятвенную грамоту «с княжею печатью», обязавшись «впредь ежегодно дань Царю и великому князю с всей Сибирской земли давать». Сам Едигер писал, что «учинился в холопстве», то есть полностью признавал власть Ивана Грозного над собой. Сибирский «царь» Кучум, свергнувший и убивший Едигера, тоже начал с того, что в 1571 году прислал ясак в том же размере, что и прежде. Но затяжная и принявшая неудачный для России оборот Ливонская война привела к временному разрыву русско-сибирских отношений: «Царь» Кучум перестал присылать ясак, занял враждебную позицию. Тогда-то и последовал поход Ермака, с которым будто бы связано начало присоединения Сибири.

Но это уже заблуждение позднейших историков. Во времена Ермака Сибирь считали «вечной вотчиной» московских государей, которой они владели «искони», уже почти столетие. Сохранился интересный отрывок из наказа «приставам», которые встречали в 1586 году польского посла М. Гарабурда (этот отрывок впервые опубликован советским историком А. А. Преображенским). На вопрос посла: «А нечто спросят про Сибирь, каким обычаем Сибирское царство казаки взяли и как ныне устроено?», «приставам» было велено ответить так: «Сибирское царство искони вечная вотчина государей наших. А взял Сибирь великий государь Иван Васильевич всея Руси, царя и государя и великого князя Федора Ивановича прадед, тому ныне близко ста лет, и дань положил соболями и лисицами черными».

Понятно, что дьяки тогдашнего Посольского приказа по традиции приписывали присоединение Сибири самому «государю всея Руси» Ивану III. Но не сам он, конечно, «взял Сибирь», сделали это «судовые воеводы» Федор Семенович Курбский Черный и Иван Иванович Салтык-Травин, которые повели в поход пo великим рекам, через каменные волоки русскую рать.

Великие свершения предков живут только памятью народа, а память питается историческим знанием. Пусть портретная галерея памяти пополнится именами воевод Федора Курбского Черного и Ивана Салтыка-Травина, с которыми связано действительное начало присоединения Сибири, ставшей исконно русской землей.

Исторический проект "Летопись"
Пыль веков должна регулярно убираться потомками, что бы видеть и понимать прошлое ради настоящего и будущего. Достоверно ли отражена реальность? Победители всегда пишут свою историю, а она далеко не всегда совпадает с действительностью. Поэтому часто возникают вопросы: а подлинна ли та история, которую мы знаем? Насколько правдивы летописи, источники, свидетели, документы? ->>>
Анонсы материалов
Царь Василий Шуйский, разбойник Степан Разин.
Кто герой, а кто злодей. Поймем ли мы это когда-нибудь.
Герои Отечественной войны 1812 года - генералы Багратион, Кульнев, Милорадович.
Как много они сделали для России и как мало мы о них знаем.
Барон Мюнхгаузен, Абрам Ван Хельсинг,
Мата Хари.
Насколько вымысел соответствует правде. В любой сказке всегда есть доля сказки.
Более подробная информация ->>>
Выложено
Обширная подборка материала об известных исторических деятелях мировой цивилизации.
Джузеппе Гарибальди

Понадобилось около трех месяцев, что бы собрать воедино всю информацию о легендарном национальном герое Италии. Надеюсь, будет интересно. ->>>
Атаман Войска Донского Матвей Платов
За пленение Бонапарта Донской атаман Матвей Платов обещал не только две тысячи рублей, но и свою дочь Марию ->>>
Более подробная информация в рубрике НОВОСТИ ->>>
Анонсы всех рассылок
Когда Где Как
"Так кто же открыл Америку " - историческое расследование самого знаменитого открытия нашей цивилизации
Легенды и Были
"князь Федор Курбский " - талантливый военноначальник и исследователь
Летопись пиратства
"Анри де Фонтенэ" - легендарный губернатор острова Тортуга
Хронология войн
"Британия восстанавливает свое господство на морях 1775-1783 гг." - период французского военного превосходства
Военные фотодокументы
Продолжается работа по систематизациии и реставрации большого количества фотографий времен Второй Мировой войны. На данный момент доступно 7 CD - сборников по 100 фотографий в каждом. ->>>
Добро пожаловать на форум
Чисто исторический форум для истинных ценителей. Тем для обсуждения пока маловато, все в процессе становления. Неодназначные рубрики, неожиданные ответы. Большая просьба - не засорять эфир рекламным материалом. Это ведь не "блошинный рынок". Все равно тут же будет удалено. ->>>
Copyright © Letopis limited    letopis@tut.by

Subscribe.Ru
Поддержка подписчиков
Другие рассылки этой тематики
Другие рассылки этого автора
Подписан адрес:
Код этой рассылки: history.legends945
Архив рассылки
Отписаться Вебом Почтой
Вспомнить пароль

В избранное