Банкротство в России - Поздравляем с праздником 8 МАРТА!

Всем Экспертам (! ;) -!!!) посвящается:

Из одного досье.
"… 23 марта 1994 года судмедэксперт обследовал тело Рональда Опуса и пришел
к выводу, что покойный погиб от выстрела картечью в голову.
Покойный выбросился с 10-го этажа чтобы покончить жизнь самоубийством. Он оставил
об этом предсмертную записку.
Когда он пролетал мимо 9-го этажа его жизнь была прервана выстрелом картечью
из окна. Он умер мгновенно.
Ни стреляющий, ни покойный не знали о натянутой ремонтниками страховочной сети
на уровне 8-го этажа. Рональд Опус не мог погибнуть от попытки самоубийства.
Мистер Опус погиб от выстрела на пути к страховочной сети. Судмедэксперт квалифицировал
это как убийство.
В квартире на 9-ом этаже проживала пожилая пара. Они ссорились, муж угрожал
жене ружьем, спустил курок, промахнулся и попал через окно в мистера Опуса.
И муж, и жена заявили, что они были уверены, что ружье не было заряжено.
Нашлись свидетели, показавшие, что муж часто угрожал жене незаряженным ружьем.
Было решено, что ружье оказалось заряженным по ошибке, и убийство было квалифицировано
как непредумышленное.
Но следствие нашло свидетеля, который показал, что взрослый сын пожилой пары
зарядил ружье за 6 недель до выстрела. Выяснилось, что родители отказали сыну
в материальной поддержке, и, по-видимому, он решил им отомстить.
Теперь сын был обвинен в убийстве Рональда Опуса.
Следствие выяснило, что означенным сыном являлся... сам Рональд Опус.
Он был в отчаянии от потери материальной поддержки и от неудачи с попыткой мести.
Он выбросился с 10-го этажа - и получил им же приготовленную картечь в голову.
Судмедэксперт вновь квалифицировал это как самоубийство.
Дело закрыли..."


УВАЖАЕМЫЕ КОЛЛЕГИ!

Администрация проекта «Банкротство в России» www.bankr.ru поздравляет милых
женщин с этим чудесным праздником 8 МАРТА. Желает счастья, удачи и любви!
                                                                bankrboss@bankr.ru

В дополнение хотелось бы отметить, что именно этот прекрасный праздник и подарил
возможность изыскать администратору сайта 3 (да нет – 4!) часа свободного времени
для составления второго выпуска рассылки сайта…  ;)


РАЗДЕЛ 1. ИЗМЕНЕНИЯ НА САЙТЕ – НОВОСТИ ПРОЕКТА «БАНКРОТСТВО В РОССИИ»


На сайте «БАНКРОТСТВО В РОССИИ» (www.bankr.ru) 09 марта 2001 года произойдут
небольшие изменения в разделе «Банкротство». Принято решение об изменении внешнего
вида страницы и принципа размещения сообщений о громких банкротных процессах.
Рубрики (первичное сообщение) в данном разделе будет содержать лишь краткое
наименование предприятия – должника. Новостные (вторичные сообщения) будут размещаться
в хронологическом порядке внутри рубрики.
Рубрика, в которую добавлено новостное сообщение, будет автоматически генерироваться
на первое место. В результате зайдя в раздел «Банкротство» Вы сможете сразу
обнаружить рубрику, в которую добавлены новости – она будет первой!

Формирование раздела будет строиться по принципу конференции. Вы сможете добавить
свое новостное сообщение, оставить отзыв на сообщение коллеги или даже создать
свою - индивидуальную рубрику. Если Вы являетесь арбитражным управляющим – Вы
сможете в рубрике, которая будет создана Вами, посредством добавления сообщений
отразить весь ход процедуры, которую осуществляете, а также услышать мнения
коллег и не совсем коллег.

Приветствуется указание имени и фамилия и электронного адреса отправителя сообщения
или своего общеизвестного псевдонима в инете. Администратор сайта оставляет
за собой исключительное право редактирования раздела.



РАЗДЕЛ 2. НОВОСТЬ НЕДЕЛИ, КОТОРУЮ СЛЕДУЕТ ПРОЧИТАТЬ ДВАЖДЫ (по нашему мнению)

Хотелось бы напомнить о двух вопросах, затронутых в Интернет-пресс-конференции
предыдущего руководителя ФСФО Георгия Таля «Цивилизованный институт банкротства
– необходимое условие современной экономики», которая была проведена 25.01.01
на сайте интернет-холдинга "РосБизнесКонсалтинг" и текст которой Вы можете найти
на странице:
http://www.bankr.ru/publ/interes/tal.html

Можете ли Вы прокомментировать определение Высшего арбитражного суда РФ, фактически
узаконившего механизм закрытой эмиссии акций на предприятии-должнике с целью
расчетов с кредиторами в период внешнего управления? Как данный факт укладывается
в Вашу концепцию дальнейшего реформирования законодательства о банкротстве?
Г.Таль: Вы, видимо, введены в заблуждение. Такого определения Высшего арбитражного
суда РФ не существует и не могло существовать, потому что такое решение могло
бы появиться только в том случае, если бы был вынесен протест на соответствующее
решение кассационной инстанции. Насколько мне известно, протест до сих пор не
вынесен. Что касается самой темы, которую вы затронули, то действительно эта
проблема рассматривалась на заседании президиума Высшего арбитражного суда РФ,
и голоса судей и специалистов, которые выступали по этой проблеме, допускается
ли схема эмиссии акций по решению кредиторов в ходе процедуры внешнего управления,
или это следует признать недопустимым, разделились примерно поровну. Поэтому
Высший арбитражный суд констатировал, что он не может дать однозначного толкования
по этой проблеме. Но он считает необходимым выступить с законодательной инициативой
по урегулированию этой проблемы. Как вписывается в нашу концепцию реформирования
законодательства о банкротстве? Я совершенно не против дополнительной эмиссии
в ходе процедуры банкротства. Более того, на Западе существуют и применяются
такие схемы. Но они должны применяться только в том случае, если это решение
принято или санкционировано собственниками данного предприятия, акционерами,
теми лицами, которым принадлежат соответствующие гражданские права. В противном
случае можно будет придумать такие схемы, что к любому юридическому лицу за
5 копеек долга может прийти кредитор и за эту допэмиссию практически полностью
завладеть его имуществом. С таким подходом мы не согласны.

Можно ли отнести к элементам цивилизованного института банкротства методику,
примененную к санации Ленинградского металлического завода?
Г.Таль: А не было никакой санации Ленинградского металлического завода. Если
называть вещи своими именами, то кредиторы попросту украли у акционеров контрольный
пакет акций. Вот и все, что там произошло. Исходя из этой квалификации Вы можете
сами ответить на поставленный вопрос, является ли это цивилизованным или нет.

Мнение Георгия Таля относительно возможности проведения закрытой допэмиссии
акций в рамках процедуры банкротства очень ярко выражено в его ответе на второй
вопрос. Данной позиции придерживается и администрация сайта «Банкротство в России»
www.bankr.ru.
И хотя на данный момент по данному вопросу не известно мнение нового руководителя
ФСФО, прецедент, созданный в рамках процедуры несостоятельности (банкротства)
Ленинградского металлического завода (ЛМЗ) и неопределенность в данной позиции
Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, продолжает находить своих последователей.
А вот, собственно, и эта небольшая заметка субботнего выпуска газеты «Коммерсантъ»,
которая и заслужила столько внимания в сегодняшнем нашем сообщении.

ЭМИССИЯ ВЫПОЛНИМА
«Евразхолдинг» помирил кредиторов «Запсиба»
Николай Иванов, «Коммерсантъ», 03.03.2001

Смена собственника Западно-Сибирского металлургического комбината может завершиться
в ближайшие месяцы. Вчера кредиторы предприятия предоставили внешнему управляющему
Анатолию Смолянинову право проводить допэмиссии акций и продавать имущество
комбината. По словам управляющего, это позволит кредиторам «Запсиба» уже через
три-четыре месяца подписать мировое соглашение.
Западно-Сибирский металлургический комбинат («Запсиб», Кемеровская обл.) - четвертый
по величине российский производитель стали (ежегодно производит около 5 млн.
т). В июне 1997 года на предприятии было введено внешнее управление, задолженность
составляет около 6 млрд. руб. В прошлом году более 50% долгов (в том числе около
2,5 млрд. руб. у крупнейшего кредитора — компании «Альфа-эко») выкупила компания
Евразхолдинг». Управление комбинатом осуществляет его дочернее подразделение
«Сибирская горно-металлургическая кампания».
О намерении организовать подписание мирового соглашения кредиторами «Запсиба»
глава «Евразхолдинга» Александр Абрамов заявил в интервью „Ъ" еще в сентябре.
Около шести месяцев потребовалось, чтобы согласовать план с администрацией Кемеровской
области и другими крупными кредиторами предприятия («Кузбассэнерго», Западно-Сибирской
железной дорогой и др.). В итоге было решено, что «Евразхолдинг», как основной
кредитор завода, расплатится с некоторыми партнерами предприятия имуществом
(или вырученными от его продажи средствами). За это кредиторы обязались не препятствовать
увеличению доли «Евразхолдинга» в уставном капитале «Запсиба». До начала внешнего
управления комбинат контролировала «Альфа-групп», однако ее акции (около 10%)
«Евразхолдинг» приобрел вместе с долгами комбината. Этой сделке предшествовал
ряд судов, где «Альфа» пыталась оспорить отстранение лояльного ей управляющего
Бориса Кабака (банкротство комбината было начато по иску Альфа-банка).
Еще 23,79% акций принадлежит государству, но их планируется продать в этом году.
Таким образом, чтобы установить свой контроль над предприятием после его выхода
из процедуры банкротства «Евраз-холдингу» необходимо либо приобрести госпакет
и выкупить часть акций у трудового коллектива (у него находится 63,8%), либо
провести допэмиссию и, выкупив ее, уменьшить доли нынешних акционеров.
На вчерашнем собрании кредиторов «Запсиба» в Новокузнецке внешнему управляющему
Анатолию Смолянинову разрешили проводить допэмиссии и продавать имущество на
сумму более 20% балансовой стоимости предприятия по согласованию с комитетом
кредиторов. Президентом комитета кредиторов был избран господин Абрамов. После
собрания господин Смолянинов заявил, что уже через три-четыре месяца внешнее
управление на «Запсибе» может быть завершено.
Технология получения контрольного пакета акций предприятия через внешнее управление
с последующим заключением мирового соглашения будет использована «Евразхолдингом»
не в последний раз. Вслед за «Запсибом» такая же операция может быть проведена
в отношении Кузнецкого металлургического комбината (КМК). Доля накопленной «Евразхолдингом»
кредиторской задолженности КМК сейчас приближается к 50%.

Администрация сайта «Банкротство в России»  www.bankr.ru будет рада услышать
Ваше мнение по данной ситуации в разделе «Конференция» или рубрике  «Банкротство»
- «ЛМЗ».



РАЗДЕЛ 3. ПРИЯТНЫЕ НОВОСТИ ЛИТЕРАТУРЫ

Издательством «Статут» в серии «Классика Российской Цивилистики» издан очередной
том - работа  Г.Ф. Шершеневича «Конкурсный процесс».

Данный том серии представляет собой отдел VII т. IV Курса торгового права профессора
Г. Ф. Шершеневича - одного из лучших специалистов в области несостоятельности
(банкротства), автора учебников по гражданскому, торговому праву, общей теории
права. Этот труд по праву может быть признан наиболее полным и глубоким исследованием
вопросов несостоятельности из всех, когда-либо опубликованных в России научных
трудов в этой области цивилистики.
Научным редактором тома является д. ю. н. профессор В.В. ВИТРЯНСКИЙ, вступительную
статью которого я и хочу предложить Вашему вниманию:

ПРЕДИСЛОВИЕ

Имя крупнейшего дореволюционного российского ученого Габриэля Феликсовича Шершеневича
хорошо известно современному читателю. В последние годы были переизданы его
известнейшие учебники по гражданскому, торговому праву, общей теории права'.
Сейчас пришла пора открыть еще одну страницу богатейшего творческого наследия
профессора Шершеневича, который в свое время являлся одним из лучших специалистов
в области несостоятельности (банкротства): еще в конце XIX в. им было написано
и опубликовано замечательное произведение о конкурсном производстве, которое
впоследствии составило основу т. IV Курса торгового права, изданного в Москве
в 1912 г. Данная книга представляет собой отдел VII т. IV Курса торгового права,
который, на наш взгляд, является самодостаточным научным исследованием правоотношений,
связанных с несостоятельностью (банкротством) должника. Более того, этот труд
Г.Ф. Шершеневича может быть признан наиболее полным и глубоким исследованием
вопросов несостоятельности из всех когда-либо опубликованных научных трудов
в этой области цивилистики на протяжении всей истории развития российского гражданского
права вплоть до сегодняшних дней. Думаю, что читатель сможет сам в этом убедиться,
прочитав книгу.
Переиздание данного произведения Г.Ф. Шершеневича в наши дни особо актуально
и своевременно. Как известно, российское гражданское право в советский период
своего развития утратило дореволюционные традиции правового регулирования несостоятельности
(банкротства) должника. Логика экономических реформ, проводимых в нашей стране
с конца 80-х гг., привела к необходимости восстановления института несостоятельности
(банкротства), являющегося обязательным атрибутом рыночных отношений. Первый
после длительной паузы законодательный акт о банкротстве был принят Верховным
Советом Российской Федерации 19 ноября 1992 г. и введен в действие с 1 марта
1993 г. Однако уже первые попытки практического применения данного законодательного
акта выявили его несовершенство, поверхностность, многочисленные пробелы. Дело
в том, что Закон Российской Федерации «О несостоятельности (банкротстве) предприятий»
1992 г. представлял собой непродуманную попытку объединить чисто эклектичным
образом элементы различных систем несостоятельности, действующих в разных странах.
При этом российский закон, предоставив участникам имущественного оборота возможность
применения к должнику элементов различных систем банкротства, тем и ограничился,
не утруждая себя детальным регулированием механизма их реализации. В то же время
само понятие и признаки банкротства, которыми оперировал российский закон, не
отвечали элементарным современным представлениям о рыночной экономике, поскольку
основывались на принципе неоплатности должника, от которого зарубежные законодательства
отказались многие десятилетия назад.
Отмеченные обстоятельства послужили основанием для реформы российского законодательства
о несостоятельности (банкротстве): 10 декабря 1997 г. Государственной Думой
Федерального Собрания был принят и 24 декабря 1997 г. одобрен Советом Федерации
новый Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)», который введен
в действие на территории Российской Федерации с 1 марта 1998 г. Однако и в настоящее
время Россия продолжает находиться в состоянии реформирования законодательства
о банкротстве. Вопросы, связанные с необходимостью изменения указанного законодательства,
активно и постоянно рассматриваются органами законодательной, исполнительной
и судебной власти, обсуждаются в средствах массовой информации. Беда в том,
что вносимые многочисленные предложения, касающиеся законодательства о несостоятельности
(банкротстве), зачастую носят дилетантский характер, основаны лишь на отдельных
негативных фактах, вызванных применением указанного законодательства, и никак
не связаны между собой. Механическое внесение в законодательство указанных предложений
не сулит никаких положительных результатов, а напротив, может вызвать деформирование
единой системы несостоятельности, что приведет к исключительно негативным последствиям.
Таким образом, в настоящее время наиболее актуальной задачей в деле совершенствования
российского законодательства о несостоятельности (банкротстве) является поиск
оптимальных концептуальных основ его реформирования, предполагающий определение
основных направлений изменения указанного законодательства с четким и ясным
представлением о целях, которые должны быть достигнуты, а также о системных
последствиях внесения соответствующих изменений. Однако такой поиск оптимальных
путей совершенствования законодательства о банкротстве может быть успешным только
в том случае, если он будет основан не на чувствах, представлениях и понятиях
участников этого процесса, а на глубоком научном знании истории развития института
несостоятельности, его сущности, места среди других ключевых правовых категорий,
предназначенных для регулирования рыночных отношений. Иными словами, дальнейшее
совершенствование законодательства о несостоятельности должно осуществляться
на более высоком уровне правовой культуры в этой области. В этом смысле настоящее
произведение Г.Ф. Шершеневича является поистине бесценным, поскольку оно представляет
собой не только выдающийся памятник российской цивилистики, свидетельствующий
о высоком уровне правового регулирования рыночных отношений в России в период
до революции 1917 г., но и глубокое научное исследование тех проблем, которые
и сегодня находятся в центре внимания современных ученых и практиков, занимающихся
вопросами несостоятельности (банкротства).
В данном предисловии к переизданию научного труда Г.Ф. Шершеневича «Конкурсный
процесс» мне хотелось бы акцентировать внимание читателя, в частности, на некоторых
вопросах и проблемах, рассмотренных ученым, которые сохраняют свою актуальность
и в настоящее время.

Понятие, критерии и признаки несостоятельности

Необходимость института несостоятельности (банкротства) в условиях рыночной
экономики Г.Ф. Шершеневич объясняет следующим образом. Благодаря развитию кредита
частные хозяйства оказываются в тесной взаимосвязи. В случае неудовлетворения
требования кредитора хозяйство должника подвергается опасности принудительного
взыскания, поскольку его имущество может быть продано для удовлетворения справедливого
требования кредитора. Если же у должника имеются и другие кредиторы, опоздавшие
со своими требованиями, они могут найти лишь разоренное хозяйство, не способное
удовлетворить их требования. Кредитор, начавший первым обращение взыскания на
имущество должника, постарается получить полное удовлетворение своих требований,
нисколько не заботясь о судьбе других кредиторов. Для предупреждения таких ситуаций,
когда преимущества оказываются на стороне одного ^из кредиторов, приступившего
ко взысканию, необходим известный порядок возможно более равного и справедливого
распределения имущества между всеми кредиторами. Причем Г.Ф. Шершеневич подчеркивал,
что такой порядок призван служить не только интересам кредиторов, но и самого
должника. В тех случаях, когда расстройство дел должника наступает по стечению
обстоятельств без всякой вины последнего, соответствующий порядок удовлетворения
требований кредиторов освобождает должника от тяжести лежавших на нем долгов
и дает возможность продолжать деятельность частного хозяйства. Такой порядок
удовлетворения требований кредиторов может иметь место, когда имущество должника
внушает основательные опасения, что его недостаточно для удовлетворения всех
требований, как предъявленных так и ожидаемых.
По мнению Г.Ф. Шершеневича, под несостоятельностью следует понимать состояние
имущества должника, установленное в судебном порядке, которое дает основание
предполагать недостаточность его для равномерного удовлетворения всех кредиторов.
Такое положение вещей обуславливает введение конкурсного процесса, т.е. порядка
равномерного распределения имущества должника между всеми его кредиторами.
Принципиально важным является вопрос о том, что следует положить в основу открытия
конкурсного процесса, чтобы наилучшим образом достичь цели равномерного удовлетворения
всех кредиторов и устранения случайных преимуществ отдельных кредиторов. Уже
во времена Г.Ф. Шершеневича имелось только два варианта ответа на данный вопрос,
что и подчеркивается им в рассматриваемой работе: «Для наличности несостоятельности,
открывающей конкурсный процесс, можно признать одно из двух начал: недостаточность
имущества, т.е. установленное превышение актива над пассивом, или платежную
неспособность, т.е. предполагаемое превышение актива над пассивом. В первом
случае мы имеем дело с несомненной невозможностью удовлетворить полностью каждого
кредитора, во втором - с неисправностью в исполнении обязательств, внушающей
вероятность невозможности удовлетворить полностью всех кредиторов. В первом
случае перед нами установленный факт, в другом случае - предположение» (выделено
мною – В.В.)
Какой из данных критериев предпочтительнее в качестве основания для открытия
конкурсного производства? По этому поводу Г.Ф. Шершеневич писал: «С первого
взгляда момент недостаточности имущества представляется более целесообразным,
потому что установление особого порядка распределения имущества между кредиторами
вызывается невозможностью полного удовлетворения каждого из них в отдельности.
Но недостаточность имущества, как основание конкурсного производства, не соответствует
условиям экономического оборота» (выделено мною. - В.В.).
Чем же объясняется несоответствие критерия неоплатности условиям экономического
оборота? Дело в том, что удостоверение недостаточности имущества требует осуществить
оценку его актива и проверку его пассива, что является крайне затруднительным
на практике ввиду того, что при разбросанности имущества сложно собрать сведения
о его существовании, а тем более о его ценности. С другой стороны, проверка
пассива должника затрудняется невозможностью без содействия самих кредиторов
определить величину долгов, лежащих на имуществе, особенно в больших торговых
предприятиях.
Кроме того, Г.Ф. Шершеневич отмечал, что использование в качестве критерия несостоятельности
неплатежеспособности должника обеспечивает более быстрое открытие конкурсного
производства, что необходимо для предупреждения всяких злонамеренных действий
со стороны должника. Такие предупредительные меры должны приниматься, как только
обнаруживаются первые признаки несостоятельности. Эта задача не может быть достигнута,
когда в основание банкротства будет положена недостаточность имущества, требующая
значительного времени для удостоверения.
В связи с указанными причинами Г.Ф. Шершеневич отдавал предпочтение той системе
банкротства, которая в основание несостоятельности ставила не недостаточность
имущества, а неспособность должника к платежам. При этом под неплатежеспособностью
предлагалось понимать такое положение должника, при котором он оказывается не
в состоянии удовлетворить предъявленные к нему законные требования со стороны
кредиторов. Такое состояние гораздо легче обнаруживается, нежели недостаточность
имущества, которая скрывается во внутренних отношениях должника, тогда как неспособность
должника к платежу фигурирует во внешних отношениях и легко определяется его
кредиторами. Между обнаружением неплатежеспособности должника и открытием конкурсного
производства возможен более короткий период, нежели между предположением неоплатности
и его фактическим удостоверением, а, следовательно, и открытием конкурсного
производства.
Справедливости ради следует заметить, что во времена Г.Ф. Шершеневича в юридической
литературе существовала и иная позиция, обосновывающая необходимость использования
в качестве критерия несостоятельности принципа неоплатности должника. В частности,
высказывались опасения, что при использовании критерия неплатежеспособности
не исключены и те случайные ситуации, когда в число несостоятельных может попасть
должник, испытывающий лишь временные финансовые трудности. На это Г.Ф. Шершеневич
отвечал, что подобные случайности вытекают из самой сущности несостоятельности,
которая основана на предположении недостаточности имущества у должника:
«Подобные случайности были бы, правда, устранены, если бы конкурсное производство
открывалось только при удостоверенной недостаточности имущества. Но такой порядок
не обеспечивал бы в достаточной степени общественного кредита. Нельзя ожидать,
пока должник растратит все свое имущество в бесплодных попытках поддержать хозяйство».
Необходимо подчеркнуть, что зарубежные законодательства той поры (конец XIX
в.), и это обстоятельство отмечал Г.Ф. Шершеневич, уже четко определились по
вопросу о критериях несостоятельности:
основанием торговой несостоятельности признавалась платежная неспособность должника.
Что касается потребительского банкротства (несостоятельность физических лиц),
то здесь использовался такой критерий несостоятельности, как недостаточность
имущества, т.е. неоплатность должника. Главное различие между законодательствами,
признававшими платежную неспособность в качестве основания торговой несостоятельности,
состояло лишь в том, что некоторые из них подробно перечисляли внешние признаки
неплатежеспособности (например, английское законодательство), тогда как другие
предоставляли решение вопроса о неплатежеспособности должника всецело на усмотрение
суда.
Рассуждения Г.Ф. Шершеневича относительно критериев несостоятельности и проблем
оптимального выбора между ними (неоплатность или неплатежеспособность) сохраняют
свою актуальность и в наши дни. Кардинальное изменение подхода к основаниям
несостоятельности должника являлось ключевым моментом реформы российского законодательства
о несостоятельности (банкротстве), имевшей место в 1997-1998 гг.
Понятие и признаки банкротства, которыми оперировал ранее действовавший закон
1992 г., не отвечали современным представлениям об имущественном обороте и требованиям,
предъявляемым к его участникам. Согласно указанному закону под несостоятельностью
(банкротством) понималась неспособность должника удовлетворить требования кредитора
по оплате товаров (работ, услуг), включая неспособность обеспечить обязательные
платежи в бюджет и внебюджетные фонды, в связи с превышением обязательств должника
над его имуществом или в связи с неудовлетворительной структурой баланса должника.
Мало того, что должник длительный срок (свыше трех месяцев) не платил по долгам,
что он в принципе был неспособен заплатить, чтобы признать его банкротом, суд
должен был проверить состав и стоимость его имущества, оценить структуру его
баланса с точки зрения степени ликвидности его активов. И только в случае, когда
кредиторская задолженность превышала балансовую стоимость всех активов, такой
должник мог быть признан банкротом. Данный подход допускал, что участниками
имущественного оборота могут являться лица (организации и предприниматели),
неспособные оплачивать получаемые ими товары, работы и услуги и в силу этого
делающие неплатежеспособными своих контрагентов по договорам. Работал «принцип
домино», что, конечно же, стимулировало кризис неплатежей, господствующий над
российской экономикой.
С другой стороны, создавались условия, когда более-менее юридически грамотные
руководители коммерческих организаций, не опасаясь банкротства, могли длительное
время, не расплачиваясь по обязательствам, использовать предназначенные для
этих целей денежные суммы в качестве собственных оборотных средств, лишь бы
общая сумма кредиторской задолженности не превысила стоимость активов этой организации.
Очевидно, что действовавшие легальные понятие и признаки банкротства защищали
недобросовестных должников и тем самым разрушали принципы имущественного оборота.
При подготовке нового федерального закона выбор у законодателя был невелик.
Как отмечалось, все существующие на протяжении многих десятилетий в различных
законодательствах подходы к определению несостоятельности должника можно свести
к двум вариантам: в основе признания должника банкротом предусматриваются либо
принцип его неплатежеспособности (исходя из анализа встречных денежных потоков),
либо принцип неоплатности (исходя из соотношения активов и пассивов по балансу
должника). Отмечено, что действовавший закон в качестве критерия несостоятельности
использовал принцип неоплатности. Это затрудняло и затягивало рассмотрение дел
в ущерб интересам кредиторов, а главное - лишало арбитражные суды и кредиторов
возможности применять процедуры несостоятельности (в том числе и внешнее управление
для восстановления платежеспособности должника) к неплатежеспособным должникам,
у которых стоимость имущества формально превышала общую сумму кредиторской задолженности.
Следует подчеркнуть, что в некоторых современных зарубежных законодательствах
используется такой критерий, как неоплатность, требующий анализа баланса должника
(например, по германскому законодательству критерием несостоятельности должника
наряду с неплатежеспособностью признается и «сверхзадолженность», т.е. недостаточность
имущества должника для покрытия всех его обязательств). Однако указанный критерий,
как правило, применяется дополнительно к критерию неплатежеспособности (ликвидности)
и служит, главным образом, основанием выбора процедуры, применяемой к неплатежеспособному
должнику: ликвидационной или реабилитационной.
По этому же пути пошел и новый российский закон о несостоятельности (банкротстве)
1998 г.: должник - юридическое лицо или предприниматель может быть признан банкротом
в случае его неплатежеспособности, но наличие у него имущества, превышающего
общую сумму кредиторской задолженности, является свидетельством реальной возможности
восстановить его платежеспособность и, следовательно, может служить основанием
для применения к должнику процедуры внешнего управления. В отношении же несостоятельности
физических лиц, не являющихся индивидуальными предпринимателями, должен применяться
принцип неоплатности, т.е. превышения кредиторской задолженности над стоимостью
их имущества.
Однако в настоящее время мы являемся свидетелями попытки реанимировать пресловутый
принцип неоплатности и внедрить его в современное российское законодательство
о несостоятельности (банкротстве). В 2000 г. Государственной Думой был принят
в трех чтениях, а впоследствии и одобрен Советом Федерации проект Федерального
закона «О внесении изменений и дополнений в Федеральный закон «О несостоятельности
(банкротстве)»». Указанный законопроект называл в качестве основания несостоятельности
должника-организации неоплатность последней. Причем в редакции законопроекта,
прошедшей первое чтение, принцип неоплатности был реализован в своем классическом
виде, когда основанием банкротства признавалось превышение кредиторской задолженности
над стоимостью имущества должника, а в окончательном варианте законопроекта
можно было обнаружить норму о том, что юридическое лицо считается неспособным
удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам или исполнить
обязанности по уплате обязательных платежей при условии, что «краткосрочные
пассивы указанного юридического лица превышают балансовую стоимость его оборотных
активов на дату представления в налоговые органы последнего балансового отчета»
(?!).
Как тут не вспомнить рассуждения Г.Ф. Шершеневича о неприемлемости принципа
неоплатности в качестве основания несостоятельности должника, в частности, по
той причине, что в этом случае кредиторам крайне затруднительно собрать сведения
об имуществе должника и его ценности и что недостаточность имущества скрывается
во внутренних отношениях должника, неведомых кредиторам. Что же тогда говорить
о соотношении краткосрочных пассивов и балансовой стоимости оборотных активов
должника на дату представления им последнего балансового отчета в налоговые
органы?
К счастью, мы не сможем на практике убедиться в совершенной непригодности такого
основания несостоятельности, поскольку Президент Российской Федерации наложил
вето на указанный законопроект, вполне резонно указав его сторонникам, что введение
в состав признаков банкротства условия о том, что сумма краткосрочных пассивов
должна превышать балансовую стоимость оборотных активов должника, сделает нереальным
осуществление на практике процедуры банкротства и будет ориентировать организации
на наращивание дебиторской задолженности (наиболее легкий способ увеличения
балансовой стоимости активов), что, в свою очередь, отрицательно скажется на
ситуации с неплатежами в экономике.

Предупреждение банкротства должника

Весьма примечательно, что Г.Ф. Шершеневич в своем труде, посвященном несостоятельности,
уделяет немало внимания вопросам, связанным с предупреждением банкротства должника.
Более того, речь идет в том числе и о мерах, позволяющих восстановить платежеспособность
должника. Данное обстоятельство не может не удивлять, поскольку обычно говорят
о том, что появление реабилитационных процедур, направленных на восстановление
платежеспособности должника, связано с реформой американского законодательства
о несостоятельности, имевшей место в 1978 г. Но еще в начале века Г.Ф. Шершеневич
писал: «Полное расстройство частного хозяйства, к которому приводит открытие
над ним конкурсного производства, возбуждает стремление предотвратить эти печальные
последствия, дать ему возможность оправиться и выйти из критического положения.
Это стремление тем более находит себе оправдание, когда несостоятельность вызывается
причинами, лежащими вне воли должника, когда в его действиях не заключается
никакого злого намерения или грубого пренебрежения к интересам кредиторов».
Г.Ф. Шершеневич скрупулезно собирал сведения о положениях зарубежных законодательств,
предусматривавших меры, направленные на предупреждение открытия конкурсного
производства. В законодательствах Бельгии, Голландии и Италии Габриэль Феликсович
обнаруживал такую меру, предупреждающую конкурсное производство, как отсрочка
в платеже долгов. Суть указанной меры состояла в наделении суда правом по просьбе
должника и при наличии определенных условий помимо согласия кредиторов предоставлять
должнику временную отсрочку в исполнении своих обязательств и ограждать его
на этот период от взысканий со стороны кредиторов.
В целях предотвращения надвигающейся несостоятельности в законодательствах Англии
и Бельгии использовалась предупредительная мировая сделка, которая состояла
в принудительном принятии тех условий удовлетворения требований кредиторов,
какие принимались большинством кредиторов и утверждались судом.
Третья система предупреждения негативных последствий, связанных с конкурсным
производством - это судебная ликвидация, введенная во Франции в 1889 г. Судебная
ликвидация отличалась от конкурсного производства большей мягкостью. При этом
удавалось избегать употребления самого понятия «несостоятельность»; за должником
сохранялось управление его имуществом, которого он лишался при конкурсе;
более приемлемыми для должника оказывались и последствия судебной ликвидации.
Таким образом, по французскому законодательству прекращение платежей влекло
для должника одно из двух последствий: или судебную ликвидацию, или конкурсное
производство. При этом первый путь предназначался для честных коммерсантов,
а второй - для недобросовестных. В связи с этим Г.Ф. Шершеневич отмечал, что
«всякий недобросовестный должник, прежде чем попасть во вторую дверь, непременно
толкнется в первую: он ничем не рискует, конкурс от него не уйдет, а судебная
ликвидация прельстит каждого. Ликвидация и конкурс скоро перестанут быть параллельными
путями, и ликвидация составит необходимую предварительную стадию всякого конкурсного
производства... Вследствие того конкурсное производство усложняется и затянется,
что составляет несомненный недостаток конкурсного законодательства».
В целом указанные меры, предупреждающие открытие конкурсного производства: отсрочка
в платеже долгов, предупредительная мировая сделка, судебная ликвидация, не
поддерживались Г.Ф. Шершеневичем. Более того, он отметил их явные недостатки.
В частности, весьма странным представлялось ему навязывать кредиторам обязательную
отсрочку в уплате долгов и таким образом заставлять их отказываться от осуществления
принадлежащих им прав. Такие отсрочки должны вредно отразиться на кредитных
отношениях, подрывая доверие к точному исполнению обязательств. «В громадном
большинстве случаев, -подчеркивал Г.Ф. Шершеневич, - прекращение платежей совпадает
с недостаточностью имущества на покрытие всех лежащих на нем долгов. Поэтому
редкая отсрочка в состоянии поправить дела должника, тем более, что кредит его
уже сильно потрясен в глазах посторонних лиц. Между тем все производство, соединенное
с просьбой об отсрочке и с рассмотрением ее, производит проволочку именно в
тот момент, когда требуются решительные и быстрые меры».
Ограниченность и несовершенство указанных мер, предупреждающих конкурсное производство,
которые использовались в зарубежных законодательствах, были особенно заметны
на фоне положений российского законодательства об администрациях по торговым
делам, которые представляли собой прообраз современных реабилитационных процедур,
применяемых к должникам в целях восстановления их платежеспособности. Сравнивая
соответствующие законоположения, Г.Ф. Шершеневич указывал; «В противоположность
тем мерам предотвращения несостоятельности, какие приняты на Западе в виде отсрочки
в платежах, предупредительной мировой сделки, судебной ликвидации, при которых
за должником сохраняется управление его имуществом, - администрация по торговым
делам отстраняет должника от его имущества. В противоположность конкурсному
процессу, который имеет своей целью ликвидировать дела несостоятельного должника
для того, чтобы равномерно и соразмерно удовлетворить всех его кредиторов, -
администрация по торговым делам имеет своей задачей восстановить пошатнувшиеся
дела должника для полного удовлетворения кредиторов».
Этот институт (администрация по торговым делам) был введен и подробно регулировался
Уставом судопроизводства торгового. Цель администрации состояла именно в восстановлении
дел должника, в приведении торгового предприятия в такое положение, которое
давало бы возможность не только удовлетворить всех кредиторов, но и обеспечить
дальнейшую деятельность предприятия (ст. 402 Устава). Для реализации данной
цели руководитель должника отстранялся от управления делами хозяйства, которое
переходило в ведение опытных администраторов. По этому поводу Г.Ф. Шершеневич
писал: «Законодатель не надеется на одно только обеспечение должника вследствие
приостановки настойчивых требовании кредиторов, потому что он не сохраняет за
ним управление делами, а передает его избранным администраторам. Следовательно,
задача администрации клонится к поддержанию торгового предприятия в том виде,
в каком оно находилось до этого времени, так что или эта цель будет достигнута,
и тогда должник принимает снова управление в свои руки, или за невозможностью
достижения цели дело должно обратиться к конкурсу. Иных исходов администрации,
согласно цели ее учреждения, не может быть».
В соответствии с действовавшим тогда российским законодательством администрация
по делам торговым могла быть учреждена при соблюдении следующих условий. Во-первых,
введение администрации допускалось только по коммерческим и фабричным делам
(ст. 395 Устава). Следовательно, этой льготой не могли воспользоваться должники,
не принадлежащие к торговым и коммерческим предприятиям.
Во-вторых, введение администрации было возможно только в отношении так называемых
обширных предприятий, т.е. только тех из торговых (коммерческих) предприятий,
которые имели важное значение для экономического оборота. Хотя, как подчеркивает
Г.Ф. Шершеневич, понятие обширности дела весьма относительно и на практике данное
условие не имело большого значения. В конечном итоге вопрос о введении администрации
в каждом конкретном случае решался особым присутствием из шести почетных купцов
во главе с председателем соответствующего биржевого комитета и коммерческим
судом.
В-третьих, учреждение администрации допускалось только в городах, где существовали
биржи, а также в портовых городах. На этот счет у Г.Ф. Шершеневича было свое
мнение: «Выставляемое законом требование относительно места учреждения администрации
должно быть понимаемо в том смысле, что в указанных местах, т.е. в столицах
или в биржевых городах, должна находиться главная контора, правление предприятия,
хотя бы торговое заведение, фабрики, заводы, находились в другом месте».
В-четвертых, введение администрации было возможно только при таком материальном
положении дел должника, которое оставляло бы надежду на восстановление его платежеспособности.
В связи с этим закон выдвигал формальное требование к имущественному положению
должника, которое заключалось в том, чтобы по балансу последнего имелся дефицит,
не превышающий 50%. Отсутствие дефицита по балансу не являлось препятствием
к учреждению администрации. «При проверке актив превышает пассив, но предприятие
не платит, очевидно, - замечает Г.Ф. Шершеневич, - причина кроется в неумелом
управлении, и так как цель администрации поправить ошибки управления, то учреждение
администрации в данном случае вполне уместно».
Основанием для возбуждения дела об учреждении администрации по торговым делам
признавалась просьба кредиторов, а не самого должника. По этому поводу Г.Ф.
Шершеневич писал, что если формальная просьба действительно подавалась кредиторами,
то инициатива на практике всегда исходила от должника. Данное обстоятельство
объяснялось тем, что учреждение администрации составляло льготу для должника
по сравнению с конкурсным производством, поэтому последний и являлся наиболее
заинтересованным лицом.
Просьба кредиторов об учреждении администрации по торговым делам подавалась
биржевому комитету, который избирал комиссию из шести почетнейших торгующих
на данной бирже купцов, в числе которых не должно было быть ни одного кредитора
должника. Данная комиссия под началом председателя биржевого комитета обсуждала
и решала вопрос о том, следует ли по делам должника учредить администрацию или,
напротив, объявить его несостоятельным. Решение комиссии объявлялось биржевому
комитету, который, в свою очередь, сообщал о нем коммерческому суду.
В коммерческом суде решение комиссии и биржевого комитета об учреждении администрации
не обсуждалось по существу, суд лишь проверял соблюдение условий введения администрации
по торговым делам. По определению суда об учреждении администрации осуществлялась
публикация сведений и созывалось собрание кредиторов должника. Главная задача
собрания кредиторов состояла в выборе администраторов для управления делами
должника и в составлении акта о полномочиях администрации, который представлялся
суду для сведения.
Рассматривая юридическую природу администрации по торговым делам, Г.Ф. Шершеневич
подчеркивал, что администраторы не могут быть признаны полными хозяевами имущества
должника, «потому что должник остается субъектом всех тех прав, которые в совокупности
составляют принятое в администрацию имущество. Администраторы не имеют права
отчуждать или закладывать вверенное их управлению предприятие. Совершенно правильно
воззрение, что администрация с точки зрения своей юридической природы ближе
всего подходит к институту опеки».
Для должника имущественные последствия введения администрации выражались в том,
что он лишался возможности управления своим имуществом. «В этом отношении, –
подчеркивал Г.Ф. Шершеневич, -меры, установленные нашим законодательством в
предупреждение несостоятельности, резко отличаются от подобных мер, принятых
на Западе, которые не лишают должника управления имуществом. Административное
управление распространяет свое действие не только на торговое, но вообще на
все имущество должника».
Круг прав и обязанностей администрации по торговым делам был предопределен тем,
что к ней переходило управление делами должника, а также тем обстоятельством,
что собрание кредиторов утверждало акт о полномочиях администрации. Заменяя
должника, администрация была обязана выполнять за него все обязательства по
сделкам, заключенным должником до учреждения администрации. С момента учреждения
администрации кредиторы, как согласившиеся на ее введение, так и не согласившиеся,
не могли получить удовлетворение своих требований иначе как через администрацию.
Администраторы могли действовать в пределах акта, определившего объем их законных
полномочий. При необходимости совершения действий, не предусмотренных указанным
актом, администраторы должны были созвать собрание кредиторов и испросить у
собрания разрешение на то или иное действие. Каждый из кредиторов, считавший
свои права нарушенными со стороны администраторов, имел право предъявлять иски
к администрации.
По общему правилу деятельность администрации по торговым делам прекращалась
достижением поставленной цели, а именно восстановлением платежеспособности должника,
что позволяло рассчитываться со всеми его кредиторами и продолжить деятельность
торгового (коммерческого) предприятия. Если же цель администрации оказывалась
недостижимой, то должник объявлялся судом несостоятельным, и в отношении него
открывалось конкурсное производство. Конкурсное производство вводилось по единогласному
постановлению избранных администраторов или по требованию кредиторов, представляющих
две трети от общей суммы задолженности.
С позиции современного правоведа администрация по торговым делам представляет
собой нечто весьма похожее на применяемую сегодня реабилитационную процедуру
внешнего управления имуществом несостоятельного должника. Однако не следует
забывать, что и соответствующее законодательство, и богатая судебная практика,
связанная с применением законоположений об администрации по торговым делам,
которые стали предметом научного анализа Г.Ф. Шершеневича, сложились в России
уже к концу XIX в. Остается выразить восхищение уровнем правовой культуры, которым
отличался тот период развития несостоятельности в России.

Основания возбуждения дела о банкротстве

Российское дореволюционное законодательство предусматривало три основания возбуждения
дела о банкротстве должника: конкурсное производство могло открываться судом
по просьбе кредиторов, по заявлению должника, а также по усмотрению суда. Впрочем
и многие зарубежные законодательства той поры, как отмечал Г.Ф. Шершеневич,
исходили из тех же способов открытия конкурсного производства.
Конечно, наиболее заинтересованными лицами в открытии конкурсного производства
являлись кредиторы должника. Предъявление просьбы кредиторов в суд о признании
должника несостоятельным составляло одну из форм осуществления принадлежащих
им прав на взыскание, обращаемое на имущество должника. Предъявляя свое требование
в суд, кредитор должен был представить доказательства, подтверждающие, что он
действительно является кредитором должника, и что должник не в состоянии удовлетворить
его требование. Причем доказательства наличия второго обстоятельства, как подчеркивал
Г.Ф. Шершеневич, всегда сводились к платежной неспособности должника, а не к
действительной недостаточности его имущества. «Даже при неторговой несостоятельности,
- указывал Г.Ф. Шершеневич, - которая основывается у нас на удостоверенной недостаточности,
суд принужден довольствоваться доказательством платежной неспособности... Да
и действительно, ни один кредитор без помощи самого должника и оценки не может
доказать недостаточности имущества. Итак, при неторговой несостоятельности кредитору
приходится склонить суд к вероятности, что имущества должника не хватит на удовлетворение
всех его долгов... При торговой же несостоятельности кредитор должен доказать
наличность одного из указанных в законе признаков несостоятельности. Если суд
доказательствами его убедился, то дальнейшего удостоверения с его стороны в
недостаточности имущества не требуется».
Чрезвычайно интересными и практически полезными, с позиции сегодняшнего дня,
представляются рассуждения и выводы Г.Ф. Шершеневича относительно того, какие
именно требования кредиторов могут служить основанием для открытия конкурсного
производства. Так, он отмечал, что большинство законодательств той поры не выдвигало
в качестве обязательного условия, чтобы кредитор представил требование, присужденное
ему судебным решением; он мог основываться также на требованиях, которым срок
еще не наступил, если только докажет. что должник оказался неспособным удовлетворить
других кредиторов с уже просроченными требованиями.
Российское законодательство не содержало по данному вопросу общего принципиального
решения. По общему правилу, укоренившемуся в судебной практике, просьба кредиторов
об открытии несостоятельности должника могла считаться уместной только тогда,
когда требования уже были предъявлены ко взысканию с обращением их на имущество
должника. Вместе с тем Г.Ф. Шершеневич подчеркивал, что «отсюда не следует еще
вывод, что ходатайство кредитора, не предъявившего своего требования ко взысканию,
об объявлении должника несостоятельным, является преждевременным, что кредитор
имеет право требовать открытия конкурсного процесса только тогда, когда его
требование присуждено ему. Совершенно достаточно, если кредитор докажет, что
должник оказался не в состоянии удовлетворить уже присужденные требования других
кредиторов, и представит свое требование, не возбуждающее сомнения, хотя бы
срок исполнения по этому обязательству еще не наступил». Такой кредитор, по
мнению Г.Ф. Шершеневича, не может спокойно смотреть, как тает имущество должника
под действием взысканий, обращаемых на него со стороны других кредиторов. Причем,
действуя в своем интересе, такой кредитор в то же время защищает интересы всех
тех кредиторов, которые могли и не знать о наступлении обстоятельств, предвещающих
несостоятельность должника.
Все современные Г.Ф. Шершеневичу законодательства, включая российское, допускали
также возможность возбуждения дела о банкротстве по заявлению должника. Данное
обстоятельство объяснялось тем, что добросовестный должник, будучи не в состоянии
отвратить невь^ годных последствий, которые влечет для кредиторов его неоплатность,
все же мог, видя критическое положение своих дел, прямо и открыто объявить об
этом кредиторам. Такое своевременное заявление должника способно предотвратить
еще больший ущерб, сопряженный с возможными попытками должника во что бы то
ни стало вывернуться из трудного положения.
Подаваемое должником заявление в суд о собственной несостоятельности не связывалось
по российскому закону какими-либо формальными требованиями, оно должно было
лишь выражать ясное намерение должника. Такое заявление могло быть подано как
по предъявлении требований ко взысканию, так и до наступления срока платежей
по обязательствам (на современном языке - в предвидении своей несостоятельности).
Но самое интересное состояло в том, что суд, как подчеркивает Г.Ф. Шершеневич,
был не обязан и не вправе рассматривать заявление должника по существу, он проверял
указанное заявление только с формальной стороны. Данное обстоятельство было
вызвано тем, что по российскому закону собственное признание должника признавалось
тогда самостоятельным признаком несостоятельности, поэтому суд, удостоверившись
в наличии такого признака, должен был признать должника несостоятельным и открыть
конкурсное производство.
Действия суда, получившего заявления о несостоятельности должника как от кредитора,
так и от должника, зависели от того, о какой несостоятельности (торговой или
неторговой) шла речь.
При торговой несостоятельности задача суда сводилась к проверке наличия одного
из признаков несостоятельности, определенных законом, а также действительности
требований кредиторов. Убедившись как в наличии одного из признаков несостоятельности,
так и в действительности требований к должнику, суд был не вправе входить далее
в существо дела и проверять отношение суммы долгов к общей сумме стоимости имущества
должника.
Признав достоверность выставленных кредиторами требований, суд вызывал должника
с целью дать последнему возможность опровергнуть утверждения кредиторов. Если
же должнику сделать это не удавалось, суд был обязан в том же присутствии (заседании
суда) объявить должника несостоятельным.
При неторговой несостоятельности помимо обстоятельств, подвергавшихся проверке
в случае торговой несостоятельности, суд должен был определить соотношение активов
и пассивов в составе имущества должника. В этих целях суд поручал одному из
членов суда осуществить оценку и составить опись всего движимого и недвижимого
имущества должника, а также общий счет имущества и долгов. Назначался день заседания,
на которое вызывались должник и все известные суду кредиторы. Если по результатам
рассмотрения дела выяснялось, что имущества должника недостаточно для полного
удовлетворения всех предъявленных и не подлежащих сомнению требований, суд выносил
решение о признании должника несостоятельным. В противном случае суд отказывал
в признании должника несостоятельным.
Что касается возбуждения дела по усмотрению суда, то это допускалось российским
законодательством только применительно к торговой несостоятельности. Г.Ф. Шершеневич
приводит лишь два примера, когда дело о несостоятельности должника возбуждалось
по инициативе суда. Первый уже известный нам случай, когда комиссия биржевого
комитета отрицательно решала вопрос об учреждении администрации по торговым
делам и, напротив, рекомендовала открыть в отношении должника конкурсное производство.
Второй случай составляли ситуации, когда дела о несостоятельности кредитных
учреждений возбуждались судом по сообщению министра финансов.

Конкурсное производство

Момент открытия конкурсного производства российское дореволюционное законодательство
связывало с вынесением судом определения о несостоятельности должника. Г.Ф.
Шершеневич подчеркивал совершенно особое значение данного судебного акта: «Определение
о признании несостоятельности влечет за собой весьма важные материальные последствия
как для должника, так и для кредиторов. С этой стороны определение о признании
несостоятельности приближается к судебному решению. Но в противоположность последнему,
которое заканчивает собой исковое производство, определение о признании несостоятельности
только открывает собой конкурсное производство. Здесь конкурсное производство
сближается с исполнительным производством: как последнее возникает в силу судебного
решения, так и конкурсное производство возникает в силу судебного определения
о признании несостоятельности. Особенностью определения о признании должника
несостоятельным является то, что его сила распространяется не только на должника
и ходатайствовавших кредиторов, но на всех вообще. Отсюда видно, что определение
о признании несостоятельности носит совершенно самостоятельный характер и должно
стоять независимо от судебного решения или частного опое-деления».
Судебное определение о несостоятельности должно было заключать в себе объявление
должника несостоятельным, что одновременно означало открытие конкурсного производства.
Кроме того, в связи с тем, что с момента объявления должника несостоятельным
он лишался управления своим имуществом, суд должен был назначить особого распорядителя.
Таким распорядителем являлся назначенный судом присяжный попечитель, который
указывался в определении о несостоятельности.
Большое внимание уделялось гласности судебного определения несостоятельности
должника. Помимо того, что такое определение объявлялось судом в открытом заседании,
законодательство той поры предусматривало специальные меры по оглашению судебного
определения о несостоятельности. Достаточно сказать, что определение суда о
несостоятельности должника подлежало троекратной публикации в трех следующих
один за другим номерах «Столичных ведомостей». Именно с момента газетной публикации
начинал исчисляться срок предъявления в суд требований кредиторов к несостоятельному
должнику. Публикация объявления о принятом судом определении о несостоятельности
должника имела и то последствие, что во всех местностях вводилось запрещение
на продажу и залог всего движимого и недвижимого имущества несостоятельного
должника.
Судебное определение о признании должника банкротом подлежало обжалованию по
тем же основаниям, которые признавались достаточными для обжалования судебных
решений в исковом производстве. Однако подача жалобы в вышестоящую судебную
инстанцию не приостанавливала движения конкурсного производства. Г.Ф. Шершеневич
объяснял это тем, что «остановка исполнения на основании поданной жалобы разрушала
бы весь смысл конкурсного производства, направленного к скорейшему лишению должника
возможности утаить что-либо из принадлежащего ему имущества».
Особо примечательным и практически полезным с точки зрения современного правового
регулирования отношений, связанных с банкротством, представляется то обстоятельство,
что дореволюционная практика допускала возможность изменения судом собственного
определения о несостоятельности должника, если впоследствии устанавливалось
отсутствие признаков несостоятельности. Думается, этот опыт мог бы пригодиться
и сегодня.
Говоря о материально-правовых последствиях вынесения судом определения о признании
должника несостоятельным, Г.Ф. Шершеневич отмечал: «С объявлением несостоятельности
происходит мгновенная кристаллизация всех существовавших до этого момента отношений
между должником и его кредиторами. Отношения останавливаются на том положении,
в каком они находились во время открытия конкурсного процесса. Закон с момента
судебного определения о признании несостоятельности преграждает отдельным кредиторам
доступ к имуществу должника и ставит на страже особые органы - попечителей,
а потом конкурсное управление».
Особого рассмотрения заслуживает положение кредиторов по обязательству, обеспеченному
залогом (залогодержателя), в деле о несостоятельности должника. Г.Ф. Шершеневич
в определенной степени противопоставлял их иным обычным (конкурсным) кредиторам,
которые, вступая с должником в сделку, имели в виду состоятельность последнего,
т.е. вообще все его имущество, а не отдельную какую-либо вещь, как особое обеспечение.
Г.Ф. Шершеневич проанализировал законодательства различных стран и выявил разные
подходы к решению этой проблемы.
Большинство законодательств, исходя из самой цели залогового права, сохраняли
за залогодержателями полную свободу самостоятельного осуществления их прав посредством
взыскания в общем порядке независимо от конкурсного производства (например,
законодательства Франции, Германии, Англии). Однако, как писал Г.Ф. Шершеневич,
некоторые современные ему законодательства «опасаются ущерба, какой могут понести
все кредиторы от небрежного обращения залогодержателя с ценностью, служащей
ему обеспечением, потому что залогодержатель заинтересован не в том, чтобы продать
заложенную вещь как можно дороже, а только в том, чтобы выручить скорее продажей
то, что ему лично причитается. Ввиду этого итальянский торговый кодекс постановляет,
что со времени постановления определения об объявлении несостоятельности никто
из кредиторов не может приступить к продаже недвижимого имущества, хотя бы он
имел на него право преимущества ... или ипотеку ... В том же направлении пошло
швейцарское законодательство, по которому осуществление залогового права при
объявлении должника несостоятельным производится не иначе как через конкурс,
а залогодержатель сохраняет лишь преимущество в отношении вырученной цены».
Но самое интересное решение вопроса о положении залогодержателя в деле о несостоятельности
должника предлагало российское законодательство, которое признавало, что удовлетворение
кредиторов, обеспеченных залогом, производится независимо от конкурсного процесса.
Вместе с тем при торговой несостоятельности действовало правило, согласно которому
заложенное имущество могло быть выкуплено у залогодержателя конкурсным управлением
путем выплаты ему причитающегося долга. В этом случае заложенное имущество поступало
в конкурсную массу должника.
Необходимо обратить внимание на очередность удовлетворения требований обеспеченных
кредиторов еще и потому, что современный российский закон о несостоятельности
(банкротстве), вслед за Гражданским кодексом Российской Федерации (ст. 64) отдает
предпочтение требованиям граждан в связи с причинением вреда жизни и здоровью,
а также работников должника о выплате им задолженности по заработной плате перед
требованием кредиторов по обязательствам, обеспеченным залогом. При этом имелось
в виду, что имущество, служившее предметом залога по обязательствам должника,
не исключается из массы его имущества, а кредитор с обеспеченным требованием
не имеет возможности обратить взыскание на предмет залога вне очереди. Вместе
с тем кредитор по обязательству, обеспеченному залогом, находится в третьей,
льготной очереди, опережая не только большинство остальных кредиторов по гражданско-правовым
обязательствам, но и требования государства по уплате налогов и иных обязательных
платежей. Более того, в отличие от всех других правовых систем, по российскому
закону обеспеченный кредитор получает удовлетворение своих требований за счет
всего имущества должника (а не только того, которое является предметом залога).
Кредиторы по обеспеченным обязательствам пользуются также определенными преимуществами
на собрании кредиторов при принятии основных решений. В частности, для заключения
мирового соглашения с должником требуется единогласное решение всех кредиторов
по обеспеченным обязательствам (при наличии более половины голосов всех остальных
конкурсных кредиторов).
Принимался во внимание и социальный аспект подобного решения вопроса. Дело в
том, что многие законодательства различных стран, которые сегодня отдают предпочтение
обеспеченным кредиторам, тем не менее решают проблему защиты интересов работников
должника иным способом. К примеру, германское законодательство предусматривает
компенсацию убытков работникам обанкротившегося должника: неудовлетворенные
требования этих работников по заработной плате, возникшие в течение последних
трех месяцев до возбуждения дела о банкротстве, возмещаются за счет особой кассы,
которая наполняется денежными средствами за счет отчислений, уплачиваемых всеми
работодателями. В законодательстве США подробно регулируются вопросы, связанные
с выплатой работникам несостоятельных должников сумм, предусмотренных коллективными
договорами, а также в части, ими не покрываемой, различных страховых выплат.
Отсутствие подобных положений, защищающих права работников несостоятельных должников
и ликвидируемых юридических лиц, в российском законодательстве – дополнительный
аргумент в пользу отказа обеспеченным кредиторам во внеочередном удовлетворении
их требований.
Таким образом, современное российское законодательство, как и во времена Г.Ф.
Шершеневича, предлагает свой особый подход к решению проблемы, связанной с положением
залогодержателя в деле о банкротстве должника.
Можно было отметить и многие другие интереснейшие положения в избытке обнаруживаемые
в произведении Г.ф. Шершеневича. Однако представляется, что для пытливого читателя
предпочтительнее самому отыскать те теоретические сокровища, которые он, несомненно,
найдет в данной книге. В добрый путь!
В. В. Витрянский, доктор юридических наук, профессор


Администрация проекта «Банкротство в России» www.bankr.ru будет благодарна Вам
за рекомендации, любые замечания, информационные материалы и ваши выводы, письма,
темы очередных голосований, которые Вы направите Нам для размещения в следующих
рассылках сайта. Наша цель – создать не просто рассылку, которая будет информировать
о новостях сайта, но и сформировать самостоятельный проект – проект общения,
обсуждения основных проблем банкротства.
Более того, администратор проекта весьма обеспокоен постоянным юридическим уклоном
сайта (эх, люблю же я эту профессию!), который и должны исправить Ваши предложения.


С уважением Администратор проекта «Банкротство в России» www.bankr.ru
admin@bankr.ru