Читаем с нами. Книги о бизнесе

  Все выпуски  

Читаем с нами. Книжное обозрение.


Злобный Ых

Роберт Рэнкин "Мир в табакерке"

Я поведаю вам историю великого человека и его страшной и нелепой смерти. Перед вами пройдет вся его жизнь, начиная с самого начала. Ну, или почти с самого. Скажем, с того момента когда он взорвал мою собаку Плюшку. Или нет, еще раньше - с того момента, как он привел меня к тому чокнутому профессору в цыганском таборе. В общем, вы узнаете об этой сволочи все, что я только помню.

Ну да, он начал не на пустом месте. Тот старик, что разводил в своей оранжерее разнообразные хищные растения и разговаривал с ними при помощи расширителей сознания - он определенно заложил базу для его увлечения табаком. Правда, далеко не все оказалось таким, как Т.С. Давстон себе представлял - например, концовку фестиваля любви и рока, закончившейся тотальным улетом всех его посетителей, он явно представлял себе несколько иначе. Одного не могу понять - каким образом он подставил меня? Наверное, тем же самым, что и за несколько лет до того, после первой молодежной вечеринке в мире, которая почему-то состоялась в моем, а не в его доме. Ну, той, на которой он взорвал Плюшку. Сегодня, много лет спустя после конца света на рубеже тысячелетий, вечеринки снова непопулярны, хотя телевизионных каналов, как и тогда, тоже всего два, и оба тоже черно-белые.

В общем, вы узнаете историю великого человека, как ее расскажу вам я. И про то, как он присвоил идею йо-йо, и про его продвижение к табачному величию с помощью интересных добавок к сигаретам, и даже про то, как он якшался с тайным мировым правительством, которое его и взорвало. Разумеется, после того, как я по его милости на столько лет оказался выключенным из жизни, я смогу рассказать далеко не все, что хотелось бы. В основном я поведаю о далеких шестидесятых и тоже не слишком близких сегодня девяностых. Итак, слушайте. Все началось в жарком июне тысяча девятьсот пятьдесят восьмого года...

Определить жанр, в котором написан роман, достаточно сложно. В нем есть понемножку от всех направлений - от научной до политической фантастики и фантасмагории. При этом автору хорошо удался достаточно сложный стиль изложения от первого лица, да и переводчик не ударил в грязь лицом. Благодаря этому текст читается легко и с интересом. В общем, роман рекомендуется к прочтению.

Жанр: сапоги всмятку
Оценка (0-10): 8
Ссылка: Мошков, библиотека "Ну-ну"
Приблизительный объем чистого текста: 488 kb




Цитаты:

Мы редко боялись чего-то действительно сильно -- хотя нам было чего бояться. В конце концов, это были пятидесятые годы, и над всеми нами висела тень Бомбы.

Родители очень беспокоились начет Бомбы, но нам в школе раздали листовки, из которых стало ясно, что если во время вспышки прикрыть глаза фольгой от шоколадки и не забыть "нырнуть в укрытие", то при взрыве останешься живым и здоровым. Мы приберегали те страхи, что у нас были, для более ощутимых вещей. Нужно было знать массу всего, чтобы пережить детские годы, и мы старались знать все.

Змей, к примеру, надо было опасаться. Змей и кусачих жуков.

О змеях ходило множество рассказок, которые передавались изустно на школьной площадке. Все змеи были смертельно опасны, и все они подлежали убиению по принципу "или ты их, или они тебя".

Парк Ганнерсбери был лучшим местом для змей, или худшим местом, как, возможно, следует сказать. Мы все были уверены, что парк просто кишел этими тварями. Они свисали с ветвей деревьев и в листве скользили огромные анаконды и питоны камуфляжного окраса в ожидании глупых мальчиков и девочек, что слонялись без дела. Пруд в парке и озеро, по которому можно было плавать на лодках, служили родным домом водяным гадюкам, тонким как волос и быстрым как сэр Стерлинг Мосс, чемпион "Формулы-1".

И все знали, что если пописать в озерцо, они всплывут по струе и залезут тебе в конец. А залезши внутрь, они его закупорят, ты не сможешь больше писать, переполнишься и помрешь. Единственное средство было невообразимо страшным: приходилось отрезать пипиську.

Змеи просто обожали забираться внутрь тебя всевозможными способами. Ходили слухи, что один паренек в Хенвелле однажды заснул в парке, причем с открытым ртом. Ему в горло вполз уж и устроился в желудке. Паренек, ничего не заметив, проснулся и пошел домой. Вскоре после этого ему стало плохо, и становилось все хуже. Сколько бы он ни ел, он худел день ото дня, и все время жаловался на то, что его мутит. Мать отвела его к доктору. Тот пощупал ему живот и сразу понял страшную правду.

Парню повезло, он не умер. Доктор не давал ему есть два дня, потом специальным устройством разжал ему челюсти и повесил надо ртом кусок сырого мяса. Голодный уж почуял мясо и стал вылезать наружу. Доктор смог вытащить его изо рта паренька и прикончить.

Змеюку заспиртовали, и многие рассказывали, что видели ее, как живую в стеклянной банке.

Мой приятель Билли (который знал слишком много для своего возраста) сказал, что эта история -- очевидное фуфло. По его мнению, парень бы задохнулся, если бы ужа выманивали через горло.

Билли сказал, что уж вылез через задницу.

Но угроза, тем не менее, была вполне реальной, и никто не осмелился бы прилечь поспать в парке Ганнерсбери.

Должен заметить, что, хотя я провел большую часть детства в этом парке, я ни разу не видел там ни одной змеи.

Мне просто очень повезло.

Еще одной жуткой угрозой были кусачие жуки. Чаще всего встречались уховертки. Всем известно, что они по ночам забираются к тебе в ухо и откладывают яйца в мозгах. В местной психушке, Сент-Бернаре, было полно жертв уховертки, которым уже никто не мог помочь. Их жуткие вопли часто слышались по ночам, когда эти черепно-мозговые паразиты доводили их до исступления, глодая им мозги и ползая взад-вперед.

Жуки-рогачи были смертельно опасны и могли отхряпать тебе палец начисто.

Красные муравьи могли обглодать взрослого мужчину до костей раньше, чем его жена успела бы вскипятить чайник.

Под сиденьями на унитазе жили всякие пауки, так и норовившие залезть тебе в попу, а если тебя больше трех раз подряд ужалит пчела -- тебе точно дорога на кладбище.

Принимая во внимание всех этих змей и жуков, это просто чудо, что хоть кто-то из нас дожил до юношества. Однако большинство из нас выжило, что объяснялось то ли тем, что мы изо всех сил старались избегать змей и жуков, то ли тем, что у всех у нас было крепкое здоровье, что, в свою очередь, объяснялось нашим правильным питанием.

Нас терзали болезни и паразиты, кусачие, как сам дьявол. Однако, хотя иные эпидемии и выкашивали подчистую едва ли не целые школы то здесь, то там, наш класс это почти не затронуло, и мы выжили.

Что объяснялось нашим правильным питанием.

Не тем правильным питанием, которое навязывали нам родители: капуста всех видов и т.д. Тем излишествам, которые мы добывали себе сами. Это объяснялось конфетами.

Ведь это не просто совпадение, что мы теряем интерес к конфетам и прочим сластям, когда достигаем половой зрелости [По крайней мере, некоторые из нас.]. К этому моменту мы теряем десять процентов нашей способности воспринимать цвет, звук и запах и даже не замечаем этого. К этому моменту начинается шевеление в штанах, и мы перестаем интересоваться конфетами.

Видите ли, наше тело всегда знает, чего ему нужно, а в детстве телу нужны сладости. Это "основной инстинкт", не имеющий почти никакого отношения к умственной деятельности. Если нашему телу в детстве нужно больше сахар, оно посылает сообщение в наш детский мозг. "Хочу конфетку," -- вот оно, это сообщение. И к нему следует прислушаться. По достижении зрелости потребности меняются. Нужно больше крахмала и белков. "Хочу пива," -- взывает тело. Однако, как нетрудно заметить, такое сообщение редко поступает в мозг шестилетнего ребенка.

Наше тело точно знает, чего оно хочет, и чего ему нужно. И горе тому, кто отрицает это.




Кстати, одна из главных проблем, когда организуешь прием для знаменитостей -- как добиться того, чтобы эти знаменитости вошли в зал. Если позволите, я объясню. Видите ли, ни одна из настоящих знаменитостей не хочет являться первой. Чтобы не сложилось впечатление, что она прямо рвется на этот прием. Чтобы... ну просто не принято.

Долгие годы эта проблема казалась непреодолимой. На некоторых, самых крутых, вечеринках в конечном итоге вообще не оказывалось приглашенных звезд -- они все сидели в машинах на стоянке, упершись взглядом в спины своих шоферов и терпеливо ожидая, когда кто-нибудь из них войдет первым. Потом наступало утро и все разъезжались по домам.

Конечно же, это не могло не подвигнуть одного изобретательного хозяина очередной звездной вечеринки на то, чтобы нанять специально обученных актеров и актрис сыграть роль первых гостей. Они прибывали точно вовремя, выбирались из лимузинов, махали и улыбались толпе зевак, и входили в зал, тем самым побуждая уклоняющихся от своих обязанностей звезд последовать их примеру.

Отличная была идея.

Вся проблема в том, что некоторые из этих специально обученных актеров и актрис становились настолько знаменитыми -- именно потому, что всегда приезжали на вечеринки первыми -- что начинали дуться и требовать, чтобы наняли других актеров и актрис, чтобы те приезжали раньше их самих. Так и сделали, и тогда уже следующее звено стало выдвигать те же требования, и так далее, и так далее.

В результате на некоторых звездных вечеринках вообще не было настоящих звезд, только фальшивки, которых наняли, чтобы они прибыли первыми, и фальшивки, которых наняли, чтобы они приехали еще раньше.

И если вы когда-нибудь смотрели церемонии вручения всяких крупных наград по ТВ, вы понимаете, о чем я.

Чтобы избежать таких проблем на своей вечеринке, Т.С. Давстон прибегнул к услугам некоего Колина Делано Хьюза.

Колин был знаменитым преступником, а знаменитости, всем известно, просто обожают преступников. Они обожают быть в их обществе. Они обожают пить-плясать в их клубах. Отдыхать с ними на их виллах в Испании и в бунгало на их тропических островах. Оказываться вместе с ними замешанными в скандалы, когда нужно разрекламировать свой последний кинофильм или альбом.

Знаменитости обожают преступников.

А преступники отвечают им взаимностью.

Так что все прекрасно.

Колин уже удалился от дел, но в свое время он был особенно жестоким и беспощадным преступником. Отпиливал головы ручной пилой, расстреливал невинных прохожих, торговал наркотиками -- в общем, озорничал как мог. Разумеется, за его автобиографию охотно ухватились издатели и она стала международным бестселлером.

Понадобилось изрядное количество бумаги с портретами и два килограмма героина, чтобы заручиться услугами Колина в качестве первого прибывшего гостя. Однако, как подобает профессионалу, он прибыл ровно в восемь, на каждом плече -- красотка из Эссекса, а на лице -- широченная ухмылка.

Я тепло приветствовал его и пожал ему руку.

-- Очень рад познакомиться, -- сказал я.

А потом я представил его Норману.

-- И кто, по-твоему, перед тобой стоит, ублюдок? -- спросил Колин.

Ну, а после Колина потянулись и остальные. Ко входу подтягивался экипаж за экипажем, и в двери вливался непрерывный поток отборнейших звезд -- они улыбались, махали толпам зевак, распространяи вокруг себя мир и любовь, и вообще вели себя так, словно это они были хозяевами дворца.

-- Стадо уродов, -- сказал я Норману.

-- Херня, -- ответил бакалейщик. -- За все эти годы ты завел себе полно приятелей среди звезд. А злишься ты просто потому, что на самом деле это не твоя вечеринка, и ты боишься, что один из них собирается тебя убить.

-- Вот здесь ты не ошибся, -- заметил я.

-- Со мной это частенько бывает. Вон, смотри-ка, Фиг-в-урне-с-пивом. -- КТО?!

-- Сигурни Уивер. Смотри -- я с ней сейчас заговорю, и она заведется.

Норман нырнул в толпу. Я пожал еще несколько рук и пробормотал еще несколько приветственных фраз.

В схеме прибытий наметилась интересная закономерность. Вслед за каждой золочено-звездной знаменитостью приезжал ее негатив: мрачнолицый фраконосный бизнесменообразный тип с хорошо одетой и плохо сохранившейся дамой у локтя. Вот одного из них, сдавалось мне, и следовало опасаться.

Я уже пожал руку старому хрену и как-там-его-в-лицо, не тому, а другому. И двум типам из колумбийского наркокартеля. Лысая дама, которая обычно носила парик, еще не приехала. А также тот парень, который управлял всеми этими компаниями.

И если я просто скажу "меня трясло от возбуждения", вы поймете, что я имею в виду.

Большой зал постепенно заполнялся, и все оживленно болтали. Обслуживающий персонал занялся делом: разносили блюда с нюхательной смесью, подносы с теми канапушками, смысла в которых я до сих пор так и не нашел, выпивку... еще выпивку... и еще выпивку...

Мне пришло в голову, что никто еще не достал бутылку, которую должен был принести с собой.

-- А вот и моя бутылка, -- сказал кто-то.

Я поднял глаза и узрел золотую улыбку профессора Мерлина.

-- Профессор, -- сказал я. -- Прекрасно выглядите.

И он прекрасно выглядел. Не постарел ни на один день.

Внешность его была просто фантастической. Напудренное лицо и лиловые букли; бриллиантовые серьги в ушах и жемчужинки, насаженные на кончики напомаженных усов. Бархатный сюртук белее бледного. Клетчатые шелковые штаны и башмаки с пряжками. Тонкие пальцы, отягощенные роскошными перстнями. Бирюзовые глаза весело сияли.

-- Привет, юный Эдвин, -- сказал он.




Архив рассылки доступен здесь или здесь.

Хотите опубликовать свою рецензию? Пришлите ее редактору (в поле Subject укажите "Читаем с нами").




В избранное