Snob.Ru

  Все выпуски  

<<Исламское государство>> опубликовало видео казни <<офицера ФСБ>>



«Исламское государство» опубликовало видео казни «офицера ФСБ»
2017-05-09 13:38 dear.editor@snob.ru (Виктория Владимирова)

Новости

Ролик записали на русском языке, он длится 12 минут. На нем запечатлен мужчина в черном комбинезоне, котоый стоит в пустыне. Перед смертью он призывает других российских агентов сдаться боевикам. За кадром голос говорит, что «этот идиот верил обещаниям своего государства, что его не бросят, если он попадет в плен». После этого заложника обезглавливают.

По данным SITE, видео записали в сирийской Ракке, которую называют столицей террористов «Исламского государства» в Сирии. Агентство Reuters сообщает, что подлинность видео и личность мужчины пока не подтверждены. Минобороны и ФСБ пока не комментировали ролик.

Впервые Петренко показали в сентябре 2016 года. Он сообщил, что его захватили боевики при выполнении задания, и попросил президента России Владимира Путина и ФСБ сделать все для его освобождения. 



ВМоскве отменили воздушную часть парада из-за погоды
2017-05-09 12:41 dear.editor@snob.ru (Виктория Владимирова)

Новости

Синоптики обещают 9 мая в Москве облачную погоду с прояснениями, ветер с порывами до 7-12 метров в секунду и небольшой дождь. Днем температура воздуха не превысит 5-7 градусов. Перед парадом над Москвой и областью провели разгон облаков.

В Киеве около 500 человек вышли на акцию «Бессмертный полк». Колонна остановилась возле здания, где расположились активисты Добровольческого руха ОУН (организации украинских националистов, которая запрещена в России). Участники марша начали скандировать: «Фашизм не пройдет!» В ответ активисты ОУН кричали им из окон: «Слава Украине!» Возле здания неизвестные зажгли дымовую шашку. В полиции Киева сказали, что члены ОУН бросали яйца, шарики с краской, дымовые шашки, картошку и палки по полицейским, участникам акции и журналистам. Врачи сообщили, что один полицейский был ранен из-за шашки. Нацполиция Украины возбудила уголовное дело о стычке возле офиса ОУН.

Марш завершился возложением цветов к монументу Вечного огня в парке Славы. Президент Украины Петр Порошенко, премьер-министр Владимир Гройсман, члены правительства, мэр Киева Виталий Кличко, генпрокурор Юрий Луценко и ветераны также возложили цветы к памятнику. Они почтили память погибших минутой молчания.

В Латвии мэр Риги Нил Ушаков, представители Рижской думы и послы России, Белоруссии, Азербайджана и Казахстана возложили цветы к монументу освободителям Риги от немецко-фашистских захватчиков. В парке Победы собрались несколько сотен человек, многие также принесли цветы. В Риге также пройдет праздничный концерт латвийских и зарубежных артистов, вечером пройдет минута молчания, потом с речью к собравшимся обратится Ушаков, а после начнется концерт российской группы «Чайф». Днем пройдет акция «Бессмертный полк».



Батальные сцены. Мафиозные войны в фотографияхЛетиции Баттальи
2017-05-09 10:35 dear.editor@snob.ru (Сергей Алещенок)

#01 (92) весна 2017

Летиция Батталья

Ее фамилия – из разряда говорящих, она означает «битва» и полностью отражает характер Летиции. Батталья прославилась в 1970-х годах, став летописцем уличных войн, которые мафиозные кланы Палермо вели с полицией, друг с другом и с рядовыми сицилийцами. Объектив фотографа с документальной точностью фиксировал бесчисленные кровавые трагедии, ставшие обыденной частью городского пейзажа. Только черно-белые снимки, всегда уважительное отношение к смерти, кто бы ни был убитый, никакой погони за сенсацией. И в каждом лаконичном кадре, страшном в своей повседневности, – крик: «Остановите эту бойню!» Из-за частых угроз Летиции приходилось несколько раз покидать родной город, но она всегда возвращалась и продолжала снимать. На ее фотографиях немало выдающихся граждан Сицилии, таких как губернатор Пьерсанти Маттарелла (брат нынешнего президента Итальянской Республики) или судья Чезаре Терранова, погибших от рук мафии. И десятки безвестных жертв. В 1992 году после громкого убийства судьи Джованни Фальконе, который для многих стал символом борьбы с преступностью, она поняла, что больше не может смотреть на кровь. Тогда фотограф окончательно развернула камеру от мертвых к живым. Палермо и его жители остались для Летиции главными героями. Особенно часто она снимала женщин и детей. Но подспудное ощущение тревоги стоит почти за каждым ее кадром, потому что война не только не забыта, она продолжается по сей день. Все знают, что бывшие головорезы просто переоделись в приличные костюмы. Сегодня Летиции Батталье 82 года, и она понимает, что не доживет до того дня, когда с мафией будет покончено. Но верит в то, что трое ее дочерей этот день все-таки застанут.

Фото: Летиция Батталья
Фото: Летиция Батталья
Одна из старейших психиатрических лечебниц Европы, клиника Пьетро Пизани в Палермо всегда славилась прогрессивными методами лечения. В 1983 году Летиция Батталья несколько дней наблюдала за ее пациентами
Фото: Летиция Батталья
Фото: Летиция Батталья
Фотографию девочки из сицилийского городка Джерачи-Сикуло (1980) Летиция Батталья поместила на обложку своей книги «Дневник»
Фото: Летиция Батталья
Фото: Летиция Батталья
Этот снимок с убитым мафиози (Палермо, 1982) Батталья назвала «Два Христа». «Жестокая ирония только усиливает трагизм сцены», – считает фотограф
Фото: Летиция Батталья
Фото: Летиция Батталья
Одна из самых пессимистичных фотографий Баттальи сделана в День поминовения усопших, известный также как «праздник мертвых» (Палермо,1986). Мальчикам в этот день часто дарят игрушечное оружие
Фото: Летиция Батталья
Фото: Летиция Батталья
Тройное убийство проститутки и ее клиентов (Палермо, 1982)
Фото: Летиция Батталья
Фото: Летиция Батталья
Арест кровавого главаря мафии Леолуки Багареллы (Палермо, 1980). Летиция подошла слишком близко, и, увидев вспышку фотокамеры, бандит в ярости ударил ее ногой
Фото: Летиция Батталья
Фото: Летиция Батталья
«Девочка с мячом». Снимок сделан в районе старого порта Палермо, облюбованного наркоторговцами (1980)
Фото: Летиция Батталья
Фото: Летиция Батталья
Пьер Паоло Пазолини во время публичного поругания за фильм «Кентерберийские рассказы» (Милан, 1972)
Фото: Летиция Батталья
Фото: Летиция Батталья
Йозеф Куделка – один из любимейших фотографов Летиции
Фото: Летиция Батталья
Фото: Летиция Батталья
Убежденный коммунист Ренато Гуттузо в 1960-x годах был самым публикуемым итальянским художником в СССР (1985)
Фото: Летиция Батталья
Фото: Летиция Батталья
Писательница Дача Мараини известна у нас по книгам «Записки Терезы Нумы» и «Голоса»
Фото: Летиция Батталья
Фото: Летиция Батталья
«Танец». Это фото сделано во время празднования Нового, 1985 года на палермитанской вилле Аиролди
Фото: Летиция Батталья
Фото: Летиция Батталья
Убийство вдохновителя борьбы с мафией, судьи Джованни Фальконе стало для Летиции страшным ударом. После него она перестала снимать уличные войны в Палермо. На фото – Розария Скифани, вдова одного из полицейских, сопровождавших Фальконе


Станислав Белковский: Акция 26 марта, победы «Спартака» и другие признаки грядущей революции
2017-05-09 08:49

События проекта

Год юбилеев и новый цикл российской политической истории

Сразу несколько знаковых юбилеев ждут нас в 2017 году. Первый уже состоялся — это сто лет со дня Великой русской революции, которая завязалась в феврале и приобрела еще больший размах в октябре 1917 года. Наша власть, по-видимому, собралась игнорировать это событие, потому что до сих пор не определилась с его оценкой — хорошо это или плохо. С одной стороны, консервативность Владимира Путина говорит, что революция — это всегда плохо, с другой, большая часть сторонников президента — это люди, ностальгирующие по Советскому Союзу. Для них революция — знаковое событие, так как является неотъемлемой частью СССР, с которого началась эпоха этого государства. Для гражданского общества революция тесно связана с фигурой Владимира Ленина, и ощущение большого праздника оно не испытывает. Вообще отношение к юбилею революционных событий напоминает день рождения тещи: ее нужно любить, но хочется, чтобы она побыстрей освободила квартиру.

Еще один, более условный юбилей связан с цикличностью российской политической истории, которая изменяет свой курс каждые тридцать два года, начиная с 1921 года — окончания Гражданской войны и формирования советской власти. В этот год постепенно отходит от дел Владимир Ленин. Следующий этап — это смерть Иосифа Сталина в 1953 году, в 1985 — приход к власти Михаила Горбачева, за чем следует распад СССР.

В соответствии с Зороастрийским гороскопом, новый цикл начался 21 марта 2017 года. Пока непонятно, чего именно от него ожидать, но уже несколько событий доказали, что теория продолжает работать. Первое — это несанкционированная протестная акция 26 марта, на которую пришло больше людей, чем ожидалось. Второе — начало уверенного продвижения футбольного клуба «Спартак» (Москва) в чемпионате России: с момента поворота политического режима нашей страны к авторитаризму — с приходом Владимира Путина — «Спартак» ни разу не становился чемпионом (последний раз в 2001 году). Так или иначе революционность бродит в воздухе, и действующая российская власть делает все, чтобы ее не замечать.

В эпохе Водолея грубая физическая сила в мировой политике отходит на второй план. На переднем — власть идей и технологий

Любая революция имеет предпосылки. Одна из главных — ситуация, когда правящие элиты идут против истории. Обычно этому предшествует выдвижение на передовые позиции откровенных бездарностей, которые не замечают, что происходит в общественно-политическом и экономическом пространстве. Великая французская революция случилась потому, что правящие круги отказались признать новую экономическую реальность и положение третьего сословия; революция 1917 года стала следствием попытки Николая II сохранить абсолютную монархию; в конце 1980-х годов к власти пришел Михаил Горбачев и началась перестройка, когда советский коммунистический проект полностью себя исчерпал; то же самое мы наблюдаем сегодня.

Почему Россия не хочет входить в эпоху Водолея

В 2003 году началась эра Водолея, которая характеризуется несколькими важными параметрами, главный из которых — открытость. У людей, родившихся под этим знаком, отмечаются такие черты, как легкость, искренность, безалаберность, склонность к преодолению границ между разными ценностными системами и отсутствие серьезного отношения к жестким рамкам. Человечество уверенно идет дорогой новой технологической революции. Сегодня мы имеет то, что еще в 2003 году казалось невозможным воплотить. В эпохе Водолея грубая физическая сила в мировой политике отходит на второй план. На переднем — власть идей и технологий.

Поведение Владимира Путина и сегодняшней правящей элиты свидетельствуют о попытке идти против истории. Если сопоставить это с теорией, предложенной в книге Зигмунда Фрейда «По ту сторону принципа удовольствия», можно выявить следующее: у президента начал работать инстинкт саморазрушения, появившийся из-за нереализовавшихся заветных бессознательных желаний в статусе правителя. Изначально Владимир Путин не был человеком власти, о чем говорят многочисленные свидетельства тех людей, которые способствовали его приходу на президентской пост. Скорее, он хотел стать главой «Газпрома» или аналогичной корпорации и пользоваться всем возможным набором бытовых свобод, но не обременять себя политическими решениями в качестве главы новообразованной страны, обладающей громадным количеством проблем. Об этом говорят его давняя метафора про «раба на галерах» и постоянные размышления о том, что, находясь на переговорах в другой стране, он не имеет возможности даже сходить в музей, потому что сразу приходится возвращаться в аэропорт и лететь дальше. При этом за время его правлении огромное количество людей вышло на новый уровень благосостояния: не только его друзья, приумножившие свой капитал, но и нищие нулевых годов, которые начали прилично зарабатывать, по их меркам. 

Традиционные политологические и социологические методы анализа стремительно уходят в прошлое, уступая место астрологическим и психоаналитическим

На кого и почему обиделся президент России

Между вождем, который номинально пользуется обожанием и поклонением, и его паствой, которая оказалась гораздо свободнее, возникло бессознательное противоречие. Всякий человек, стремящийся к абсолютной власти, понимает, что она ведет за собой полный отказ от простых человеческих радостей. Когда он не готов к этому или не знает об этой стороне медали, возникает противоречие, перерастающее в желание отомстить людям, которые приобрели гораздо больше, чем их властитель. Появляется и другая проблема — конфликт со всем окружающим миром, который становится более свободным, легким и расслабленным. Ушедший в отставку Барак Обама, который не взял ни одной взятки (слухов не было), уехал с семьей во французскую Полинезию, на курорт Брандо, где пишет книгу, за которую получит 60 миллионов долларов.Он «не раб на галерах», а свободный человек, который может распоряжаться своим временем. Ресентимент — чувство враждебности — ко всему приводит к отвержению доминирующего тренда сегодняшней глобальной истории. Такой поход против системы должен закончиться поражением.

Кроме того, в миропорядке наблюдается один важный тренд — смена эстетических и бессознательных приоритетов. Об этом свидетельствуют Брексит, победа Дональда Трампа в США, итоги выборов в Нидерландахи результат первого тура выборов во Франции.Все эти события отражают запрос общества на прекращение инерции, от которой оно устало. Дональд Трамп и Эмманюэль Макрон олицетворяют завершение принципа преемственности. Они оба не имеют отношения к системным партиям: Трамп не был представителем республиканской партии, и большая часть ее истеблишмента выступала против его кандидатуры, Макрон — независимый кандидат и глава политического движения «Вперед!», созданного меньше года назад. При этом они — представители элиты: Трамп — сын богатого девелопера и торговца недвижимостью, Макрон — любимец Жака Аттали (первого президента Европейского банка реконструкции и развития), затем сотрудник банка Ротшильда. Трамп — человек, который не боится говорить, Макрон игнорирует проблемы имиджа (слухи о нетрадиционной сексуальной ориентации, связанные с большой разницей в возрасте с женой, которая старше него).

Почему политологи и социологи бессильны перед Фрейдом

Традиционные политологические и социологические методы анализа стремительно уходят в прошлое, уступая место астрологическим и психоаналитическим. Это происходит, потому что первые строятся на не всегда работающих теориях, а вторые не могут охватить весь необходимый масштаб данных, из-за чего совершается много ошибок. Этот год показал, что единственной действующей теорией по-прежнему остается учение Фрейда.

Любая трансформация России сопряжена с реформацией РПЦ. Без этого она не состоится

С точки зрения психологии бессознательного, мы любим или не любим определенных людей, не имея на то причин: они нам ничего не сделали. Это происходит потому, что они похожи или непохожи на тех, кого мы (не) любили в детстве, или персонажей из мира искусства. Хиллари Клинтон напоминает отрицательного героя Голливуда, и что бы она ни говорила, это ничего не изменит. По имиджевым параметрам чета Клинтон похожа на персонажей сериала «Карточный домик». Марин Ле Пен тоже походит на негативного героя современного кинематографа. Мировому сообществу нужен был новый политик, который придет и победит, а не постепенно прибавляющие по паре процентов голосов надоевшие кандидаты. Дональд Трамп — классический шоумен, который наслаждается тем, как он говорит, а не о чем. При этом все его обещания сошли на нет: не строится стена на границе с Мексикой, нет законов об иммигрантах, флот, направленный к берегам Северной Кореи, не привел к прогнозируемой ядерной войне. Как шоумен, столкнувшись с невозможностью реализовать свои идеи, он свел их в шутку. 

Лютеранство и будущее госкорпорации РПЦ

31 октября будет пятьсот лет со дня реформации. С того момента, как монах и доктор теологии Мартин Лютер отправил свои 95 тезисов архиепископу Майнцскому в порядке полемики, за чем последовали раскол церкви и религиозные конфликты и войны в Европе. У Мартина Лютера было обостренное ощущение собственного греха, эту же проблему он нашел в исповеди жившего несколькими веками ранее святого Августина, который сформулировал тезис о первородном грехе, передающемся по линии Адама. То есть человек уже рождается греховным. Также Мартин Лютер не мог справиться с мыслью, что он ничтожен перед богом, и пришел к выводу, что человек спасается только благодатью Господней, а не добрыми делами. Кроме того, служение предполагает постоянное пребывание на кресте, поэтому Господь не должен давать ощущения, что все хорошо, но христианин может получить высшую награду — спасение с помощью благодати. Ему же принадлежит критика продажи индульгенций. 

Учение Мартина Лютера нашло поддержку в лице правительства, которое увидело в нем мощную религиозную силу, способную ограничить влияние Римско-католической церкви. Лютеранство создало систему, в которой ответственный перед Господом человек нуждается в посредниках, а священство не наделено сакральным статусом и исполняет лишь технические функции.

Этот юбилей важен потому, что любая трансформация России сопряжена с реформацией Русской православной церкви. Без этого она не состоится, так как Московский патриархат является мощным камнем в фундаменте ныне существующей политико-социальной системы. РПЦ выступала как союзница советской власти в Великой Отечественной войне, потом в борьбе с диссидентством вплоть до периода перестройки. Современная церковь унаследовала эти традиции. Она больше не является духовным лидером и не претендует на эту роль, а существует как госкорпорация и придаток советской власти, чья задача — зарабатывать деньги.

Согласно опросам, 70 процентов людей в стране — православные, но пасхальные богослужения, например, в этом году посетили только около трех процентов россиян, в прошлом году — девять. Патриарх и его свита сделали достаточно для дискредитации РПЦ. В случае с Россией реформация будет подразумевать ликвидацию самого института церкви и трансформации его в конфедерацию независимых приходов, работающих на самообеспечении. Тогда и станет понятно, сколько храмов и монастырей на самом деле нужно России.

Чем больше ты взял на себя грехов, тем меньше передал наверх. Сергей Собянин несет вину за проект реновации жилья, значит, этого не придется делать Владимиру Путину

Вопросы из зала

Может ли ситуация с хрущевками и растущее по этому поводу недовольство привести к отстранению Сергея Собянина от дел? 

Нет, потому что в этой системе власти действует правило: чем хуже, тем лучше. Чем больше ты взял на себя грехов, тем меньше передал наверх. Сергей Собянин несет вину, значит этого не придется делать Владимиру Путину. Это испортит отношения между мэром и москвичами, но чем больше голосов будет звучать за отставку Сергея Собянина, тем меньше шансов, что это произойдет, так как власть не принимает решения под давлением. Снос хрущевок — это попытка власти дезавуировать систему бесплатного жилья, принятую в СССР, и поставить под сомнение право собственности на него.

Возможна ли сегодня революция в России и какие события могли бы ее спровоцировать?

Зависит от того, что называть революцией. Если имеется в виду широкое народное восстание, то маловероятно; если заговор элиты с элементами протестных действий — вполне возможно. Спровоцировать должно систематическое ухудшение экономического состояния страны и представителей элиты на фоне усугубляющегося конфликта с Западом. Владимира Путина он не волнует, так как ни один из важных параметров его жизни от этого конфликта не зависит, но он значителен для большей части его окружения: влияет на уровень их благосостояния и определяет судьбы их детей на Западе. 

Не должны ли реформы коснуться силовых структур, как в случае с РПЦ?

Да, необходима будет тотальная ротация в силовых структурах. Проблема в том, что реформирование спецслужб требует создания костяка людей, которые ощущают себя следующим поколением честных сотрудников этих организаций. Такое маловероятно, и, возможно, если эти процессы начнутся, необходимо будет задействовать гражданских лиц. Может получиться что-то наподобие созданной Троцким рабоче-крестьянской армии. Нужно понять, как создать новую армию, когда старой уже нет.



Алексей Сахнин: Сердце бессердечного мира
2017-05-09 08:42 dear.editor@snob.ru (Алексей Сахнин)

У парней, с которыми я работаю, есть неформальная иерархия и субординация. Мне было не так-то просто ее понять. Легко было увидеть, кто из них стоит особняком, сравнительно мало общается с другими. Изгои и одиночки хорошо заметны. Но у меня ушел почти год на то, чтобы выяснить, кто из ребят пользуется почти общепризнанным авторитетом.

Его зовут Азад. Высокий, худой и улыбчивый парень. Долгое время я мало обращал на него внимания, мне казалось, что он самый незаметный из всех. Я ошибся.

Бывало, в мое дежурство случались долгие вечерние беседы, в которых участвовало несколько человек. Иногда это было весело. Парни шутили друг над другом, пытались научить меня каким-то сомнительным словам на дари. Если я их повторял, все хохотали: слова означали что-то скабрезное. В других случаях разговоры получались грустными, но, как говорят в России, «душевными». Парни делились своими воспоминаниями, рассказывали о своей жизни, о родителях, о том, как трудно жить в неопределенности, ожидая решения миграционной службы. Порой, мы обсуждали политику или историю. А несколько раз я находил забавные задания по математике из российских школьных олимпиад. Пару раз получались очень веселые ночные соревнования, когда парни наперебой звали меня смотреть на свои расчеты, торопясь справиться с заданием первыми.

Некоторые пацаны никогда не участвовали в таких посиделках. Кому-то не позволял языковой барьер, а кому-то это вообще неинтересно. Но Азад почти всегда приходил. Он обычно сидел в стороне и большей частью молчал. Если он и говорил что-то, то как-то неуверенно и чаще на дари, так, чтобы мне перевел кто-то другой.

Когда мы решали задания по математике, мальчишки, дергали меня поминутно: «Алексей, посмотри, я правильно решаю?» А Азад брал листок с условиями задачи и садился отдельно. Он находил решение не первым, но зато самостоятельно, без подсказок.

Азад почти всегда улыбается такой широкой, подкупающей и немного смущенной улыбкой. Я вообще не помню его грустным или подавленным. И это еще одна причина, по которой я мало о нем думал первые месяцы: внимание сосредотачивалось на тех, кто страдал и, очевидно, нуждался в помощи и поддержке.

В какой-то момент я стал замечать, что Азад симпатизирует мне. При встрече он кричит с всегда неожиданной энергией: «Алексей! Лэгет-мегет?!», — а его рот складывается в равнобедренный треугольник улыбки. Мне кажется, Азад так не со всеми здоровается. Это восточная манера прибавлять к любому слову ничего не значащую рифму выражает доверие и хорошее настроение. В России кавказцы и выходцы из Средней Азии тоже все время говорят «салам-пополам», «такси-макси», «шашлык-машлык».

Однажды Азад был дома один и я затеял с ним разговор. Неожиданно выяснилось, что он знает шведский гораздо лучше, чем я думал. Не Стринберг, но объясняется вполне сносно. Он просто стеснялся, — понял я.

Я стал что-то спрашивать про спорт. Азад стал жаловаться, что он «немного толстый» и в доказательство стал собирать на своем плоском и даже худом животе складки кожи. Я заметил на коже глубокий шрам: «Что это?»

«А, это было в Иране, — отмахивается Азад со своей потешной треугольной улыбкой. — Другие подростки ударили ножом».

Мое детство пришлось на 90-е. Криминал, драки и поножовщина были тогда повседневными. И мне было легко понять, что произошло, из короткой истории Азада. Такие же истории случались со многими моими сверстниками.

Ночью на пустыре его остановили трое. Потребовали часы, мобильник, деньги. Азад отказался отдавать, началась драка. Кто-то из парней достал нож. Но Азад не сдался. Получил глубокое ножевое, потом лечился несколько недель.

«Ого, а парень-то — кремень», — подумал я, автоматически вспоминая паттерны и этику уличных подростковых драк, в которых способность постоять за себя, дать отпор, не испугаться, «ответить за слова» даже перед лицом превосходящего по силе противника считалась высшей добродетелью.

С тех пор я стал внимательнее присматриваться к Азаду. Само собой, за плечами у него не самая обычная жизнь. Ему было лет пять, когда его родителей убили талибы. Они были хазарейцами по национальности, т.е. относились к национальному меньшинству, которое часто становится объектом преследований и погромов в Афганистане. Но папа Азада помимо этого сражался с Талибаном в составе какого-то иррегулярного ополчения. Когда талибы победили, его, видимо, выдал кто-то из соседей. С тех пор Азад жил с дядей и его семьей, которая бежала от расправы в Иран. Как и тысячи нелегальных мигрантов из Афганистана, родственники Азада были чернорабочими на стройках в Мешхеде. Когда Азад подрос, он тоже успел поносить кирпичи, помесить бетон и покрасить стены. Жили, как правило, прямо в недостроенных зданиях, в которых работали.

Когда ему исполнилось 16, жизнь резко изменилась. Он с двоюродным братом поехал в Тегеран искать работу — в Мешхеде ее не было. По дороге автобус остановила полиция. «Нет ID-карты», — объясняет Азад двусмысленность своего положения. Их с братом увезли в участок, посадили в камеру с несколькими десятками других бедолаг из Афганистана. На следующий день их вызвал какой-то серьезный дядя в штатском. Он коротко и ясно обрисовал им сложившуюся ситуацию. «Или немедленная депортация в Афганистан, или записывайтесь добровольцами на войну в Сирии», — как-то примерно так.

Хазарейцы, в отличие от большинства афганцев, шииты. Именно из их числа вербуются парамилитарные соединения, которые Иран посылает воевать на стороне Башара Асада. Причем у многих есть и идейные мотивы для этого. «ИГИЛ убивает наших братьев», — говорит Азад. Но часто главной причиной служат безработица, отсутствие документов и угроза депортации в Афганистан, где человека ждут преследования, голод и часто смерть.

У Азада с братом был приятель. Они вместе играли в футбол. Потом парень пропал. Оказалось, что он отчасти из идейных соображений, отчасти от безысходности пошел в мечеть и записался добровольцем в Сирию. Иногда он присылал фотки. Азад показал их мне: смуглый мальчуган позирует с автоматом или гранатой, весь обмотанный пулеметными лентами. Потом их отряд разгромили игиловцы. СМИ облетела фотография его отрезанной головы, надетой на какой-то сук.

«Никто не спрашивает, сколько тебе лет, — рассказывает Азад. — 15, 16, 17, берут всех». Ему самому было 16, брату 17 лет. Они посоветовались и решили согласиться стать добровольцами. По крайней мере, лучше, чем отправляться в Афганистан. Парням говорили, что воевать им не придется, — только делать всякую простую работу: убирать казармы, готовить еду. К тому же, за год службы им посулили дать вид на жительство в Иране. Правда, тому, с отрезанной головой, тоже такое обещали.

Добровольцев набралось пять человек. Их поселили отдельно от других нелегалов. Стали кормить лучше: водили есть кебаб в уличное кафе. Но отчего-то энтузиазма им это не прибавило. И парни передумали отправляться на войну. Азад пошел в туалет в кафешке, где их кормили, разбил там окно, и мальчишки один за другим вылезли на улицу и разбежались. Азад с братом месяц прожили у родственников. Шел 2015 год, начался массовый исход беженцев в Европу. В этом потоке затерялись и эти двое.

После этой истории я стал смотреть на Азада совсем другими глазами. Теперь я заметил, что все остальные пацаны относятся к нему с большим уважением. Вовсе без подобострастия — его не боятся, над ним подтрунивают, но безусловно уважают. Часто, когда возникают разногласия, все ждут, что скажет Азад. Он слушает всех остальных, переспрашивает, не скрывает своих сомнений, но все-таки обычно в конце концов все делают так, как скажет он. Я его прямо спросил, почему так происходит. Он на мгновение задумался:

«Потому что здесь, — он обвел пальцем потолок, — я немножко шеф», — сказал он и не сдержал треугольной улыбки.

— Азад — раис, — перевел его статус в привычные восточные термины сидевший рядом Мухаммед. По-арабски «раис» означает «председатель», «глава».

— Азад — раис в туалете, — тут же пошутил Рухолла, и все засмеялись. Азад смеялся своим застенчивым треугольным смехом вместе со всеми. Такие шутки его не раздражают — он не оберегает свой статус, не требует знаков формального уважения.

Азад единственный из ребят, кто не подвержен периодическим приступам уныния. Наоборот, он, как бы извиняясь, объяснял мне их слабости:

— Ребята здесь грустят, потому что им трудно, плохие новости из дома, многие чувствуют себя виноватыми перед родственниками, что не могут им помогать, все уже полтора года ждут, что скажет миграционная служба...

— А ты? Тебе не страшно? Почему ты не грустишь? — спрашиваю.

Азад надевает свою мультипликационную улыбку и машет рукой: «Если откажут — поеду в Германию, Францию». У него есть «план Б».

Лидерство Азада основано на его добровольном и искреннем служении другим. Он может заплатить за кого-то из мальчиков, за какое-то развлечение или поездку, тихо попросив «не говори ему ничего, у него совсем нет денег». Азад знает все про всех в интернате и почти всегда находит самое оптимальное решение. Раис, он заботится о своем маленьком клане. Заботится бескорыстно, ничего не прося взамен. И именно это сделало его неформальным лидером, а вовсе не манипуляции, харизма или физическая сила. Он силен по-другому. Его силы хватает на то, чтобы делиться с теми, кто в ней нуждается, кто балансирует на грани отчаяния.

Один из ребят как-то между делом рассказал мне, что Азад ходит к тем, кому сейчас особенно тяжело, кто сидит в своей комнате, парализованный своими страхами, не в силах быть вместе с другими. Азад приходит и предлагает вместе помолиться. Они молятся, потом разговаривают, и от этого становится легче.

Религия — сердце бессердечного мира, писал Маркс. Наш раис Маркса не читал. А речь ведь шла именно о таких, как он.



Юлия Гусарова: Море для никого. Что происходит в Сочи, когда там нет туристов
2017-05-09 08:31 dear.editor@snob.ru (Юлия Гусарова)

Путешествия

1. Сочи для диких. Берсерки в караоке

Из окон виден отвесный горный склон — его заваливает снегом. Снег шлепается  комками, скрывая зелень. Справа от меня сидит красивый задумчивый болгарин — Станислав, генеральный менеджер отеля Radisson Rosa Khutor. Ему на следующий день лезть в горы, потому что некие бизнесмены затеяли экстремальный тимбилдинг на Красной Поляне, и он постоянно приговаривает: «Надо что-то делать с погодой. Надо что-то с ней придумать», — словно в его силах заговорить снег.

Все это происходит за неделю до майских праздников и до очередного российского этапа Formula-1: руководство сочинских «Рэдиссонов» пригласило меня приехать до начала гонки — жить, пить, есть и оставлять замечания насчет сервиса. Я никогда не понимала Сочи. Несколько лет подряд оказываюсь там на разных мероприятиях и всегда думаю только о том, когда, наконец, можно вернуться в Москву. В Сочи все едут за морем и солнцем — я полюбила это место, прожив там несколько дней под непрекращающимся дождем.

Южные города зимой и в межсезонье — прекрасные призраки. Пустые отели, пустые дороги, тишина в парках. Море бледно-зеленое, норовистое, совершенно ничье. Надеваешь тонкий пуховик, сверху макинтош, резиновые сапоги по колено — и ты хозяин юга до тех пор, пока солнце не поджарит землю.

Пока я оцениваю белеющую гору взглядом хозяина юга, Станислав делится планами: «На крыше хочу надстроить зону с джакузи, панорамные окна, чтобы лыжники грелись и смотрели на горные пики», — его рука рисует в воздухе эту картину. Он умеет продавать пейзажи, и Роза Хутор — идеальное для этого место. Мне достался вид на единственный источник звука на Розе — ревущую речку Мзымту. «Шуму от нее…» — бросает кто-то за столом. Станислав реагирует бурно, как Мзымта: «Да мои постояльцы дерутся за эту речку! Когда их селят с видом на гору, они приходят и требуют речку». Он смотрит, как комки снега падают в бурный поток, и опять приговаривает: «Надо что-то делать со снегом». Все местные твердят, что такого снега не было в конце апреля лет двадцать и через неделю даже в горах будет жара. Я же в восторге от этой погодной аномалии: на плато, куда ездят кататься на лыжах, вид как в Сайлент-Хилле, кабинки подъемника выплывают из тумана и уезжают в туман, цвета олимпийских колец почти неразличимы, а квартала аккуратных шале, который все любят фотографировать сквозь кольца, вообще не видно. Вокруг — удивительное белое ничто. На склоне торчат последние сноубордисты — сезон катания закроется через несколько дней, как только распогодится и снег потечет.

В свете ночной иллюминации снегопад выглядит по-рождественски. Чтобы добавить происходящему абсурда, присоединяюсь к паре отчаянных постояльцев, собирающихся в подвальное караоке. Кальян, это самое караоке и живая музыка — вещи, от которых раньше хотелось бежать в еврозону. Но потом, видимо, на почве разгулявшегося постпатриотизма с его нежностью к панельным домам, гопникам и танцам в шалманах у меня родилось убеждение, что лучше иметь возможность поорать «Владивосток-2000» в кругу своих, чем ее не иметь.

Когда первый альбом Меладзе пройден до середины, в подвал вваливаются трое крупных парней, судя по виду — те самые отчаянные последние катальщики с горы. В качестве заявки своих прав на территорию они горланят «Разбежавшись, прыгну со скалы» и продолжают в том же духе. Наша компания все время ждет, когда эти викинги допоются до ярости берсерков и начнут разбивать головы других посетителей столами, но их белобрысый запевала в рогатой шапке, наоборот, призывает нас объединиться в хор. Мы было решились, но ребята убежали на закрывающийся подъемник так же стремительно, как появились. Без них уже не так интересно.

2. Сочи для цивильных. Гастрономы и миксологи захватывают город

Радиоведущий Александр Бунин, глядя на штормящее Черное море, говорит, что Адлер местами похож на Аликанте. Ну нет, Адлер — это Адлер с его пустынными стерильными рядами одинаковых коттеджей под сдачу и олимпийским парком, похожим на полигон пришельцев, не жалующих деревья и кустарники. Зато здесь, как говорят, самое чистое море. Мы стоим на балконе президентского люкса Radisson Blu Resort & Congress Centre, внизу в открытом джакузи посреди бассейна сидит человек, который, несмотря на сильные порывы ветра, вышел на улицу в одних плавках. Мечтаю увидеть, как он после бултыхания в теплой воде пойдет обратно в номер, но засматриваюсь на двухметровые брызги над волнорезом и пропускаю его забег до раздевалки.

Персонал отеля уже муштруют перед Королевскими гонками, в лобби стоят картонные фигуры чемпионов прошлого года. «А что, Даниил Квят тоже будет жить у вас?» — интересуюсь у администратора. Гонщики «Формулы-1» всегда селятся здесь, в пятнадцати минутах езды до Сочи-Автодрома, и отель дважды в год превращается в место спортивного селебрити-споттинга. Администратор не отвечает, ссылаясь на корпоративную тайну. На Гран-при «Формулы-1» каждый год приезжает Путин. В его первый приезд Имеретинская низменность, залитая бетоном ради олимпийской стройки, выглядела так голо, что асфальт красили в зеленый цвет. Сейчас Адлер методично засаживают пальмами, реанимировали столетний дендропарк «Южные культуры», который пока еще не так полон народу, как сочинский дендрарий, но без людей этот город грустен, поэтому я направляюсь в Сочи, в самый центр.

Публикация от amirasochi

Место встречи городской богемы — бар «Художественный». Он открылся этой зимой и сразу вошел в топ-10 баров России за пределами столицы по версии GQ. В модернистском здании раньше была художественная галерея — отсюда название. На П-образную барную стойку, установленную в центре помещения, падает естественный свет через стеклянный потолок, вокруг стоят зеленые бархатные стулья, на бетонных стенах — монохромная роспись. В коктейльной карте затейливые напитки из непростых ингредиентов, цены московские. Все вместе выглядит вдохновляюще. Вдобавок мне везет: я знакомлюсь с владельцем «Художественного».

Максим Самойлов не местный — он приехал в Сочи из Иркутска всего год назад. «Я долго выбирал город для жизни, объездил пол-России на машине. Сочи выбрал из-за экологии и безопасности. Чтобы сюда переехать с концами, надо либо быть молодым, когда тебе нечего терять, либо составить хороший план. Моя основная сфера деятельности — IT, но одного IT-бизнеса здесь мне было мало. В Сочи можно заниматься гостиницами, стройкой или общепитом, — говорит он, переходя с кофе на какой-то хитросмешанный сауэр. — Я давно интересовался барной культурой. В Сочи приехал не в сезон, половина здешних заведений работают с конца апреля до конца октября, и приличным из открытых можно было назвать всего один бар. Двум тамошним барменам я предложил поработать со мной».

«Художественный» сделан для местных. Цены в 500 рублей за коктейль, по словам Максима, никого не смущают, потому что у сочинцев расходы такие же, как у москвичей. Южане любят тратить деньги и красиво отдыхать. Место мгновенно стало популярным, потому что бургерные здесь открываются каждый месяц, а одного интересного бара на всех явно не хватало. «Бургерных скоро станет столько же, сколько шашлычных. Прошлой осенью я насчитал десять новых. У людей фантазии нету», — говорит Самойлов.

С этим можно поспорить: за последние полгода в Сочи произошел гастрономический переворот. Если пару лет назад на слуху были только пафосные рестораны группы White Rabbit Family, которая первой освоила новую столицу Олимпиады, то теперь тут есть и стритфуд, и гастробары, и проекты, основанные на локальных продуктах: местное издание пишет о шефе ресторана «Баран-Рапан», который готовит бараньи язычки с абхазскими мандаринами и сам бродит по лесам в поисках папоротника. В середине мая здесь пройдет второй гастрономический фестиваль со специфическим названием Gastreet — местный Omnivore с полутора тысячами участников.

На мой вопрос о том, сколько еще предпринимателей должны открыть в Сочи что-то уютное, чтобы город перестал ассоциироваться с шашлычной-кальянной и пластмассовыми павильонами на набережных, Максим отвечает: «Картину меняет не малый бизнес. В Сочи закапывают большие деньги. Результатом олимпийской стройки стали хорошие дороги, расчищенная Имеретинская низменность, где раньше были болота, множество новых хороших отелей, игорная зона, “Формула-1”. Это все, конечно, хорошо, но развитие Сочи все же нельзя назвать системным. Крупный бизнес, например, компании, которые занимаются здесь отелями, должны делать и мероприятия тоже. Сочи позиционируется как круглогодичный курорт, но народ приезжает сюда отдыхать только четыре месяца в году. По моим ощущениям, прошлым летом здесь были весь Краснодар и Ростов. Население Большого Сочи — 400 тысяч, и каждую неделю в высокий сезон сюда заезжает такое же число отдыхающих. Город не способен это переварить, поэтому пробки здесь почти такие же, как в Москве, и с 15 июня по 15 сентября море не особо чистое. Есть лечебные грязи, минеральные источники, но нет круглогодичных курортов и wellness-центров. Почему предприниматели так мало интересуются этой сферой — непонятно. Спрос может быть огромным: тут отдыхает все правительство, все невыездные чиновники. Не хватает дороги из Адлера до Владикавказа. Горные курорты Домбай, Архыз и другие плохо развиваются, потому что отсюда дотуда никто не доезжает. Понятно, что стоимость строительства дороги в горах в России — это космос… Постолимпийская слава пока есть, но к 2020 году она закончится. Вот пройдет в Южной Корее зимняя Олимпиада — и все забудут, что было в Сочи».

3. Сочи для сочинцев. Таксуй, пока молодой

«Как дела в межсезонье?» — спрашиваю у водителя такси. Он похож на хитрого воробья. «Да как: ждем лета, как наивная девочка ждет принца на белом коне, — отвечает. — Вот все валят в Сочи: кто отдыхать, кто жить. А нам, местным, куда деваться? Весь прошлый год проработал за зарплату 15 тысяч, занимался автозапчастями. Если бы не таксовал, дела мои были бы плохи. Полгорода работает таксистами. Сейчас сезон наступает — красота. А в октябре лафа заканчивается и любой местный предприниматель начинает жопить деньги — слово не очень, но оно самое подходящее. Он жопит деньги на себя, на жену, на развитие бизнеса, на людей. Осенью в Сочи режим “подсос”: ходим как дураки, пытаемся друг другу что-то продать и сосем лапу. Сколько бы наш доблестный мэр ни говорил о том, что Сочи — круглогодичный курорт, это всего лишь слова. Летом за месяц приезжает миллион людей, а за всю зиму — десять тысяч».

По словам моего собеседника, за прошлое лето он не меньше трех десятков раз слышал от приезжих из Сибири, что они, наглядевшись на местные красоты, зелень и море, хотят здесь жить. «Все, говорят, продаем квартиру и остаемся здесь! Зря вы, ребят. Лучше ходить в трех тулупах, но получать сорок тысяч, чем жить здесь на пятнадцать и ходить в одних трусах».

«Воробей» говорит, что лучшее время для города было между моментом, когда Сочи объявили местом проведения Олимпиады, и собственно Олимпиадой: «Вот это были золотые годы. Здесь реально не знали, куда деньги девать. Жаль, я тогда был глупым школьником. А вот сосед мой, который владел двумя микроавтобусами, во время стройки купил еще и самосвал. Спустя четыре года у него уже был парк из 327 машин: легковых, грузовых — всяких. Представь, по какой цене он продавал свои услуги, когда у него был только тот один самосвал! Народ башлял за все. В то время в Сочи красть перестали! Я имею в виду карманников, медвежатников. Квартиры взламывать стало незачем. А вот в 2015 году, когда Олимпиада отшумела, деньги схлынули. Бездомных на улицах стало больше и этих, чаличей. Которые, знаешь, подходят к тебе на улице и просят “по-братски” дать им полтинник на дорогу. Да и бздых что-то обмельчал».

Бздыхами местные называют отдыхающих на пляжах. Спрашиваю о происхождении этого слова, но «воробей» пожимает плечами: «Мне двадцать три, это слово появилось задолго до моего рождения. Вот приезжают они и давай валяться, смотришь — ну бздых же! Они белые, мы черные. У нас растут волосы на груди, а у них нет — так-то».

После поездки мне предстоит тестировать водные процедуры в Radisson Blu Resort & Spa. Лежа в ванне с итальянскими масляными эликсирами, листаю местную «Собаку»: глянец о городской жизни, шопинге и развлечениях, который не прижился в Москве, выходит здесь с ноября. Журнал похож на бесконечный рекламный каталог вещей категории люкс — и это не считая собственно рекламы. Для одной из рубрик местные стилистки и креативщицы позируют на улицах в пальто, накинутых на плечи, и рассказывают о своих любимых городских забавах. Все-таки местные научились выстраивать рыночные отношения и друг с другом, а не только с приезжими, как думает таксист-воробей: кого-то же эти стилисты наряжают, а на заработанные покупают платья от Терехова в бутиках. На сайте популярного локального издания SCAPP.ru бросаются в глаза раздел «Яхтинг в Сочи» и баннер «Купи яхту». Сосед таксиста-воробья, который разбогател на самосвале, наверное, уже присмотрел лодку и скоро будет выкладывать ее фото в инстаграм с популярным местным хештегом #sochifornia. Местная молодежь ставит его под фото, на которых удается запечатлеть себя среди пальм, словно за кадром не очередная хинкальная, а маленькая белая вилла. Кто знает — может, сегодняшние двадцатилетние смогут претворить мечту о Сочифорнии в жизнь. Как минимум, они уже хорошо ее визуализируют.

4. Сочи для андерграунда. Как тусуются южные уличные художники

Когда я была первокурсницей, я любила подворотню в Камергерском переулке, зарисованную и обклеенную разным стрит-артом. Там я впервые увидела постеры Никиты Сциссора, нашла его в ЖЖ и растаяла от фотографий его сочинской граффити-жизни: море, заброшки, рисунки — все это было невероятно аутентично, без единого следа типичной бытовой дичи Краснодарского края. Перед поездкой я нашла его в соцсетях и попросила показать места, где он рисует и клеит постеры.

Никита — типичный modern nomad: родился в Сургуте, жил в нескольких городах, в семнадцать приехал в Сочи на лето и решил остаться. Периодически он покидает город на несколько месяцев, но ему нравится возвращаться на юг. «До начала олимпийской стройки здесь была атмосфера диковатого южного городка — мне было хорошо. Да и сейчас хорошо. Безопасно». Мы курим под дождем на пляже, глядя на высокий металлический забор, который поставили буквально на днях. За ним виден разрушенный фасад заброшенного санатория «Кавказская Ривьера», построенного больше ста лет назад. Фасад украшает рисунок сложенных рамкой ладоней — знак творческого объединения Valgalo Company. «Здесь Маяковский отдыхал и другая богема. Мы там рисовали часто. Смотришь с высоты на пол — а там мозаика в виде дельфинов. Здание можно было отреставрировать, и за это взялся Брынцалов. Но он вместо реставрации стал какие-то корпуса вокруг строить, которых не должно было быть рядом. Скандал был, в общем, об этом писали много». В военное время в «Кавказской Ривьере» располагался госпиталь — об этом напоминает памятник сочинским врачам, который стоит за санаторием. Возле него собираются скейтеры и танцоры брейк-данса.

«У нас в Сочи маленькая флэйва [компания], человек пятнадцать, и они мало рисуют. Но когда я устраиваю граффити-джемы, со всего юга приезжают по сорок человек. Город ментовской, тут не повандалишь особо. Хотелось, чтобы было такое место, где люди могли бы порисовать в свое удовольствие. Я написал местным властям письмо с проектом легальной стены граффити и тут же забыл об этом, так как думал, что никто это даже читать не будет. Но мне пришел ответ, мол, ваш проект рассмотрен и согласован. Сейчас у нас две легальные стенки — на улице Насыпной в Адлере и на улице Крымской в Сочи». В парке «Ривьера», заставленном пластмассовыми аттракционами, стоит деревянная избушка, на одной из стен наклеены объемные ножницы — «фирменный» знак Никиты. «Охранник ко мне подошел, когда я уже все наклеил и со стремянки слезал. Что, мол, делаешь — а я ему: “Да просто лестницу домой несу, остановился вот”. Он смотрел-смотрел на стену, но так и не понял, что я сделал. Ножницы сюда отлично вписались, как будто всегда тут были».

Мы идем по набережной реки Сочи мимо бесконечных ресторанов из конца девяностых — начала нулевых. «Тут летом дичь такая — все пляшут на этих верандах», — Никита говорит об этом весело, дичь его совсем не раздражает. Он рассказывает, и в какой-то момент я начинаю смотреть на город его глазами и вижу не советский стиль и пластиковый новодел, которые кое-как «поженили» с помощью вездесущих пальмовых насаждений, а живое тело города-химеры, в котором любая несуразность имеет право на существование.

Мы прощаемся у Зимнего театра — сталинского здания, под которым, по слухам, прорыты подземные ходы. Сциссор показывает на надстройку на крыше, в которой его компания умудрилась устроить вечеринку, причем законным путем. «Ну, приезжай», — говорит и дает пять. А мне уже интересно, как эта химера будет выглядеть через год, и сможет ли она снова мне понравиться.

Автор благодарит Дебору Хейнс, Станислава Кондова, Татьяну Огурцовскую и менеджмент всех сочинских «Рэдиссонов» за терпение, дружелюбие и теплый прием.



Илья Мильштейн: Людоед-небоскреб
2017-05-08 13:33 dear.editor@snob.ru (Илья Мильштейн)

«Сталин — это фигура планетарного масштаба. И со всем уважением к ингушам, это не им решать, что из сталинского наследия запрещать или разрешать». Что же касается депортации ингушского народа, то разве сей народ не получил по заслугам? «Что чеченцы, что ингуши, что, в принципе, и татары, во время Второй мировой войны воевали на стороне гитлеровских войск в составе национальных легионов... Две тысячи лет назад, по тогдашним законам войны, всех ингушей вырезали бы поголовно, к чертовой бабушке. Тысячу лет назад их всех продали бы в рабство. А Сталин поступил очень мягко: он никого не вырезал, в рабство не продавал, он просто их выселил... Поэтому, ингуши должны ставить памятники Сталину величиной с небоскреб, а не продвигать против него различные законопроекты».

В мае такого рода высказывания звучат чаще, чем обычно, но весеннее обострение тут, быть может, и ни при чем. Просто весной, именно в мае, у нас День Победы, и люди особого склада празднуют его как умеют. Довоевывая за дедов и прадедов, прославляя тов. Сталина и проклиная его врагов. А если имеется повод подискутировать о количестве пролитой крови и загубленных душ, оправдывая любое кровопролитие и душегубство, то желание по-своему отметить 9 мая становится прямо неодолимым, и люди особого склада совсем уже не сдерживаются.

Повод имеется.

22 февраля, накануне очередной годовщины депортации вайнахов, депутаты Народного собрания Ингушетии единогласно приняли в первом чтении законопроект, запрещающий увековечивать память Сталина на территории республики. Местная прокуратура не одобрила этот законопроект. Парламентарии с прокурорами не согласились, лишь отодвинув сроки его рассмотрения и отправив на доработку. Доработка близилась к завершению, когда на заданную тему выступила «Петербургская газета», откуда и разлетелись, подобно брызгам зеленки не то кислоты, свежие цитаты про Сталина и благодарных ингушей.

В рамках подготовки к нормальной жизни надо заранее подыскивать правильный ответ на вопрос: можно ли наказывать за слова?

Комментировать здесь, понятное дело, нечего, равно и удивляться. Поклонников у Людоеда Виссарионовича в России всегда хватало, и никакая оттепель не была им помехой, а после «крымнаша» культ личности вождя в определенных кругах достиг той отметки, которая фиксировалась разве что в начале 50-х годов прошлого века. Впрочем, и тогда граждане поостереглись бы изображать его на иконах и таскать в таком виде по улицам — сегодня же это явление стало привычным.

Комментировать нечего, но какие-то способы противостояния беспримесному злу все-таки хочется выработать, тем более в майские победные дни. Когда в газете глумятся над целым народом, воспевая доброту лучшего друга сосланных. Однако способы такие пока не просматриваются.

Вот, например, министр по внешним связям Ингушетии Улан Евлоев обратился к генпрокурору Чайке с просьбой привлечь к уголовной ответственности питерских разжигателей межнациональной розни. Он называет имена: про «фигуру планетарного масштаба» читателям рассказывал гендиректор медиахолдинга «Ньюс пул» Сергей Плотников, а интервью записывал журналист Андрей Апалин. Отдельно министр посожалел о том, что до сих пор не принят федеральный закон «Об уголовном преследовании лиц, отрицающих депортацию народов и оправдывающих сталинский геноцид», и это, пожалуй, самый важный вопрос из тех, что ставит перед нами свежая публикация. Разумеется, в чисто теоретическом плане, поскольку ясно, что в обозримые сроки за Сталина никого не будут наказывать, и за оскорбление ингушей тоже. По той хотя бы причине, что Ингушетия не Чечня, а гендиректор не ловил покемонов в храме. Однако когда-нибудь станет же Россия, как говорится, свободной, и в рамках подготовки к нормальной жизни в нормальной стране надо заранее подыскивать правильный ответ на вопрос: можно ли наказывать за слова?

Тема — на разрыв.

Известно, что европейский опыт предлагает не затрудняться: наказывать можно и нужно. То есть проблема решаемая, и любой Дэвид Ирвинг, утверждающий, что Аушвиц был туристическим объектом, легко направляется в тюрьму и даже раскаивается в своих заблуждениях, хотя и ненадолго. Однако имеется и опыт российский, причем устрашающий, и речь тут не об одной лишь 282-й статье. Карают ведь уже и за перепосты, и за лайки, и ежели тенденция не изменится, то скоро одних только поругателей религиозных чувств будут загружать эшелонами.

Если общество погружено в состояние фрустрации со вспышками патриотизма и гордости, то лучше воздержаться от преумножения карательных практик

Помнится, лет восемь назад, когда в партии «Яблоко» самозародилась идея ввести уголовную ответственность за «оправдание массовых репрессий», а также за «отрицание факта массовых репрессий», автору этих строк живо представилась страшноватая картина. Черные «воронки» в ночи. Вырванный с мясом звонок. Строгий следователь с лицом Сергея Митрохина: «По нашим сведениям, вы отрицаете преступления, совершенные сталинскими палачами. Соседи доносят, что также и оправдываете». А потом, десятилетия спустя, волна посмертных и прижизненных реабилитаций. И две России, глядящие друг другу в глаза: та, что сажала, и та, что сидела. За отрицание или оправдание сталинских репрессий.

И картина эта, с учетом настроений, преобладающих в обществе и в «органах», которым все равно кого сажать, при всей своей дикости казалась довольно реалистичной. Тут только начни, и пойдут на Север срока огромные. «Наступит и для этих ... своя кровавая ежовщина», как выражался один довлатовский герой.

Конечно, живое человеческое чувство подсказывает, что девочки, спевшие «Богородица, Путина прогони», герои, а человек, нахваливающий палача, — мерзавец, но юридические нормы создают люди, а люди живут в обществе. И если общество погружено в состояние фрустрации со вспышками патриотизма и гордости за свою великую историю и великих злодеев, то лучше на всякий случай воздержаться от преумножения карательных практик. Ну да, когда-нибудь в той небывалой свободной России отношение соотечественников к Сталину будет мало отличаться от отношения немцев к Гитлеру, но едва ли в ходе перековки новые власти применят репрессии. Напротив, от репрессий надо будет отвыкать. Придется как-то самим перевоспитываться, с ужасом и болью обозревая свое планетарного масштаба прошлое, а там и подонки приумолкнут.

Впрочем, эти рассуждения более всего пригодны для Москвы, а не для Кавказа. По сути министр Евлоев прав, и хорошо, что выступление гендиректора в принадлежащей ему газете не осталось незамеченным. Хорошо, что г-н Плотников лишний раз напомнил ингушам, где они живут и что особого склада люди про них думают. Хорошо также, что скандал этот случился накануне Дня Победы. В конце концов, в той войне наши деды и прадеды умирали за то, чтобы фашисты не загоняли в телячьи вагоны и не везли на убой целые народы. Они, воины Великой Отечественной не виноваты в том, что им не удалось навсегда покончить с нацизмом.



В избранное