Ироническая хроника

  Все выпуски  

Ироническая хроника Метаморфозы мысли


Информационный Канал Subscribe.Ru

Тарас Бурмистров. Ироническая Хроника

26 Марта 2003 года
Метаморфозы мысли

     Сейчас, когда американские войска рвутся к Багдаду,
я хотел бы вернуться к первым часам этой войны, чтобы
посмотреть, как она воспринималась тогда на разных культурных
слоях и уровнях. Перед началом решающего наступления
(а в американских войнах все наступления - решающие)
говорятся только самые важные слова, и мне кажется,
что рассмотрение их может многое прояснить в природе этой,
довольно необычной войны.
     Армия - это очень четкая иерархическая структура;
в ней принадлежность к тому или иному общественному слою
не скрыта, как обычно, а наоборот, выставлена напоказ -
она определяется должностью и званием военнослужащего.
Если двигаться здесь "сверху вниз", то можно увидеть
четкую закономерность в построении мысли в зависимости
от ступени, на которой стоит очередной участник великого
крестового похода на Багдад.
     "В мире не будет мира до тех пор, пока существует
угроза международного терроризма", сказал в Кувейте
своим офицерам командир второй бригады третьей пехотной дивизии
полковник Дэвид Перкинс. "Но эта угроза во многом опирается
на поддержку некоторых государств. Одно из них находится
к северу от нас".
     Воодушевленный этой речью, командир третьего батальона
той же бригады подполковник Стивен Твитти попытался перевести ее
на более понятный язык для своих подчиненных: "Мы не сражаемся
с иракским народом. Это хорошие люди. Просто они оказались
в плохом положении".
     Офицеры рангом ниже вообще не интересовались такими
возвышенными соображениями. "Я не хочу, чтобы вы забивали
себе башку мыслями о том, зачем вы здесь", сказал солдатам
своей роты капитан Энтони Батлер. "Это не важно. Сейчас мы
просто пойдем на север, и помните: мы хорошие парни"
("а все, кто против нас - плохие", так и хочется добавить
к этой речи; но капитан этих слов все же не произнес,
по крайней мере, вслух).
     Самим солдатам, похоже, и такие формулировки показались
чересчур отвлеченными. "Все, чего я хочу - это сделать свою работу
и поскорее отправиться домой", простодушно сообщил журналистам
сержант-пулеметчик Джозеф Конли. Еще лаконичнее была анонимная надпись
на двери полевого туалета, преданная огласке кем-то из вездесущих
журналистов: "Проголосовал бы за Гора - не оказался бы здесь".
     Казалось бы, чем ниже социальный слой авторов этих высказываний,
тем, соответственно, ниже уровень их осмысления и уже интеллектуальные
горизонты: от борьбы за мир во всем мире мы перешли к войне с Ираком,
от войны с Ираком - к схватке с "плохими парнями"; наконец, в самых низших
слоях мы не находим уже никакой цельной картины мира - ничего, кроме
меланхолических размышлений о нелегкой солдатской доле. На самом же деле
все обстоит ровно наоборот: именно рядовые и сержанты здесь выказывают
неординарность, смелость и глубину мышления, которая оказывается
совершенно недоступна их начальникам.
     Речь полковника Перкинса об угрозе международного терроризма
не содержит ни малейшего проблеска мысли - это простой и буквальный
пересказ идей его командования, вдохновляемого на осмысление мира
лично президентом Бушем (об интеллектуальном уровне которого
мы здесь скромно умолчим). Чуть ниже, на следующей воинской ступени,
появляются уже некоторые элементы самостоятельного мышления:
так, отчетливо наблюдается понимание разницы между добром и злом,
хотя и самое примитивное, соответствующее где-то двух- или
трехлетнему возрасту, когда еще кажется, что все вокруг "хорошие".
На уровне капитана это осмысление вырастает примерно до возраста
пятилетнего: вокруг могут быть и плохие люди, но я-то все равно
всегда хороший. Гораздо более глубокое постижение взаимосвязи
мировых явлений демонстрирует туалетная надпись, сделанная,
очевидно, кем-то из нижних чинов; она свидетельствует о том,
как сильно влияет на судьбу (и свою собственную, и общечеловеческую)
каждый совершенный поступок, даже на первый взгляд абсолютно ничтожный.
Наконец, фраза сержанта Конли ("сделать свое дело и отправиться домой")
поднимается неизмеримо высоко и над этим осмыслением: это целое
философское построение, имеющее в своей основе очень глубокие
и древние корни.
     В III-IV веке в Индии сложилось несколько крупных эпических циклов,
в том числе и знаменитая "Махабхарата", вобравшая в себя и обобщившая
представления о мире того времени. Прекраснейший эпизод этой поэмы,
на мой вкус - это беседа Кришны и Арджуны, произошедшая перед началом
великой битвы между пандавами и кауравами, к которым примкнули разные
народы Индии. Кришна, земное воплощение бога Вишну, друг и родственник
пандавов, стал их советником и колесничим Арджуны, а войско свое отдал
кауравам. В начале сражения, когда обе армии в боевом порядке выстроились
на необозримой равнине Курукшетре, Арджуна, сидящий в своей колеснице,
обнаруживает среди противников своих "дедов, отцов, наставников, дядьев,
братьев, сыновей и внуков" и в ужасе роняет лук, отказываясь убивать
родных ему по крови. "Пусть лучше я сам лягу мертвым на поле: за власть
над мирами тремя, а тем боле за блага земные - ничтожную прибыль! -
нести не хочу я сородичам гибель", жалобно говорит он Кришне. И тогда
Кришна, видя смущение своего питомца, ободряет его, открывая ему учение
о дхарме, высшем нравственном законе.
     Кришна заявляет, что человеку, смертному вообще не дано видеть мир
в единстве и различать истинные цели бытия; он может воспринимать
действительность лишь фрагментарно, отрывочно. "Тела преходящи;
мертва их отдельность; лишь вечного Духа жива беспредельность",
говорит он Арджуне. "Для Духа нет смерти, как нет и рожденья,
и нет сновиденья, и нет пробужденья. В огне не горит он и в море
не тонет, не гибнет от стрел и от боли не стонет". Он объясняет
своему воспитаннику, что с точки зрения этого Духа любые индивидуальные
удачи и неудачи, счастье и несчастье, и даже жизнь и смерть -
это только рябь на воде, легкое (и к тому же кажущееся) волнение
на поверхности океана. Но, признав вслед за Кришной, что "победа
равна пораженью" и что ни от какого действия ничего не меняется,
Арджуна все же должен вступить в сражение. Почему? Потому что
всякий человек должен исполнять свой долг; Арджуна - кшатрий, воин,
и поэтому он должен сражаться. Любое деяние бесполезно и бессмысленно,
и единственным путем к освобождению своего "я" в этом мире иллюзий
был бы аскетизм и полный уход от мира; но этот путь доступен немногим,
говорит Кришна. Он предлагает Арджуне другой способ, более простой
и доступный: он призывает его действовать (так как человек,
пока он живет, не может не действовать), не заботясь лишь о плодах
своего действия. Каждый должен исполнять ту роль, для которой
он создан, а что из этого получится, интересовать его не должно.
Деяние выше отречения от действия, надо только понимать, что
оно производится не ради своих плодов, а ради самого деяния -
просто для того, чтобы не оставаться в бездействии.
     Проповедь Кришны подействовала на Арджуну: на рассвете он
вступил в бой с кауравами и победил в нем, сразив могучего Карну.
Запись же их ночной беседы (и поныне остающаяся излюбленным
текстом индуистов) оказалась высшим воплощением индийской мысли.
Читая этот текст и комментарии к нему, уже чувствуешь какое-то
освобождение - не потому что тебя освободили от какой-то необходимости,
а потому что позволили и дальше наслаждаться пустым, холостым
и бесцельным исполнением своего никому не нужного долга.
В наш мозг крепко вбито сознание бессмысленности всякого действия -
об этом писали все философы во все времена; но только индийская философия,
признав, наряду со всеми, эту бессмысленность, не призвала отказаться
от жизненной активности, а наоборот, предписала ее как необходимую
предпосылку счастья и душевного равновесия. "Делай, что должно,
и будь, что будет" - эта французская поговорка как будто нарочно создана,
чтобы в нескольких словах резюмировать суть учения Кришны, как оно было
изложено в колеснице Арджуны незадолго до решающего боя. Как морская волна
не может не находиться в постоянном движении, так и человек не может
пребывать в состоянии покоя - он должен к чему-то стремиться, достигать
каких-то земных целей, содействовать своими поступками вращению
колеса миропорядка. Никакого смысла в этом нет, но так устроен мир,
и противиться его законам еще бессмысленнее - природа все равно принудит
тебя действовать, даже если ты изберешь путь аскетизма и полного отречения
от мирской суеты. Но, действуя, нужно не просто совершать какие-то
хаотические телодвижения - следует исполнять свой долг, свое предназначение.
Так разрешается противоречие между непреодолимостью предначертанной судьбы
и свободной волей человека - в то время, как тело его действует в соответствии
со своим предопределением, разум осознает, что все это не более чем легкие
ритмические колебания вокруг некой космической точки равновесия,
небольшое, почти незаметное волнение на поверхности невозмутимого
мирового Духа.
     Ясное понимание этих рекомендаций - заметим, очень простых и четких -
позволяет чувствовать себя в гармонии с мирозданием, которое во всех своих
бесчисленных проявлениях движется по одним и тем же законам. Надо лишь
отчетливо осознавать, в чем именно заключается твоя обязанность,
чтобы, не уклоняясь, следовать этому предназначению. "Лучше кое-как
исполнить свой долг, чем превосходно исполнить чужой", говорит Кришна.
Для американского сержанта Конли, как и для арийского воина Арджуны
этот долг заключается в том, чтобы вступить в бой и - выиграть или проиграть,
остаться в живых или погибнуть - уже неважно. Главное заключается в том,
чтобы "сделать свою работу", как выразился пулеметчик Конли, а к чему
приведет ее выполнение - это уже забота той самой сверхличной Судьбы,
которая по своему усмотрению распоряжается разрешением таких мировых
конфликтов, как древнее сражение на поле Куру или теперешнее столкновение
вокруг Багдада.
     Я разобрал здесь только первую половину высказывания сержанта Конли;
не менее интересна, однако, и концовка его фразы - "поскорее отправиться домой".
Возвращение героя после битвы - это тема другого древнейшего эпоса,
гомеровской "Одиссеи", поэмы не менее глубокой и увлекательной, чем
"Махабхарата". Оно задается столь же ключевой для мировой культуры
мифологемой, как и мифологема сражения, но говорить об этом,
к сожалению, сейчас еще рано - американцы, похоже, прочно увязли
в иракских песках и покидать их пока не собираются. Будем надеяться,
что пребывание там подвигнет их еще на какие-нибудь религиозно-философские
обобщения и размышления о смысле мирового порядка; пустыня всегда считалась
подходящим местом для таких раздумий.

     Другие выпуски "Хроники", а также литературные произведения
Тараса Бурмистрова Вы можете увидеть на его сайтах в Интернете:
http://tbv.spb.ru и http://www.cl.spb.ru/tb


http://subscribe.ru/
E-mail: ask@subscribe.ru
Отписаться
Убрать рекламу

В избранное