философия Кришнамурти

  Все выпуски  

философия Кришнамурти №23


Здравствуйте.

Джидду Кришнамурти
ПРОБЛЕМЫ ЖИЗНИ
Книга 1

ЛИЧНОСТЬ, «Я»

Напротив сидел человек, имеющий положение и власть. Он хорошо это сознавал; его взгляд, жесты, манеры свидетельствовали о собственной важности. Он занимал высокий пост правительства; люди, окружавшие его, держались весьма подобострастно. Громким голосом он говорил кому-то, что это просто возмутительно беспокоить его по такому ничтожному вопросу. Он разразился громом по поводу действий своих подчиненных, на лицах которых лежали страх и нервозность. Мы летели над облаками на высоте 18 тыс. футов, и сквозь просветы в облаках было видно синее море. Когда облака несколько разошлись, показались горы, покрытые снегом, острова, широкие открытые бухты. Как далеки и красивы были одинокие дома и небольшие селения!

Река спускалась к морю с гор. Она приходила мимо большого города, дымного и серого; здесь ее воды замутнели, но немного дальше они снова стали чистыми и сверкающими. Недалеко от нас сидел офицер в форме, самоуверенный и держащийся особняком; грудь его была покрыта орденскими ленточками. Он принадлежал к особому классу, который существует во всех странах.

Почему мы жаждем, чтобы нас признали, возвысили, поощрили? Почему в нас так жив снобизм? Почему мы цепляемся за свое особое имя, положение, приобретения? Умаляет ли анонимность ценность результата, и должна ли безвестность вызывать пренебрежительное отношение? Почему мы домогаемся славы, популярности? Почему мы не довольствуемся быть самими собой? Не потому ли имя, положение, приобретения имеют для нас первенствующее значение, что мы боимся и стыдимся того, что мы есть? Удивительно, насколько сильно в нас желание получить признание, одобрение. В пылу битвы мы совершаем невероятные вещи, за которые нам воздают честь; мы становимся героями, убивая своих собратьев. Благодаря привилегированному положению, одаренности, способностям и умению хорошо работать мы достигаем каких-то высот, хотя вершина никогда не является завершением, так как в упоении успехом мы жаждем все большего и большего. Страна или предприятие - это вы сами, от вас зависят результаты, вы сами - власть. Органи зованные религии наделяют вас положением, престижем, почестями, там вы тоже представляете собой нечто, вы выделены из массы, вы - важная персона. Или еще: вы становитесь учеником духовного руководителя, гуру. Учителя или вы разделяете с ними их труд. И здесь вы - важное лицо; вы являетесь их представителем, вы несете вместе с ними ответственность; вы даете, а другие получают. Пусть вы действуете во имя их, пусть вы - только орудие. Все же исполнитель - вы. Вы можете надеть набедренную повязку или одеяние монаха, но это - вы, который делает жест, это вы, который совершает отречение.

В том или ином виде, в тонкой или грубой форме, мы питаем и поддерживаем свое "я". Если оставить в стороне антиобщественные и наносящие вред другим проявления личности, возникает вопрос, почему личность должна отстаивать себя? Даже находясь в смятении и скорби, среди преходящих радостей, почему личность цепляется за внешнее и внутреннее удовлетворение, почему она стремится к тому, что неизбежно принесет горе и страдание? Жажда позитивной деятельности как противоположности негативной побуждает нас стремиться быть; это стремление создает внутри нас чувство, "что мы живем, что существует цель в нашей жизни, что мы сможем постепенно устранить причины конфликтов и скорби. Мы чувствуем, что если бы наша деятельность остановилась, мы превратились бы в ничто, мы оказались бы потерянными, жизнь утратила бы свой смысл; поэтому мы продолжаем пребывать в конфликте, в хаосе, н антагонизме. Но мы также сознаем, что есть нечто большее; что существует другое состояние, которое выше и нахо дится за пределами всех этих страданий. Вот почему мы находимся в постоянной схватке с самими собой.

Чем больше показная сторона, тем больше внутреннее убожество; но свобода от нищеты - это не набедренная повязка. Причина внутренней пустоты - желание становления. Однако, хотите вы итого или нет, эта пустота никогда не может быть наполнена. Вы можете попытаться уйти от нее каким-либо способом, грубым или утонченным; но она останется с вами, как ваша тень. Вы, может быть, не захотите заглянуть в эту пустоту, но, тем не менее, она там. Украшения и отречения, в которые облачается личность, никогда не могут прикрыть этой внутренней нищеты. С помощью деятельности, внешней и внутренней, личность пытается найти способ обогащения, называя это опытом или давая другие названия в зависимости от того, что ей удобно и доставляет удовлетворение. Личность никогда не может остаться анонимной; она всегда готова облачиться в новые одежды, получить другое имя, так как отождествление с чем-либо - ее подлинная сущность. Этот процесс отождествления препятствует осознанию ее собственной природы. Процесс накопления и отождествления создает "я", позитивно или негативно; и его деятельность всегда замкнута в себе, каким бы широким ни было огороженное пространство. Любое усилие "я" быть или не быть - это движение в сторону от того, что есть. Если отбросить его имя, свойства, особенности, накопления, - что, собственно, такое есть "я"? Существует ли "я", личность, если отнять ее качества? Именно страх быть ничем толкает "я" к деятельности; но Оно - ничто, оно - пустота.

Если мы в состоянии бесстрашно взглянуть в эту пустоту и соприкоснуться с этим наводящим боль одиночеством, то страх совсем исчезнет и произойдет глубокая трансформация. Для того чтобы так случилось, должно быть переживание этого "ничто", которое невозможно, если существует переживающий. Если имеется желание пережить эту пустоту для того, чтобы ее преодолеть, возвыситься над ней и оказаться вне ее, тогда нет никакого переживания; потому что "я" как личность обладает непрерывностью. Если переживающий имеет переживание, тогда уже нет состояния переживания. Это переживание того, что есть, без того чтобы его назвать, дать ему имя, приносит свободу от того, что есть.

Мери Латьенс
ЖИЗНЬ И СМЕРТЬ КРИШНАМУРТИ

Я НИКОГДА НЕ СМОГУ ОСУЩЕСТВИТЬ СВОЮ МЕЧТУ

Но он не проявил признаков мятежа. Он чувствовал преданность по отношению к миссис Безант, о чем говорил от всего сердца в письме к ее 73-летию в сентябре. Он сообщил, что может свободно говорить и понимать по-французски и намеревается заняться философией в Сорбонне.

В конце сентября Кришна присоединился на неделю к Нитье на другой квартире в Адельфи. Он много раз встречался с Раджей и познакомился с Раджагопалом, которого нашел «славным мальчиком». В дни, проведенные в Лондоне до возвращения в сентябре в Париж, у него возродился интерес к Ордену «Звезда», очевидно под влиянием Раджи, и он взялся писать ежемесячные редакторские заметки в «Вестник», которые по-прежнему редактировала леди Эмили. Эти заметки сильно тяготили его, причем с каждым разом все больше, но они способствовали продаже журнала, испытывавшего финансовые трудности. Кришна собственноручно обращался с просьбой о пожертвованиях, и поступали достаточные суммы денег чтобы продолжать дело. Журнал стал процветать когда его возглавил Роберт, сын леди Эмили, профессиональный журналист.

Вернувшись в Париж, Кришна посещал Сорбонну и, по совету леди Эмили брал уроки риторики, и уже в конце месяца добровольно выступил на собрании Теософского Общества. Он сообщал, что «дрожал как лист» до того как поднялся на трибуну, затем обрел «спокойствие как опытный оратор... люди аплодировали и широко улыбались... Теперь я собираюсь говорить как нахожу нужным, и рад, что должен буду это делать». Это был важный шаг в его развитии.

Кришна написал миссис Безант в январе 1921 года, что его французский «процветал» и он занялся санскритом, который «был бы полезен в Индии», добавив: «Мое единственное желание в жизни – работать на вас и теософию. Я добьюсь успеха. Я бы хотел вернуться в Индию, о чем должен сообщить Раджа, и делать свою часть работы». Однако он так и не выучил санскрит, поскольку вскоре вынужден был покинуть Сорбонну. В начале февраля он сильно заболел бронхитом, и мадам де Марциарли переселила его из дешевого маленького отеля, где он остановился, в свою квартиру на Ру Марбеф, где вместе с девочками она ухаживала за ним. В это же время в Лондоне Нитья заболел вирулентной ветрянкой. Когда обоим братьям стало лучше, они вместе на три месяца отбыли в Антиб для восстановления сил. У Кришны было достаточно времени всерьез взглянуть на самого себя, о чем он в марте писал леди Эмили:

«Я много размышлял об Ордене и Теософском Обществе mais surtout de moi-meme. Я должен обрести самого себя, и только тогда я смогу помочь другим. На самом деле, я должен заставить Старого Джентльмена (как называл «сверх–Я» Располи) спуститься вниз и взять на себя долю ответственности. Тело и ум не достаточно духовны, мне предстоит разбудить их для «его» прибежища. И если я должен помогать, то я должен обладать полным пониманием, сочувствием и безграничной любовью. Я использую избитые выражениями, но для меня они новы».

Поскольку вернувшись в Париж Кришна еще не совсем выздоровел, мадам де Манциарли взяла его с собой к своему другу, «приверженцу естественных средств» доктору Полю Картону, который прописал Кришне строгую диету, и Кришна тщательно ее выполнял. Хотя Кришна оставался вегетарианцем, никогда не притрагивался к алкоголю, не пил чая и кофе, он продолжал пробовать новые диеты всю свою жизнь, не задерживаясь надолго ни на одной. В старости у него была целая аптечка витаминов, таблеток и других оздоровительных средств.

В жизни обоих братьев произошла большая перемена. В мае у Нитьи обнаружили затемнение в легком. Как только Кришна узнал об этом, он убедил брата вернуться в Париж к доктору Картону, который придерживался мнения, что его следовало лечить так, будто он на последней стадии туберкулеза; по этой причине мадам Манциарли отправила Нитью на полный отдых в Буасси-Сент-Лежер неподалеку от Парижа, где им был предоставлен дом. Об юридической карьере не могло быть и речи.

Миссис Безант находилась в июле в Париже на Международном Конгрессе теософов, последовавшим за первым съездом Ордена «Звезда Востока», на котором разрешили присутствовать Нитье. В ордене насчитывалось 30.000 членов, 2000 из них приехали на съезд. Миссис Безант и Кришна открыли съезд на французском языке, после чего Кришна взял бразды правления в свои руки. И миссис Безант, и Нитья поразились, придя в восторг от того, как умело он это делал. В сентябрьском выпуске «Теософа» миссис Безант писала, что он удивил всех присутствовавших пониманием рассматриваемых вопросов, своей твердостью в соблюдении регламента, но самое главное, – это его твердое убеждение в реальности и всемогуществе Тайного Бога в каждом человеке и, по-мнению Кришны, в неизбежных последствиях присутствия этой божественной силы.

Братья провели август с мадам де Манциарли, Map и Ио в Буасси-Сент-Лежер, где другой дом сняли леди Эмили, я и моя сестра Бетти, соответственно 13 и 15 лет. С нами был Раджагопал, а также Джон Кордес, руководивший физическими упражнениями Кришны в Адьяре. Температуривший Нитья вел жизнь инвалида, в то время как остальные играли днем в лапту, а по вечерам в саду в другие ребяческие игры – «прятки», «замри» и «испорченный телефон», сопровождая их взрывами смеха. Кришна всем сердцем отдавался игре, как будто кроме этого ничего не существовало. Лишенный удовольствий в юности, он как бы наверстывал упущенное.

Перед тем как миссис Безант возвратилась в Индию, было решено, что Кришна и Нитья должны зимой присоединиться к ней для того, чтобы Кришна приступил к выполнению миссии. Но к сентябрю Нитье стало хуже, поэтому Кришна отправился с ним в сопровождении Кордеса в Вилларс в швейцарских Альпах. В середине месяца, оставив в Вилларе Нитью с Кордесом, он отправился погостить у барона ван Палландта, который хотел показать Кришне свой красивый родовой особняк начала XVIII века, замок Эрде около Девентера в Голландии, с 5000 акрами леса. По пути Кришна остановился в Амстердаме, где познакомился с приятной семнадцатилетней американкой Хелен Кнот, которая жила у своей голландской тети, члена Теософского Общества, и обучалась игре на скрипке. Впервые Кришна влюбился.

До встречи.
shukr@yandex.ru


В избранное