Все выпуски  

Наука и эзотерическая традиция Вып. 30. В.П.Визгин. Границы науки (Реферат)


НАУКА И ЭЗОТЕРИЧЕСКАЯ ТРАДИЦИЯ

Выпуск 30 от 2006-08-26

Количество подписчиков -
546

Автор -
Юрий Черный

 
 

В этом выпуске:

В.П.Визгин. Границы новоевропейской науки: модерн / постмодерн (Реферат) // Границы науки. – М., 2000. –  С. 192-227.


Здравствуйте, уважаемые читатели!

Возобновляю выпуск рассылки после летнего отдыха.

Сегодня Вашему вниманию предлагается реферат статьи ведущего научного сотрудника Института философии РАН доктора философских наук Виктора Павловича Визгина «Границы новоевропейской науки: модерн / постмодерн».

Статья напечатана в сборнике Институте философии РАН "Границы науки" (М., 2000. – 276 с.).

Сначала – краткая информация о самом сборнике.

Аннотация:

«Во второй половине XX в. подвергаются переосмыслению самые основания естествознания нового времени, такие как объективность научного знания, его воспроизводимость в ходе научного эксперимента, истинность как соответствие предмету исследования, заново продумываются такие базовые понятия как причинность, элементарность и т.д. Если наука меняется столь радикальным образом, то неизбежно встаёт вопрос о её новых отношениях с другими сферами духовной деятельности (философией, религией, культурой в целом), а также с социумом, экономикой. Другими словами можно сказать, что с новой остротой встаёт проблема её границ. Решение этого вопроса в разные исторические эпохи, в том числе и в XX в., прослеживается авторами настоящей книги».

Содержание:

Предисловие (с. 3)

В.Н.Катасонов. Лестница на небо (генезис теории множеств Г.Кантора и проблема границ науки) (с. 8))

Т.Б.Романовская. Границы физики в конце XX века (с. 9)

А.А.Печёнкин. Антиметафизическая философия второй половины XX века: конструктивный эмпиризм Баса Ван Фраассена (с. 104)

Ю.А.Шичалин. Философия и теология в IV веке по Р.Х. (к вопросу о границах науки у поздних платоников и Отцов Церкви) (с. 121)

С.В.Месяц. Современная физика – правдоподобный миф? (с. 140)

Е.Н.Молодцова. Пограничные территории науки (с. 148)

В.П.Визгин. Границы новоевропейской науки: модерн / постмодерн (с. 192)

Л.А.Маркова. Наука на своих границах с религией и хозяйством (по работам С.Н.Булгакова) (с. 228)


«Представления о границах науки, - пишет В.П.Визгин, - зависят от принятой модели науки» (с. 192). Например, в «археологии знания» Мишеля Фуко наука рассматривается как дискурс, обладающий серией «порогов» или «границ» научного дискурса (пороги позитивности, эпистемологизации, научности и формализации). Как когнитивная система наука имеет относительные и абсолютные границы (познанное/непознанное и познаваемое/непознаваемое). Как социокультурный институт она граничит с другими сферами культуры (религией, политикой и др.).

Наука может быть рассмотрена как историческая структура, сложившаяся в определённой социокультурной ситуации в XVI-XVII вв. и претерпевающая серьёзные изменения в XX в. Эти крайние точки для краткости предлагается называть модерном и постмодерном. Дальнейший анализ нацелен «на прояснение возможности конца феномена новоевропейской науки как культурно-исторической ситуативной реальности» (там же).

Новая наука возникает в определённом социокультурном контексте. Одновременно с этим формируется представление о её границах, вырабатываются механизмы их защиты и следует её длительная эволюция, без которой трудно себе представить развитие техногенной цивилизации. В XX в. в науке происходят глубокие изменения, «её границы становятся как бы более «прозрачными», многие её черты, типичные для времени её генезиса, уходят, в результате чего образ науки постмодерна сильно отличается от образа науки модерна» (с. 193).

Антиномия границ науки

Основная антиномия границ науки заключается в том, что у неё есть очевидные границы и в то же время она безгранична.

Факт наличия границ науки воспринимается как констатация опыта повседневности (лаборатория, приборы, измерительная техника, научное сообщество, научная культура, хранящая правила обращения с необходимой для научных исследований техникой). Не-наука – это, например, искусство, литература, религия, наконец, сама обыденная жизнь. Итак, наука – это особый род человеческой активности, а «научный человек» - только «часть» целого человека.

С другой стороны, наука не имеет границ как универсальный метод познания и мышления, «как способ представления устойчивых связей явлений, как целенаправленная система их обработки, заменяющая мир повседневности и традиционных верований такими конструкциями, которые позволяют контролировать явления» (с. 193). Сам предмет приложения научного метода может казаться ненаучным (например, лирическая поэзия, искусство, религия), однако «везде можно провести определённую методически организованную сциентификацию, предварительно, конечно, определив условия при которых она возможна» (с. 194). После этого в установленных рамках можно строить модели, определять количественные соотношения, выполнять классификации и даже ставить вопрос о причинах наблюдаемых явлений.

Констатируя безграничность науки как процедуры методического созидания контролируемого мира, в то же время следует отличать науку как конструирование моделей реальности от «науковерия» («сциентомонизма»), т.е. веры в то, что научные модели и есть сама реальность и что никакой другой реальности (ненаучной) не существует вообще. Поэтому можно говорить о том, что наука одновременно и конечна, и безгранична.

Вопрос о границах науки может быть перенесён и в область метафизики. Французский философ Жак Маритен чётко обозначает два пограничных рубежа науки. Во-первых, область применимости науки есть сфера необходимости, а не свободы, а, во-вторых, наука, как указывал ещё Аристотель, не может быть знанием о единичном.

Первый рубеж на фундаментальном уровне был прояснён прежде всего Иммануилом Кантом. Мир свободы, по Канту, остаётся вне науки и выступает как основание самой возможности морали и религиозного сознания. Наука имеет свою легитимную нишу в мире необходимостей опыта, на уровне явлений, которые определяются априорными формами чувственности и подлежащих обработке рассудком с его категориями.

Со вторым обозначенным Маритеном рубежом науки дело обстоит сложнее, потому что в истории мысли попытки включить в сферу науки единичное предпринимались неоднократно – как со стороны философии и методологии (например, у Генриха Риккерта), так и со стороны собственно науки (Илья Пригожин).

И тем не менее любой известный нам исторически определённый тип науки предполагает, что предмет науки может быть представлен как мир естественно-необходимого. В его основе лежит понятие закона природы, пусть и усовершенствованное и обогащённое вероятностным подходом к его представлению. «Постоянство природы, регулярность связей и отношений остаётся презумпцией науки, даже если она стремится охватить единичные события» (с. 195). Правда, такая попытка предполагает конструирование мира возможных миров, множественности виртуальных сценариев. Здесь мы уже покидаем поле классической науки и вступаем в рамки науки постнеклассической. Историко-культурная обусловленность науки приводит нас к необходимости рассматривать вопрос о границах науки в конкретном историческом социокультурном контексте.

(Продолжение следует).

С наилучшими пожеланиями,

Юрий Чёрный
















 

 

 

 

 


В избранное