Все выпуски  

Интерпретация проективных тестов


Rorschach & Psychoanalytic Diagnostics
Быть психологом

Здравствуйте, уважаемые читатели!
Выпуск пятой недели января 2011.

В 2011 году в выпусках рассылки «Интерпретация проективных тестов» будет перепечатана моя монография «Посттравма: диагностика и терапия», изданная в 2006 году издательством «Речь» тиражом 1500 экземпляров. Как мне неоднократно приходилось слышать, тираж книги давно распродан. Где прочесть издание он-лайн, я не знаю, поэтому опубликую текст здесь, в «Золотой» рассылке, - в книге 248 страниц, неделя за неделей по пять страниц у вас будет возможность прочесть её всю, бесплатно. Книгу я писала в 2005 году, новые статьи, лекции и практические занятия по психодиагностике и психотерапии еженедельно пишу для тех, кто оформил платный абонемент.

Книга на сайте Озон

© О.В. Бермант-Полякова, 2006
Со стр. 23-26

Трудные случаи в диагностике посттравматических расстройств.

Межличностная травматизация относится к категории трудных случаев в диагностике в силу неопределённости того, что именно являлось травматическим событием. То, что для ребёнка из благополучной семьи является нерядовым, чрезмерным по силе воздействия опытом, ребёнку отца, драчуна и алкоголика, кажется вполне рядовым и привычным.

Психиатрическая литература относит к посттравматическим переживаниям опыт бессилия и безнадёжности в обстоятельствах неволи или отсутствия выбора, если при этом он сопровождается угрозой жизни человека. Согласно диагностическому критерию, угроза обязательно должна быть объективной и ситуация обязательно должна субъективно переживаться как угрожающая жизни или телесной целостности.

Дети, которые подвергаются побоям и жестоким телесным наказаниям, испытывают постоянный страх за свою жизнь. Немногие дети решаются на побег из дома, совершая выбор между бродяжничеством и зависимостью от родителя-садиста.

Большинство приспосабливается к ситуации, где межличностная травматизация (interpersonal traumatization) является нормой жизни. Жертвой ненадлежащего обращения (abusive relationships) считают человека, который оказался в ситуации угрозы жизни или телесной целостности и в силу зависимости не имел свободы выбора. Ниже будут рассмотрены две формы ненадлежащего обращения – избиение и изнасилование.

Обобщая, можно сказать, что психотерапия прорабатывает привычные клиенту способы выражать сексуальные и агрессивные импульсы, контролировать и сублимировать влечение и злобу. Обе темы хорошо знакомы психотерапевтам, работающим в психодинамическом ключе. Часто поворотным пунктом психотерапии пост-травмы становится проработка защит по типу отрицания, принудительного повторения и отыгрывания. Когда хроническая межличностная травматизация перестаёт быть секретом и открыто обсуждается в терапии, возникает необходимость сложить симптомы в целостную картину, синдром.
۰
На практике психотерапевту приходится выбирать между гипотезой о картине пост-травматического расстройства, депрессии или социальной дезадаптации. Первая категория шире и включает в себя остальные. Особую сложность представляет проведение такого различия у пациента, страдающего расстройством личности. Разногласия между психологами и психиатрами о том, что полагать пост-травмой, приобретают тогда особенную остроту. Не следует забывать, что пост-травматическое расстройство лечится комплексно, таким пациентам показано как фармакологическое лечение, так и психотерапия. Обозначим некоторые «камни преткновения», с которыми сталкивается сотрудничество психологов и психиатров.

Ситуация объективного наличия угрозы жизни.

Ребёнок, который подвергается жестоким телесным наказаниям, не может уйти в другую семью. Заключённый, ставший объектом издевательств, не имеет возможности поменять исправительное учреждение. Призывник не волен выбирать сослуживцев по подразделению. Родственники психически больных, проживающие с ними под одной крышей, иногда живут в постоянном страхе нападения. Все они, согласно психиатрической точке зрения, представляют собой группу риска для развития посттравматического стрессового расстройства - ПТСР.

Диагноз ПТСР ставится психиатрами с учётом наличия ОБЪЕКТИВНОЙ угрозы жизни. Психологическая точка зрения подчёркивает СУБЪЕКТИВНОЕ переживание абсолютного торжества злых сил в ситуации несвободы. Теоретически, ребёнок, которого травят одноклассники, имеет возможность перейти в другую школу. Взрослый может уволиться и найти себе другой трудовой коллектив. Жена буйного алкоголика может разойтись с ним. Подросток, ставший объектом издевательств в летнем лагере, может попросить помощи и уехать. Практически, перемены в жизни трудноосуществимы в силу личностных особенностей жертвы (черты зависимости, угроза шантажа, стыд и желание избежать позора). Для диагностики ПТСР психиатру критически важно, чтобы в анамнезе пострадавшего было конкретное травматическое событие, например, одноклассники поставили ребёнка на подоконник и угрожали столкнуть, алкоголик повалил жену на пол и занёс над ней нож, товарищи по отряду пытались повесить школьника в летнем лагере и т.д. Для диагностики пост-травмы психологу необходимо знать, что переживал человек в объективно травмирующей ситуации, потерял ли он надежду на спасение. Пока у человека есть надежда на помощь извне и фантазии о спасении, переживание не несёт травмирующего, превозмогающего душевные силы, качества.

Социальные стереотипы о «закаляющем характер» истязании.

Существуют социальные стереотипы, санкционирующие жестокость старших по отношению к младшим. Воля командира с армии или тренера в спорте часто подвергает зависимых от него людей испытаниям, которые субъективно переживаются как угрожающие жизни или здоровью. Полагается, что в таких испытаниях выковывается настоящий характер. Протест против ненадлежащего обращения расценивается как малодушие и осуждается социальной нормой.

Одна из болезненных и спорных тем, о которых мало говорят, это опыт срочной службы в рядах Советской Армии. Для многих молодых юношей этот опыт сопоставим с травматическим опытом жертв межличностной травматизации. Удалённость от дома, ограничение личной свободы, бессилие и бесправие молодого военнослужащего перед лицом старослужащих («дедовщина»), постоянное недоедание, физические нагрузки, граничащие с изощрённым истязанием, - такова реальность армейской службы. 76% самоубийств военнослужащих приходится на первые полгода службы (цитирует И.И. Мамайчук). В отсутствие статистики побегов из армии и расстрелов сослуживцев, можно предположить, что мотивом этих действий послужил протест против травли и издевательств, будь то физическое насилие или унижение.

Другая тема связана с избиением женщин их супругами (battered women) и проблемой физического насилия во взаимоотношениях пары. Социальный стереотип «воспитания» женщины физическими мерами воздействия до сих пор воспринимается как норма, а протест против ненадлежащего обращения осуждается.

Женщина, «выносящая сор из избы», редко встречает сочувствие и понимание. У сожалению, не всегда у неё есть возможность стать участницей программы по борьбе с насилием в семье или группы психологической поддержки.

Не углубляясь в психодинамику садистских и мазохистских потребностей и в сценарий взаимоотношений в треугольнике гонимый-гонитель-спаситель, заметим, что и в случаях социально одобряемых «закаляющих характер» истязаний, диагностика пост-травмы представляется трудной.

С уважением,
Бермант-Полякова Ольга Викторовна
психолог, психотерапевт, супервизор
Новые лекции и практические занятия


Наверх

В избранное