Православная библиотека

  Все выпуски  

Православная библиотека


главная

образцы

консультации

библиотека

рассылки

услуги

статьи

гостевая книга

новости

контакты

ссылки

"жизнь после смерти"

"мобильник"

Православная библиотека
Номер выпуска рассылки: 155
Дата выпуска рассылки: 2008-04-05


О ПРИЧАЩЕНИИ ПРЕЧИСТЫХ ХРИСТОВЫХ ТАЙН

     Верую, Господи, и исповедую, яко Ты еси воистину Христос, Сын Бога живого, пришедый в мир грешныя спасти, от нихже первый есмь аз. Еще верую, яко сие есть самое пречистое Тело Твое, и сия есть самая честная Кровь Твоя. Молюся убо Тебе: помилуй мя, и прости ми прегрешения моя вольная и невольная, яже словом, яже делом, яже ведением и неведением, и сподоби мя неосужденно причаститися пречистых Твоих Таинств, во оставление грехов, и в жизнь вечную, аминь.
     Вечери Твоея тайныя днесь. Сыне Божий, причастника мя приими; небо врагом Твоим тайну повем, ни лобзания Ти дам, яко Иуда, но яко разбойник исповедаю Тя: помяни мя, Господи, во царствии Твоем.
     Стихи эти Церковь наша православная влагает в уста каждому христианину, приближающемуся приобщиться Святейших Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, но не всякому, может быть, понятно, почему Церковь наша так делает. Скажем об этом хотя немного.
     Церковь православная обычай этот усвоила благоразумно, на пользу многим, потому что не все христиане имеют достаточное познание великой тайны искупления нашего Сыном Божиим; многие даже не знают хорошо и символа веры, и вот Церковь стихами этими помогает малознающим детям своим, поучает их, как должно правильно приступать к приобщению Святых Христовых Тайн; вместе с тем этими же стихами благовременно напоминается и многознающим о смиренномудрии, ибо простецы христиане имеют нужду более в кратком и простом объяснении порядка домостроительства Божия, как слово Божие поучает нас: что первый человек, созданный по образу Божию и по подобию, был свят и имел полное единение с Богом, жил в раю сладости, а потому вполне блаженствовал там, и после падения в грех преслушания, по совету змия, он лишился того блаженного единения с Богом, за то был изгнан из рая сладости и через то подпал под влияние обольстившего его врага, который вовлек как его самого, так и все потомство его во все бедствия и злострадания мира сего. Но Бог любовь не оставил любимого создания Своего погибать до конца, ибо еще прежде сотворения мира Он предвидел событие это и из любви к миру определил послать в погибающий мир Единородного Сына Своего, дабы через Него установить падший образ Свой и опять воссоединить Его с Собою, даровать верующим благодатное усыновление на вечное с ним блаженство, в похвалу славы Своей - в этом заключается вся сущность Божественной цели великой тайны воплощения Господня. Об этом Божественном единении Господь многократно говорил всем, и особенно ученикам своим на тайной вечери, в прощальной Своей беседе. И в высочайшей Своей молитве Он выразительно молил Отца Своего о единении с Ним верующих в Него. При слышании этих Его выражений, у слушающих христиан восторгаются все чувства душевные, особенно когда слышатся Его поражающие слух слова: "Отче, которых Ты дал Мне, да будут едино, как мы едино. И за них я посвящаю Себя, чтобы и они были освящены истиною, да будут все едино, как Ты, Отче, во мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино, Я в них. Ты во Мне. Отче, которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою, которую ты дал мне. Да любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет, и Я в них". Этими словами Господь закончил превысочайшую молитву Свою к Отцу Своему (Ин. 17,19-26). Все это показывает, что Спаситель наш имел безмерное и единственное желание пострадать и умереть за спасение погибающего мира, рассеянные чада Божии собрать воедино, соединить их с Богом; что Он и исполнил: пострадал и умер на кресте, воскрес и вознесся на небо, через Апостолов основал на земле Церковь Свою, учредив в ней Святые Таинства, посредством принятия которых уверовавший удобно приобретает спасение души своей, достигши единения с Богом.
     Всепремудрый Бог наш, как пророк о Нем выразился, изобрел всяк путь художества, для нашего спасения. Он знал и прежде, что люди, и уверовавшие в таинство искупления, и по принятии Святого Крещения, будут грешить и через то терять свое спасение; потому, дабы предохранить их от гибели, Он изобрел особые для этого два дивные Таинства: Покаяние и Приобщение Святых Христовых Тайн, правильное употребление которых очищает все грехи, и после крещения сделанные.
     Таинство Покаяния, как возвращение Крещения и вторая благодать, прощает все грехи кающемуся грешнику, а Святое Таинство Евхаристии (приобщения) усовершает кающегося грешника и вполне соединяет его с Богом. Потому-то Господь наш Иисус Христос перед Своими спасительными страданиями, возлежа за вечерею пасхальною с учениками, и уже в последний раз совершая сию вечерю, сказал им: Очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страдания (Лк. 22,15), и не должно удивляться таковому безмерному желанию Спасителя нашего, потому что Он восхотел собрать в этом святейшем Таинстве всякое благо и всякую красоту даров Своих и соединить в нем все лучи любви Своей, как бы в некоем чистейшем кристалле. Посему, когда наступил благословенный сей час, Он предал нам всего Себя, да приемлем Его со всей любовью и готовностью. Придите, ядите, говорит Он, сие есть Тело Мое (Мф. 26,26), и по слову Всемогущего хлеб перестал быть хлебом, но сделался истинным Телом Христовым, и ученики приняли и вкушали не хлеб, но Божественное тело Господа Иисуса. Потом Господь взял чашу и, хвалу воздав, подал ее ученикам Своим, говоря: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя (Мф. 26, 27-28), и вино в чаше перестало быть вином, но сделалось истинной Кровью Христовой, и ученики пили из чаши не вино, но Божественную Кровь Господа Иисуса Христа. Господь и до ныне зовет всех нас, чтобы мы текли к Нему и вкушали от собственного Его Тела и Крови, чтобы освятить несчастное состояние растленной нашей природы, чтобы нам преобразиться в собственную Его славу и святость по реченному Им: идите, ешьте хлеб мой и пейте вино, мною растворенное; оставьте неразумие, и живите, и ходите путем разума (Притч. 9, 5-6). Человек, сколько бы ни был милосерд и благотворителен, но как человек, он подлежит немощам и погрешностям и в самом деле благотворительности; тогда как человеколюбие и благоутробие Господа Иисуса есть беспредельное и святейшее, и там, где Господь любит и благодетельствует, то любит и благодетельствует всесовершенно. Возлюбив Своих сущих в мире, до конца возлюбил их (Ин. 13, 1). Господь дарует нам великий дар Святейшего Причастия, дабы нас облагодетельствовать совершенно, обогатить и душу и тело наше Своею Божественною славой и светлостью, ибо с даром этим обильно изливаются блага Господни на все душевные и телесные силы наши. Он, как имеющий в Себе жизнь, сообщает жизненность и нашему бренному телу, посеявая в нем семя бессмертия; Он как истинный свет, просвещает все наши душевные и телесные чувства, обуздывая в нас греховные пожелания и возбуждая в сердце нашем стремление к добродетели и чистоте. Кто с чистым покаянием и сокрушением сердечным причащается Тела и Крови Господа, тому злые духи, при всем коварстве своем, не только не могут сделать никакого вреда, но даже и близко не смеют приступить к нему. В ком обитает Всесвятейший Господь, тот не может быть рабом греха. Как древле нисходила с неба для народа Божия манна, так и ныне для нас, в Таинстве Причащения, преподается небесный хлеб, без сравнения превосходящий древнюю манну. потому что хлеб этот есть самое святейшее Тело Господа и пречестная животворящая Кровь Его. Приобщаясь Самому Господу, ум наш делается способным к пониманию высоких небесных истин; наша воля укрепляется в добре, и в сердце нашем возбуждаются святые чувства. Можно ли желать нам чего-либо более сего? В Таинстве Причащения Господь даровал нам то, что выше всех благ, - даровал Самого Себя: Свое пречистое Тело и пречистую Кровь, и тем самым даровал нам несомненный залог нашего вечного спасения, по слову Его: если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни. Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь имеет жизнь вечную (Ин. 6,53-54). Вот почему Спаситель так пламенно желал преподать ученикам Своим, и через них всем верующим в Него, таинство Причащения! К этому побуждала Его бесконечная любовь к роду человеческому, Его пламенное желание открыть нам вход в Царство Небесное, ради чего Он оставил недра Отча и облекся в нашу нищету, понес на Себе грехи всего мира и всю тяжесть правосудия Божия. Спаситель наш, выражая обилие любви Своей к нам в сих приточных словах: идите, ибо уже все готово (Лк. 14, 17), вместе с тем с гневом говорит о небрегущих об этом Божественном даре: сказываю вам, что никто из тех званных не вкусит Моего ужина (Лк. 14, 24). Нельзя изобразить яснее любовь, оказываемую нам Спасителем, как уподобив Его чадолюбивой Матери. Вот представим себе: эта нежная мать видит, что дитя ее, уклонившись, удаляется от нее и, ползая, приближается к некоей стремнине, и готово уже упасть в нее: с каким трепетом сердца смотрит чадолюбивая мать на опасность, в которой находится ее дитя! При таком страшном зрелище, что должна делать любящая и мудрая мать? Звать дитя свое? Но она думает: "Услышит ли оно голос мой? Громко позвать его и пригрозить? Но это едва ли спасет его, ибо я испугаю его, и тогда не я ли сама брошу в него как бы стрелу, от которой он тотчас низринется в пропасть?" Что же делает мудрая мать в таком затруднительном положении для избавления дитяти своего от беды? Тихо, молча подошедши, она становится на пути его к стремнине и, оставаясь неподвижною на месте, раскрывает сосцы свои младенцу, и тот, видя сосцы матери, отвращается от стремнины и спешит в объятия матери! Нечто подобное сему творит и Господь Иисус в Таинстве Причащения: как утешает кого-либо мать, так утешу Я вас (Ис. 66,13). Видит Христос раба Своего, который, как несмысленный младенец, выходит из объятии отеческой Его благодати и, живя греховно, достигает края погибели. Если Он станет звать его, чтобы воротился, тот или не услышит, или не послушает голоса Его! Если будет устрашать его, то устрашенный грешник может пасть в стремнину отчаяния и погибнуть. И Господь поступает, как чадолюбивая мать: молча и незримо сретает его на путях погибельного блуждания, раскрывает лоно человеколюбия своего, представляет сии Божественные сосцы - Тело и Кровь Свою, коих сладость ненасытимо желанна для чистых душ, и таким образом уловляет сего заблудшего и возвращает его снова в лоно Божественной Своей благодати. Ибо ласки Твои лучше вина. Влеки меня, мы побежим за тобою (Песн. 1: 1,3).
     После сего захотим ли мы оставаться столько неразумными, чтобы любить греховную нечистоту и стоять на стремнинах погибели, не заботясь о своем спасении, отвергая отеческую любовь к нам Господа? Приидите вернии, приидите, ядим Его хлеб, и пием вино, еже Он раствори нам. Оставим безумие да поживем и во веки воцаримся. Когда какой-нибудь друг зовет нас к себе для угощения, то он сначала приглашает сам лично, а потом с приближением обеда посылает слуг своих для напоминания; - то же делает и Христос: Он не только сам лично приглашает всех Своих верных приобщаться часто Своей Божественной трапезы, но побуждает еще особыми призваниями через Церковь Свою, в лице учителей и иереев церковных. И послал рабов своих звать званых (Мф. 22,3). Правда, Святая Церковь по видимому довольствуется и нечастым с нашей стороны приобщением: она заповедует своим чадам исповедываться пред духовным отцом и приобщаться Тела и Крови Христовой четыре раза в год в посты или, по крайней мере и уже непременно, однажды в год; но что означает это? Означает ли это действительно довольство Церкви нашей? Нет! Церковь поступаете с нами в этом случае точно так, как поступает обыкновенно добрая и благоразумная мать со своим дитятей. Когда она видит, что дитя ее, по неразумию, капризам или болезни, не принимает пищи и тем подвергает себя изнурению сил, то она упрашивает его вкусить хотя немного пищи, в надежде, что приятность пищи возбудит в нем аппетит, и подкрепленный организм понудит его к большему и частому употреблению ее; так поступила с нами и Церковь наша, когда увидела, как огонь плотских страстей попалил в нас духовные стремления, как, подобно повальной болезни, возобладало нами пристрастие к земным благам, как озабочивает нас беспрестанно служение чреву и как все эти душевные недуги охладили сердце наше к Святейшему Таинству Причастия. Что же делает Церковь, когда видит, что холодность наша к Святому Причастию может довести нас до вечной погибели и приготовить нам ад со всеми его ужасами? Она проникается к нам снисхождением и говорит голосом любвеобильной матери. "Сын мой, удержись от страсти, овладевшей душею твоею, подумай о себе самом, позаботься о спасении своем, постарайся приобщиться небесного сокровища, хотя однажды в год, ради любви к тебе небесного Отца твоею и ради моего желания видеть твое спасение более, чем желает родная мать твоя, приближься к священной трапезе, приготовленной тебе Спасителем мира, чтобы укрепить душу твою, просветить ум твой, очистить чувства твои". Святая Церковь допускает такое снисхождение к немощам нашим именно в той надежде, что христианин, усладившись духовно хотя однажды в год принятием Тела и Крови Христовых, быть может, восчувстует потребность и нужду в более частом причащении, хотя в то же время она желает и молит Господа, чтобы ее чада жили в такой христианской чистоте, которая бы давала им возможность и делала бы их достойными приобщаться не только каждый пост и месяц, но и всякую седмицу и даже каждый день, как было в начале христианства. Посему-то Церковь каждый раз, как совершается Божественная литургия, через своих служителей взывает к нам словами Господа: Приимите, ядите, сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое во оставление грехов, пиите от нея вси, сия есть Кровь Моя нового завета, яже за вы и за многия изливаемая во оставление грехов. За тем, после приобщения Священнодействующих, выносятся Святые Дары и к нам, и мы слышим приглашение: со страхом Божиим и верою приступите! Что же! Спешим ли мы ответить на это любвеобильное призвание Церкви своим деятельным участием в принятии Святых Даров? Нет. А было время, когда христиане с радостью спешили соединиться с источником жизни, спешили к слушанию слова Божия: молитва и приобщение Тела и Крови Господних составляли самое главное дело их жизни. Они же, говорит святой Евангелист Лука о христианах своего времени, постоянно пребывали в учении Апостолов, в общении, и в преломлении хлеба и в молитвах (...) каждый день единодушно пребывали в храме (Деян. 2: 42,46). Зато посмотрите, как святые нравы первенствующих христиан далеко отстоят от растленных нравов нашего времени! Если древние христиане постоянно жили и действовали в непосредственном соединении со Христом, то естественно, что вся жизнь их и дела проникнуты были благочестием и чистотою. И что странного, если наша жизнь оказывается жалкою, суетною, греховною, когда мы живем и действуем в удалении от Христа? Древние христиане предпочитали лучше впасть в когти льва или в зубы дикого зверя, чем отступить от Христа; охотнее соглашались быть брошенными в пламень разожженной печи, чем воздать честь языческим богам. А мы, никем не гонимые, сами добровольно удаляемся от Христа, и каждая страсть становится нашим идолом. Отсюда греховные нечистоты, осуждаемые законом Божиим, гнусные по самой природе, увы, являются с дерзновением в христианских домах. А между тем жизнь наша потекла бы иным путем, пороки не овладели бы нашим сердцем, мы не были бы рабами греха, если бы подобно древним христианам чаще принимали в себя Христа в Таинстве Причащения. Идя тем путем, каким шествовали они, мы обрели бы освящение и покой душам нашим. Вопросите о стезях Господних вечных, и видите, какой путь благ, и ходите по нему и обрящете очищение душам вашим! Но если пример древних христиан кажется для нас слишком удаленным и не производит в сердце нашем чувства ревности и подражания, то посмотрим повнимательнее на самих себя: что же мы видим? Мы постоянно жалуемся на немощь нашей природы, нашу удобопреклонность к греху, наше бессилие и слабость против греха. А если это так, то для чего же мы удаляемся от трапезы Господней, могущей укрепить немощи нашей природы и дать нам силу для борьбы с грехом? Если и обыкновенная здоровая пища, принимаемая телом, питает его, подкрепляет и врачует его ослабевшие силы, сообщает ему новые соки и содействует к дальнейшему возрастанию и продолжению его жизни, тем более должно ожидать подобных спасительных плодов не только для тела, но и преимущественно для души, от пищи Божественной, приемлемой нами достойно в Таинстве Евхаристии. Питаясь этой Божественной пищей, мы непосредственно соединяемся со Христом, источником всякого живота и благодати и раздаятелем всех духовных дарований, яже к животу и благочестию. Святое Причастие есть Божественный угль, от которого разгораются все наши телесные и душевные силы, подобно тому как разжигается золото в пламени огня. Огонь этот показал Бог образно Пророку Исаии, когда через одного из Серафимов поднес к устам его в клещах горящий угль: и в руке у него горячий уголь, который он взял клещами с жертвенника (Ис. 6,6). Святое Причастие, по выражению Церкви, есть огнь. В приступающих достойно к сему святейшему Таинству, огнь этот попаляет терние грехов, очищает душу, освящает помышления, утверждает мысли, просвещает все чувства, покрывает, сохраняет и соблюдает от всякого дела и слова душевредного. Святое Причащение есть пища и врачевство; оно врачует все недуги душевные, утишает бесчинные страсти, возбуждает святые помышления, укрепляет душу и хранит в ней силу. Но должно сказать с прискорбием, что таинство Тела и Крови Христовых не для всех приемлющих бывает благодетельно; некоторым оно служит не в спасение, а в осуждение и погибель. Это тем, которые дерзают приступать к Таинству с душою нечистою и оскверненною, не приготовив себя к принятию этого небесного дара. Как позванный на царский пир тяжко оскорбил бы и прогневал царя, если бы явился на пир в своей всегдашней раздранной и запятнанной одежде, - он не только был бы прогнан с пира, но и понес бы достойное наказание за свою дерзость; так равно прогневает царя и Владыку всех Господа Иисуса Христа тот, кто дерзает являться к Его Пречистой и Божественной вечери с своею всегдашнею душевною нечистотою и скверностью, не омытыми и не очищенными слезами покаяния. Такой не только лишается благодатных даров причащения, хотя и приступает к нему; но и готовит себе наказание за свою дерзость - неуважение к святости и величию Таинства. Причащение для таковаго есть огнь опаляющий недостойныя [1]. И Иуда Искариотский вместе с другими Апостолами причастился на тайной вечери от Самого Господа пречистых Тела и Крови Его, но так как он дерзнул принять оныя, не оставив своего коварного намерения предать Господа, то принял Святые Дары в суд себе и вечную погибель. Тогда диавол вполне уже овладел его умом, сердцем и волею, и он, как предсказал ему Господь, сотворил скоро (Ин. 13,27) - в ту же ночь привел он свой коварный замысел в исполнение. Посему-то святой апостол Павел, научая Коринфян достойно приступать к принятию Святых Тайн, открывал им, что если они после приобщения не укреплялись, а расслаблялись душою и телом и недуговали, если некоторые из них вскоре после приобщения умирали, то это происходило оттого, что они принимали Святое Причастие не с подобающей чистотою совести, не довольно рассуждая о величии дара благодати и о своем душевном расположении. Ибо кто ест и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем (1 Кор. 11,29).
     Святое обыкновение ежедневного причащения Святых Христовых Тайн продолжалось в первые века христианства без нарушения: но далее горячность и усердие в христианах начали охладевать. Многие желали только присутствовать при совершении литургии и слушать ее, но не приобщаться Святых Христовых Тайн. Против такой холодности к Таинству Причащения св. Иоанн Златоуст сильно вооружался, называя ее бесстудной [2] и не достойной христианина. Сетуя о таком обычае и укоряя подобных христиан, он восклицает: "Оле обычая, оле предприятия дерзости, туне жертва повседневная, туне предстоим жертвеннику, никто же есть причащайся! Неси ли достоин жертвы, ниже причащения? (Это было общим извинением у тогдашних христиан, равно как и у нынешних.) Слышиши стоящаго проповедника (Диакона), чего убо ради глаголет (оглашенным) "отыдите не могущие молитися"! Ты же ли стоиши бесстудно? Но ты неси от сих, а от могущих причаститися. И тако ли ничего же печешися? тако ли за ничто вменяеши вещь? Всяк не причащаяйся тайнам бесстуден есть и срамно стоящ. Ты пришел еси песнь воспеть со всеми, исповедал себя быти из числа достойных, поколику с недостойными не изшел еси, како убо пребыл и не причащаешися трапезы? Недостоин есмь, глаголеши, так недостоин ты и общения молитв, не только бо чрез предлежащие тайны, но и чрез песни возглашаемыя Дух отвсюду снисходит. Почему недостойнаго не достойны суть и очеса зрети сих, не достойны и слухи его". Вот с какой глубокой скорбью отзывается учитель покаяния об удалении людей от Божественной нетленной трапезы.
     Святое Приобщение, укрепляя наши телесные и душевные силы, служит для нас также непобедимым оружием для поражения невидимого врага нашего спасения - диавола. Враг этот, самый опаснейший для нас, сколько сетей расставляет он к нашей погибели, в которые всеми силами старается увлечь нас, куда ни пойдем. На каждом почти шагу этот злой враг старается уязвить нас; везде он прельщает, везде соблазняет нас; мы хотим сделать добро, а он влечет нас ко злу; мы хотим молиться, а он наводит на нас скверные помыслы, леность, тяготу и проч., пользуясь нашими немощами и нашей склонностью ко греху. Сколько требуется с нашей стороны осторожности, внимания к себе, чтобы этот лютый дух злобы не возобладал нами! Он тем более опасен, что нами невидим и безмерно хитр и лукав. Против такого опасного врага должно употреблять и оружие крепкое; но что же может быть могущественнее Святейшего Таинства Причащения? Оно и само в себе есть всемогущая сила, ибо, причащаясь Тела и Крови Христовых, мы принимаем в себя Владыку неба и земли, Которого могущество беспредельно. С другой стороны, оно совмещает в себе всю силу великого нашего искупления, совершенного Спасителем, плодом которого было победоносное торжество над темным царством диавола. К сожалению, мы редко пользуемся плодами этой победы, приобретенной Крестом Христовым. Наше нерадение, наша холодность к делу вечного спасения, наше пристрастие к земным удовольствиям бывают причиной того, что проходят месяцы, а иногда и годы, в которые мы и не подумаем о нашем христианском долге, даже сознательно уклоняемся от него; потому неудивительно, если диавол, видя нас безоружными и без защиты, как злой разбойник, нападает на нас и делает нас пленниками греха. А между тем частое причащение Тела и Крови Христовых могло бы нас сделать победителями демонов и страстей и избавить нас от рабства им. Истину этого уясняет даже простое соображение: тот, кто приобщается часто, часто очищает и совесть свою Таинством Покаяния; а возобновляя при этом скорбь и сокрушение о содеянных грехах, он напечатлевает в душе своей спасительный страх Божий, удерживающий его от греха, для достижения чего ему приходится чаще вооружаться благими мыслями и добрыми делами, удаляющими от греха и приближающими к Богу. За тем, по мере частого приобщения, добрые расположения и добродетели приобретают большую силу и становятся потребностью души. Всякий из нас знает по опыту, что частое повторение чего-либо производит в нас к тому привычку. Кто часто повторяет грех, тот делается рабом греха; кто стремится к добродетели, тот делается подвижником благочестия. Таким образом частый причастник необходимо приобретает расположение служить Господу с усердием, потому что истинно верует в силу Божественного Таинства; славит Его с веселием и надеждою, потому что истинно надеется, что помощник и защититель его есть Господь; покоряется Ему со смирением и любовью, потому что истинно любит Господа, возлюбившего и облагодетельствовавшего нас всеми небесными дарами. И так зовет нас, возлюбленные христиане, Христос, зовет Святая Церковь, зовут и примеры древних христиан, зовет нас душа наша к тому, чтобы мы чаще обновлялись и укреплялись благодатию Христовою, как возлюбленные чада Божии, с дерзновением приступали к Святейшей трапезе Его, по реченному: сыновья твои, как маслиничные ветви, вокруг трапезы твоей (Пс. 127,3). Что же мы отвечаем на все эти Божественные призвания? Мы уклоняемся от Божия к нам милосердия и не спешим в объятия небесного Отца нашего. Причины нашего нерадения явны и известны. Это те почти всеобщие отзывы, о которых упоминает Спаситель в притче о званных на вечерю. В этой притче представлено три разряда людей, а именно: гордых, любостяжательных и плотских, отказавшихся идти на небесную вечерю, уготованную Господом. Первый сказал ему: я купил землю и мне нужно пойти посмотреть ее; прошу тебя, извини меня. Другой сказал: я женился и потому не могу придти (Лк. 14: 18,20). Итак, первые, уклоняющиеся от Святой трапезы Господней, это те, которые, владея достатком и довольством, все помыслы свои направляют к тому, что удовлетворяет честолюбию их, высокомерию и самовозношению. Это люди богатые и гордящиеся своим богатством. Гордые в душе, они нередко принимают на себя личину смирения и на Божественный призыв к святой трапезе Господней извиняются своим недостоинством: "Молю тя, имей мя отреченна", - говорят они, как будто по смирению не хотят принять в себя Христа. По эта личина смирения тотчас исчезает, ибо когда они, как действительно грешные и недостойные, отлучаются от Святого Причастия своим духовником, тогда-то обнаруживается вся их гордость, которую они скрывали прежде под одеждою лицемерною смирения, и злоба закипает в сердце их на служителя Божия! Вот каково их благоговение к Господу, вот каково их смирение, вот каково их мнимое недостоинство! Они уклоняются от христианского долга не по великому благоговению к Святому Таинству, но потому что не хотят стеснять своих изнеженных привычек, своих обычных удовольствии. Время, назначенное Церковью для надлежащего приготовления к Таинству, они считают слишком продолжительным, а некоторые лишения, необходимые при этом для обуздания наших греховных наклонностей, невыносимыми; но вот проходят дни за днями, месяцы за месяцами, годы за годами без Св. Причастия, грех в душе их более и более застаревает и глубже укореняется в сердце; душа отдает себя в плен врагам и становится уже неспособною свергнуть с себя иго рабства и обратиться к Христу со всем усердием. Что же касается до второго разряда людей, любостяжательных и корыстолюбивых, то они уклоняются и не приступают к Святой трапезе под предлогом недостатка времени, вследствие многосложности дел и не терпящих отлагательств занятий. "Лют зверь - сребролюбие!"- взывает св. Златоуст! Люди эти живут нередко так, как будто бы они вовсе не имеют души. Обратив все свое внимание, весь труд и всю свою деятельность на приобретение земных благ, на удовлетворение своей ненасытной страсти к деньгам, они совершенно оставляют попечение о душе. Справедливо ли это? Справедлив ли отец, который, имея два сына, об одном бы стал всевозможно заботиться, обильно питать его, а другого оставил бы голодным, без всякого внимания к нему. Нет, долг отца одинаково заботиться о своих детях. Так равно и мы крайне несправедливо поступаем, когда, заботясь только о теле, оставляем душу в небрежении. Душа наша, как и тело, нуждается в сродной ей пище, а оставленная без попечения, может умереть навеки. Думают ли когда-либо сребролюбцы об этой страшной смерти души? Какая польза человеку, говорит слово Божие, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит (Мф. 16,26)? Приобретенные блага земные останутся, по смерти человека, на земле; их нельзя взять с собою на небо, туда пойдут во след за нами одни лишь наши дела. А какие у корыстолюбцев могут быть добрые дела, когда он и заботятся только о куплях и продажах, о барышах и оборотах, о скоплении денег и проч.? Смотря на них, можно бы подумать, что люди эти за тем только и пришли в этот мир, чтобы заниматься торговлею и барышами. Что же, не хотят ли они променять землю, брение, на Царство Небесное? Нет, братие, главная цель нашей земной жизни состоит в общении с Богом и Спасителем нашим Христом, а не в суетной скоропреходящей прибыли! Остается теперь сказать нам о людях плотских, которые более всех других бесстыдно отказываются от зова к Божественному Причастию. Плотские страсти совершенно ослепили таковых. Не скрывая своего нечестия, они дерзко отвечают на глас Христов: "не можем придти". Почему же? "Потому что греховные страсти так овладели нами, что мы не в состоянии отказаться и на малое время от удовлетворения им". Итак, они не хотят приступить к Божественной трапезе не потому, чтобы сознавали себя недостойными, но потому что продолжительность греховного состояния произвела в них совершенное равнодушие к своему вечному спасению. Заглушив совесть, они уже перестают обращать внимание на свои дела и не понимают всей гибельности своего положения. Желания благочестивых наслаждают душу, дела же нечестивых далече от разума (Притч. 13,20).
     Есть, впрочем, некоторые из этих плотских людей, которые по временам воздыхают под тяжестью уз плоти своей и, чувствуя свое тяжкое рабство греху, хотят освободиться от него; совесть напоминает им слова псалмопевца: кто дал бы мне крылья, как у голубя? Я улетел бы и успокоился бы (Пс. 54, 7). Но есть, напротив, некоторые из них и такие, которые не только не тяготятся своим греховным состоянием, но и услаждаются им. Погрязши в тине греховной, они и не помышляют о перемене своей жизни и об очищении своей совести; вместо трапезы Господней, они ежедневно услаждаются трапезою бесовской, т.е. предаются всякого рода плотскому невоздержанию. Но если кто, то именно люди, чувствующие в себе силу греховных страстей, должны бы как можно чаще приступать к Святому Причащению, которое, укротив их страсти, потушило б пламень их греховных пожеланий и ввело б в их душу чистоту и святость; греховные навыки мало-помалу потеряли бы силу, и в сердце водворились бы мир, тишина и радость о Духе Святе. Возлюбленные чада Христовы! Оставим всякие поводы к нашему извинению в уклонении от Св. Причащения. Потому Господь и даровал нам это святейшее и спасительное Таинство, что мы великие грешники и без Божественной помощи никак не можем направить себя на путь спасения. Последуем блаженным словам Спасителя: Идите, ешьте хлеб мой и пейте вино, мною растворенное; оставьте неразумие и живите (Притч. 9,5). Если Христос хочет обогатить нашу жизнь небесными радостями, то не безумно ли с нашей стороны отказываться от них и не хотеть их принять? И если святая Церковь, любвеобильная мать наша, зовет нас от лица Христова, чтоб освятить душу нашу, то как мы, дети ее, осмеливаемся оказывать ей непослушание? Ужели не дорого вам вечное спасение души нашей? Ах! Сколько времени провел Адам в покаянии и скорби по изгнании из Божественного рая! Как горько ему было при мысли, что он вместо того, чтобы вкушать плоды с древа жизни, сообщавшего бессмертие, захотел вкусить от запрещенного древа и тем причинил себе смерть. И мы, братие, когда достигнем конца жизни своей, как будем сожалеть, как будем упрекать себя, что по своему нерадению уклонялись от Святого Таинства Причащения, источника бессмертия! Как будет нам горько, когда вспомним, что отказывались от хлеба жизни и чаши спасения - не почему-либо иному, как только потому, чтоб не стеснять себя в греховных удовольствиях! Какое тяжкое воспоминание! Тогда-то собственным опытом узнаем, как неразумно проводили мы жизнь, потому что увидим себя изгнанными не из земного рая, и не на время только, но из Царства Небесного, и осужденными на вечные скорби и страдания! Какое безотрадное состояние! Священный псалмопевец и пророк Давид говорит: вот, удаляющие себя от Тебя гибнут (Пс. 72,27).
     Ах, братия! Как жалко, как прискорбно, скольких слез достойно то, что нищета убегает от богатства, болезнь уклоняется от врачевания, творение не хочет соединиться с Творцом, тление не принимает нетления. Если Господь Иисус Христос есть врач наш, то неминуемо погибнет тот, кто не прибегает к этому врачу в Таинстве Причащения. Если Он есть наше победоносное оружие, то стрелы лукавого поразят того, кто не хочет пользоваться этим оружием или пользуется им с неохотою и холодностию. Нет, возлюбленные о Христе братия, нет! Чтобы не погибнуть нам навеки и чтобы не раскаиваться после бесплодно, не будем удалять себя от истинного хлеба жизни, станем чаще принимать его, станем просить Господа, чтоб Он всегда давал нам оный, чтобы пользоваться им часто во славу Пресвятого имени Его и для нашего спасения.
     В православной христианской Церкви, по зависти врага спасения нашего, встречаются разного рода предрассудки, не имеющие ни смысла, ни оснований. Так и касательно самого причащения Божественных Христовых Тайн есть своего рода предрассудки; иные держатся того мнения, что частое приобщение грешно или что только по прошествии 6 недель может быть повторено оное, через что нередко болящие лишаются драгоценнейшего напутствия, столь необходимого при переходе в жизнь загробную. Древние христиане, как выше упомянуто было, ежедневно сподоблялись сего бессмертного дара, следовательно, Господь не только не возбраняет, а даже радуется о часто приступающих к Божественной Его трапезе; должно только приступать к ней с чистой совестью, с сокрушением сердечным, с сознанием своего недостоинства. Иные стесняются мнением людским, рассуждая, что покажется странным частое их приобщение, но все это козни лукавого демона, всячески тщащагося отдалить человека от источника жизни Господа. Необходимо отринуть ложный стыд, и не обинуясь [3] исполнить волю Божию, помня Евангельские слова: Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда прийдет в славе Отца Своего со святыми Ангелами (Мк. 8, 38).
     Заключим беседу нашу - о необходимости и пользе частого приобщения Святых Христовых Тайн - перечислением некоторых из тех благ, какие доставляет достойно причащающимся Святейшее таинство Тела и Крови Христовых. По учению Церкви (см. последование ко причащению и после причащения) сие Святейшее таинство Тела и Крови Христовых достойно причащающимся подает утверждение (т.е. укрепление) "составов с костьми вкупе", исцеление многообразных недугов, - здравие, крепость, сохранение, спасение и освящение души и тела, - отчуждение, т.е. отгнание, скорбей, - радость и веселие, - оставление грехов, - умерщвление страстей, - просвещение и очищение оскверненной души, - сохранение от всякого дела и слова душетленного, - соблюдение от всякого диавольского действа, - стену и помощь и возражение (удаление) сопротивных, т.е. злых духов, - отгнание всякого мечтания и лукавого деяния и действа диавольского мысленно во удесех действуемого, - потребление и всесовершенное погубление лукавых помыслов и предприятий, и ночных мечтаний темных и лукавых духов, - исправление жития и утверждение в святости жизни, - соблюдение заповедей, - умножение добродетели и совершенства, - просвещение чувств, - мир душевных сил, - веру непостыдну, - исполнение премудрости, просвещение очес сердца, - дерзновение и любовь к Богу, - общение (подаяние) Духа Святаго, - умножение Божественной благодати, - вселение в души наши Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святаго, - утверждение живота, - обручение будущей жизни и царствия, - напутие живота вечного, - живот вечный и бессмертный, - благоприятен ответ на страшном судище Христовом, - общение небесных благ.


     [1] В творениях св. Киприана Карфагенского есть пример, позволяющий нам отнести такое наименование к Св. Тайнам в буквальном смысле: когда по причине гонений за веру не могли христиане часто собираться в одно место для совершении литургии и каждому позволялось иметь у себя в доме преждеосвященные Дары и ими приобщаться, одна женщина, отрекшаяся от веры из страха мук, хотела было, по обыкновению своему, открыть ковчег, в котором хранились святые дары, и приобщиться, но что же? Тотчас из ковчега исшел огонь, так что вероотступница не смела и прикоснуться.
     [2] бесстудный - бесстыдный, наглый.
     [3] не обинуясь - не колеблясь, не сомневаясь.



В избранное