Все выпуски  

Редкая книга и новости для паломников Святой Земли: Глава 36



ИНФОРМАЦИОННЫЙ РЕСУРС
ИДИ И СМОТРИ:
ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ

И. П. Ювачев
"Паломничество в Палестину"
1904 год издания


Икона православного святителя Апполинария Равеннского. Часть его святых мощей почивает в 
Дюссельдорфе. 
Официальный покровитель города.
Фото странника

Главная

Новости сайта (обновления)

Иди и смотри: последнее время
(подписка на главной
странице сайта)

Послания Богородицы
(подписка на главной
странице сайта)

Богородица в Германии
(подписка на главной
странице сайта)

Объявления странника
(подписка на главной
странице сайта)

Дюссельдорф: Русская Церковь
(подписка на главной
странице сайта)

Святые Германии
(подписка на главной
странице сайта)

Сегодня Германия вспоминает своих святых
(подписка на главной
странице сайта)

Святыни Германии
(подписка на главной
странице сайта)

Православное паломничество
(подписка на главной
странице сайта)

Дороги Иакова Зеведеева
(подписка на главной
странице сайта)

Пешеходные, велосипедные паломничества и крестные ходы
(подписка на главной
странице сайта)

Наши тропы: рассказы паломников
(подписка на главной
странице сайта)

Православные святыни Вселенной
(подписка на главной
странице сайта)

Паломничества в Палестину
(подписка на главной
странице сайта)

Золотая рассылка "Велосипедизм"
(подписка на главной
странице сайта)

Новости большого велоспорта
(подписка на главной
странице сайта)

Серебряная рассылка "Геоинформация"
(подписка на главной
странице сайта)

странник для Википедии
(подписка на главной
странице сайта)

странник для Панорамио
(подписка на главной
странице сайта)

Дневник странника
(подписка на главной
странице сайта)

Религиозные Новости Германии
(подписка на главной
странице сайта)

Актуальные новости Дюссельдорфа
(подписка на главной
странице сайта)

Крестные ходы в Германии

rss



ГЛАВА 36. БЛАГОДАТНЫЙ ОГОНЬ

Выбор места в храме. - Ночью на Голгофе. - Терпеливое ожидание чудесного огня. - Иерусалимские свечи. - В приделе Константина и Елены. - Раздача благодатного огня. - Пляска арабов в храме. - Традиционная песнь. - Восторженное настроение богомольцев. - Споры о благодатном огне. - Зарубленный исповедник чуда. Стр. 283 - 294.

Когда встречают в России паломника, побывавшего на Пасхе в Иерусалиме, то, насколько я заметил, всегда спрашивают его:

- Ну, а святой-то огонь видели? Как он сходит на Гроб Господень?

Этот вопрос занимал и ещё долгое время будет занимать наш народ, потому что никто из русских современников сам лично не может видеть этого чуда. Я читал об этом огне и у Даниила Паломника и у Муравьёва. Они без всякого сомнения верили в чудесное исхождение этого огня. В средние века никто из христиан - ни православные, ни католики - не сомневались в божественном исхождении огня Великой субботы. В новой книге священника А. Попова "Латинская Иерусалимская патриархия эпохи крестоносцев" приводятся замечательные свидетельства латинян о чудесном исхождении "благодати". Но в настоящее время нередко встречаешь мнение, что остался теперь только один обряд в воспоминание древнейшего чуда. Когда мне случилось перед отъездом в Палестину поднять об этом вопрос в одной редакции духовного журнала, то я был подавлен общим голосом против священного огня.

- Помилуйте, - говорил один почтенный старец, хороший знаток истории православной церкви, - да ведь сами греки не скрывают правды. Теперь, они говорят, нельзя не дать простому народу чудесного огня, иначе будет бунт, да и отпадение может произойти от православной веры. Кто же в настоящее время верит в божественное исхождение огня! Может быть, в древности и было так, а теперь остался только один обряд в воспоминание древнейшего чуда.

С таким напутствием я и поехал в Иерусалим. По дороге, как я уже упоминал, наши паломники только и говорят, что о "благодати", то-есть о чудесном огне. С первого дня приезда в святой город они покупают пучки толстых разрисованных свечей, заказывают жёсткие футляры для них, а желающие перевезти самый огонь в Россию приобретают ещё фонари с лампадами. Некоторые останавливаются у греков, а не в русских постройках, опять-таки с целью добиться у них лучшего места в храме во время "благодати". Одним словом, "благодать" становится центром всех забот, да и всей поездки простолюдина-паломника.

Хотя святой огонь подаётся народу в страстную субботу, в час дня; но уже накануне, в пятницу, после обеда, православные паломники начинают стягиваться со всех сторон в храм Воскресения. К этому времени греки устраивают дополнительные места из досок в ротонде Гроба Господня.

Всё здесь продаётся заранее и притом за разные цены, смотря по степени близости к кувуклии.

Всем, остановившимся в номерах подворья Палестинского общества, было общее приглашение в нарочно устроенное место для русского консула. Звали и меня. Но я прежде решил посоветоваться со своим знакомым арабом, служащим в обществе.

- Не советую вам ходить в этот день в храм, - сразу огорошил меня мой приятель. - Однажды я пошёл со свечами в кувуклию, да потом и сам был не рад: мне чуть рёбра не переломали. До сих пор у меня осталась памятка моей попытки видеть раздачу священного огня. Обыкновенно я стою в этот день на площадке перед храмом, и тут, спустя не более двух минут, после явления благодатного огня, я уже получаю его.

- Прекрасно. Тогда и я так сделаю и стану рядом с вами.

Согласившись таким образом с приятелем арабом, я был спокоен в пятницу и не ходил к грекам покупать себе место.

Вечером целой компанией мы отправились в храм Гроба Господня, где ради Великой пятницы происходят торжественные богослужения у греков, армян, коптов и сирийцев, то-есть у всех восточных христиан, празднующих Пасху одновременно с нами. Главная масса народа в это время была на Голгофе. Поднялся и я туда с одним русским офицером. Отсюда мы заметили открытую дверь с лестницей куда-то наверх.

- Смотрите, - сказал мне мой спутник, - туда народ идёт. Пойдёмте и мы!

Лишь только мы добрались до верха тёмной и грязной лестницы, как останавливает нас молодой грек в феске.

- Билеты!

- Билетов у нас нет, - отвечаем.

- Нельзя!

Офицер, ни слова не говоря, быстро сунул ему в руку серебряную монету и прошёл. Я сделал то же.

Мы были на чердаке храма в его юго-восточном углу. Сюда ещё доносился шум из греческой церкви Воскресения, но ротонда Гроба Господня, где собственно происходит "схождение чудесного огня с неба", была совсем далеко. Тем не менее среди ужасной грязи и, вероятно, никогда не убираемой пыли, сидели сплошной массой наши паломники. Среди простого народа я увидел знакомое лицо русского землевладельца.

- Георгий Михайлович! и вы тут?! - с удивлением восклицаю я: - что же вы отсюда увидите? И неужели вы будете терпеть здесь эту грязь и насекомых целые сутки?

- Я уже решил. Что ж, один-то раз в жизни можно потерпеть для Господа.

Моему удивлению не было границ. Какую надо иметь веру, чтобы дожидаться здесь целые сутки, не пивши, не евши, среди грязи и пыли и не сходя с места! С такой верой, думаю себе, эти тысячи паломников способны не только огонь низвести с неба, но и горы сдвинуть с мест своих.

Я был подавлен этим впечатлением, да, пожалуй, и мой спутник не меньше моего, потому что мы тоже безмолвно присоединились к группе паломников, ожидающим с таким терпением чуда Божия. Не прошло, однако, и полчаса, как в этой тесноте и духоте нас стала одолевать жажда, да и руки скоро зачесались, и мы опять спустились вниз к Голгофе. Сюда по временам приходило для каждения духовенство, то армянское, то коптское, то греческое. У греков служба началась около девяти часов вечера и протянулась до двух часов ночи. Был торжественный перенос плащаницы с Голгофы на Гроб Господень, причём довольно долго говорилась речь по поводу голгофского события.

Мы не хотели всю ночь оставаться в храме вместе с народом. Я лично был страшно утомлен непрестанными путешествиями и бессонными ночами последних дней на страстной неделе, а потому пошёл отдохнуть в гостиницу. Здесь надо экономно расходовать свою энергию. Со страстной субботы на Пасху опять предстояла ночь бодрствования.

Утром я вышел посмотреть, что делается в русских постройках. Пусто! Почти все ушли к Гробу Господню. Встречаю монаха из здешней миссии и спрашиваю, какого он мнения о благодатном огне.

- Нет, уж об этом лучше и не говорить!

Махнул он рукой в сторону храма Воскресения и пошёл дальше.

Мне хотелось из подражания народу купить в здешних лавках


пучёк больших свечей, разукрашенных золотом и цветами; но, это может странным показаться, в Иерусалиме нет в продаже восковых свечей. Я не умею определить материала, из которого они здесь составлены. Может быть, это был парафин или что-нибудь в этом роде, но только свечи иерусалимские, когда их держишь в руках, неприлично размягчаются. Я нашёл немного настоящих восковых свечей, выписанных из русского епархиального завода, только в лавочке Палестинского общества и из них составил священный пучёк в тридцать три свечи, по числу лет земной жизни Спасителя. Некоторые, имея в виду побольше привезти свечей в Россию, берут с собой в храм по два пучка.

Около двенадцати часов я отправился к площадке пред храмом Воскресения. Подойдя к греческой патриархии, я встретил густые толпы народа, далее - более. При всём своём усилии, я смог пробраться только до наклонной улицы, ведущей к площадке храма. В это время раздался громкий и мерный стук железных булав кавасов о камень. Народ, несмотря на тесноту, расступался перед ними. Никому не хотелось подставлять своей ноги под железную палку. За шестью кавасами шла вереница европейского народа с разодетыми дамами. Это вёл какой-то консул своих гостей. Я присоединился к ним и, благодаря своему общеевропейскому костюму, был пропускаем всюду. Остановиться на площадке, как советовал вчера приятель, не было никакой возможности (может быть, в прошлые годы, при меньшем наплыве паломников здесь и было просторно в Великую субботу). За кавасами консула и я прошёл в храм между рядами турецких солдат. Они были при полной амуниции, с ружьями, и даже горнист стоял между ними со своей медной трубой.

Весь храм, все стены, карнизы, всё усеяно народом. Море голов! У всех пучки свечей. Теснота, давка, удушье. Лица красные, потные. Впрочем, мне было удобно идти между рядами солдат. Кавасы, а за ними толпа европейцев, пошли по коридору в обход греческого храма на северную сторону. Когда поравнялись со спуском к приделу Константина и Елены, я заметил, что там очень мало народа. Думаю, чего же больше искать: тут просторно и всё-таки в храме, а не во дворе. Придел Константина и Елены находится в просторном помещении и принадлежит армянам. Алтарь огорожен решёткой. Иконостаса вовсе нет, да и окон сравнительно немного. Русских паломников почти не было. Сидело здесь десятка два туземцев, да бегали дети их. В ожидании огня я раскрыл взятое


с собой Евангелие и стал читать. Ребятишки, лет по двенадцати, подняли возню, как на улице. Они играли, шалили, бегали, кричали, и никто им не делал ни малейшего замечания. Вдруг пронёсся издали ужасный шум, и в это время по лестнице к нам быстро спустились три католических монаха. Я знаю, что католики не принимают участие в торжестве чудесного огня, разве только как зрители, а потому у меня мелькнуло подозрение, не преследуют ли их арабы в эти минуты проявления у них сильного энтузиазма. Но, нет, монахи весело разговаривая, прошли за решётку и стали ожидать, как и я. Это меня тоже удивляло: капелла католиков непосредственно примыкает к ротонде Гроба Господня с северной стороны, так что им удобнее было бы видеть у себя момент первой подачи огня из кувуклии.

О раздаче святого огня я ещё слышал накануне. Порядок при этом соблюдается такой. Сначала тушатся огни в храме Воскресения, в ротонде Гроба Господня и в самой кувуклии. Но нельзя сказать, чтобы к этому времени абсолютно нигде в храме не было огней. Я сам видел незатушенный огонь в коридоре и в некоторых приделах храма. Затем запечатывается кувуклия, и при этом играет некоторую роль турецкая стража. Ко времени подачи огня входят в кувуклию два архиерея, греческий и армянский. Армянский остаётся в приделе Ангела, а греческий проходит в Гроб Господень, где и удостаивается получить благодатный огонь. Чтобы оградить архиерея от насилия толпы, устроена передача огня через два окошка в приделе Ангела. Сперва подаётся огонь грекам, а затем чрез второе окно - армянам. Говорят, ежегодно бывает аукцион права получения огня первыми после греков, и всегда это право перекупают у бедных коптов и сирийцев богатые армяне. Огонь быстро распространяется по всему храму. Греческого архиерея обыкновенно подхватывает себе на плечи здоровый араб и с помощью кавасов протискивается в алтарь.

Но не стану забегать вперёд; вернусь я к своим личным наблюдениям.

Страшный шум всё более и более разрастался. Я понял, что ожидаемый огонь передан в народ. Порываюсь взглянуть вдоль по коридору, но тут навстречу мне, сильно расталкивая публику, несутся, как ураган, арабы с зажженными свечами в руках. У переднего огонь под полой. Все они быстро с криками спустились по лестнице и стали петь и танцевать. Только тогда я сообразил, что это место в приделе Константина и Елены береглось свободным исключительно для танцев арабов. Танцующие энтузиасты привлекли общее внимание. С пучками горящих свечей, как с факелами, они быстро поворачивались, прыгали и водили огромным пламенем чудесного огня по лицу и по волосам. В Палестине существует убеждение, что благодатный огонь Великой субботы первое время не жжёт, а потому каждый, получающий его, спешит умыться им, т, е. провести рукой по огню, а потом по лицу. От большого пучка у меня получилось громадное пламя, вершка в два, и я тоже исполнил обряд омовения огнём.

Впрочем, в эти минуты я мало занимался исследованием чудесных свойств огня. Меня больше интересовало проявление сильного восторга у арабов. Они дают себе в этом случае полный простор для выражения своего энтузиазма. Что-то страшное, дикое, фанатическое было в их восторженных ликованиях. Они пели:

Иль Масих атана,
Би даммо штарана.
Унах на иль iом фараха,
Уво ель яхуд хазана.
Я яхуд! я яхуд!
Идиком ид ель куруд,
Идина ид ель Масих.


В переводе это значит:

Христос пришёл к нам,
Своею кровью искупил нас.
Мы сегодня радуемся,
А евреи печальны.
О евреи! о евреи!
Ваш праздник - праздник беса.
А наш праздник - праздник Христа.


Эту песню знает каждый православный араб, и происхождение её, вероятно, относится к древнейшим временам.

Здесь установлен обычай три раза зажигать свои свечи чудесным огнём. Большой пламень тридцати трёх свечей человеку трудно затушить дуновением своего рта, да, может быть, это считается и неблагоговейным поступком относительно "благодати". Для этого служат специально сшитые колпачки из одноцветной яркой материи с напечатанными на них священными изображениями и словами. Эти колпачки, около четверти аршина диаметром, набиваются ватой, которой собственно и тушат благодатный огонь три раза. Проделав всё это, я вышел из придела в коридор и медленно подвигался с народом к выходу. Жара стояла невыносимая, особенно в ротонде Гроба Господня. Шум, крики, общее ликование. Около меня две молодых женщины плачут.

- Что с вами случилось? - участливо спрашиваю их, полагая, что им помяли бока.

- Да, как же не плакать от такой радости, такого счастья. Господи, до чего я дожила! Чего я удостоилась видеть, грешная!

У всех лица возбужденные, с выражением восторга, победы. Смеются, плачут, радуются, обнимаются, поют, кричат... Энтузиазм поразительный!

- Господи, - думал я про себя: - при всём нашем недостоинстве и греховности, ради такой детской игры, Ты не откажешь им в их желании и не постыдишь их надежды.

И, право, мне кажется, религиозному человеку, увидевшему в Иерусалиме картину получения огня, легче поверить, что Господь услышит и исполнит просьбу этого множества народа, чем допустит противное, т. е., что Милосердый Бог останется глух к мольбам верующих в Него.

Вся толпа из храма хлынула по улицам Иерусалима с пением и с огнями. Действительно, картина величественная. И никогда, может быть, человек не чувствует так сильно торжества своей веры, как среди такой толпы.

За обедом в русских постройках Палестинского общества собравшаяся публика с жаром передавала свои впечатления. Каждый спешил высказать, где он стоял, что видел и слышал, но вопрос о чудесном исхождении огня с неба всё-таки стоял открытым.

- А уж я-то как боялась, чтобы моё платье не вспыхнуло! Ведь подо мной было целое море огня! - заметила разряженная дама, побывавшая на подмостках, устроенных не очень высоко над головами народа.

- Так что же, господа, можно ли верить, что это огонь чудесный, а не от обыкновенной спички? - спрашивает один помещик.

- Я верю, - отозвался один почтенный протоиерей. - Я стоял в алтаре вместе с греческим и русским духовенством у северного бокового входа. Архиерей прошёл в алтарь со святым огнём из кувуклии не прямо через греческий храм Воскресения, а обходом через коридор в ту самую дверь, около которой я стоял с отцем N., и мы первые получили благодатный огонь непосредственно из рук архиерея. И, право, он не жёг, как нам казалось, и это мы заметили друг другу.

- Это вам казалось, что не жжётся огонь, потому что быстро по нему проводили рукой. Ведь свечи же ваши зажглись, однако! - возражает ему скептик.

- Ну, да ведь потому и завётся этот огонь благодатным. По указанию свыше он одно жжёт, а другое - нет.

- Не то, господа, - вмешивается в спор новый оппонент. - Это объясняется очень просто: было жарко, руки и лица - потные; а ведь известно, что влажную руку некоторые рабочие опускают без вреда для себя даже в расплавленный металл.

- Я это объясняю возбуждением нервов.

- Ну, хорошо. А почему же волосы не вспыхнули? Тут тоже нервы?

Так спорили между собой обедавшие, желая разрешить истину происхождения огня: "с небес он или от человеков". Мне хотелось знать мнение "бедуина".

- Я замечу со своей стороны, - сказал он, - одно обстоятельство. Тайна происхождения огня лежит на совести архиерея. Но теперь подумайте: можно ли допустить, чтобы старый архипастырь позволил себе обмануть пред Богом, пред Гробом Христовым, толпы верующего народа, весь мир? К чему ему насиловать свою совесть и брать на свою душу такой грех? И, наконец, это ведь не один архиерей, а ряд их, с самых древних времён. Я согласен, в наше время трудно предполагать здесь чудо, но ещё труднее, мне кажется, допустить, чтобы архиерей добровольно взял на себя роль лжеца, обманщика в таком важном деле. Надо также иметь в виду и ту колоссальную веру, которую при этом проявляет простой народ. А по вере всё возможно. И, право, он блажен. Мне так кажется: если огонь благодатный, а человек не верит этому, то для него он только обыкновенный огонь. Обратно: если огонь обыкновенный, а человек верит в его "благодать", то он и будет для него благодатным. Проще: по вере вашей будет вам, как сказал Спаситель.

Тут вспомнили общеизвестную легенду, как огонь долго не сходил на гроб, а потом вдруг показался через колонну у входа в храм. Один турок, поразившись чудесным видением, стал кричать, что и он христианин. Его тотчас же зарубили мусульмане. И теперь показывают у входа в храм могильную плиту этого исповедника и чёрную широкую щель в колонне, из которой вышел огонь.

Выслушав от собеседников разные соображения и за, и против чудесного огня, я мысленно сказал Подателю света, как евангельский муж, которого Христос спросил: "Веруешь ли, что Я могу это сделать?" - "Верую, Господи! Помоги моему неверию".



Страница выставлена: 25 сентября - 07 ноября 2010 года. странник.

Tel: +49 211/879 36 22
Данная страница является частным мнением её автора и не может представлять официальную позицию какой-либо организации


В избранное