Привет всем, кто греется под светом голливудских звезд!
Задавать вопросы Шону Пенну -- занятие, которое может наскучить очень скоро. Сплошные "нет", "не знаю", "мне все равно" да всякие междометия... Объяснения на тему "Что я хочу донести" совершенно ни к чему: "Терпеть не могу этой болтовни, -- говорит Пенн. -- Это как завернуть рождественский подарок на глазах того, кому даришь! Разворачивание -- часть подарка! Ожидание, предвкушение, сюрприз -- совершенно необходимые составляющие подарка..."

СКОЛЬЗКИЙ ТИП
Семь причин, по которым нельзя не любить Шона Пенна

Ладно, пусть каждый сам развернет свой подарок от Шона Пенна, а поговорить и без того есть о чем. Так, есть по меньшей мере семь причин любить или ненавидеть актера Шона Пенна (кто выбирает первое, кто второе), не имеющих прямого отношения (и имеющих самое прямое) к историям, которые он сыграл перед нами. Вот они. (ВНИМАНИЕ! Ниже в тексте встречаются абсолютно непарламентские выражения!)

1. Шон Пенн абсолютно пластичен в области принципов, он великолепный лицемер и лгун. Стоит, например, обратить внимание на то, какие сильные слова он находит, чтобы превознести, а потом -- зачастую тут же -- смешать с грязью кого-нибудь из товарищей по ремеслу. От превозношения и лести (гиперболичных до абсурда) к самой злой хуле он переходит замечательно легко. Сегодня он говорит: "Де Ниро, без сомнения, лучший актер на этой планете". А завтра может назвать Де Ниро жалким кривлякой.

Показательна история с Николасом Кейджем. Они с Пенном были друзьями, во всяком случае -- считались, и Пенн о том громко объявлял. (Мистер Пенн вообще водит компанию с самыми неприятными и скверными типами -- от Мадонны, Микки Рурка, которым он публично восхищался, и покойного Чарлза Буковски (с ним Пенн был дружен) до обычных уличных хулиганов и дебоширов и буйных помешанных.)

А в прошлом году в газетном интервью Шон вдруг сказал о Кейдже: "Он не актер. Скорее, он... как бы это?.. Исполнитель". Спустя совсем немного времени в другом интервью, говоря об "одаренных актерах, разменивающих свой талант и позорящих себя участием в разной ширпотребовской дешевке", он привел в пример ленту "Глаза змеи", где главную роль сыграл не кто иной, как друг Николас.

Будто спохватившись, Шон тут же заметил, что мог бы назвать почти любой фильм, но через несколько фраз заявил: "Некоторые актеры без оглядки срут на свое профессиональное достоинство".

Интересно, что перед этим интервью Пенн посетил Ника на съемках, тепло беседовал с ним и его тогдашней женой Парицией, похлопывал по плечу, восхищался его работой...

Кончилось тем, что простой парень Николас, не вполне понявший правила, по которым играют в мире великих голливудских актеров и суперуспешных блокбастеров, заявил, что больше не считает Шона Пенна своим другом: "Нас, актеров, и так публично поливают все кому не лень. Не хватало еще, чтобы это делали те, кто называет себя друзьями".

После съемок "Разворота" Пенн вдруг взял и назвал всегда к нему благожелательного режиссера Оливера Стоуна свиньей: "Хе, сниматься в "Развороте" было то же, что работать в "Айболите", поскольку, когда говоришь со Стоуном, чувствуешь, будто говоришь со свиньей".

Интересно, что свои абсолютно пренебрежительные и убийственные публичные высказывания о других людях Пенн считает всего лишь "адекватной реакцией": "Я никогда ни на кого не нападаю в газетах и по телевизору, покуда не нападут на меня. Я не использую газетчиков как оружие первого удара". Николас Кейдж и Оливер Стоун, наверное, сказали бы, что это, мягко говоря, неправда.

Человеком, который говорит правду и всегда держит слово, Пенна не назовешь. В 1997 году он объявил о том, что прекращает сниматься и ненавидит играть в фильмах. Сразу после этих заявлений он снялся в четырех подряд лентах. Когда в интервью его спросили: "Подогреваете интерес к своей персоне?" -- великолепный лицемер ответил, добродушно посмеявшись: "Нет, так говорят обо мне те, кто сам строит свою карьеру с помощью подобных приемов..." (Заметим, впрочем, что Пенн до этого три года не снимался и отвергал все предложения, даже от своего друга Микки Рурка! А выходил на площадку только у тех режиссеров, которым когда-то давно успел, что называется, пообещать...)

Пару лет назад кинокомпания "XX век Фокс" отказалась предоставить Шону Пенну персональный авиалайнер для полета в Хьюстон на премьеру "Тонкой красной линии" -- фильма, в котором артист был занят. Художника обидеть легко, но не всякий художник молча терпит обиду. Возмущенный Пенн написал руководству компании письмо, в котором выдал несколько коротких слов про "задницу господина Мердока". Это письмо -- настолько замечательный образец демагогии, что "Нью-Йорк Таймс" перепечатала его почти полностью в желчной статье "Мертвец хнычет" (Dead Man Whining -- перифраза названия знаменитого фильма с Шоном Пенном Dead Man Walking ("Мертвец идет")). Мистер Пенн, жалуясь на тяжелую жизнь, написал, в частности, так: "На мне сейчас два фильма, двое детей и две жены (поскольку в каждой женщине живут как минимум две разные личности), так что ритм жизни очень напряженный..." Ну, не достойно ли это занесения на скрижали истории?!

Кстати, при всей своей неуживчивости, раздражительности и желчности он, по впечатлениям многих, легкий человек и вовсе чужд снобизма по отношению к "простой жизни". Ему легко в уличной толпе. Никаких поднятых воротников, солнечных очков на пол-лица и лыжных шапочек до глаз. Он излучает дружелюбие и очарование, но при этом не скрывает и готовности к скандалу. Он выглядит как милый парень, которому лучше не наступать на больную мозоль и не задавать скользких вопросов...

2. Он хулиган и безобразник, но при этом умеет вовремя смыться в кусты! Много лет Шон Пенн известен как гроза папарацци, многие из которых просто получали от него по лицу. В свое время про его знаменитый хук справа знал самый завалящий журналист самой тухлой желтой газетенки. Особенно разбушевался Пенн, когда бульварная пресса открыла охоту на новую суперзвезду -- Мадонну Чикконе. Пенн был ее мужем и автоматически тоже стал "дичью".

В 1987 году за оскорбление действием он отсидел тридцать два дня в лос-анджелесской тюрьме. Вообще в середине 80-х он нападал не только на папарацци. Казалось, он был так зол, что бросался на всякого, кто вел себя с ним "не так". Причем в интервью он называл свои действия "совершенно оправданными, только неосмотрительно совершенными в присутствии свидетелей".

Теперь-то он старается не драться: "Знаете, тюрьма -- это смертельная скука! Я всегда стараюсь обойтись без насилия, но главное -- не хочу надолго разлучаться с детьми, хе-хе".

Темперамент, впрочем, не запрешь на замок. Два года назад Пенну опять пришлось объяснять суду происхождение синяков и шишек у фоторепортера. Двадцатилетний журналист Майкл Синделл приблизился к Пенну, когда тот прогуливался со своим престарелым и смертельно больным отцом. Майкл обвинил актера в том, что тот ударил его по голове камнем. Пенн же сказал, что "выставил вперед руку с зажатым в ней камнем с целью самозащиты, когда фотограф, вертевшийся около, резко бросился прямо на них" (бедняга Майкл все же слишком молод, чтобы помнить знаменитый хук справа), так что незадачливый папарацци сам ударился ухом о камень. Инцидент не имел для Шона Пенна никаких последствий.

Хорошо еще, он не носит с собой огнестрельного оружия! Хотя, возможно, и носит. Пистолеты он, говорят, коллекционирует, а в одном интервью на вопрос, что он может посоветовать тому, кто собирается стать актером, Шон, улыбнувшись своей волчьей улыбкой, ответил: "Купить пистолет!"

После развода Пенна и Мадонны таблоиды писали (а кто им верит, тот дурак!), будто Шон колотил жену бейсбольной битой и творил над ней еще много чего похуже, а Пенн откомментировал ситуацию в таких словах: "Я могу сказать только, что между нами все кончено. Из нашего брака ничего не получилось".

Осенью 1998 года Пенна часто видели на улицах города Нью-Йорка в компании с каким-то странным типом ("странный тип", если он рядом с Шоном Пенном, -- по меньшей мере неприятный и опасный психопат), который напропалую юродствовал, хулиганил и задирал посторонних как бы от лица кинозвезды, причем сам стареющий безобразник рядом со своим другом выглядел, как говорят, сущим ангелом.

Газета "Нью-Йорк Пост" тогда напечатала рассказ писательницы Сьюзан Фелбер, которая стала одной из жертв идиотствующей парочки.

Фелбер рассказала, что в кафе к ней подошел "очевидно ненормальный мужчина" и предложил ей продать трость, которая была при Сьюзан. Она отказала, сказав, что опирается на трость, когда встает и садится. Мужчина настаивал, на глазах все больше раздражаясь и распаляясь. Он сказал, что трость нужна знаменитому человеку для фильма, и указал на Пенна, сидевшего в отдалении в окружении нескольких юных красоток. Тут Фелбер говорит ненормальному, что трость для нее тоже не просто полезный снаряд, что она семейная реликвия, досталась от бабушки. Но ненормальный, ободряемый своим покровителем, продолжает настаивать, после чего взрывается, орет во все горло, визжит, обзывает писательницу сукой и пытается вырвать у нее трость. Женщина тогда встает и направляется прямо к Пенну. Заявляет, что никогда и ничего ему не продаст; что если ему от нее что-то понадобилось, следовало бы набраться смелости и обратиться с вопросом самому. В этот момент к Пенну приблизился один из друзей Сьюзан, бывших тут же, и потребовал извиниться. Тут Пенн с обезоруживающей простотой объяснил всем, что все в порядке, просто парень -- ветеран Вьетнама, "немного чокнутый" (мол, на дураков не обижаются).

Два дня спустя на какой-то вечеринке с кучей знаменитостей и представителями бульварной прессы спутник Пенна выдал кое-что похлеще: он забрался на ди-джейский балкончик, исполнил стриптиз и, прежде чем его скрутили секьюрити, успел помочиться с балкончика в зал. Над беднягой весело посмеялись Леонардо Ди Каприо, Наоми Кемпбелл и еще куча знаменитых гостей. Пенн же сделал вид, будто ничего не заметил. Зачем актеру была нужна компания этого буйного помешанного в тот вечер и вообще, неизвестно. Газеты писали, что Шона привлекала возможность иметь под рукой человека, который делает все, что ему ни скажешь, но артист на это заметил только вот что: "Это мой помощник. А эти истории в газетах -- там все раздуто. Из мухи сделали слона".

И ведь это известный киноактер, режиссер, сценарист и, в конце концов, отец двоих детей!

3. Он трахал Мадонну. Без комментариев.

4. Но не утратил веру в любовь. Фильм "Она прекрасна", где главные роли сыграли Пенн и его нынешняя жена Робин Райт (больше известна у нас как Келли Кэпвелл из "Санта-Барбары"), -- бурная и жестокая история любви двух не совсем нормальных людей. Эта история не без основания воспринимается многими как изображение настоящей семейной жизни Шона и Робин: они расставались, снова сходились, клялись, что отныне всегда будут вместе, потом клялись -- каждый в отдельности, -- что больше никогда и не посмотрят друг на друга... В одном интервью Пенн назвал разрывы с Робин временем кошмаров.

"Ты просто любишь свою жену -- так, что выглядишь безумцем, -- рассуждает Пенн о своем персонаже и о себе. -- Что мне особенно близко в этом парне, Эдди, так это то, что он никому не позволяет говорить, что его чувства и мысли неправильные".

Что касается мыслей о женщинах, то у самого Шона Пенна приоритеты такие: моногамия и долгий союз, основанный на взаимной любви. "Быть женатым? О да, это здорово! -- говорит Пенн. -- Семейная жизнь -- нелегкая вещь, но это большое счастье. И большую часть времени она в кайф. Я люблю свою жену. И всегда ее любил".

Перефразируя знаменитую певицу Джони Митчелл, Шон так говорит о моногамии и промискуитете: "Если хочешь, чтобы каждый раз все было одинаково, находи себе каждый день новую бабу. Но если хочешь настоящего приключения и бесконечного разнообразия, останься навсегда с одной".

Да, каким бы смешным это ни казалось кому-то, Шон Пенн верит в любовь: "Мне всегда нравилось думать, что любовь -- это чувство двоих, что одному ее на самом деле не почувствовать. Если ты по-настоящему -- по-настоящему! -- кого-то любишь, это автоматически значит, что и он тебя тоже (ну, в романтическом смысле хотя бы). В это надо верить, и тогда тот, кого любишь, придет к тебе. Да, это, возможно, звучит как безумная идея, бред. Но и сама жизнь -- безумная идея, не так ли?"

5. Он работает...
Еще снимаясь в "Скверных парнях" (Bad Boys, 1983, режиссер -- Рик Розенталь), Пенн потребовал от себя полного погружения в материал: ездил на задания с полицейским отрядом из отдела по борьбе с организованной преступностью и даже сделал несколько настоящих наколок. Погружение помогло или на одном таланте сыграл так, но в этом фильме Пенн переиграл всех, выдав великолепную холодную злобу, достойную позднего Джеймса Кегни.

"Я очень серьезно отдавался актерской игре, -- говорит Пенн, намеренный теперь только ставить кино, -- и это превратилось в одержимость, в болезнь. В такую одержимость, когда сам не отдаешь себе отчета в том, насколько тебе неприятно делать то, что ты делаешь. Когда я переставал играть, у меня начиналась ломка, когда хочется орать и блевать в каждом углу. Тогда я понял, что ремесло актера больше не приносит мне радости и счастья".

Недавно его спросили в интервью, все ли роли воодушевляли и захватывали его, и он ответил: "По-моему, всякий раз, когда ты что-то делаешь всерьез, ты получаешь это ощущение, адреналин, да, вот так..."

Вспоминая о своих днях в самодеятельной студии при колледже, Пенн говорил: "Я сыграл во множестве небольших пьес, но все не такие роли, какие бы мне хотелось. Выходишь в начале, потом еще в одной сцене, через час, а потом уже выходишь на поклоны и совершенно не чувствуешь, что что-то делал. А мне хотелось работы -- я люблю трудиться, люблю этот аспект дела".

Режиссер фильма "Наперегонки с луной" Ричард Бенджамин вспоминал, как Пенн упрашивал дать ему самому исполнить опасный трюк в движущемся поезде, что требовалось по роли: "Это не было ухарством или каким-то самоутверждением. Он понимал, что тело каскадера будет выглядеть не так, как его тело, не так сыграет в кадре, и не хотел, чтобы на экране его персонаж в этот момент выглядел бы неорганично".

Снимаясь у Вуди Аллена в "Сладком и гадком" в роли джаз-гитариста, Шон потратил несколько недель на освоение базовых приемов игры на инструменте: "Если играешь гитариста, нужно научиться играть на гитаре. Я чувствовал бы себя дураком, если бы не освоил необходимой техники".

Правда, люди, работавшие в той картине, рассказывают, что продюсерам пришлось пригрозить Пенну судебным разбирательством, чтобы он перестал отлынивать от работы: артист столько раз сказывался больным и не выходил на площадку, что окончательно вывел дирекцию из себя.

6. ...и думает о том, для чего и для кого он это делает... Шон Пенн всерьез удручен той ролью, которую играет в современном западном мире киноиндустрия, растлевающая и калечащая умы и души: "Я вижу, как людям интенсивно промывают мозги, приучая их к тому, что "удобно", "легко", "недорого". Как если бы нас приучали есть на обед только сладкое. Эти фильмы вселяют в зрителя особого рода голод, нездоровый голод. Я ненавижу такое кино, меня от него тошнит. Эта особая культура очень старается быть отвратительной во всех своих проявлениях. Меня бесят люди, которые выдумывают грезы, в которые сами не верят ни на йоту. Единственное, что есть у человека в этом мире, -- это его общность с другими, возможность делиться чем-то. Если искусство не создает в людях никакой общности, если художник не делится с людьми чем-то ценным, своим нутряным, значит, это не искусство. Кино -- исключительно мощное средство воздействия, и потому превращать его в чистую коммерцию -- преступная безответственность. Ненавижу!" Говорят, принимай Пенн соответствующие предложения студий, он мог бы получать сейчас по десять миллионов за картину, а не по двести-триста жалких тыщ. "Видит Бог, мне хочется подзаработать деньжат, -- говорит Пенн, -- но меня и бесит больше всего не поведение денежных мешков, а то, что делают мои товарищи -- актеры, режиссеры, сценаристы. Фильмы снимают не студии. Студии привлекают крупных режиссеров и известных актеров. О, эти талантливые люди сумеют обаять, убедить -- у них шарм, харизма, ловкость рук и все такое. Но в какой-то момент все равно понимаешь, что тебя дурят, и говоришь "нет". Нет, я не верю тебе, Томми, ты чертов врун, тебе плевать и на меня, и на все человечество. Что это ты здесь говоришь?! Ты что, поверяешь мне свое сердце, свою душу?! Вот это и есть твои ценности? А пошел ты в п...". Голливуд, по мнению Шона Пенна, полностью погряз в цинизме, жадности и бесчеловечности. И актеры только и делают, что разгуливают по экрану на фоне взрывов, клубов огня и дыма и пролетающих обломков машин и обрывков человеческих тел. "Это уже просто детский сад, -- изумляется Пенн. -- Сколько раз актер покажется в кадре с каменным лицом на фоне взрывов и пожаров? Смотришь трейлеры этих новых фильмов и думаешь: "Как? Опять?! В который раз они продают все то же дерьмо?!" Есть и еще один аспект проблемы "фильмов со взрывами", о котором не может не думать Шон Пенн. "Представь, -- говорит Шон, -- что ты играешь в одном из этих фильмов, где все взрывается и горит, ты на съемках -- один, вдали от семьи, и тут мы нападаем на Ирак, бомбим Багдад, и там гибнут дети. Кто ты после этого? Кем ты себя почувствуешь в этот момент?" Пенну хочется, чтобы артисты знали, что они продаются как проститутки, соучаствуют в убийстве и при этом бесконечно глупо выглядят. Пока есть Голливуд, Шон Пенн останется злым человеком. Он выглядит усталым -- еще бы, столько лет драться за справедливость против такой махины! Сильному и невозмутимому такое было бы не под силу. Только ранимому, хрупкому и уязвимому. Только такому, как Пенн. Да, возможно, Голливуд и киноиндустрия -- это только относительно безопасный объект для политкорректной агрессии и излияния злобы. Говорят, мол, Шон Пенн не может жить так, чтобы никого не кусать. Может быть. А собственная продакшн-студия у Шона Пенна называется "Клайд голоден", и, похоже, у этого Клайда голод на настоящее кино. Кино, которое стоит меньше 50 000 долларов в минуту, но способно заставить зрителя размышлять -- без того чтобы перегрузить его "катастрофической информацией" и завалить всякой пошлятиной, кино, способное захватывать и волновать без мастурбации. Одним словом, неголливудское кино. "Конечно, я не думаю, что своим искусством спасаю жизни, -- говорит Шон, -- но я делаю что могу. Сколь бы мало ни было добро, которое мы делаем, если мы делаем его по велению души, наши усилия складываются и умножаются. Маленький шаг любого из нас может вызвать эффект домино..." 7. И, наконец, он большой актер. Шон Пенн -- настоящий поэт. Его эстетика -- захватить и эмоционально опустошить зрителя. Его экранный образ -- субъект, завидев которого переходишь на другую сторону улицы, и играет он это завораживающе правдиво. Зритель же при этом неизменно увидит не только пьяницу и хулигана или даже хладнокровного убийцу, но и страдающего человека, человека, в любом случае заслуживающего сострадания. Если не любви. "Я думаю, что любого человека можно понять и в любом можно найти то, что достойно уважения и любви, -- говорит Пенн. -- Вот меня тут недавно спросили, считаю ли я, что должен сочувствовать всем своим героям. Да я и не представляю, чтобы я кому-нибудь не сочувствовал!" Вместе с тем его роли и его фильмы -- это вопросы. "У истории есть начало, середина и конец -- у каждой истории, у каждого из нас. Конец -- это особенно острый и опасный момент (для тех, кто не успел умереть раньше). Мои фильмы... Я делаю их так, чтобы в конце стоял знак вопроса. Человек меняется каждый день, каждый день... Каждому нужно время перевести дыхание..." Впрочем, это общее место. О Шоне уже много лет пишут и говорят как о лучшем актере поколения. Сейчас в свои сорок он уже, что называется, культовая фигура. Фильмы с его участием -- события благодаря самому факту этого участия. Пенн -- эталон мастерства и непревзойденный талант, Пенн -- мера и марка, как когда-то Марлон Брандо или позже Аль Пачино... *** Что замечательно, в жизни он такой же, как на экране, -- мрачный, брюзга, непрерывно дымит сигаретой, помятое испитое лицо... И острый как штык взгляд неестественно синих глаз. Шон Пенн -- это стихия (не это ли отличает настоящего артиста?). Влиять на него -- как влиять на ветер или морской прилив, толковать его -- все равно что толковать землетрясение или, скажем, осень. Он сам не много говорит о природе своего дарования. Вот так, например: "Во мне всегда жило желание рассказывать мои истории -- истории определенного типа, и я это делаю как актер и как режиссер..." Хульные слова Что сказал Шон Пенн о том и о сем О любви "Любовь -- это смятение, растерянность. И я думаю, это что-то очень настоящее, не в пример тому множеству вещей, через которые любовь вечно пытаются определить, которыми пытаются связать ее... Все эти рассуждения из ток-шоу о расстройствах и психической травме -- полная ерунда, а суть-то проста: если любишь человека, стараешься, чтобы все было у вас как можно лучше". О работе "Знаете, у меня есть принципы. В этом мой секрет. Дело, за которое тебе платят, нужно делать как можно лучше. Я не чувствую радости от собственной игры, актерская игра -- не удовольствие. И не должна быть удовольствием". О наградах "Что ж, большинство из тех людей (в Каннах. Эти слова Шон произнес после того, как на Каннском кинофестивале его назвали лучшим актером. -- В.А.) по-настоящему любят свое дело и умеют его делать, так что эта награда кое-что значит. Когда дают "Оскаров", в зале найдется не так уж много людей, способных нащупать рукой собственную задницу. Что может значить их мнение? Оно ровным счетом ничего не значит". О киноиндустрии "Если тебе нужна работа -- работай, пусть у тебя будут деньги и успех. Но фильмы -- это слишком важно. И если ты артист и играешь только из-за денег, то я твой враг. Я жду от артистов чего-то большего". О Траволте "Ну, работать с ним было здорово. Он такой талантливый и легкий человек. Не могу представить никого, кто сыграл бы лучше его (роль в ленте "Она прекрасна". -- В.А.). Очень яркая личность. Он кинозвезда, но при этом очень мощный актер, очень многогранный..." О Мадонне "Когда мы сошлись, она была восходящей звездой -- вовсе не супер-пупер, не культовая фигура, как это стало потом. Но вскоре она уже была достоянием всех и каждого, и от меня, как ее парня, все ждали того же". О законе и преступлении "Мне случалось вступать в противоречие с законом и полицией, но при этом я никогда никому не хотел причинить вреда!" Об актерах своего поколения "Самое тошнотворное в современном кинобизнесе -- это то, что актеры превратились в проституток. А нынешний киноэкран -- сплошная суходрочка. Простите, но ЭТИМ заниматься я предпочитаю дома, в одиночку. Не нужно мне, чтобы какой-то мужик придумывал для меня грезы и фантазии". О выборе и ролях "Если, читая сценарий, я могу представить себе других актеров, играющих роль не хуже или даже лучше меня, тогда я склонен отказаться. Но если я вижу, что смогу рассказать эту историю по-своему, как никто другой, я, скорее всего, возьмусь". О детях "Дети -- мой главный интерес и главное занятие сегодня. Мой сын любит ходить на лодке. А дочь так быстро меняется сейчас, что у нее всякий день новые устремления. Ах, мне так нравится во всем этом участвовать!" О воспитании "Когда у них начинается война друг с другом или с матерью, я кладу конец войне. Никаких переговоров и соглашений. Обычно я -- атомная бомба". Добрые слова Что говорят о Пенне другие художники кино и персоны шоу-бизнеса Джеймс Фоули, режиссер фильма "С близкого расстояния": "Шон -- великий артист. Ужасно, что он ушел в режиссуру: режиссеров и так слишком много, а вот актеров его масштаба совершенно недостаточно". Гэри Олдман: "Мы снимали на Таймс-сквер, и тут откуда ни возьмись набежали фоторепортеры. И, пока мы играли, они без передышки слепили нас вспышками. Я сказал им, что, мол, пусть себе снимают меня, я не против, но не когда я работаю, не то они испортят весь фильм. Бесполезно -- не подействовало. Один там был особенно нахальный, суетливый и неугомонный. Я сказал Шону, что сейчас дам этому наглецу в морду. А Шон -- ха! -- да он просто махнул рукой, он их и не замечал. Вот это натура!" Джон Шлезингер (режиссер картины "Сокол и снеговик"): "Общаться с ним определенно непросто, но зато он просто перевоплощается в персонаж, который играет! Его герой Долтон Ли противится абсолютно любому диктату -- ну, и Пенн просто ненавидел меня, пока мы снимали. Должен сказать, это чувство было взаимным, несмотря на то, что я оценивал и оцениваю его работу в моей ленте как великолепную". Тимоти Хаттон: "Я довольно общался с Шоном и его семьей. В этой семье ничего не прячут друг от друга и не бросают своих. Шон -- очень искренний и очень верный человек. С ним чувствуешь, что друзья -- это на всю жизнь". Оливер Стоун: "Хе-хе, не все ненавидят мистера Крутого. Он такой живой, естественный и доброжелательный человек, пусть немного и настороженный. Он принадлежит к тем, с кем сразу хочется начать разговор и с кем беседовать -- удовольствие". Эми Хекерлинг, режиссер фильма "Счастливые деньки в школе Риджмонт Хай": "Шон всегда балансирует на краю, но он из тех, что на облако влезут по паутинке". Мадонна: "Пусть из нашего брака так ничего и не вышло, я ни на миг не жалею о том, что была за ним замужем!" Виктор АПРЕЛЕВ