Георгий Иванович Мордвинов - вот полное и подлинное имя человека, под именем казака Федорова во время гражданской войны сумевшего через занятую белыми территорию пробраться в штаб японского командования и передать письмо, подписанное предсовнаркома В.И.Лениным, с предложением о мирных переговорах. Под именем прапорщика Крылова во время все той же гражданской внедрившегося в командный состав Нерчинского белогвардейского гарнизона, в результате чего Нерчинск впоследствии был красными взят без боя. Под именем того же Крылова прожившим в начале 30-х годов без малого пять лет в Монголии и создавшим монгольскую пограничную службу. Под именем Карлова и под прикрытием должности начальника отдела кадров КВЖД дважды (в середине 30-х и в 45-46 гг.) бывшего резидентом!
советской разведки в Харбине. Под именем Павлова вошедшего в историю второй мировой войны как организатор покушения на посла Германии в Турции фон Папена (что, впрочем, турецкие судебные власти так и не сумели доказать), приговоренного сначала к смертной казни, а затем, через несколько лет тюрьмы, помилованного.
Судьба этого незаурядного человека, чье имя в истории советской разведки стоит рядом с именами Зорге, Абеля, Эйтингона, Воскресенской, позволяет утверждать, что феномен, носящий имя "спецслужбы", - это вовсе не то, что феномен НЛО, как иногда думают о них. Это вещь вполне познаваемая и ясная в своих структурных особенностях, а "тайны" их - это обыкновенные фигуры умолчания, нечто вроде непечатаемых знаков при компьютерном наборе: стоит нажать определенную клавишу - и все проявится, станет явным. Если же клавиша не нажата, иначе говоря, все участники некой операции или событий молчат согласно подписке о неразглашении, - то откуда же тайное станет явным?
Волею исторической судьбы советские спецслужбы, сведенные в единую суперорганизацию, носившую в разные годы то название ЧК, то ГПУ, то НКВД, то МГБ, то КГБ, оказались окутаны флером демонизма. За ними установилась репутация могущественнейшей организации, истинной власти, которая контролирует и направляет власть зримую, официальную, и если вспомнить слова Рональда Рейгана о Советском Союзе - "империя зла", - то как бы прежде всего к ним, спецслужбам, эти слова и должно было бы отнести
Все, конечно, так: и страх одно имя спецслужб наводило парализующий, и звонка из "оттуда" в любое советское учреждение было достаточно, чтобы человек в нарушение всех законов был выброшен на улицу, и наоборот - принят, поселен, получил квартиру, повышение по службе...
Но вот ведь какая простая вещь: никогда, даже во времена Берии, когда "органы" были, казалось бы, всемогущи, они не имели той самостоятельности в решениях и определении "генеральной" линии своей деятиста!) на руках все мое "вооружение", причем уже в распакованном (!), то есть готовом к "употреблению", состоянии. Как террористу мне терять было бы уже нечего, но как простому пассажиру - было интересно, чем все это закончится. Взяв весь комплект "своего" снаряжения, я завернул за угол, куда исчез представитель СБ, но никого не обнаружил. Из недоумения меня вывели другие пассажиры, подсказав направление движения. Представляете картину: пассажиры подсказывают террористу, куда ему идти!
Дальше история развивалась менее интересно, но не менее забавно. Попав, наконец, в комнату для досмотра, я увидел суетящегося Сотрудника, безостановочно перемещающегося по комнате, и меланхоличную женщину в форме. "Вызывай ментов - ситуация 115", - что-то вроде этого приказал он ей. "Они уже едут", - по-прежнему меланхолично произнесла она. Тут в помещение зашли те самые представитель службы авиационной безопасности и полковник МВД, обратившиеся ко мне около стойки регистрации. "А! Это вы! Так-растак, могли бы предупредить, что это проверка!" - с экспрессией предъявил им претензию Сотрудник. "А какого ... мы должны предупреждать?" - вполне резонно ответили проверяющие. Началась разборка, кто кого, скажем так, "обыграл". Мне тут делать было уже нечего, и я пошел на посадку. Вы можете представить себе удивление того самого пассажира, стоявшего на досмотре ближе всего ко мне, когда он увидел меня - "террориста", свободным (!) и в самолете (!)? Его и без того округленные глаз!
а округлились еще больше. Я еле подавил желание подойти к нему и, дружески похлопав по плечу, спросить: "Ну, старина, где ты хочешь побывать?"
Только прилетев в Москву, я расслабился, когда понял, что мое плохое предчувствие относилось не к самому полету, а к той ситуации в аэропорту. Ее я преодолел благополучно. Но если вдуматься, достаточно было чему-то пойти "не так" - и я бы уже долго никуда не летал.
Морали у этой истории две. Первая - в том, что простым гражданам всегда нужно помнить о своих интересах, особенно когда помогаешь государственным органам в чем-либо. В данном случае в моих интересах необходимо было, как минимум, оформить протокол передачи муляжа гранаты и револьвера в присутствии понятых. Чего я, впервые попавший в такую ситуацию и увлекшийся романтикой происходящего, не сделал. И, в принципе, ничто не страховало меня от банальной "подставы" и 15 годков на лесоповале.
Суть второй морали - в том, что не все ладно в "датском королевстве", если проверяющие авиационную безопасность небрежно оформляют свои документы и подбирают помощников случайным образом, "подсадные" не страхуются от "подставы", сотрудники службы безопасности оставляют в руках "раскрытого террориста" его оружие, а расчет на "авось" по-прежнему является преобладающим в нашей жизни.
честнейших и чистейших людей - или заведомая идеологическая ложь, или неодолимое, плохо осознаваемое и в то же время естественное желание людей, принадлежащих к этой специфической касте, ощущать себя кастой не просто специфической, а особой, выделенной, высшей. На самом же деле в человеческом плане сотрудники спецслужб являют собой абсолютно тот же спектр типажей, личностей, характеров, натур, что и любая другая общественная группа, и расклад отношений внутри них точно тот же, что в самой обычной государственной конторе: этот гордец, этот лизоблюд, этот честный, этот лживый, этот работяга, этот сачок.
Во всяком случае, назначения Мордвинова начальником Иностранного отдела не хотели, видимо, многие, и в дело была запущена интрига. Его обвинили в растрате казенных денег. "Компромат" на своего начальника собрал его же собственный заместитель, настоящей, реальной обязанностью которого было не что иное, как "пригляд" за резидентом. Компромат заключался в отсутствии расписки на восемь миллионов юаней, полученных резидентурой с опекаемых фирм и переданных в специальный фонд директора КВЖД. Мордвинова отозвали в Москву, им занялось специальное инспекционное управление. Истина никого не интересовала, задача, поставленная вдохновителями интриги, заключалась в одном: скомпрометировать нежелательного кандидата на пост главы разведки. Вот она, реальность разведывательной работы. Романтика переодеваний, конспиративных встреч, многоходовых сюжетов в вербовке агентов? Ну да, не без того. Но все это, как мясо шашлыка на шампур, надето на рутину канцелярской службы с ежемесячными и ежек!
вартальными отчетами, с завистью сослуживцев к везунчику, с опасностью впасть в немилость у начальства - ну, и все прочее, чем характерна любая государственная служба. Разница лишь в том, что на кон здесь ставится подчас не просто карьера, а сама жизнь - уж таковы изначальные условия этой службы. Без малого три года, пока шло "следствие", Мордвинов всюду ходил с браунингом под мышкой и спать ложился тоже с ним - чтобы в случае, если станут арестовывать или придут за ним ночью, застрелиться.
О какой власти над обществом может идти речь, когда человек ходит среди людей, каждое мгновение готовый умереть? Сколь бы незауряден он ни был, он всего лишь составная часть того инструмента, который реальная власть использует так, как ей это видится необходимым, в тех целях, в которых она полагает его нужным использовать. Можно сказать, что какова власть - таков и инструмент спецслужб. А несколько иначе говоря: по тому, что представляют собой спецслужбы, можно судить о самой власти.