Что такое гражданское общество? Что вам приходит в голову в первую очередь, когда вы говорите "гражданское общество" или думаете о "гражданском обществе"? Свобода, которая ограничена свободой других? Ответственность перед другими? Ценности - по преимуществу либерального толка? Общественный договор? Ограничение власти государства? Контроль над деятельностью государственных органов?
Далее можно перечислять множество концептов, аналитически углубляясь в детали, насколько это возможно. Погружение в многочисленные дискурсы нам мало что даст: медленно продвигаясь сквозь различия и повторения вещей, в лучшем случае мы упремся в необъятную множественность слов, в худшем - в поверхностную сложность близких по существу концептов. Все концепты, по большому счету, либо умозрительны, либо идеологичны - хотя чаще всего они грешат и тем, и другим. Честно говоря, путешествие в область идеологии или чистого разума сколь увлекательно, столь и опасно. Но, к сожалению, нам не хватит здесь ни времени, ни текста, чтобы объять концепты "гражданского общества", равно как их перспективы. За сим и ограничим анализ существа "гражданского общества" и перейдем к рассмотрению оного сквозь его возможную функциональность.
Функционально "гражданское общество" - это совместное/делегированное либо непосредственное принятие решений о себе и о других. Все остальное вырастает из развития общества (сообщества): чем больше группа и сложнее отношения, тем сильнее оказывается унификация ее членов, несмотря на всю пестроту их различий, и более совершенной, несмотря на всю противоречивость, становится коммуникация. В любом случае за темой власти, которая рано или поздно возникает при рассмотрении проблематики гражданского общества, в ее тени вырисовываются тема "идентичности" (о себе) и тема "сообщества" (о других).
И все-таки, почему гражданского общества не существует? Потому, что человек на макросоциальном уровне почти никогда не участвует в принятии решений, связанных со своей судьбой или судьбой других. Дело не в масштабе сообщества или коммуникаций. Дело в том, что все социальное функционирует дискретно, поэтому, если избавиться от ценностно-ориентированной риторики, то станет ясно, что в социальном плане нет отношений - есть только восстанавливаемые связи на основе языкового кода, кода культуры, кода идеологии (суть взаимно пересекающиеся вещи). Я не упоминаю здесь ни о желании, ни о потребностях, ни об инстинктах - это только усложнит проблему. Я также не хочу сказать, что гражданского общества не существует, т.к. не существует самого общества. Безусловно, общества существуют, ибо они являются одним из наиболее эффективных типов организации видов внутри определенной среды. Гражданское общество не существует, т.к. это не более чем чистая форма, идея, окончательно внятно высказ!
анная лишь затем, чтобы замаскировать невозможность своей реализации.
Возвращаясь к истории вопроса или к примерам, наиболее часто предъявляемым, чтобы доказать, что элементы гражданского общества присутствовали в тот или иной момент социальной эволюции, можно сказать, что ни так называемые ранние (локальные) демократии, ни средневековые сообщества не несли в себе элементов гражданского общества. В первом случае не может быть и речи о гражданском обществе, поскольку не все участвовали в принятии решений - кто-то мог быть изгнан из гражданства, кто-то был рабом или женщиной, кто-то мог просто не дойти до места, где принималось решение. В средние века можно говорить о том, что имело место взаимное ограничение властными центрами друг друга при одновременном культивировании внутренней иерархии, но никак - об элементах гражданского общества внутри сообществ, центров, групп.
Сквозь революционные изменения нового времени, стирание различий и унификацию остро чувствуется эхо религиозного начала и связанных с ним поиска божественного, переживания экстаза самостоятельного открытия божества - и следующего затем "восстания масс". Вот здесь и возникает концепция "гражданского общества". Она возникает как приманка, способная организовать классы, выражаясь марксовым языком.
Уступки, делегирование прав, расширение статусных возможностей, высокая социальная мобильность, общественный контроль были брошены на то, чтобы хотя бы отчасти воплотить в реальности гражданское общество. Все это длилось вплоть до конца 60-х годов ХХ в. Однако распад общества на хаотично возникающие и исчезающие группы, которые зачастую имеют противоположные интересы и которые уже трудно специфицировать по нескольким признакам (буквально - оформить их как группы в информационном плане), привел к разочарованию и возникновению скепсиса в отношении гражданского общества. Одновременно ко-эволюция медиа и политического процесса привела к устранению институтов, которые непосредственно работали с концепцией гражданского общества, на периферию информационных потоков.
Снятие одномерной репрессивности индустриальной культуры вызвало всплеск развития пестрых и артикулирующих различные интересы сообществ, которые постепенно уходят из-под контроля (соотнесения) с властью того или иного государства. Эти группы жестко конкурируют в политическом плане, маскируя свой паразитизм при помощи риторики новейшего времени. Скорее, это не группы в старом, социологическом смысле этого слова, а группы-проекты. Они склонны как к мгновенной эрозии, так и к долговременному устойчивому тлению. Они могут быть легко охарактеризованы как взаимопроникающие, но при этом почти всегда претендуют на исключительность, тем самым окончательно размывая концепцию гражданского общества.
Возникновение новых групп, стратегическое изменение их типа поведения, равно как появление новых форм взаимодействия требуют от нас пересмотра в первую очередь значений таких терминов, как "сообщество" и "идентичность", и, следовательно, тщательной ревизии концепции "гражданского общества". Что это меняет и в какую сторону - вопрос другого исследования.