Пиаровская атака на Сергея Иванова - пример хорошей провокации, очень профессиональной, очень циничной. В миллион раз более циничной, чем детские забавы Аркадия Мамонтова и ФСБ.
1.
Уж не знаю, в журналистике ли нашей что-то изменилось, в обществе ли, только в этом году, в отличие от предыдущих, как-то слишком возросло число публикаций, посвященных очередной ежегодной пресс-конференции президента Путина.
Болезненное желание находиться в мейнстриме заставляет меня поступить так же, как остальные, и начать эту колонку с упоминания о пресс-конференции. Вы запомнили, наверное, про кого Путин сказал "тьфу на вас". Правильно, про иностранных советологов. Так вот (больше о пресс-конференции не будет сказано ни слова), в былые времена - тот, кто постарше, подтвердит - любимейшей забавой этих советологов
было составление всевозможных шорт-листов наиболее вероятных преемников советского генсека. На каком-то этапе бесспорным лидером этих рейтингов был первый секретарь Ленинградского обкома КПСС Григорий Васильевич Романов - молодой (по сравнению с остальными коллегами) член политбюро, вполне уважаемый и у себя в городе, и в стране руководитель, гораздо менее одиозный и коррумпированный, чем, скажем, московский Гришин (Гришина почему-то считали коррумпированным; никто еще не !
знал, что он умрет в 1992 году в собесе в очереди за пенсией). И вот однажды вокруг имени этого Романова разразился большой скандал, о котором как-то сразу стало известно всем - то ли по иностранному радио передали, то ли просто слух прошел, что Романов выдавал свою дочь замуж, свадьба была богатая и шумная и для проведения свадебного банкета, в частности, в Эрмитаже было одолжено несколько фарфоровых сервизов из личной коллекции императрицы Екатерины Великой. И пьяные гости эти сервизы изрядно побили.
Через двадцать лет после той свадьбы старенький, всеми забытый пенсионер Романов к какой-то годовщине давал интервью передаче "Вести недели" и, сокрушаясь, говорил: так, мол, и не узнал я, кто про эти сервизы придумал, - и долго еще повторял, что просто так в Эрмитаже ничего взять было нельзя, даже если ты первый секретарь, и что возмущенные письма трудящихся было очень обидно получать и так далее.
Но это, конечно, никому уже не было интересно. Как в поговорке - осадок остался. И во многом благодаря этому осадку Романов так и не стал генсеком, а с приходом Горбачева и вовсе все потерял. Политика, жестокий мир.
2.
О том, что есть на свете такой Сергей Борисович Иванов, я впервые узнал из книги Андрея Колесникова, Наталии Геворкян и Натальи Тимаковой "От первого лица" - до сих пор единственной официальной биографии (почти автобиографии - книга была построена в форме разговоров авторов с ее героем) Владимира Путина, вышедшей накануне президентских выборов 2000 года. Путин в этой книге как-то очень тепло и нежно отзывался об Иванове (тогда тот был
секретарем Совета безопасности). Настолько, что практически сразу, несмотря на то что сам Путин еще не был президентом, только "и.о.", все газетно-телевизионные пикейные жилеты заговорили о том, что именно Сергею Иванову, скорее всего, суждено стать третьим президентом России, после Путина.
Через год Путин назначил Иванова министром обороны, и разговоры об Иванове-преемнике зазвучали снова, хотя они и не прекращались толком. В ноябре прошлого года Иванов стал еще и вице-премьером, и пикейно-жилетная тусовка окончательно утвердился в мысли, что он (наряду с Дмитрием Медведевым) вышел в финал соревнования, победитель которого станет президентом.
Мне к этому времени уже приходилось наблюдать Иванова без посредничества телекамер. Правда, всего один раз, зато в экстраординарной ситуации, на Камчатке, во время операции по спасению затонувшего подводного аппарата. Иванов мне решительно не понравился, больше скажу - показался очень неприятным человеком. Поэтому когда о том, что преемником может стать он, заговорили опять, я, сам к тому времени почти ставший пикейным жилетом, во всех спорах на тему "проблемы-2008" говорил,
что из Иванова не получится хорошего президента и, я надеюсь, он не станет во главе страны.
Видимо, так рассуждал не один я. По крайней мере, именно в последние месяцы Сергей Иванов стал главным антигероем общественного мнения. Вначале случилось дорожно-транспортное происшествие, во время которого сын Иванова сбил насмерть пенсионерку Беридзе и не был за это наказан; более того - зятю этой пенсионерки прокуратура предъявила обвинение в избиении сына Иванова, то есть человек мало того что тещу потерял, еще и в тюрьму может сесть при полной безнаказанности виновника тещиной смерти. Практически сразу
же после этого скандала - еще один, до сих пор продолжающийся. В Челябинске искалечен сослуживцами солдат Сычев, а Иванов сказал, что ничего серьезного не случилось и вообще "я был высоко в горах". И вот уже Марина Литвинович устраивает перед Министерством обороны митинг, участники которого требуют отрезать Иванову то же, что врачи отрезали солдату Сычеву, а мой любимый журналист Панюшкин с удовольствием!
фантазирует в "Газете.ру" насчет того, что было бы с Ивановым, будь он солдатом:
"Полагаю, однажды его привязали бы скотчем к кровати так туго, что останавливается кровоток в ногах, насиловали бы несколько часов и изувечили бы".
Я редко бываю согласен с Панюшкиным и Мариной, но знаете, как остановившиеся часы дважды в сутки показывают совершенно точное время? Это был такой случай, когда не согласиться с ними было нельзя, потому что это безобразие - в армии калечат солдат, а военный министр говорит, что ничего страшного не происходит. В тот день, когда сообщения о рядовом Сычеве появились в лентах информационных агентств, я встречался с одним знакомым, он весь день бегал по городу и за новостями не следил, поэтому на его вопрос "Что
нового?" я отвечал рассказом о челябинской трагедии и реакции на нее министра обороны; по ходу рассказа мне несколько раз приходилось делать паузы и глубоко вздыхать, чтобы не разрыдаться. И еще я тогда произнес много матерных ругательств в адрес Иванова.
Прошла неделя. За это время я побывал в Челябинске и знаю теперь о подробностях случившегося гораздо больше, чем знал неделю назад, читая сообщения информагентств. И сейчас я хочу извиниться перед Ивановым Сергеем Борисовичем - и за ту свою ругань, и за все остальное. Я был неправ. Я поверил непорядочным людям. Как, впрочем, поверили им и многие, многие другие. Через несколько дней то, что я привез из Челябинска, будет опубликовано. Надеюсь, после этого не только у меня найдутся силы - хотя бы мысленно -
извиниться перед Ивановым. Это не значит, что он заслуживает чего-то большего, чем должности министра обороны и вице-премьера, но даже если человек не дотягивает до президентства, то это не повод его шельмовать.
3.
Когда в нашу жизнь вошло слово "политтехнологии"? После выборов 1996 года? Перед выборами 1999-го? С тех пор мы стали умнее, конечно. В 2000 м, помню, показали по телевизору пресс-конференцию "Геи за Явлинского", и все говорили: ух ты, гомосексуалисты Явлинского поддерживают. Сейчас, если бы такую пресс-конференцию показали, все бы говорили: знаем-знаем, это политтехнологии, нас не проведешь.
Так вот. Хорошие политтехнологии отличаются от плохих прежде всего тем, что плохие сразу заметны, сразу видно, что из-за очередных "геев за Явлинского" торчат чьи-то пиаровские уши. Хорошая политическая провокация тем и хороша, что она не выглядит провокацией. Тем, что она заставляет искренне реагировать на нее так, как будто никакой провокации нет. Искренне плакать, искренне материться, искренне негодовать. Репортаж Аркадия Мамонтова про шпионский камень (как и вся продукция государственных
телеканалов) - пример плохой провокации. Пиаровская атака на Сергея Иванова - пример хорошей провокации, очень профессиональной, очень циничной. В миллион раз более циничной, чем детские забавы Мамонтова и ФСБ. И самое печальное здесь - то, что, кажется, эффективного способа распознавать ложь пока не существует.