Политика в Русском Журнале

  Все выпуски  

Политика в Русском Журнале Политика в Русском Журнале


Политика в Русском Журнале


Сегодня в выпуске
09.10.2006

Просто душный национализм

Егор Холмогоров. Русский националист. Национализм в книге оборачивается то консерватизмом, то традиционализмом, то фундаментализмом. Но неприятно, когда на первой же странице встречаешь явное вранье.

Анонс на обложке книги возвещает, что ее автор "взял на себя труд систематически изложить взгляды консервативного русского национализма". Звучит двусмысленно: вроде как взялся человек за тяжелую работу, на которую прежде не находилось охотников. Может, так оно и есть: не каждому охота разгребать завалы националистических фантазий. Субъективно же проговорка о другом: написана книга не столько по зову сердца, сколько на продажу, ввиду наличия спроса на данную тему. Ведь у нас теперь соревнуются не идеи, а маркетинговые проекты. Но что хорошо для пиара, убийственно для мысли. Писано с пафосом и вызовом, а получилось вымученно и невнятно.

41,20 КБДля маркетолога главное - застолбить надежную нишу. Автор с порога отказывается определять свою поз! ицию посредством критического рассмотрения существующих концепций национализма, заявляя почему-то, что это столь же бессмысленно, как в книге о принципах войны опровергать пацифизм. Вообще говоря, утверждать, что критическое исследование отрицает собственный предмет, - чистый абсурд. А если автору что-то не нравится в существующих теориях национализма, то почему бы не поделиться честно своими соображениями с читателем, хотя бы из уважения к нему? Впрочем, зачем изучать, когда можно "изложить", не стесняя себя научной казуистикой? И вот русский националист оставляет за собой право на "теоретический плюрализм". Стелет он, конечно, мягко, определяя поначалу нацию как "совокупность граждан государства". С такой формулировкой и любой американский либерал согласится.

Далее автор взывает к любви к родине и столь же законному чувству возмущения при виде безобразий ельцинской эпохи. Попутно он неназойливо, но настойчиво ставит знак равенства между! национализмом и патриотизмом, подсказывая тому, кто еще не до! гадался, что только национализм спасет Россию и что он совсем не страшен. А ввиду отсутствия реальных аргументов пробавляется риторикой базара: "Даже самые ангелоподобные апостолы толерантности, и те в частной жизни оказываются куда большими ксенофобами... чем самые жесткие националисты" (с. 43). После такого заявления я и сам побежал бы записываться в националисты, только не знаю, как отличить их от "ксенофобов" и "апостолов толерантности".

Тем временем автор под сурдинку проповедует этакое политическое амикошонство, внушая нам, что без ксенофобии не обойтись, честнее только ее не скрывать. Что же касается бестолковости наших горе-реформаторов и лицемерия либералов, то сей прискорбный факт, как мнится автору, автоматически доказывает превосходство национализма над либерализмом. Этими нехитрыми приемами автор расчищает себе пространство для разговоров про первородство Volkgeist'a и зов "исторической судьбы", требующий отсекать чужеродные! элементы. Пахнет молодым Э.Юнгером, К.Шмиттом и иже с ними. Национализм при этом вовлекается в водевиль с переодеванием: он оборачивается то консерватизмом, то традиционализмом, то фундаментализмом. Ничего не попишешь: теоретический плюрализм.

Избавлю читателя от разбора этой мешанины. Но неприятно, когда на первой же странице книги встречаешь явное вранье. Автор предисловия К.Крылов называет сочинение Е.Холмогорова "апологией здравомыслия", и сам автор дает национализму умилительное определение: "нормальное чувство нормального человека, так же как патриотизм" (с. 60). Верно, что так именно характеризовали свои учение националисты со времен буржуазных революций до Морраса и Ле Пена, не говоря уже о более одиозных политиках. Никуда не уйти, однако, от того факта, что в реальной истории национализм подчиняет жи! знь отвлеченной идее, с неизбежностью порождая в обществе нега! тивные а ффекты и банальную агрессию. Но посмотрите вокруг: разве так называемого "нормального человека" и "доброго обывателя", прославляемых националистами всех времен и народов, в самом деле можно назвать убежденными или даже прирожденными националистами? "Гениальный обыватель" Розанов как-то обмолвился, что Константин Леонтьев (консерватор, традиционалист, но националист ли?) хотел привить жизни, этому безвредному великану-киту, повадки хищника, но кит "мясного не ест", а радуется тому, что вот "хороший воздух" и "все здоровы". Нормальный человек думает больше о хлебе и семье, реже о зрелищах, а про национальную идею вспоминает, когда какой-нибудь интеллигент бухнет в набат не без тайного умысла привлечь к себе внимание (за что с него спросится). Национализм - это всегда пожар и аврал, вечная суета вок! руг "защиты" и "спасения" чего-то.

Настоящая проблема в другом: каким образом националисты, поклоняющиеся органической цельности народной жизни, получают право ставить себя над народом и определять идентичность и саму судьбу "добрых обывателей", внося в нацию неустранимый раскол между сознательными националистами и несознательными массами? Этот вопрос автора нисколько не волнует. Он защищает право самозваных "костоправов" (так буквально и пишет) без всяких сентиментов вправлять вывихи и ломать неправильно сросшиеся переломы в обществе - разумеется, для его же собственного блага. Помнится, один такой благонамеренный костоправ, английский король Карл I, писал: "Если кто-то будет столь глупо противоестествен, чтобы выступать против короля, своего государства и собственного блага, мы, с Божьей помощью, сделаем его счастливым против его воли". Помазанник Божий мог считать излишним доказывать свою правоту, за что и поплатилс! я жизнью. Но националист обязан задаться вопросом о том, откуд! а берутс я в обществе вывихи, если "народный дух" всегда прав и благ? Увы, и об этом в книге ни полслова. Остается все списать на "врагов внешних и внутренних". Заряженное ружье повешено на стену и рано или поздно выстрелит. Персональный состав врагов определит политическая конъюнктура.

Уже можно догадаться, что под этикеткой "систематического изложения" читателю скармливают эклектическую смесь тривиальных, сбивчивых и, сдается мне, явно импровизированных суждений. Вот для примера трактовка Холмогоровым понятия свободы. Свобода, многозначительно начинает он, есть "редкий ресурс, нуждающийся в схеме оптимизации его распределения", каковая соответствует справедливости, хотя от этого понятия автор почему-то открещивается. Далее он связывает это определение с заимствованной у Н.Элиаса либеральной по сути и довольно плоской мыслью о том, что "свобода действий одних индивидов увеличивается за счет уменьшения свободы действий других" (! с. 81), не догадываясь как-то согласовать ее с только что высказанным им правом "костоправов" переделывать общество по своему усмотрению. Это националистическое "царство свободы" он отождествляет с "реакцией", но в качестве примера таковой приводит реставрацию Бурбонов, которые "ничего не забыли и ничему не научились" (первое для автора должно быть не столь уж плохо) и поэтому провалились.

Эти рассуждения о свободе дают представление о заполняющей страницы книги мыслительной чащобе, в которой сам черт ногу сломит при отсутствии вожделенного костоправа даже на горизонте. Дальше все катится в таком же ключе. Консерватизм (напомню, что автор оперирует тремя колодами, и нужно внимательно следить за движениями его рук) представляет "интеллектуальное решение" проблемы свободы, ибо ему свойственны "упор на знание условий своего существования, понимание происходящего и умение воспользоваться этим знанием" (не многова! то ли для одного консерватизма?). Что касается традиции, то он! а, оказы вается, подобна "утоптанной тропе через темный лес" (Бодлер на эту тему выражался изящнее) и "дает человеку связную картину мира" (марксизм или тот же несчастный либерализм такой картины, по мнению автора, не дают?), а кроме того "формирует четкие функциональные связи даже между внешне антагонистическими частями общества". Можно подумать, что читаешь не программное сочинение светоча отечественной политологии, а реферат первокурсника. К тому же опять все переврано. Традиция не была бы такой живучей, если бы была только "утоптанной тропой" и "функциональной связью". "Великий Путь непроходим", - говорили древние даосы, которые разбирались в традиции поболе наших доморощенных ее поклонников.

И напоследок еще раз о главном понятии всей книги: национализме. Здесь тоже не обходится без удивительных метаморфоз. В начале своего сочинения автор утверждает, что нация "имеет право на объективное существование", ! но ниже называет ее... "футуристической проекцией", которая есть в чистом виде миф, а тот имеет своих распорядителей, точно знающих, как вправлять мозги народу. Собственно, вышеприведенные незатейливые рассуждения о нациях и проговаривались ради этого непреклонного, как пистолетная сталь, вывода: в наше время "национализм - это технология изготовления наций из хаотического этнического и культурного субстрата" или, по-другому, "задокументированная (что особенно важно) технология национальной мобилизации" (с. 107, 109).

Читатель, которому хватило выносливости пройти через дебри "теоретического плюрализма" и крещение "национальной мобилизацией", может погулять в размеченном автором националистическом заповеднике русской истории с аттракционами из разных эпох: "торговая империя Рюриковичей", "северный катехон", "сакральная индустриализация", "ответный удар империи", "армия апока! липсиса" и т.п. Оставляю автора с его реквизитом: о вкуса! х чего ж е спорить? Но все-таки советую ему помнить, что между правдой и правдоподобием маркетингового продукта иногда нужно выбирать.

Подробнее
Перегибы на местах

Саакашвили - не вина, а беда народа Грузии. Этот бесспорный тезис и хотела доказать Москва, пойдя на жесткие меры в отношении Тбилиси. А посему не пора ли остановиться, чтобы не допустить разрастания конфликта?

Вечером того дня, когда вся мощь московского ОМОНа обрушилась на "грузинские" заведения столицы, - казино, рестораны, культурный центр и т.п. - я смотрел новости, сидя в кафе. Рядом со мной в экран телевизора впился взглядом милиционер. Он глядел не отрываясь и тихо постанывал: "Зачем же я ушел из отряда?!". При этом пальцы его сжимались в кулаки, а с губ едва не катилась слюна. К сожалению, такая реакция значительной части общества на действия российских властей является типичной: после Кондопоги было бы наивно ждать сочувствия к лицам "кавказской национальности". Но тем страшнее и обиднее. Похоже, мы рискуем в который раз наступить на традиционные грабли, и ничем не сдерживаемый порыв административно-милицейского восторга "на местах" рискует полностью исказить основной посыл государственной власти, изложенный президентом В.В.Путиным: Россия имеет претензии к действиям правящего в Тбилиси режима, но отнюдь не к самому грузинскому народу.

Следовало бы понять, что Саакашвили - это не вина, а беда народа Грузии. И сами грузины это прекрасно понимают. Ведь режим "розового" президента не принес им ничего, кроме глубокой нищеты и потери малейших надежд на будущее. Оголтелая антироссийская политика официального Тбилиси не способна заменить планомерной работы по восстановлению экономики, социальной сферы, культуры, образования. Достигнув своего логического результата - практически полного разрыва отношений с Россией, - эта политика со всей наглядностью продемонстрировала, что тесные дружеские связи между нашими братскими странами и народами - единственный и самый надежный залог благополучия, развития и процветания Грузии.

Собственно, этот бесспорный тезис наверняка и хотела доказать Москва, вынужденно пойдя на жесткие меры в отношении Тбилиси. Думается, идти по этому пути дальше нет особого смысла. В конце концов, на носу зима, и в Грузии никто (в том числе и президент Саакашвили) не сомневается в том, что энергетическая блокада со стороны России, буде она введена, станет настоящей катастрофой, которую не смогут предотвратить даже США, ЕС и НАТО, вместе взятые.

А посему не пора ли остановиться, чтобы не допустить "автономизации" процесса разрастания конфликта? Ибо любой конфликт, дойдя до определенной стадии, становится самодовлеющим, самоподпитывающимся монстром, и его развитие предугадать невозможно. Высшая ценность - это мирный и стабильный Кавказ. Сегодня неопровержимо доказано, что без России, без учета ее законных интересов мира и стабильности там не будет. Важно не упустить время, когда еще не поздно собирать камни.

Тут могут возникнуть сомнения: мол, Саакашвили еще у власти и наверняка не исчерпал запас антироссийских провокаций и злокозненных замыслов. Все это так, но что реально он способен сделать? Назло русским накормить свой народ? Убедить Запад на неопределенно долгое время взять Грузию на полное довольствие, притворившись Палестинской автономией? Уговорить Азербайджан (который, кстати, не без оснований считает себя "последней дойной коровой для Саакашвили) бесплатно поставлять нефть и газ? Или, может быть, подписать союзный договор с Ираном? Войти в состав Турции?

Положение, в которое режим Тбилиси загнал сам себя, похоже на безвыходное. Единственная надежда - помощь и поддержка Запада. Но, чтобы ее получить, нужно доказать, что Саакашвили для Запада ценнее, нежели партнерство с Россией. И что бы там ни говорилось, нет никакой уверенности, что Европа и Америка готовы на конфликт с Москвой.

Что же касается нахождения Саакашвили у власти, - это не так страшно. Он - не Саддам, а Россия - не США. Пусть грузинский народ сам решает судьбу своих правителей. Ведь именно народу приходится расплачиваться за действия революционеров.

А если кому-нибудь кажется, что санкции против Грузии следовало бы продлить или даже усилить, что ж - предлагаю отправить на историческую родину Зураба Церетели. На пару с другим "русским грузином" Кахой Бендукидзе они в два счета доведут страну до нужной кондиции.

Подробнее

Поиск по РЖ
Приглашаем Вас принять участие в дискуссиях РЖ
© Русский Журнал. Перепечатка только по согласованию с редакцией. Подписывайтесь на регулярное получение материалов Русского Журнала по e-mail.
Пишите в Русский Журнал.

В избранное