Эконометрика

  Все выпуски  

Эконометрика - выпуск 901


"Эконометрика", 901 выпуск, 30 апреля 2018 года.

Здравствуйте, уважаемые подписчики!

*   *   *   *   *   *   *

Об известном писателе и философе А.А. Зиновьеве как он есть рассказывает Светлана Замлелова в статье "Я сам есть гомосос".

В статье "Время, книги и судьбы" Алексей Парфёнов размышляет, в частности, о творчестве Ивана Антоновича Ефремова.

Проблемы оплаты жилищно-коммунальных услуг обсуждает Борис Осадин в статье "Дом, в котором я живу".

Все вышедшие выпуски доступны в Архиве рассылки по адресу subscribe.ru/catalog/science.humanity.econometrika.

*   *   *   *   *   *   *

"Я сам есть гомосос"

Светлана Замлелова

Оппозиция в России существует давно. В царские времена оппозиция требовала отмены крепостного права, введения Конституции, упразднения самодержавия и т.д. и т.п. Говоря о советской оппозиции, вспоминают обычно диссидентов, но их требования к власти не зафиксированы в истории в виде членораздельной программы. Кто-то подпал под цензуру, чем и был недоволен, кого-то не выпускали в Израиль, кому-то не дали дачу, ну а кто-то, как водится, мечтал о свободе, непонятно что именно под этим подразумевая.

Но попадались и совершенно особенные люди: к диссидентам себя не относившие, за свободу, пожалуй, не боровшиеся, многим, по тогдашним меркам, обладавшие и все-таки чем-то недовольные. Таков, например, Александр Александрович Зиновьев, чье 95-летие Россия отметила в 2017 г. Человек сложной судьбы и не менее сложного устройства, огромного ума и всестороннего дарования, признанный на Западе русский ученый, писатель и художник. Непонятый и непонятный, обожаемый одними и ненавидимый другими, человек-загадка, которая, пожалуй, не разгадана по сей день.
Он любил повторять, что всегда предпочитает говорить правду, несмотря на условия и обстоятельства; что книги его продиктованы потребностью высказать эту правду, даже если она нежелательна и неудобна кому-то. Он и других призывал к тому же, призывал не бояться высказываться и бунтовать, если рядом бессовестно попирается правда. 

Прежде всего он был философ и логик, автор почти полутора десятка книг, посвященных вопросам логики. Многие из его работ по логике еще в советское время, до эмиграции, переводились и издавались за границей. Уже тогда пришло к нему признание международного научного сообщества как одного из ведущих логиков XX в. Суть логики Зиновьев видел не в создании формальных исчислений, но в использовании для разработки приемов научного познания. По сути, он является автором новой концепции  логики, наиболее подходящей для описания свойств научных знаний. 

Но широкой публике Зиновьев известен как писатель, автор нашумевших и по-своему эпатажных литературных произведений. Литературную деятельность он начал в пятьдесят четыре года и плодотворно занимался ею до семидесяти семи лет. За это время им написаны шестнадцать романов и повестей, три поэтические книги, одиннадцать сборников публицистики, автобиография, эссе, киносценарий, пьеса, социологические исследования. 

К юбилею ученого и писателя издательство "Молодая гвардия" в серии "Жизнь замечательных людей" выпустило книгу филолога Павла Фокина "Александр Зиновьев". Неоспоримым достоинством книги является собранный автором богатейший биографический материал, представленный почти на восьмистах страницах. Детство в чухломской деревне и в Москве, учеба и служба в армии, участие в боях Великой Отечественной войны, Московский университет и Институт философии, семья, работа, отношения с друзьями и коллегами, конфликт с властью и эмиграция, литературная деятельность и возвращение на родину - обо всем и довольно подробно рассказывает книга П. Фокина. Одного, пожалуй, нет в этой большой книге - ответа на загадку: "Александр Зиновьев - кто он?" 

Читая книгу П. Фокина или работы самого А. Зиновьева, понимаешь, что перед тобой - оппозиционер, оппозиционер по натуре. И при какой бы власти, в каком бы обществе он ни жил, он всегда оставался в оппозиции. Живи он в России до 1917 г., непременно был бы революционером, а не то и террористом-бомбометателем - ведь говорил же он о себе, что вынашивал в юности идею убить Сталина! Живя в СССР, он ненавидел советскую власть и коммунизм, будучи при этом до 1976 г. членом партии, а ведь в партию, кажется, никого силком не затаскивали. Пожив на Западе, вознегодовал на Запад. Вернувшись в постперестроечную Россию, возненавидел новую действительность, призывая народ к бунту, к насильственному захвату власти и вооруженному восстанию: "...Только восстание, только бунты, только жертвы", "На виселицу реформаторов!". Призывая к свержению власти на страницах одних изданий, в то же время в интервью другим изданиям он говорил: "...Из меня всё время пытаются сделать какую-то политическую фигуру. Я не политическая фигура. Поймите это. И не буду никогда", "...Я никого и ни к чему не призывал и не призываю. Я не политик, а исследователь". Но как же называть человека, интересующегося политическими событиями с целью повлиять на них? Зачем авторитетный и уважаемый всеми человек, уверяющий, что не занимается политикой, настаивает на захвате власти вооруженным путем и казни реформаторов? И если это не призыв, то что это? Может ли пожилой профессор не понимать, что его слова будут расценены большинством именно как призыв? А что будет дальше, когда власть окажется захваченной? Что будут делать бунтовщики и весь прочий народ, если тот, кто звал к топору, вдруг устранится и скажет: "Поймите, я не политик, и что теперь делать - не знаю. Меня неправильно поняли"?..

В начале 90-х, когда Зиновьев вернулся в Россию, критикуя Запад и демократов и настаивая, что советский период был "вершиной русской истории", патриотическая общественность цепко ухватилась за него. Еще бы! Известный ученый, признанный на Западе писатель, книги которого выходили почти на всех европейских языках (правда, критику самого Запада там почему-то издавать не спешили), - его мнение, его поддержка дорогого стоят. Зиновьев был принят согражданами как патриот, критик глобализма и неоколониальной политики Запада, автор идеи "глобального человейника". Многие сограждане не подозревали, что перед ними "суверенное государство" - так он сам себя называл, избегая какого бы то ни было определения собственных взглядов. Он говорил, что не был ни коммунистом, ни антикоммунистом. Но он же до эмиграции состоял в КПСС, а в работе "Коммунизм как реальность" призывал к противодействию распространения коммунизма, за что и был удостоен премии Алексиса де Токвиля в 1982 г. А еще была "Исповедь отщепенца", где Зиновьев писал: "Как жить в условиях коммунистического общества, если оно вызывает у тебя протест, но ты не видишь возможности изменить его к лучшему и даже не знаешь, в чем это лучшее должно заключаться, если ты не можешь сохраниться в качестве нравственной личности, если ты хочешь проявить твой индивидуальный дар, если хочешь выразить свое отношение так, чтобы это увидели многие?.." Разве человек, состоящий в КПСС, не называется коммунистом? А тот, у кого коммунистическое общество вызывает протест, - антикоммунистом?..

Но в России 90-х предпочли не замечать всех этих странностей, и за Александром Зиновьевым утвердилась слава "раскаявшегося диссидента", подтверждением чему стала знаменитая фраза "Целились в коммунизм, а попали в Россию". Он называл себя исследователем, он хотел понять: что за зверь такой - "коммунизм". А в это время Запад, чутко прислушивавшийся к его исследованиям, искал, как убить того же зверя. И если бы, как он сам говорил, только знать, что книги его будут использоваться против России, эти книги не были бы написаны.

Все это говорилось уже после распада СССР. Примерно в те же годы появилась книга "Запад. Феномен западнизма". В этой книге он писал, что холодная война была не просто противостоянием капитализма и коммунизма, это была борьба Запада за выживание и господство на планете. "Коммунистическая система в других странах была средством защититься от этих претензий Запада. Коммунистические страны переходили сами к нападению. Но инициатива истории исходила не от них, а от Запада <...> Коммунизм стал объектом атаки со стороны Запада, поскольку сопротивляющийся Западу и отчасти атакующий его мир принял коммунистическую форму. Он мог сопротивляться и даже временами побеждать лишь в такой форме. Потому именно на коммунизме сосредоточилось внимание. Кроме того, борьба против коммунизма давала Западу оправдание всему тому, что он предпринимал на планете все эти годы. Поражение коммунистических стран в холодной войне лишило Запад прикрытия его истинных намерений". Но зачем же вы целились в коммунизм, если знали, что коммунизм для миллионов людей - это защита от колониальных претензий Запада? Ведь не мог доктор философских наук, профессор университета не знать всего этого хоть десять, хоть двадцать, хоть тридцать лет назад!

И не мог профессор не знать того, о чем напишет позже в книге "На пути к сверхобществу": "Всем ходом исторического развития Запад вынуждается на то, чтобы установить мировой порядок, отвечающий его интересам. Он не просто имеет возможности и силы для этого, он уже не может уклониться от этой эпохальной задачи. В ходе холодной войны была выработана стратегия установления нового мирового порядка - стратегия создания реального "Глобального общества". То есть холодная война шла, весь ход исторического развития Запада толкал его к установлению мирового порядка в собственных интересах, а профессор-логик Зиновьев не догадывался, что его книги, обличающие СССР и коммунизм, могут быть как-то использованы в этом противостоянии? 

Позвольте не поверить. Тем более что в интервью 1993 г. Зиновьев сам говорил: "...В 1978 г. меня выбросили из страны как антикоммуниста, антисоветчика. Ко мне приходили политики, журналисты, представители спецслужб (!). Меня спрашивали: "Можно разрушить Советский Союз?" Я говорил: "Можно. Но давайте договоримся с самого начала - то, что я скажу, это не есть мои желания. Советскую систему можно разрушить так-то и так-то. Но это не значит, что я этого хочу..." Если бы эти слова принадлежали какому-нибудь сумасшедшему бродяге, то ничего удивительного в них не было бы. Но когда умнейший человек, не моргнув глазом, говорит, что никогда не хотел разрушения своей страны, но представителям иностранных спецслужб, спрашивавших его, как же все-таки можно страну разрушить, дал дельные и полезные советы, то концы с концами как-то не сходятся. Было бы странным, если бы Запад отказался воспользоваться полезной информацией в деле борьбы с коммунизмом и СССР на пути установления собственного мирового господства. 

А в чем же заключалось покаяние или раскаяние А. Зиновьева, если те самые книги, которые, по его же собственным словам, использовались против России, и которые он ни за что бы не стал писать, если бы знал об их разрушительной роли, с успехом начали издаваться и продаваться на руинах СССР, о чем сам Зиновьев сообщил в одном из писем 1995 г.: "В сентябре на книжной ярмарке в Москве моих книг продали больше, чем всех прочих авторов вместе взятых. Я за пару дней подписал несколько сот экземпляров. В газетах писали обо всех авторах, даже о тех, чьих книг не было на ярмарке или не было продано ни одной. А о буме с моими книгами - ни слова. Узнаю тебя, Русь!"?..

Но кроме репутации "раскаявшегося диссидента", Зиновьев снискал лавры пророка. О нем писали и говорили, как о человеке, первым указавшем на гибельность перестройки. Вспоминались книги "Катастройка", "Горбачевизм", в которых он действительно утверждал, что от перестройки не стоит ждать ничего хорошего, а заодно высказывал свое недоверие "прорабам перестройки" и ее лидеру Горбачеву. В интервью 1997 г. Зиновьев говорил о Горбачеве как о предателе, отдавшем страну на разграбление Западу. Он уверял, что еще в начале 80-х предупреждал о вреде затеянной Горбачевым кампании.

Что ж, он действительно предупреждал. Но только о том, что Горбачев пытается обмануть Запад. Он не верил Горбачеву и считал перестройку бюрократической суетой. В одном из интервью 1985 г. он говорил, что принципы демократии и свободы, в западном понимании, никогда не будут реализованы в СССР. Горбачевскую команду он считал карьеристами и был уверен, что жизнь простого народа от новых реформ не улучшится. Всё так. Но о предательстве речи, увы, не было. Зато повсюду говорилось, что в СССР "развернули беспрецедентную кампанию по замутнению и обману общественного сознания Запада", что советское руководство пытается одурачить Запад, что впереди у СССР - диктатура похлеще сталинской и что Западу следует быть пожестче с Горбачевым.

Ну, кто кого в итоге одурачил, сегодня всем хорошо известно. Неизвестным осталось разве одно: как большой мыслитель мог принять Запад за простодушного ягненка, на каждом шагу позволяющего себя обманывать?..

В 1987 г. во французской газете "Вечерний звон" Зиновьев опубликовал письмо "Обращение к третьей русской эмиграции". Речь в письме шла о том, что эмигранты - мужественные и свободные люди, восставшие "против нашего собственного социального строя, в котором мы выросли, сформировались как личности и прожили много лет". Но новые советские власти пытаются дискредитировать их подвиг и преподнести всё так, что никакого восстания "исторического масштаба" не было, а были отдельные заблуждения. Вот и перестройка - это не более чем "потемкинская деревня", призванная заморочить головы как советским, так и западным людям. И ведь многие "как в Советском Союзе, так и на Западе попались на удочку советской пропаганды и всерьез поверили в демагогию советских властей и их добровольных служек".

А вскоре во французских газетах Le Figaro и La Croix-L`Evenement было опубликовано коллективное письмо "Пусть Горбачев предоставит нам доказательства". Чуть позже это письмо появилось в The New York Times. Среди десяти подписей русских эмигрантов под письмом стояли и подписи Александра и Ольги Зиновьевых. (Существует мнение, что письмо было составлено именно А.А. Зиновьевым.) Авторы письма призывали руководство страны отказаться от "обветшавшего ленинского учения" и заявляли, что примирение между эмиграцией и советским режимом, "не способным уважать свободу творчества", невозможно. "Можно забыть прошлое, - писали авторы письма, - но как забыть вездесущий контроль партии, особенно после того как вдохнешь немного воздуха свободы. Этого не заменить орденом Ленина". Открытый диалог с властями подписанты обещали провести только в одном случае: "Всё, о чем их просят, - это просто отойти немного в сторону и дать зрителям, слушателям, читателям в СССР самим выбрать то, что им нравится". Письмо не осталось без внимания в СССР, на него откликнулись сразу несколько изданий. В "Правде", например, В. Корионов писал: "Живет своей жизнью двухсотвосьмидесятимиллионный народ - хуже или лучше, но занят своей судьбой. И, представьте себе, не подозревал до сих пор, что где-то далеко-далеко расположилось несколько его бывших соотечественников, которые желают для себя особых гарантий".

В связи с этой перепиской снова вспоминается книга П. Фокина. Любопытен выбор лексики, к которой прибегает автор, описывая диалог между эмигрантами и советской стороной. Эмигранты "публикуют письмо", "высказывают полное недоверие", в самом же письме "говорилось" то-то и то-то. Другое дело - советская пресса, которая в лучшем случае "гневно гремит", а в худшем - поднимает "сплошной лай и взвизги бешенства". Хотя, казалось бы, в чем же не прав В. Корионов: "У этих господ не нашлось ни слова осуждения преступлений империализма, развязанной им гонки вооружений, порождаемой им угрозы ядерной войны на Земле и в космосе..." В любом случае, черно-белая картинка с прекраснодушными, благородными эмигрантами и тупыми, лживыми "совками" едва ли уместна и нужна кому бы то ни было. Важнее было бы разобраться во всех перипетиях взаимоотношений соотечественников, оказавшихся по разные стороны не только границы, но и представлений о добре и зле. 

В самом деле, "да из чего беснуетесь вы столько?", почему перестройка внушила такой ужас, и с чего вам переживать за "обманутый" Запад? Какой-нибудь неискушенный человек, наблюдающий за тем, как взволновалась русская эмиграция во главе с А.А. Зиновьевым, мог бы ненароком подумать, что всем этим людям даже гипотетические перемены в СССР крайне невыгодны, поскольку, во-первых, лишат их мученических венцов, а во-вторых, поспособствуют утрате к ним интереса со стороны Запада, что, собственно, и вышло в конце концов. 

Есть и еще один вопрос к профессору Зиновьеву. В письме, которое он подписал и которое, возможно, составил, говорилось: "Кто, например, мешает им издавать наши книги, записывать наши пластинки, показывать наши фильмы и спектакли, выставлять наши картины и скульптуры?.." Но разве, живя в СССР, он выступал за свободу слова и творчества? Ведь его первая книга - "Зияющие высоты" - сама стала формой протеста. Против руководства Института философии, против лжи и подлости, лозунговости и забюрократизированности, против опостылевшей системы. Он никогда не говорил, что боролся за свободу слова, но утверждал, что хотел сказать правду, как он сам ее понимал. Чего же он хотел добиться своей правдой - уничтожения коммунистического общества? Нет, он уверял, что хотел его усовершенствования, считая, что "коммунистическое общество еще в начале своего исторического пути". Но почему же вдруг пятидесятичетырехлетний человек решил бунтовать ради усовершенствования общества? Сам Зиновьев уверял, что импульсом к началу работы над первой книгой стали советские танки в Праге. "Мы восприняли разгром пражского восстания как удар по самим себе, - писал он в "Исповеди отщепенца". - Я тогда сказал Ольге, что такое терпеть нельзя, что за это надо мстить Им, что Им надо дать в морду. С тех пор мысль "дать Им в морду" уже не оставляла меня". 

Итак, в 1968 г. профессор Зиновьев принял решение "дать Им в морду". Но в демонстрации на Красной площади против подавления пражского восстания он не участвовал. И только спустя шесть лет, летом 1974 г., после недавнего конфликта с коллегами по Институту философии он начинает работу над "Зияющими высотами". Кстати, по странному совпадению (интересно, кто-нибудь верит в такие совпадения?) в феврале того же года, после появления во Франции II тома "Архипелага ГУЛАГ", был арестован, а затем выслан из СССР А.И. Солженицын. Любопытно, что к работам Зиновьева П. Фокин применяет солженицынскую формулировку - "художественное исследование"...

Что ж, профессор Зиновьев вслед за писателем Солженицыным решил сказать правду и художественными методами исследовать советскую действительность. Ничего личного. Так появились "Зияющие высоты". Пока книга писалась, рукопись решено было спрятать от возможной заинтересованности со стороны органов безопасности. Спрятать решили не в железном ящике на огороде, а за границей, куда по частям и переправили всю рукопись. А вскоре книга вышла в швейцарском издательстве "L`Age d`Homme", после чего ее привезли в Москву. Начался новый, литературный этап в жизни профессора-логика. 

Сегодня эта книга многим хорошо известна. В центре повествования - город Ибанск, населенный ибанцами с одной и той же фамилией - Ибановы. В Ибанске есть правители - Хозяин, Хряк, Заведующий Ибанском (Заибан) и прочее в том же роде. Все они живут обычной жизнью, за исключением того, что всё время лгут, предают, интригуют, развратничают, пьянствуют и всячески друг друга используют. Неудивительно, что в таком гадюшнике не нашлось места для гениального "Доктора Живаго" или для не побоявшегося сказать правду Александра Исаевича. Ибанск - это "темное царство".
В 1991 г., после того, как книга была уже переиздана в России, в "Литературной газете" появилась рецензия, автор которой писал: "Прав или нет Александр Зиновьев в своих расчетах и прогнозах, не мне судить. Возможно, что и прав. Только я этой его правды не хочу, поскольку в ней нет решительно никакого смысла". 

Смысл действительно уловить сложно. Тот же П. Фокин утверждает, что Зиновьев боролся за "идеальное коммунистическое государство", рассчитывая, что его сатира будет прочитана, услышана и принята за руководство к действию, к искоренению специфических коммунистических пороков. Но можно ли хоть на минуту допустить, чтобы взрослый человек, доктор наук, живший в СССР конца 70-х, мог всерьез рассчитывать на что-то подобное? А мог ли он всерьез думать, что, назвав коммунистическую Россию "Ибанском", а своих сограждан "заибанами", он вправе ждать от них немедленных перемен и скорейшего исправления? Ответ очевиден. Так зачем же, для чего издавалась эта книга, начиналось это противостояние?..

О книге "Зияющие высоты" было написано немало, особенно за рубежом. Пожалуй, точнее всего текст охарактеризовали П. Вайль и А. Генис: "Идея расплывчата и противоречива; сюжета нет вовсе; композиция хаотична настолько, что не хочется употреблять слово "композиция" вообще; <...> заумь научных трактатов смешивается с матерной руганью". Кстати, можно смело утверждать, что писатель Зиновьев породил целое направление в отечественной словесности. Сатира была и раньше. Собственно, и "Зияющие высоты" восходят к "Истории одного города" М.Е. Салтыкова-Щедрина. Но хаотичные произведения, где бы заумь смешивалась с матерной руганью и довольно похабными шутками - это пошло именно от Зиновьева. И когда Виктор Ерофеев прямым текстом сообщает, что "русские - позорная нация. Тетрадка стереотипов. Они не умеют работать систематически и систематически думать" - чем это не развитие ибанских идей?..

Многие книгой восторгались - наконец-то прозвучало слово правды! Ведь Ибанск, по слову журналистки Раисы Лерт, это "квинтэссенция подлости, зла, лжи, устрашающей безнравственности и тупости". Только вот помнится, есть такая книга "Граф Монте-Кристо". Написана примерно о том же: о подлости, зле, лжи, предательстве, безнравственности. Правда, как ни странно, дело происходит не в СССР, а во Франции начала XIX в. Так, может, подлость, ложь, предательство и тупость существовали не только в СССР? А коли так, то чего разоблачаем-то?..

Побывав в 1987 г. в США, Зиновьев написал в письме: "Здесь есть всё плохое, что есть в Советском Союзе, но нет компенсации, которую дает коммунистический образ жизни. <...> Но я жутко устаю от проповедничества. Оно не окупается. На минуту приходит удовлетворение, но его тут же сменяет горечь от зрелища человеческой подлости, пошлости, грязи, жестокости эгоизма". А в 1988 г. он писал из Мюнхена: "Обстановка в Европе сейчас противная. <...> Снова процветает идиотизм, причем - он с каждым днем становится всё более идиотским. Люди ведут себя как последние подлецы. На этом фоне даже советская мерзость выглядит гораздо пристойнее". Итак, всё, что было плохого в СССР, есть и тут - в сердце демократии и свободы. А если сравнивать, то, пожалуй, тут еще и похуже выйдет. Так против чего же он бунтовал, чего хотел?.. И неужели профессор не понимал всего этого, когда писал "Зияющие высоты" или позже - "Гомо советикус", роман о "гомососе"?

Отмечая общие черты людей на разных континентах, он уверял, что нет "человека вообще". Исследуя "гомо советикус", он хотел выяснить, что же особенного в советском человеке, чем он отличается от своего западного собрата и почему сохраняет свою "советскость" даже в эмиграции. Его "гомо советикус" напоминает "русских мальчиков" Достоевского: "Покажите вы <...> русскому школьнику карту звездного неба, о которой он до тех пор не имел никакого понятия, и он завтра же возвратит вам эту карту исправленною. Никаких знаний и беззаветное самомнение" (Ф.М. Достоевский); "Нет тайн, для которых он не нашел бы объяснения. Нет проблем, для которых он не нашел бы решения. Он наивен и прост. Он пуст. И он всеведущ и всесущ. Он преисполнен мудрости" (А.А. Зиновьев). "Гомо советикус" восходит к "русским мальчикам", а стало быть, это не с неба свалившаяся данность, не привитый на русской почке чужеродный росток, а вполне себе родной, русский. Разница лишь в том, что "русские мальчики" Достоевского не кажутся такими монстрами, как "гомо советикус" Зиновьева, что бы они там ни вытворяли. 

Особенности своего творчества Зиновьев объяснял тем, что он прежде всего исследователь, ученый. В интервью французскому телеканалу "Antenn 2" он сказал о себе: "У меня нет никаких программ. Я ничего не предлагаю. Я исследователь. Я констатирую, что есть, и делаю прогнозы, что будет". В своих книгах он попытался объединить науку, искусство и политику. Но эти явления принципиально необъединяемы. Исследователь обязан быть бесстрастным и беспристрастным, всегда оставаясь "над схваткой". Но именно этого не может себе позволить политик или человек, интересующийся политическими событиями с целью повлиять на них. Такому человеку необходимо знать, с какой стороны баррикад он находится в настоящий момент. Политик или тот, кто хотя бы не остается в стороне от политики, всегда отдает себе отчет - за белых он или за красных. В противном случае начинается анархия. Но вместе с тем искусство так же не терпит бесстрастности. Это та сфера человеческой деятельности, где форму создает и диктует чувство. "Художественное исследование" не предполагает бесстрастности. А потому при попытке совместить науку с искусством и политикой что-то обязательно возьмет верх. Зиновьев не раз повторял, что смотрит на людей и явления как ученый, как исследователь. Но ему же принадлежат слова: "...Вот сейчас я критикую Горбачева. Но случись такое, что его начнут поносить, я напишу книгу в его защиту". Да, говоря о защите Горбачева, он имел в виду не личность, а явление, он говорил о взгляде с точки зрения истории. Но даже в этом случае исследователь не может знать, удастся ли написать "книгу в защиту". И не означает ли подобное признание, что оппозиционер, бунтарь, индивидуалист всегда побеждал в Зиновьеве исследователя и художника?

Его сочинения не кажутся бесстрастными. Из них, скорее, можно заключить, что конфликт его с властью был психологическим, а не политическим или идейным. Всё его творчество - это крик человека, не умеющего быть частью целого, не желающего отрываться от общества, но и неспособного быть его единицей. Зиновьевский пафос - это отстаивание своей индивидуальности в любом сообществе, в любом социуме. Война индивидуального против социального определила его творчество. В одном из писем 1996 г. он писал: "В мире вообще нет ничего, что я принял бы. Я не принимаю всё мироздание вообще. Так что единственное решение всех моих проблем - полное исчезновение". Как это напоминает Ивана Карамазова: "Не Бога я не принимаю, Алеша, а только билет Ему почтительнейше возвращаю". Чем было творчество Зиновьева - бунтом интеллектуала, возмущенного несовершенством мироздания, пропитанного пошлостью и скукой, или попыткой найти свое место под солнцем, получить причитающееся? Кем был этот человек - Иваном Карамазовым конца XX в., с тем же атеизмом, восходящим к неприятию детских страданий, с тем же отвращением к человеку, могущему быть сильным и прекрасным, но предпочитающему оставаться ничтожным при любом политическом строе, при любой идеологии, или другим каким персонажем, хорошо знавшим и умело использовавшим человеческие слабости? 

Вопросов остается еще много. Например, в интервью 1999 г. он заявил: "Запад есть враг России, враг моего народа. И поэтому мое место - на родине". Но ведь то же самое было и в 1976 г., когда печаталась на Западе книга "Зияющие высоты". Почему же тогда он не вспомнил, что "Запад - враг моего народа"? А в интервью 2006 г. он сокрушался,  что "Россия в качестве суверенного государства, достойного уважения, в принципе, уже не существует". Но когда такое государство существовало, он писал: "...Ибанск занимает почти всю сушу и граничит со всеми странами мира. Эти границы сильно раздражают ибанцев. Но не потому, что их не выпускают за границу. К этому они привыкли, поскольку не привыкли к тому, чтобы их выпускали. Их раздражает то, что на свете есть счастливчики, незаслуженно живущие за границей..."

Когда-то ученый, писатель, художник и человек Александр Зиновьев оказался перед выбором: стать "счастливчиком", всесторонне состояться, развиться и получить мировое признание, вполне соответствующее дарованию, получить условия для беспрепятственного и ничем не ограниченного творчества либо, не желая наносить вольный или невольный вред своей стране, объясняя ее врагам, как "убить зверя", смириться и довольствоваться научной работой (правда, всемирно признанной) и келейным творчеством. Он сделал свой выбор и, наверное, не нам судить, насколько этот выбор был правильным.

Достоевский называл русский народ самым религиозным, а Белинский, напротив, самым нерелигиозным. Оба были по-своему правы, потому что рассматривали предмет с разных точек зрения. Такого рода двойственность русского характера, отмеченная и Зиновьевым в разных работах, была присуща ему в полной мере. Он утверждал, что бывших советских людей не бывает, что он и есть в первую очередь "гомо советикус". Со всеми присущими ему метаниями и противоречиями, с неукротимой энергией и страдающим сердцем. "Мое отношение к этому существу двойственное, - писал он, - люблю и одновременно ненавижу, уважаю и одновременно презираю, восторгаюсь и одновременно ужасаюсь. Я сам есть гомосос". Это признание дорогого стоит, поскольку многое объясняет. Он сам и есть существо, вызывающее любовь и ненависть, презрение и уважение, восторг и ужас. Он способен "на любую пакость" и на "любую добродетель", он готов на всё и ко всему, он есть "Бог, прикидывающийся Дьяволом" и "Дьявол, прикидывающийся Богом". Была ли эта двойственность врожденной или благоприобретенной, сложившейся в результате огромного жизненного опыта или, по его же собственному утверждению, усвоенной в процессе того, как он взрослел и становился "гомососом", - вряд ли кто-то подскажет. Он считал, что принадлежит к поколению, порожденному революцией и убитому ее последствиями, разочаровавшемуся в ее идеалах и ставшему отщепенцами истории, не имеющими пристанища, где можно было бы отдохнуть душой. В этом состоянии душевного и мыслительного непокоя он и пребывал постоянно. При этом остро, как никто другой, он ощущал и ограждал от возможных посягательств свою индивидуальность, свое Я. 
Мысль его работала без передышки, и, сам беспокойный, он тормошил других, не давая заснуть и удовольствоваться существующим. Вызывавшая это беспокойство двойственность и есть основная черта его личности и дарования. Дарования, позволившего ему создать свою логическую систему и стать одним из ведущих логиков XX столетия, обладающим особым талантом, ясностью мысли и способностью доступно и просто излагать сложнейшие вопросы логики; предложить оригинальную социологическую теорию, объясняющую законы развития общества и позволяющую делать социологические прогнозы; написать десятки книг и снискать мировую известность писателя, художника, ученого.

http://sovross.ru/articles/1561/33282

*   *   *   *   *   *   *

Время, книги и судьбы

Алексей Парфёнов,

рабочий, кандидат в члены ЦК КПРФ. г. Дмитров, Московская область.

Юрий Емельянов в своей статье "Откройте для себя неведомые богатства. Заметки внимательного читателя" ("Правда" от 23-26 сентября 2016 г.) пишет о том, что зачастую многие книги, которые покупали для своих личных библиотек советские люди (а в конце 80-х годов минувшего века 80 процентов населения СССР имело свои библиотеки), оставались непрочитанными. "Книги, - отмечает автор, - в том числе написанные лучшими русскими писателями, нередко собирались ради моды и служили украшением дома или свидетельством приобщения их обладателей к высокой культуре".

Это действительно так, но, во-первых, личные библиотеки с многотомными и нетронутыми произведениями русских классиков начали становиться модой относительно поздно, к годам, наверное, 70-м - 80-м. А вот мои родители начали собирать библиотеку во второй половине 50-х. Жили они тогда, как и большинство населения, относительно бедно, откладывали на книги буквально по 5-10 копеек. И библиотека для них, конечно, была не модой! Если и сами какую-то книгу не прочитывали, то надеялись, что прочитают их дети.

А во-вторых, Советская страна и в 60-е, и в 80-е годы действительно была самой читающей страной в мире. Читателями только массовых библиотек (ведь были ещё технические, детские и т.д.) в начале 80-х являлись более половины граждан страны, и каждый ежегодно брал в среднем 19-21 книгу.

Я хочу продолжить этот разговор о личных библиотеках. И начну с книг, находившихся в некоторых из них, но которых не было в библиотеках общественных. Я имею в виду книги, из общественных библиотек по тем или иным причинам изъятые.

Так, значительное количество изданий - и не только общественно-политических, но и художественных - было изъято в конце 50-х: в связи с так называемым преодолением последствий культа личности Сталина.

И одна такая книга в моей библиотеке осталась. Это роман Петра Андреевича Павленко "Счастье", начатый автором сразу после войны, в июне 1945-го, и законченный в апреле 1947-го.

* * *

Чем сейчас, через 70 лет после издания, в 2017 году, интересна эта книга?

Она разоблачает ложь, что советская литература, особенно сталинского времени, показывала исключительно положительные, светлые моменты жизни, а, например, о том, как тяжело народ жил после войны, умалчивала.

Павленко показал тяготы жизни в разрушенном и разорённом фашистами Крыму, показал людей, которые не могут выйти из дома, так как единственные их штаны в стирке, и которые едят раз в день. "Солнце, воздух и вода - наша лучшая еда", - шутит один из героев романа.

Наконец, Павленко коснулся темы, якобы замалчиваемой в то время, - темы инвалидов войны. Герой романа - одноногий полковник Алексей Воропаев, к тому же тяжело больной туберкулёзом. Это не помешало Петру Павленко в апреле 1948 года получить за роман "Счастье" Сталинскую премию. Более того, роман даже породил целое движение "воропаевцев" - движение людей, физически пострадавших от войны и ищущих своё место в новой, мирной жизни, стремящихся быть максимально полезными стране.

Книга нам сейчас, в 2017 году, интересна и тем, что показывает восстановление и вторичное заселение Крыма.

Ведь Крым в войну обезлюдел: многих уничтожили и угнали немцы, а с приходом Советской власти крымско-татарское население - чего греха таить - было выселено. Конечно, не без оснований, весьма жгучих тогда. И вот Крым вновь был заселён, причём заселён организованно - во многом людьми, потерявшими в войну семью, имущество, зачастую и здоровье. Переселялись демобилизованные, а в основном с Кубани и Дона, тоже ведь разорённых войной. Теперешние крымчане - потомки тех русских людей, глядя на которых вот какие вопросы задаёт себе Воропаев:

"Откуда такая живучесть и такая неиссякаемая детскость души, такая готовность к подвигу, откуда такая живительная беспокойность? Откуда мы принесли их? И как сумели сохранить в себе?"

Роман "Счастье" во многом автобиографический. Писатель Пётр Андреевич Павленко (1899-1951), участник Советско-Финляндской и Великой Отечественной войн, тяжело раненный, больной туберкулёзом, в июне 1945 года поселился в Крыму. Активно участвовал в партийной и хозяйственной жизни области, руководил Крымской писательской организацией.

Но главное в его книге - не судьба участников Великой Отечественной войны и не восстановление Крыма. Это книга о Счастье.

Может ли быть счастливым человек, четырежды раненный, без ноги, больной туберкулёзом, одинокий: с любимой женщиной Воропаев порвал, не желая быть ей в тягость.

Книга говорит: может!

Может, если не замкнут на себе, если живёт интересами страны, народа. А в то время, когда жил Воропаев, страна, советский народ, Коммунистическая партия, Сталин были неразрывно связаны. Воропаев, сойдя на крымский берег, идёт в первую очередь в райком партии. И получает партийную работу - работу лектора.

И совершенно органично вошла в книгу сталинская тема - отношение простых людей к Сталину и встреча Воропаева со Сталиным и Молотовым в Крыму...

* * *

Однако в основном в моей библиотеке представлены книги более позднего времени - начиная с конца 1950-х и до 1985-1991 годов. Русская классическая литература, которую отец и мать хорошо знали, но не помню, чтобы они когда-либо её перечитывали. Покупали и читали в первую очередь советскую литературу. Особенно любили Михаила Александровича Шолохова - действительно народного писателя. Читали, обсуждали и других советских писателей. Талантливых хвалили, некоторых поругивали.

Очень много книг о войне - и художественные, и воспоминания. Настолько грандиозным было событие, что и через 20, и 30, и 40 лет оставалось стремление глубокое осознать, что же это - Великая Отечественная война.

И вот теперь я хочу остановиться на том, в чём не согласен с Юрием Емельяновым.

В своей статье Юрий Васильевич пишет: "В последние десятилетия Советской власти бурно росло увлечение читателей книгами, которые не обладали психологической глубиной и другими достоинствами классической русской литературы, но зато могли с первых страниц всецело завладеть вниманием читателей". Автор статьи имеет в виду историко-приключенческую, детективную и научно-фантастическую литературу.

Не спорю, произведения Александра Дюма, Сабатини, Луи Буссенара и других авторов приключенческих книг по своим художественным качествам уступают произведениям как русской, так и европейской классической литературы.

Но давайте вспомним, что читал в юности любимый герой многих поколений советских людей Павел Корчагин.

"Павел... вытащил из стола шестьдесят второй выпуск "Джузеппе Гарибальди", углубился в чтение захватывающего романа о бесконечных приключениях легендарного вождя неаполитанских "краснорубашечников" Гарибальди".

Я не думаю, что этот гарибальдийский приключенческий "сериал" отличался столь уж высокими художественными достоинствами. Но, наверное, не случайно Николай Островский именно этот роман о приключениях вождя итальянских повстанцев сделал любимым чтением юного Павки.

Влияние книги на читателя не всегда зависит от её художественных достоинств. Роман Чернышевского "Что делать?" в художественном отношении стоит ниже, чем романы Достоевского и Толстого, но известно, какое огромное значение он имел в жизни молодого Владимира Ульянова. И далеко не только его!

Юноша, молодой человек ищет в книгах героя, который, может быть, и не обладает психологической глубиной героев классической литературы, но которому хочется подражать.

Как Павел Корчагин хотел походить на Гарибальди.

"Вот человек был Гарибальди! - с восхищением произнёс Павел. - Вот герой! Это я понимаю! Сколько ему приходилось биться с врагами, а всегда его верх был. По всем странам плавал! Эх, если бы он теперь был, я к нему пристал бы. Он себе мастеровых набирал в компанию и всё за бедных бился".

Я очень благодарен своим родителям, которые в своё время приобрели шесть томов произведений Майн Рида, двенадцать - Жюль Верна, десять - Джека Лондона. И тома "Библиотеки приключений", с первого по четырнадцатый, издававшейся тогда Государственным издательством детской литературы.

Начав работать, я сам подписался на Собрание сочинений Александра Грина в шести томах. Когда "Комсомольская правда" была настоящей, органом ЦК ВЛКСМ, в ней была чудесная страница - "Алый парус", предназначенная для старшеклассников. Получила она название от романа А. Грина "Алые паруса", написанного в революционном, "красном" 1919 году.

В "Правде" на той же тематической странице "А вы что читаете?", где опубликован Юрий Емельянов, белгородский публицист Виктор Василенко пишет, что, как это сейчас странно ни звучит, но "... братья Стругацкие сделали коммунистическую идеологию одним из устоев моего сознания".

Я тоже под влиянием произведений научной фантастики стал сознательным коммунистом лет в 16-17. Но не братьев Стругацких, а книг Лема, Ефремова и ещё одного советского писателя-фантаста - Георгия Мартынова.

Так вот, теперь мы перейдём ко второй книге, которая была изъята из общественных библиотек, но осталась в личной моей - это "Час Быка" Ивана Антоновича Ефремова.

* * *

Почему же из книжных магазинов и библиотек был изъят роман всемирно известного советского писателя и учёного, члена Союза писателей СССР с 1944 года, лауреата Сталинской премии в области геологии, награждённого двумя орденами Трудового Красного Знамени? Вторым, замечу, в 1968 году: "за заслуги в развитии советской литературы и активное участие в коммунистическом воспитании трудящихся".

Очень интересна история, связанная с романом "Час Быка", его публикацией в 1970 году и дальнейшей судьбой. Подробно об этой истории рассказали Ольга Ерёмина и Николай Смирнов в книге "Иван Ефремов" (серия "Жизнь замечательных людей", 2013 год).

Остросоциальный роман "Час Быка", соединяющий в себе утопию и антиутопию, был закончен автором в марте 1968-го. Иван Антонович, как обещано, отдал рукопись в журнал "Октябрь", но главный редактор Всеволод Кочетов болел, а его заместитель убоялся и отверг роман.

И тут пришёл август 1968 года - ввод советских войск в Чехословакию. В той острой общественно-политической обстановке журналы "Москва", "Знамя" не рискуют взяться за публикацию.

Самым отважным из журналов оказался верный Ефремову "Техника - молодёжи". Договорились, что роман с некоторыми сокращениями будет печататься, начиная с десятого номера 1968 года.

Ну и, наконец, ныне здравствующий Валерий Николаевич Ганичев, назначенный в 1968 году главным редактором издательства "Молодая гвардия", сказал, будучи в гостях у Ефремова: "Час Быка" - это "настольная книга для государственных деятелей". И принял решение издать отдельную книгу.

Из типографии роман вышел в июле 1970 года.

Сейчас он лежит передо мной, с иллюстрациями Г. Бойко и И. Шалито, изданный тиражом 200 тысяч экземпляров, ценой 98 копеек.

У этой книги оказалась драматическая судьба.

В начале декабря 1970 года в ЦК КПСС поступила записка из КГБ: "В романе "Час Быка" Ефремов под видом критики общественного строя на фантастической планете Торманс по существу клевещет на советскую действительность..."

На записке стояла резолюция члена Политбюро, секретаря ЦК КПСС М.А. Суслова.

12 декабря состоялось специальное заседание Секретариата ЦК, постановившее запретить роман, изъять его из библиотек и магазинов.

Ефремов обратился к Петру Ниловичу Демичеву, секретарю ЦК КПСС, ведавшему вопросами культуры.

Состоялась встреча советского писателя и секретаря ЦК. Оказывается, Пётр Нилович читал книги Ефремова, в том числе и "Час Быка", и был о них самого высокого мнения.

Иван Антонович остался доволен беседой. Запрет на "Час Быка" был снят. Он должен был войти в пятитомное издание сочинений писателя - в третий том. В первый и второй тома должны были войти рассказы, в четвёртый - "Дорога ветров", в пятый - "Лезвие бритвы".

Иван Ефремов умер пятого октября 1972 года. Перед этим вместе с женой и секретарём Таисией Иосифовной Ефремовой он готовил "Час Быка" для издания в третьем томе Собрания сочинений.

И вот сразу после смерти стали происходить странные события. Четвёртого ноября работники КГБ СССР произвели в квартире Ефремовых обыск, изъяли некоторые письма, документы.

По городу поползли подлые слухи, что Ефремов - английский шпион. Имя Ефремова стали изымать из всех печатных работ, вообще упоминать где-либо. Было запрещено к выходу собрание сочинений писателя и прекращена подписка на него. Вот тогда другой знаменитый писатель-фантаст - Александр Казанцев 17 ноября того же 1972 года обратился в Политбюро ЦК КПСС.

Таисия Иосифовна тоже начала борьбу за честное имя мужа. Звонила и писала в Совет Министров А.Н. Косыгину, в Московское управление КГБ.

Наконец, написала она и Л.И. Брежневу. На письмо пришёл ответ из Центрального Комитета: всё разобрано, все недоразумения будут сняты.

Буквально на следующий день позвонил директор "Молодой гвардии" В.Н. Ганичев - запускают издание трёхтомника Сочинений И.А. Ефремова.

В 1975-1976 годах такой трёхтомник вышел в свет! Прекратилось замалчивание имени учёного и писателя Ивана Ефремова.

Только вот запрет на "Час Быка", оказывается, остался. И если бы мои родители в своё время не купили книгу Ефремова, я, поклонник творчества этого писателя, и не знал бы, что у него есть такой роман.

* * *

Так что же это было?

Что стояло за преследованием Ивана Ефремова при жизни и попытками вычеркнуть его имя и творчество из науки и литературы?

Ну, наверное, всё-таки постарались "заклятые друзья" писателя. Имея огромный авторитет учёного внутри страны и за рубежом и писателя, любимого миллионами, Ефремов наверняка вызывал зависть посредственностей.

Но главное скорее всего в другом. Предпосылки буржуазного переворота 1990-х годов начали созревать ещё в 1960-е. Ефремов, при его негативном отношении к некоторым сторонам советской жизни, был твёрдым сторонником коммунистического мироустройства. Он был антибуржуазен, как, впрочем, и большинство русских писателей. Такая крупная фигура в литературе и обществе мешала силам, исподволь готовившим буржуазный контрреволюционный переворот.

Мы обычно говорим о творчестве какого-либо писателя, когда приближается его юбилей. Так, 22 апреля 2018 года исполнится 110 лет со дня рождения Ивана Антоновича Ефремова. Вроде ещё не скоро. Но начали же (причём давно!) апологеты буржуазного мира, враги коммунистических идей подготовку к 100-летию со дня рождения Солженицына задолго до 2018 года.

Надеюсь, если позволит время, написать более подробные заметки о творчестве Ефремова и его книге с такой странной судьбой - "Час Быка".

Газета "Правда" No.38 (30535) 13 апреля 2017 года

4 полоса

*   *   *   *   *   *   *

Дом, в котором я живу

Борис Осадин

Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам
(У. Шекспир)

Прожив 45 лет в "корабле" (9 этажей, 10 подъездов) на Центральном проспекте Зеленограда (а сей град есть часть столичного мегаполиса), я не очень-то интересовался в прошлом тем, что мне писали в ЕПД (едином платежном документе г. Москвы).

Однако "пришли иные времена, тебя то нет, то лжешь не морщась". В один из февральских вечеров с.г. я услышал телевыступление Дмитрия Медведева, в котором многоуважаемый премьер выражал свою радость по поводу беспримерного снижения инфляции во вверенной ему экономике (до 5%), а на следующий день я извлек из почтового ящика февральский ЕПД, в котором мне предлагалось выложить за месячное житье 8396,07 руб., что составляло почти половину моей пенсии и более чем на 60% превышало привычную сумму. Не я один получил подобный подарок. "На лекарства не можем наскрести, а тут сразу на три тыщи!" - на стихийных митингах у подъездов возмущались пенсионеры, коими в значительной степени наш дом и населен. Кто-то грозился написать в прокуратуру, кто-то в жилищную инспекцию, кто-то - самому Путину. Самые мудрые говорили, что никуда писать не стоит - без толку. В суд не верил никто. Я же вспомнил о том, что мир един не бумажками и не конторами (как бы последние ни назывались), а своей материальностью.

1. Московских окон негасимый свет

Что под крылом самолета видит пассажир ночного авиарейса, вылетая из московского аэропорта? Он видит электрические огни большого города - море огней. Сократив сутки до полутора часов, на ночной стороне земли огни больших городов наблюдают и космонавты (астронавты), несущие вахту на МКС. Электричество - самый яркий признак и самое большое благо нынешней земной цивилизации. И не о такой ли цивилизации мечтал премьер первого Советского правительства Владимир Ульянов (Ленин), когда писал: "Коммунизм - это есть Советская власть плюс электрификация всей страны"?

Советской власти, увы, больше нет, а электрификация, сотворенная ею, осталась. Не будь этого наследия, мы сидели бы ночами при свечах, а в наших квартирах не работали бы ни холодильники, ни стиральные машины, ни телевизоры, ни компьютеры. А в Зеленограде не на чем бы было и обед приготовить, поскольку в этом граде нет газа (но есть электричество и электрические плиты). 

За благо, разумеется, надо платить. А чтобы знать, сколько платить, надо уметь благо измерять. Потребление электрической энергии принято измерять в киловатт-часах, а измерение осуществляется с помощью счетчиков. Существуют два вида квартирных электросчетчиков: индукционный и электронный. Первый из них представляет собой миниатюрную электрическую машину, в которой тонкий алюминиевый диск (ротор машины) вращается в результате силового взаимодействия индуцированного в диске (по закону Фарадея) электрического тока с магнитным полем тока, составляющего незначительную часть общего тока, потребляемого электроприборами, установленными в квартире. А электронный счетчик имеет микропроцессор, и потому более похож на простенькую ЭВМ. 

Дом, в котором я живу, был построен в 60-х гг. прошлого столетия, и в нем установлены старые (индукционные) счетчики, так что об электронных его жильцы могут не беспокоиться. Записать текущее показание старого счетчика можно, не заходя в квартиру. Что работники Мосэнергосбыта регулярно и делают, не тревожа обитателей квартир (за что им большое спасибо). 

В счете этой организации (отдельном от ЕПД, что немаловажно) указываются расход энергии в кВт∙ч (например, 146 кВт∙ч) и тариф (3,77 р.), откуда посредством умножения и получается сумма к оплате (550 р. 42 к.) - проще некуда. И воровать нечего. Это и есть электрификация всей страны, доставшаяся нынешней России в наследство от России Советской.
А вот постсоветский ЕПД г. Москвы не в силах "просветить" даже негасимый свет московских окон.

2. Водяные кубометры

"И выходит: без воды и ни туды, и ни сюды", - пели герои известного советского кинофильма. И пели провидчески, если учесть, что пресной (и чистой) воды на земле с каждым годом все меньше. Но не успела Советская власть разобраться с учетом квартирного водоснабжения, новоявленные буржуины помешали. А когда этой власти не стало, заговорили о "водной уравниловке": одни, мол, моются раз в неделю, а другие из ванны не вылазят, в то время как платят за воду все одинаково. И появились квартирные счетчики холодной и горячей воды. 

Счетчики эти представляют собой некие колесики (крыльчатки), вращающиеся водным потоком, а отличия с.х.в. от с.г.в. заключены только в материалах. Добровольно-принудительная компания по установке квартирных с.х.в. и с.г.в. прошла и в Зеленограде. При этом владельцам приватизированных квартир без их на то согласия были навязаны услуги некого ООО "Водоресурс" с юридическим адресом в Сергиевом Посаде, которое, согласно договору, приняло на себя ответственность только за установку счетчиков, но никак не за их эксплуатацию (и с которым даже просто связаться зеленоградцам совсем непросто). 3000 р. за счетчик, 2000 р. за его установку (две гайки завернуть) - и с.х.в. или с.г.в., оставаясь формально собственностью квартировладельца, оказывается встроенным в систему водоснабжения, от квартировладельца никак не зависящую и к тому же сильно изношенную. А если авария в системе, кои бывают не так уж редко (подскочило давление или, напротив, пришлось слить воду из стояка)? Кто отвечает за показания с.х.в. или с.г.в. после аварии? А никто. Наши мудрые юристы отдыхают, а бюджетные столоначальники пишут в ЕПД что хотят.

Давно известно, что цивилизованное общество начинается (примерно) с одного киловатта установленной электрической мощности на каждого члена этого общества, чего советским электрификаторам и удалось добиться уже к 70-м гг. прошлого столетия. А каковы потребности современного человека в холодной и горячей воде? Этот "прикольный" вопрос я задавал многим своим соседям по подъезду, но вразумительного ответа не получил ни разу. Мои уважаемые соседи не знали даже объема собственной ванны, что вполне доказывает, что мы, по-прежнему, как и во времена нашего поэтического гения, ленивы и нелюбопытны, чем и пользуются нынешние деятели ЖКХ. И я поставил собственный эксперимент: записал показания с.х.в. и с.г.в. до и после принятия ванны. Путем вычитания показаний я нашел, что израсходовал 0,072 кубометра холодной и 0,109 кубометра горячей воды. Разумеется, результат подобного эксперимента зависит от температур х.в. и г.в., которые я не измерял, но это не мешает утверждать, что на одну помывку в доме, в котором я живу, расходуется примерно одна десятая кубометра холодной и столько же горячей воды. А каков месячный расход? На такой вопрос мне лично ответить более чем просто, ибо веду соответствующие записи далеко не первый год. Наша квартира (с населением два человека: я и жена) из месяца в месяц на протяжении многих лет потребляла 3-4 кубометра холодной и 2 кубометра горячей воды. И это было бы никому неинтересно, если бы в уже упоминавшемся февральском ЕПД (при установленных-то водяных счетчиках) вместо 2 кб.м я не увидел 9,49 кб.м горячей воды, в которых двум человекам немудрено и свариться. 

Откуда они взялись, эти 9,49 кубометра, если сведения о реальном расходе г.в., списанные со счетчика, я своевременно подал в контору под названием "Мои документы" зеленоградского района Матушкино? Сие мне неведомо. 

Однако противозаконно приписанные мне 7,49 кб.м г.в. по тарифу 163,24 р. за кб.м означают 1222,67 р., а вместе с водоотводом (23,43 р. за кб.м) - 1398,16 р., кои и были изъяты в феврале с.г. карманниками зеленоградского ЖКХ из моего кармана. 

3. Секреты гигакалории

Самая дорогая строчка ЕПД - это "Отопление". В моем (но моем ли) февральском ЕПД в этой строчке указаны: количество потребленного тепла (1,098379 Гкал), тариф (2101,52 р.), начисление по тарифу (2308,27 р.), перерасчет (1117,98 р.) и ИТОГО (3426,25 р.). Вот этим ИТОГО более всего и возмущались обитатели зеленоградского "корабля", то бишь дома, в котором я живу.

Не все знают, что такое Гкал. Тепло и электричество - части одной и той же физики, в которой джоулями измеряется электрическая энергия, а калориями - тепловая, хотя в соответствии с законом сохранения энергии любую энергию можно измерять и в калориях, и в джоулях: 1 Дж = 0,2388 кал, 1 Гкал - это миллиард (109) калорий, и этот миллиард равен 1162,2 киловатт-часа. 

Но тут возникают неарифметические вопросы. Ни в одной из квартир нашего "корабля" нет счетчика гигакалорий. Каким прибором с точностью до шестого знака после запятой были измерены потребленные в моей квартире гигакалории? Где находится сей прибор? Кому и кем доверено считывать его показания? По какой причине и кем осуществлен перерасчет платы за тепло в сторону увеличения платежа? На такие вопросы "мой" ЕПД г. Москвы не отвечает.

Но существуют ли вообще квартирные тепловые счетчики, способные измерять тепло, доставляемое в квартиры батареями отопления? Такие счетчики существуют, но тут приходится говорить о разводке воды по батареям отопления, принятой в том или ином доме. Различают вертикальную и горизонтальную разводки. При вертикальной разводке вода поднимается вверх, проходя через батареи расположенных одна над другой комнат различных квартир. При горизонтальной разводке, поднявшись на этаж, вода растекается по квартирам и комнатам, расположенным на одном этаже. Однако вертикальная разводка проще и дешевле, почему в советские годы и была более распространенной (жить людям было негде - строить старались подешевле и побыстрее). 

Дом, в котором я живу, построен с вертикальной разводкой отопления. Можно ли при такой разводке воровать тепло? Еще как можно (поставь батарею подлиннее - и воруй)! А потому квартирные тепловые счетчики желательны. Но в каждый стояк, то бишь в каждую комнату (уже построенного здания) врезать тепловые счетчики нереально. В нашем "корабле" квартирных тепловых счетчиков нет ни в одной квартире. А есть, говорят, где-то в подвале (то ли в первом подъезде, то ли в десятом) один тепловой счетчик на весь дом, но его никто из жильцов не видел.
Эту информацию на словах подтвердили и в конторе с названием "Мои документы", в наружный ящик которой я регулярно бросаю показания своих водяных счетчиков, - и отправили меня в ГБУ "Жилищник района Матушкино", где показать мне подвальный тепловой счетчик (дома, в котором я живу) отказались наотрез.

Вооружившись текстом Конституции Российской Федерации, ст. 24 которой гласит: "Органы государственной власти и органы местного самоуправления, их должностные лица обязаны обеспечить каждому возможность ознакомления с документами и материалами, непосредственно затрагивающими его права и свободы" (красиво звучит однако), я снова предпринял попытку добраться до показаний общедомового теплового счетчика, давших основание начислить мне за отопление 3426,25 р. Однако красивое звучание действующей Конституции РФ привело сотрудников "Жилищника района Матушкино" в истерично-крикливое состояние, но отнюдь не открыло мне дорогу к счетчику. Не помогло и мое журналистское удостоверение. А значит, все сформулированные выше тепловые вопросы остались без ответов. 

Остается тайной и главный секрет гигакалории, наверняка известный местным служителям ЖКХ, но не известный населению. Мир един своей материальностью, но сама материя разнообразна. Энергетики знают (а неэнергетики могут узнать из интернета), что стоимость гигакалории тепла определяется главным образом использованным первичным энергоресурсом (дрова, уголь, газ, мазут и пр.) и изменяется (с учетом транспортных расходов) от примерно 520 р. (при использовании сжиженного газа) до 4300 р. (при использовании электрической энергии), то есть в пределах целого порядка (!) величины. А это создает уникальные возможности для воровства, разобраться в коем, не служа в силовых структурах и при отсутствии достоверной информации в открытом доступе, совсем не просто. И не потому ли служители ЖКХ так охраняют подвальные тепловые счетчики?

Оплатили ЕПД - и забудьте. А в чей карман перетекли ваши кровные - не ваше дело. Таково наше нынешнее ЖКХ.

4. Мартовское отступление

Возмущение зеленоградцев февральским ЕПД не прошло даром. В марте я получил ЕПД на сумму "всего лишь" 5404,90 р. Строка "Отопление" выглядела так: количество 0,621424 Гкал, тариф 2101,52 р., начислено по тарифу 1305,93 р., перерасчет - 814,39 р., итого 491,54 р. Однако в строке расхода горячей воды стояли все те же (февральские) 9,49 кб.м (при реальном расходе, по счетчику, 2 кб.м), а значит 1398,16 р. снова были незаконным путем изъяты из моего кармана "Жилищником района Матушкино", возглавляемом г-жой И.Н. Малюженковой. 

О чем это говорит? Да о том, что ЕПД г. Москвы вовсе не расчетный документ, опирающийся на показания измерительных приборов, а бумага психополитического воздействия нынешних местных властей на зеленоградское (и  московское) население. Независимо от реального потребления воды и тепла, исходя из местного "политического момента" созданные правительством Москвы "Жилищники" могут запросто пересчитать суммы платежей как в сторону увеличения, так и в сторону уменьшения. А недовольным говорят: ЭВМ так посчитала. А что с железяки возьмешь?

5. Кто отвечает за цифру?

Недавно Госдума приняла закон о переходе к долгосрочным тарифам на электро- и теплоснабжение. Что само по себе и неплохо. Но если бы суть была только в тарифах! Порочна вся нынешняя система российского ЖКХ. И чтобы это осознать, достаточно задаться простым вопросом: кто отвечает за подлинность исходных данных, что впечатываются в ЕПД? 

Почему ПАО "Мосэнергосбыт" не пожелало войти своей строкой в ЕПД г. Москвы? Да потому, что электросчетчики - всего лишь элементы замкнутой (и самодостаточной) электрической цепи. Специалисты Мосэнергосбыта эту цепь прокладывают, эксплуатируют, при необходимости ремонтируют и тем самым обеспечивают московских окон негасимый свет. И когда квартировладельцы оплачивают счет за киловатт-часы, они понимают, кому и за что платят.

Но что те же квартировладельцы могут понять, если обнаруживают в очередном ЕПД водяные кубометры, многократно отличающиеся от показаний квартирных водяных счетчиков? Что они могут понимать в пресловутых гигакалориях, если им не позволяют даже взглянуть на счетчик гигакалорий (дома, в котором я живу)? Как им осознать шесть знаков после запятой, если от них скрывают методу, по которой показания общедомового счетчика делят по квартирам? Да и нужны ли квартировладельцам такие ЕПД вместе с "Жилищниками" и "Моими (а на самом деле "ихними") документами"?

И пока Госдума не разработает и не согласует с народом жилищный кодекс многоквартирных домов, в котором будут прописаны права и ответственность не только квартировладельцев, но и всех прочих "игроков" жилищного псевдорынка, владельцы приватизированных квартир будут оставаться заложниками служителей ЖКХ и офисного планктона растущих как грибы после дождя жилищных контор.  

http://sovross.ru/articles/1534/31741

*   *   *   *   *   *   *

На сайте "Высокие статистические технологии", расположенном по адресу http://orlovs.pp.ru, представлены:

На сайте есть форум, в котором вы можете задать вопросы профессору А.И.Орлову и получить на них ответ.

*   *   *   *   *   *   *

Удачи вам и счастья!


В избранное