Эконометрика

  Все выпуски  

Эконометрика - выпуск 1082


"Эконометрика", 1082 выпуск, 18 октября 2021 года.

Электронная газета кафедры "Экономика и организация производства" научно-учебного комплекса "Инженерный бизнес и менеджмент" МГТУ им.Н.Э. Баумана. Выходит с 2000 г.

Здравствуйте, уважаемые подписчики!

*   *   *   *   *   *   *

Каждый пятый ребенок в России - за чертой бедности. Почему так? Об этом - статья Юлии Жумакбаевой и Анатолия Тарасова.

Президент РАН Александр Сергеев просит: надо вернуть нам право заниматься наукой. Интервью "Не жалейте академиков" взял Юрий Медведев.

В статье " Своя база ближе к телу?" Екатерина Ерохина обсуждает мнения ряда исследователей и администраторов о вреде отечественной увлеченности западной по происхождению наукометрией. Напомним, что первую в мире монографию по наукометрии выпустили В.В. Налимов и З.М. Мульченко в 1969 г.

Все вышедшие выпуски доступны в Архиве рассылки по адресу subscribe.ru/catalog/science.humanity.econometrika.

*   *   *   *   *   *   *

Каждый пятый ребенок в России - за чертой бедности

Юлия Жумакбаева, Анатолий Тарасов

"Индикаторы" Росстата

По данным за 2018 год, каждый пятый ребенок жил в семье с доходами ниже прожиточного минимума. Это существенно ниже, чем в предыдущем году, но из-за вызванного пандемией кризиса детская бедность возрастет, предупреждают эксперты.

По итогам 2018 года почти 23% российских детей до 18 лет жили в семьях с уровнем денежных доходов ниже прожиточного минимума, следует из результатов исследования Росстата "Социально-экономические индикаторы бедности" (в абсолютном выражении служба значение показателя не приводит; общая численность населения два года назад в возрастной группе до 19 лет составила 32,6 млн человек).

Это самые актуальные официальные данные. Подобная статистика публикуется с задержкой в два года. То есть доля детей, живущих в бедности, по итогам 2019 года станет известна только летом 2021 года, а влияние пандемического кризиса на динамику детской бедности можно будет оценить только в 2022-м.

Исходя из информации Росстата, уровень бедности среди детей почти в два раза превышает общероссийский показатель: всего по итогам 2018 года за чертой бедности (включая детей) проживало 18,4 млн человек, или 12,6% населения.

Самый высокий уровень бедности среди детей, 49,4%, приходится на категорию многодетных семей. Значительной, на уровне 40,6%, также оказалась доля детей, проживающих в малоимущих сельских семьях.

Как проводится исследование о бедности

Росстат проводит выборочное исследование доходов населения и его участия в социальных программах ежегодно во всех регионах путем личного опроса респондентов. Выборка охватывает более 60 тыс. домохозяйств и обеспечивает получение репрезентативных итогов наблюдения в целом по стране.

Для измерения бедности Росстат использует концепцию абсолютной бедности, когда доходы населения соотносятся с установленной чертой бедности - прожиточным минимумом. В 2018 году величина прожиточного минимума на душу населения в целом по России составила 10 287 руб., в 2019 году - 10 890 руб.

Особенностью России являются нетипичные по сравнению с другими странами группы риска бедности - это семьи с детьми и работающие бедные. На 40-50% эти две группы пересекаются, и основной причиной детской бедности являются низкие доходы родителей, которые не покрывают нужды семьи, отмечает директор Института социального анализа и прогнозирования РАНХиГС Татьяна Малева.

В 2018 году, согласно данным Росстата, денежный доход в малоимущих семьях в среднем на одного члена семьи составлял 7,5 тыс. руб. в месяц. В структуре расходов почти половину (48,6%) занимали траты на еду. Почти 90% малоимущих семей не могли позволить себе купить товары длительного потребления, например смартфон, холодильник, стиральную машину, пылесос и др., следует из оценки финансового положения домохозяйств.

Семейная бедность в детстве трансформируется в неуспешность в течение всей жизни: дети из малоимущих семей чаще остальных сталкиваются со школьной неуспеваемостью, и если в школе нет специальных программ, которые направлены на повышение их успеваемости, а в вузах нет преференций, то это приводит таких людей в так называемую ловушку бедности, объясняет директор Института социальной политики НИУ Лилия Овчарова. В семьях со средним достатком и выше, если ребенок плохо учится, родители стараются компенсировать это за счет привлечения репетиторов. А дети и молодежь из бедных семей попадают в ловушку воспроизводства бедности - после окончания обучения они вообще не могут найти работу, не говоря уже о трудоустройстве с достойной зарплатой, констатировала Овчарова.

Влияние пандемии на детскую бедность

Снижение уровня детской бедности в 2018 году во многом ожидаемо, потому что на протяжении последних лет социальные трансферты государства в основном были направлены именно семьям с детьми, и антикризисная политика правительства во время пандемии 2020 года стала тому ярким примером, подчеркнула Малева: вся социальная поддержка населения строилась на приоритете семей с детьми, хотя жертвами пандемического кризиса стали прежде всего работники в возрасте до 30 лет, которые часто еще не имеют детей. По ее оценкам, показатель детской бедности вслед за общероссийским неизбежно возрастет в 2020 году, но благодаря антикризисным мерам удастся избежать лавинообразного роста числа детей, живущих за чертой бедности.

Благотворительная акция в подворотне

Каждый пятый ребенок в России...

Этим летом из-за пандемии многие дети из малообеспеченных семей остались без отдыха. А скоро их родителей ожидает еще одно испытание - ребятишек нужно будет собрать в учебные заведения. А, как сообщает, например, официальный портал Республики Тыва, сегодня "достойно собрать ребенка в школу - задача не из легких даже для вполне обеспеченных семей. А если родителей нет или ребенок воспитывается одной мамой? В этом случае покупка школьных принадлежностей может стать неразрешимой задачей и омрачить радость начала учебного года". В июне и июле справиться с нуждой семьям с детьми немного помогли единовременные пособия, в том числе выплаты в размере 10000 рублей на детей от 3 до 16 лет. Даже эта не такая уж большая сумма для многих оказалась спасительной соломинкой, позволившей людям, оставшимся без работы, не голодать. Теперь родители просят помочь им такой же выплатой еще раз в августе - как раз чтобы суметь собрать школьников к новому учебному году.

Петицию о выплате 10 000 рублей семьям с детьми до 16 лет в августе, размещенную на платформе change.org, подписали уже более 200 тысяч российских родителей! Как подчеркивает автор обращения к президенту и правительству страны Наталья Бусарова, эти средства для сбора детей в школу сегодня крайне необходимы: "К сожалению, вплоть до настоящего времени социально-экономическая ситуация в стране не улучшилась, хотя предприятия постепенно и начинают возвращаться к работе. Многие по-прежнему сидят без денег и со страхом ждут начала школьного года. 1 сентября - это огромные расходы: нужно купить не только канцелярию, но и одежду, спортивную форму, обувь, рюкзак. Обычно сборы на учебу обходятся до 20 тысяч рублей. И уже сегодня многие боятся, что придется залезать в кредиты". Наталья обратилась к президенту от имени российских матерей с просьбой не оставить эту просьбу без внимания.

Если судить по огромному количеству комментариев, оставленных родителями в связи с петицией, в помощи в этом году нуждается рекордное количество семей:

"Поддерживаю петицию в выплатах на август месяц этого года. Так как сама являюсь мамой в декрете. Трое детей. У мужа зарплату сократили до 23 000 рублей в месяц. Впереди детский сад. В этом году у нас и вторая дочь идет в садик. На что собирать детей, мы пока не знаем. Наверное, будем занимать. Пособия детские отказываются платить от 0 до 3 лет. Куда я только не обращалась. Все справки на руках. Статус многодетной семьи получили. А в итоге на копейки живем" (Мария Олеговна Царевская).

Уважаемый Владимир Владимирович, у меня трое детей, старший идет в этом году в первый класс, двое в садике. Муж на бирже стоит, а я работаю в школе за 8000 рублей. Как вы думаете, можно на это прожить? Хочется, чтобы ребенок в школу пошел не кое-как, а во всем новом, и купить, что надо, к школе. Да и в сад в обносках не пойдут, надо одевать и обувать. Сейчас хорошо - все свое на огороде есть и коммуналка не большая. На 8000 тысяч я троих детей не соберу к учебному году. Сейчас и газ, и свет - опять все дорожает, и с осени вообще ничего не купишь. Будешь на одну коммуналку работать!" (Цинкалова Ирина Аркадьевна).

"Было бы просто отлично получить в августе пособие, пусть даже 10 000 рублей. На носу первое сентября, школа. Купить форму школьникам, тетради и так далее. Но вот фокус в чем - у меня девочка и мальчик, купить школьную форму, а также физкультурную форму с обувью уйдет примерно 15 000 рублей (и это цена примерно) плюс портфели и принадлежности. Это на одного ребенка надо хотя бы по 15 000. Тяжело собирать в школу мамам-одиночкам и мамам после развода (если папы не помогают)" (Тамара Вильгельмовна Перькова).

"Одна воспитываю троих детей, старшему 17 лет. Идет в 11 класс. Если поддержат и этих детей, будет здорово. Осталась без работы, троих собрать в школу не в силах. На одно пособие по безработице далеко не уедешь. Работу найти не получается" (Ольга Швец).

"У меня восемь деток, из них шесть учеников. Была бы очень хорошая помощь для школы: только на рабочие тетради у нас уйдет 15 000" (Виктория Владимировна Чеславская).

"10 000 - это, конечно, хорошо. Плохо, что безработица в стране. Плохо, что рынок труда просел. Плохо, что с зарплатой в 35 000 за ту же работу я теперь 20 000 не всегда получаю. Плохо, что приходится совмещать присмотр за ребенком с работой (садики не пашут у нас). Плохо, что коммуналку опять подняли. Плохо, что ипотека всё ещё 15 600 в месяц, при зарплате от 19 000 до 20 000. Плохо, что бензин на вес золота. Плохо, что стоимость продуктов, будто не на Кубани живем, а в центре Москвы (особенно овощи и молочка...) А так да, "все хорошо, прекрасная маркиза". Спасибо за подачки с наших налогов" (Кристина Рыбка).

"Да, выплата еще и в августе очень поможет, т.к. детей собирать не только в школу, но и также нужна одежда и обувь на зиму, дети растут, и каждый год приходится менять полностью гардероб ребенка. Мы живем на Урале, г. Магнитогорск, у нас четыре сезона, а детская одежда порой стоит дороже взрослой" (Татьяна).

"Я в декрете, втором подряд. Муж лишился работы. На нем висит ИП, поэтому на биржу встать не может. Оформить пособие на второго ребенка из материнского капитала не вышло: запросили кучу справок, которые я физически не могу сейчас собрать. Дохода лишились фактически, сбережения кончаются. Что будет дальше - непонятно. Даже без второй волны коронавируса - неизвестно, когда муж работу найдет. Я на ребенка получаю 50 рублей в месяц. Как плевок. Перебиваюсь подработками, но они случаются все реже. Чем кормить детей, скажи, государство?" (Любовь Меньшикова).

Вот только государство, несмотря на заявления чиновников, что "интересы детей - это национальные интересы страны", помогать семьям в этом плане особо не торопится, предпочитая, чтобы эту проблему общество решало как-нибудь своими силами. При этом ссылаясь, например, как сайт Министерства семейной, демографической политики и социального благополучия Ульяновской области, на гражданский долг россиян-благотворителей...

С августовской выплатой 10 000 рублей семьям с детьми ситуация складывается не лучшим образом - несмотря на то, что идею поддержали даже в Государственной думе, назвав корректной, президент по этому поводу продолжает хранить молчание. Впрочем, скептически настроены к возможности продления уже и сами россияне: "Люди, вы уже проголосовали за поправки, о каких вы выплатах теперь? Можно только мечтать".

http://sovross.ru/articles/2008/49483

*   *   *   *   *   *   *

Не жалейте академиков. Президент РАН Александр Сергеев: Надо вернуть нам право заниматься наукой

Юрий Медведев

https://rg.ru/

Как изменится состав Комиссии по противодействию фальсификации научных исследований РАН? 100 тысяч рублей - плата за звание академика или за работу? Почему, несмотря на поддержку Совбеза, в академии не могут создать центр стратегического прогнозирования? Об этом и многом другом корреспондент "РГ" беседует с президентом РАН Александром Сергеевым.

Александр Сергеев: Нередко важнейшие для науки решения принимаются без совета с учеными.

Александр Михайлович, после успешно проведенного Общего собрания РАН все же остался некоторый осадок. В СМИ до сих пор не улеглась волна, вызванная ситуацией с комиссией по борьбе с фальсификацией. Ее обвиняют в предвзятости, в нарушении положения о работе комиссии и прочих грехах. Ваш комментарий?

Александр Сергеев: Работу этой комиссии и Комиссии по борьбе с лженаукой рассматривал последний в прошлом году президиум РАН. Общее мнение: их деятельность признана полезной и заслуживает благодарности. Они выполняют важную для всей науки задачу: ставят барьер тем, кто пытается играть по нечестным правилам, в том числе в публикационной или диссертационной деятельности. Такие люди дискредитируют науку в глазах общества, показывают молодежи, которая только начинает свой путь в науке, что с помощью "обходных маневров" можно делать карьеру, не утруждая себя серьезными исследованиями.

Сошлюсь только на один из конкретных результатов работы первой комиссии по очищению научно-публикационного поля. За год из наших научных журналов было отозвано более 800 статей, опубликованных с вопиющими нарушениями правил и научной этики, в частности, когда одна и та же статья была напечатана неоднократно с косметическими правками текста (а иногда даже и без них) в разных журналах. Так авторы зарабатывали себе баллы для отчетов по грантам, госзаданию или пополняли диссертационный список.

Накануне выборов новых членов РАН комиссия по борьбе с фальсификацией выявила среди кандидатов тех, кто, по ее мнению, в своей научной карьере иногда пользовался не совсем этическими приемами. Это важная и полезная информация для экспертных групп в отделениях РАН, которые по традиционным правилам академии перед каждыми выборами анализируют состав кандидатов и дают рекомендации для голосования. К сожалению, случилось так, что внутренний документ, предназначенный для отделений академии, был опубликован на сайте комиссии. Это было нарушением регламента ее работы и вызвало резонанс в ряде СМИ. После появления этих материалов я сразу же извинился за промах комиссии. Итоговый документ уже содержал информацию, согласованную с экспертами отделений.

Мне кажется, что в этой истории есть и еще одна сторона для размышления. Раньше СМИ постоянно обвиняли академию в закрытости, в келейности. Теперь мы впервые провели выборы с максимальной открытостью для общества. И некоторые вновь говорят - нет, не то.

Может, это издержки роста, которые случаются практически всегда, когда начинается новое дело? Ведь комиссия по фальсификации сформирована только в прошлом году.

Александр Сергеев: Возможно, вы правы. Президиум академии признал, что в работе комиссии были определенные нарушения, и решил внести изменения в ее деятельность, а также обновить состав. Мы намерены предложить минобрнауки разработать альтернативу сообществу "Диссернет", чьи результаты использовались комиссией, в том числе и для анализа публикационной и диссертационной активности кандидатов в члены РАН.

Но, честно говоря, во всей этой истории с комиссиями меня смущает одно обстоятельство. Наверняка вы обратили внимание, что большинство критических публикаций в адрес РАН были явно с политическим подтекстом. Мы это категорически отвергаем. Академия политикой не занимается. У нас нет деления на коммунистов, демократов, красных, зеленых, белых, православных, мусульман, атеистов. Академия наук вообще не про это. Нас объединяет наука.

Подобные попытки уже были в истории академии, например, можно вспомнить, как академика Сахарова пытались исключить из академии за политические взгляды.

Александр Сергеев: Все верно. Несмотря на сильнейшее давление тогдашнего руководства страны, академия не поддалась, проявила твердость. История все расставляет по своим местам. Скоро страна будет отмечать столетие нашего великого соотечественника. Еще раз повторю, не надо РАН втягивать в политику. Это только вредит науке.

Александр Сергеев: Государство нам сказало, уважаемые ученые, остановите расход денег на исследования, где наукой и не пахнет

Сегодня РАН "назначена" главным экспертом всей российской науки. Когда академию наделили таким правом, многие, в том числе и ученые, это единодушно приветствовали. Наконец-то в расходовании выделяемых на науку денег будет наведен порядок. Но прошло время, и слышатся голоса, в том числе и из академического сектора, что РАН взяла на себя неподъемный груз, что с огромным валом проектов сложно справиться. Что ведущие ученые вместо того, чтобы серьезно заниматься своей наукой, вынуждены тратить драгоценное время на экспертизу проектов, многие из которых откровенно слабые. Так что, Александр Михайлович, груз действительно непомерный?

Александр Сергеев: Как это ни парадоксально, по закону с 2013 года РАН не является научной организацией, наш основной вид деятельности именно экспертиза. Так записано и в Уставе академии, за который проголосовало подавляющее большинство ее членов. Поэтому когда кто-то говорит, что мы не хотим заниматься экспертизой, что наше главное дело - научные исследования, могу посоветовать одно: читайте Устав.

Сегодня академии даны большие полномочия. Мы должны оценить работу не только академических институтов, но всех организаций, где на исследования тратятся государственные деньги - вузов, госкорпораций, министерств и т.д. Государство нам сказало: уважаемые ученые, остановите расход денег на исследования, где наукой и не пахнет.

Сколько в стране федеральных организаций исполнительной власти (ФОИВ), которые расходуют средства бюджета на исследования?

Александр Сергеев: Около 60. Да, мы нередко получаем проекты, которые наукой назвать трудно. Видимо, кому-то удобно через эту статью получать и тратить государственные деньги совсем на другие цели. Мы обязаны "ловить" и отсеивать подобные прожекты. По-моему, навести здесь порядок - обязанность настоящего ученого, работа, крайне необходимая стране.

Вообще не надо жалеть академиков, которые участвуют в экспертизе. Ведь за звание они получают каждый месяц от государства по 100 тысяч, а члены-корреспонденты РАН по 50 тысяч рублей. К сожалению, некоторые уверены, что это выплаты за былые заслуги. Я с этим категорически не согласен. В институтах, вузах ученые постоянно работают и получают зарплату за свои исследования. Но являясь еще и членами академии, они должны участвовать в ее работе, в том числе и в экспертной деятельности.

Но пугает количество экспертиз. Не случайно говорят о вале...

Александр Сергеев: Давайте считать. Всего за год нами проведено около 20 тысяч экспертиз. В РАН около двух тысяч ученых, то есть на каждого в среднем приходится 10 проектов в год. Это вал? По-моему, предмета для серьезного разговора вообще нет. Тем более что тематические отделения академии могут привлекать к экспертизе более широкий круг специалистов, в том числе профессоров РАН.

Объекты вашей экспертизы многие годы жили спокойно, а тут к ним приходят с какой-то проверкой... Какие у вас складываются отношения? Тем более, как вы сказали, немало проектов довольно слабых, значит, их могут забраковать, лишить денег.

Александр Сергеев: На самом деле отсеять проект совсем непросто. Для этого надо пройти несколько стадий. Если проект слабый, мы возвращаем его авторам. Они имеют право "второго выстрела": могут внести поправки, сменить тематику, сменить состав исполнителей и вновь отправить работу на экспертизу. Если у нас претензии все же остались, то проект рассматривает, скажем, министерство, чей институт представил проект. Если и оно с нами не согласно, собирается согласительная комиссия. Так что окончательное решение принимается после основательного обсуждения, с учетом мнения разных сторон.

В этом году все наши претензии были приняты. Во второй раз мы получили уже вполне разумные планы, тематики, правильно написанные отчеты. Тех, кто дважды удостоился отрицательных оценок, очень немного. Но пока мы работаем в тестовом режиме, в частности, и потому, что у нас нет информационной системы, на которую правительство до сих пор не может найти деньги. Когда экспертная работа будет окончательно выстроена, когда будут сформированы пулы сильных экспертов, тогда надо ставить следующую задачу - проведение более жесткой инвентаризации, чтобы получить детальную и объективную картину, что же на самом деле происходит в нашей науке.

Кроме оценки сугубо научных проектов в обязанность РАН входит и экспертиза крупных социально-экономических планов. Но вот такой пример. Когда только обсуждалась "мусорная" реформа, в администрации президента страны вас спросили, что может предложить академия. Вы ответили, что в портфеле науки есть интересные проекты по уничтожению мусора, и даже сослались на ведущего специалиста в данной области академика Леонтьева. С тех пор прошло время, уже набирают силу протесты против строительства импортных, очень дорогих мусоросжигательных заводов. Их выбросы, по единодушному мнению российских ученых, даже вреднее, чем сам мусор. Академик Леонтьев сказал мне, что РАН экспертизы заводов не проводила, и вообще методы уничтожения отходов с ней никто не обсуждал. Почему такой больной для сотен тысяч людей вопрос не рассматривал самый авторитетный в стране научный орган? Может, аналогичная ситуация и с другими крупными жизненно важными для страны и людей проектами?

Александр Сергеев: Скажу сразу, что по закону направлять в академию свои проекты обязаны только организации, которые занимаются наукой. Что касается экспертизы социально-экономических проектов, то РАН может их проводить, но для этого требуется государственный заказ. Мы иногда получаем на согласование некоторые подобные планы, стратегии, но это пока разовые случаи. Нет четкой системы.

Напомню, что по закону кроме экспертизы академия должна заниматься прогнозированием социально-экономического развития регионов и страны в целом. Как этот тезис превратить в реальность? Мы предложили создать в Академии новую структуру - Центр научного обеспечения стратегического прогнозирования и планирования. Это команда сильных профессионалов, которая должна постоянно заниматься этой очень сложной и ответственной работой. Ведь речь идет о выборе страной пути развития, о главных приоритетах. Нас поддержали президент страны и Совет безопасности. Казалось бы, вопрос практически решен, центру быть. Но выяснилось, что не все так очевидно. Из министерств, где вопрос согласовывался, мы получили отказы.

Несмотря на поддержку президента и Совбеза? Почему?

Александр Сергеев: Ответ предельно прост. Как я уже сказал, по закону академия наук не имеет права заниматься научной работой, значит, в таком центре не могут работать научные сотрудники. Нонсенс? Но такова сегодня реальность. Ее очень точно охарактеризовал один из наших ученых. Представьте, что у организации есть цели, задачи и основные виды деятельности. Скажем, цель - летит самолет. Задача - его сбить. Вид деятельности - это пушка. Так вот пушки у нас нет, сбивать нечем.

Пушки вас лишили, когда академические институты передали в ФАНО, а сейчас они в ведении минобрнауки. Кстати, на недавнем заседании Интеграционного клуба академик Некипелов сказал, что эти изменения привели к отрицательным результатам. Чтобы исправить ситуацию, институты надо вернуть академии. На что Валентина Ивановна Матвиенко, которая председательствует в этом клубе, заметила, что ученые должны разработать эффективную модель развития науки, представить свое видение будущей науки. Что имеется в виду?

Александр Сергеев: Это вопрос к первому пункту Устава РАН, который был принят после реформирования академии. Там сказано: Российская академия наук - это федеральное государственное бюджетное учреждение. Отсюда, согласно Гражданскому кодексу, следует, что статус академии существенно ниже, чем, например, у министерств и ведомств. Поэтому ее мнение не является важным при принятии государственных решений. В этом причина многих проблем при решении важнейших вопросов науки. Ведь за всю многолетнюю историю наука выработала свои специфические правила жизни, взаимоотношений, которые могут быть не вполне понятны тем, кто сегодня принимает важнейшие для науки решения. Более того, нередко принимает, даже не советуясь с учеными. Нам далеко не всегда удается достучаться, объяснить, что данное решение является, мягко говоря, не совсем оптимальным.

Поэтому, чтобы создавать и продвигать модели будущего нашей науки, модели ее управления, прежде всего надо вернуть нам статус Государственной академии наук, приравнять его к статусу министерств. Только тогда можно всерьез обсуждать возможности управления наукой со стороны РАН.

Возможно, именно ситуация со статусом РАН является причиной странной тенденции последнего времени - стремления минобрнауки присоединить академические институты к вузам.

Александр Сергеев: Чуть ли не ежедневно из разных регионов страны мы получаем информацию, что министерство работает с рядом директоров, предлагая академическим институтам войти в состав университетов. Это называется "второй волной реструктуризации". Мы считаем эту тенденцию опасной, потенциально ведущей к уничтожению академического сектора науки в стране. К сожалению, по этому поводу министерство с нами не советуется, и мы не знаем, каковы аргументы чиновников. О каком управлении наукой со стороны РАН в такой ситуации можно говорить.

Каковы основные задачи РАН в наступившем году?

Александр Сергеев: Я их затрагивал в нашем разговоре. Первое - укрепить престиж науки и Российской академии наук. Мы будем работать над расширением полномочий РАН, возвращением научной работы в число ее основных видов деятельности, повышением ее юридического статуса до уровня, позволяющего академии реально участвовать в определении и реализации научно-технической политики страны.

800 статей отозвано за год из научных журналов. Они были опубликованы с вопиющими нарушениями правил и научной этики, в частности, когда одна и та же статья напечатана неоднократно с косметическими правками в разных журналах.

Второе - согласование и утверждение правительством новой программы фундаментальных исследований на 2021-2035 годы. Ее проект подготовлен и принят на Общем собрании РАН, сейчас он дорабатывается в соответствии с замечаниями и предложениями различных министерств и других организаций. Новая программа, в отличие от предыдущей, адресована не только государственным академиям, но и всем научным и образовательным учреждениям страны, где проводятся фундаментальные исследования.

Третье - запуск проектов и программ полного инновационного цикла в соответствии со Стратегией научно-технологического развития страны. Сейчас отобрано около десяти проектов с заказчиками из реального сектора экономики, которые готовы вложить десятки миллиардов рублей в создание новых технологий и рыночных продуктов на основе новых решений, предлагаемых отечественной наукой.

Российская газета - Федеральный выпуск No.5 (8059)

https://rg.ru

Комментарий. Неоднократно печатают тексты, и даже без косметических правок, таких авторов, как Александр Сергеевич Пушкин и Лев Николаевич Толстой. Примите меры! - А.О.

*   *   *   *   *   *   *

"Отечественная увлеченность западной по происхождению наукометрией". Своя база ближе к телу?

Екатерина Ерохина

Есть ли альтернативы перечню ВАК, работает ли наукометрия в России и стоит ли доверять западным базам данных - Web of Science и Scopus? Об этом - в репортаже Indicator.Ru c сессии "Научная периодика. Наукометрия. Интеллектуальная собственность научных произведений" Профессорского форума-2020 "Национальные проекты и профессорское сообщество".

"Наукометрическая" сессия Профессорского форума даже в своем названии целилась в широкий набор тем, но центральным вопросом стал такой: как и по каким критериям оценивать научную деятельность российских институтов, университетов и каждого ученого в отдельности? Практически каждый докладчик отвечал на этот вопрос, выражая свое отношение к наукометрии. Могут ли такие метрики, как количество статей или их цитирований, показывать реальный уровень научных достижений? По каким журналам и базам данных эти показатели надо считать? Должны ли российские ученые гнаться за числом статей в изданиях, индексируемых в пресловутых Web of Science и Scopus?

Поначалу казалось, что мнения участников дискуссии по этим вопросам в целом совпадают. Сессию открыл коротким выступлением об оценке результативности научных организаций России заместитель министра науки и высшего образования Алексей Медведев. Он напомнил, что в 2020 году завершается стартовавший еще в 2014-2016 году цикл оценки, и сообщил, что в 2021 году Минобрнауки хотело бы начать новый цикл с иными принципами и подходами. Связано это со справедливым недовольством предыдущей процедурой: в ней отсутствуют единые подходы, в различных системах сведения об организациях многократно дублируются, экспертиза вызывает сомнения, и при всей сложности процесса она не дает институтам и вузам никаких ощутимых преимуществ при финансировании исследований. "Мы хотели бы отойти от системы ведомственных площадок и сформировать единую национальную платформу оценки в формате научного аудита", - подчеркнул Медведев. Детали еще предстоит обсуждать, прежде всего, в Российской академии наук, но уже ясны направления изменений. Это расширение корпуса экспертов, в том числе за счет международных; переход от "чистой наукометрии" к большему весу качественных оценок; учет репутации организации, например по работе ее диссертационных советов. Количество и уровень научных публикаций, судя по этому предложению, Минобрнауки считает нужным учитывать в оценке научной деятельности, но только как одну часть в сумме факторов.

Подробнее о том, почему университетам и институтам не нравится система оценки их научной работы, рассказал директор центра мониторинга и рейтинговых исследований МИФИ Сергей Киреев. Данные по научной деятельности, отметил он, отслеживаются в 16 государственных мониторингах. Это около 300 ежегодных плановых запросов от различных ведомств к вузу и столько же, если не больше, внеплановых. Изменения в системе оценки явно надо начать, сократив эту бюрократическую переписку. Что касается наукометрических показателей, в том числе основанных на данных международных баз, Киреев считает их важными для любой оценки научной деятельности.

Наука глобальная, нет российской науки или американской, и мы должны это учитывать, кроме закрытых направлений. Как у нас развивается количество публикаций? По нему в Scopus, например, мы отстаем в восемь раз от Китая и США. А если мы посмотрим на качество публикаций? <...> В Q1 у нас 23%, а у Великобритании - 67%, у Китая 55%, у США 64%. Нам есть над чем работать. <...> Но качество публикаций зависит во многом не от того, что ученый пишет или не пишет, а есть ли у него необходимые средства, научная инфраструктура и так далее. И мы видим существенную разницу финансирования науки в России и в тех странах, о которых я говорил. Скажем, по расходам на НИОКР мы отстаем в 10 раз от этих ведущих стран.

Ректор МГИМО Анатолий Торкунов назвал избыточной ориентацию российских методик оценки научной деятельности на данные международных баз. В их пользу, отметил он, есть серьезные аргументы, например именно в них отражаются тенденции международной науки - то, что цитируется в русскоязычной или испаноязычной научной среде, не всегда соответствует глобальным трендам. Но, если показатели Web of Science и Scopus становятся ключевыми в управлении наукой, это может привести к разного рода искажениям. Хуже по этим данным выглядят те науки, в которых научные результаты обычно публикуются в монографиях; в которых принято публиковаться на национальных языках; больше становится научной недобросовестности для "накрутки" показателей и так далее.

Отечественная увлеченность западной по происхождению наукометрией связана, как это ни печально, с кризисом доверия внутренним механизмам контроля качества исследования, особенно в социогуманитарной сфере, где проверка достоверности представленных результатов наиболее проблематична и требует развитого саморегулируемого профессионального сообщества. Даже лучшие журналы в этих сферах до недавнего времени работали по старинке: публиковали преимущественно авторов из своего института, скептически относились к практике слепого рецензирования, спускали работу главного редактора на технических сотрудников.

В оценке работы российских научных организаций нельзя, считает Торкунов, отказываться от использования международных баз данных: за позициями отечественных статей в них важно следить, так как это индикатор международного влияния российских исследований. Но дополнительно к этому инструменту нужно разработать практику содержательной оценки научных работ, а также учитывать в методиках разницу научных областей. Например, разрешить университетам самим выбирать, по какой базе считать их публикационную активность. Еще один важный момент - возвращение доверия к издаваемым в России научным журналам. Ректор МГИМО предложил сделать более открытым их отбор в различные списки, опубликовать критерии, по которым издания попадают в перечень ВАК или в РИНЦ.

Председатель Российского профессорского собрания Владислав Гриб на это замечание ответил, что в России пока нет альтернативы так называемому списку ВАК, хотя каждый ведущий вуз имеет свой список рекомендованных журналов, и предложил создать Национальный совет по наукометрии и научной периодике, который бы занялся этим вопросом. Между тем, по инициативе Минобрнауки, рассказал Сергей Киреев, группа экспертов, в том числе из МИФИ, уже разрабатывает методику ранжирования отечественных научных журналов.

РАН не согласна с тем, что альтернативы перечню ВАК нет, отметил в своем выступлении вице-президент Академии Алексей Хохлов. "Как говорится, есть такая партия!" - заявил он. Это RSCI - "русская полка" Web Of Science. Сейчас в этом списке 792 российских журнала, которые прошли, по словам Хохлова, тройной контроль: отбор по оценке научного сообщества, учет мнения экспертов и количественных данных. Большую часть доклада вице-президент РАН посвятил развитию наукометрии и ее роли в оценке российской науки. Он напомнил, что наряду с международными и национальными базами данных существуют локальные, как ИСТИНА в МГУ, которые позволяют учитывать больше видов активности. Опыт использования наукометрических критериев в России - от оценки грантовых проектов с начала 90-х до свежего КБПР в оценке госзадания - позволяет сделать вывод, что чисто количественные критерии по количеству публикаций и цитирований неточны и допускают "накрутки". Сегодня использовать наукометрию в оценке научной деятельности, по мнению Алексея Хохлова, значит применять современные инструменты - цитируемость относительно области исследований по каждой работе и по изданию - и учитывать особенности разных научных областей. Также вице-президент РАН согласился с тезисом замминистра Алексея Медведева о важности содержательной экспертной оценки.

Наукометрическая и экспертная оценки должны использоваться вместе. Тут есть подводный камень... Очень часто, когда речь идет об экспертной оценке, эксперты экономят время и прежде всего смотрят, сколько статей опубликовано и где, и на основании этого пишут свою оценку. Тут необходимо максимально развести наукометрическую и экспертную оценку. И с этой точки зрения я в принципе согласен с тем, что говорил Алексей Михайлович (Медведев - Indicator.Ru). Мы сейчас обсуждаем это в Российской академии наук: ни в коем случае не надо при экспертной оценке читать полный отчет организации. Нужно, чтобы организация очень коротко, желательно на одной странице, сообщила бы, какие замечательные достижения у нее есть, и привела несколько ссылок. <...> Такой документ вы оцениваете с точки зрения научного вклада, тут никакие "накрутки" не помогут. И потом наукометрическую оценку и экспертную надо будет свести вместе. И заодно будет понятно, что некоторые организации гонятся за количеством, а по сути того, что мы называем наукой, там ничего не сделано.

Исследовательский взгляд на использование наукометрии представил социолог, научный руководитель Центра институционального анализа науки и образования Европейского университета в Санкт-Петербурге Михаил Соколов. Он рассказал о двух исследованиях ЦИАНО, которые показывают: не все гипотезы о "дурном влиянии" наукометрических оценок на науку подтверждаются. Например, считается, что к любому формальному показателю адаптируются в первую очередь самые недобросовестные - те, кто склонен "накручивать" любые показатели. Социологи изучили данные о проектах, поддержанных Российским научным фондом, до и после того, как фонд повысил требования к их руководителям по числу опубликованных научных статей. Предположение, что чаще стали выигрывать те, кто делает ставку на количество публикаций в ущерб качеству, не подтвердилось. Среди грантополучателей РНФ после ужесточения требований не стало больше ученых с публикациями в журналах низких квартилей международных баз. Массив публикаций по результатам проектов тоже сдвинулся в сторону первых квартилей.

Второе исследование - сравнение наукометрических оценок и результатов экспертного опроса в социологии. Работающие социологи назвали в опросе 7835 значимых для них российских коллег. Исследователи составили два рейтинга - по результатам опроса и по наукометрическим показателям упомянутых в нем социологов в Российском индексе научного цитирования. И в рейтингах обнаружились значительные пересечения. По мнению Соколова, это подтверждает, что научная репутация и наукометрия - не совсем два разных мира. Тем не менее то, насколько наукометрические показатели отражают научное влияние, признание и значимость работ отдельных ученых, надо определять эмпирически. Заранее нельзя предсказать, какие метрики работают. Но даже для социогуманитарных наук некоторые из них вполне релевантны. Например, многие выводы о российских гуманитариях, работы которых слабо отражаются в Web of Science и Scopus, можно вполне обоснованно делать по "ядру РИНЦ".

Быть признаваемым коллегами ученым, который широко известен и считается влиятельным, производящим хорошие работы, и не иметь высоких цитирований и прочих показателей, видимо, невозможно. Обратное неточно - есть люди, которые имеют разные высокие показатели, но при этом занимают в репутационном рейтинге достаточно низкое место.

Несмотря на то что эксперты и администраторы в унисон говорят о важности содержательной экспертизы, в оценке науки преобладают количественные показатели, отметил научный руководитель Института всеобщей истории РАН и председатель Общественного совета при Минобрнауки Александр Чубарьян. В обнародованном проекте программы стратегического академического лидерства, считает он, переизбыток формальных критериев, а последнее решение ВАК о возможности присуждения докторской степени по научному докладу тоже предполагает недостижимые для социально-гуманитарных наук наукометрические показатели. О совершенствовании системы оценки нужно думать, согласился академик с предыдущими докладчиками. Но если в нее будут добавляться новые параметры, такие как репутационная оценка, то нужно и для них разработать достаточно четкие критерии. Например, особые метрики нужны, чтобы оценить, как научные результаты используются в бизнесе и государственном управлении.

Позиции остальных участников дискуссии совпадали с предыдущими высказываниями значительно слабее. Позже на Facebook Алексей Хохлов написал, что уловил в некоторых выступлениях "ксенофобские мотивы". Главный камень преткновения - подсчет всех показателей по Web of Science и Scopus. "Сложившаяся ситуация, когда ученые завязаны нормативным порядком на два англосаксонских коммерческих индекса, не может быть признана нормальной. Должно быть многообразие, должна быть конкуренция", - заявил профессор кафедры государственного и муниципального управления РАНХиГС Игорь Понкин. Он призвал коллег ориентироваться на неанглоязычные научные журналы европейских стран, которые "не заморачиваются" включением в международные базы, а считают себя самодостаточными. Не считает он нужным и углубляться в тему "хищнических" журналов - ведь вполне себе качественные журналы открытого доступа тоже берут деньги за публикации! Лучше не увязать в этом неоднозначном вопросе, считает Понкин, а сосредоточиться на развитии национальных баз научной периодики. При этом нужно строить оценку изданий на цифровых инструментах, уйти от субъективизма. В конце сессии Понкин еще раз призвал убрать из нормативных документов требования публиковаться в индексируемых Web of Science и Scopus журналах. Дело не в том, подчеркнул он, что не надо публиковаться за рубежом, а в привязке к конкретным базам. На замену им в нормативные документы можно включить составленный в России список качественных зарубежных журналов.

В своем выступлении главный ученый секретарь ВАК Иван Мацкевич высказал более острую позицию: наука - это конкурентная среда, и российских ученых не ждут в англоязычных коммерческих базах данных. Особенно возмутительным Мацкевич считает то, что государство в России платит дважды за некоторые публикации: сначала за выход статьи, потом за доступ к ней. К тому же ориентация на индексируемые в международных базах журналы, по его мнению, загоняет ученых в ловушку строго определенного формата, а наука - это творчество. "Ни в коем случае не призываю отказаться от сотрудничества с Web of Science, Scopus и другими базами, но к этому надо подходить взвешенно, не надо делать из него фетиш", - подытожил Мацкевич.

Позицию Понкина и Мацкевича поддержал директор Центра интеллектуальной собственности Российского профессорского собрания Иван Близнец, который заявил, что выступает за создание национального совета по наукометрии и научной периодике и за развитие национальных баз. Его доклад и другие выступления по связанным с интеллектуальной собственностью темам были посвящены конкретным проблемам: как должны определяться права на "служебные" результаты интеллектуальной деятельности, если их авторы работают в нескольких организациях по совместительству, какие нормативные барьеры мешают развитию цифровой среды в России, как учитывать патенты в оценке научной деятельности. Но звучали в них и призывы к более осторожному отношению к научным публикациям, особенно за рубежом, по абсолютно прозаическим причинам. Как пояснил управляющий партнер Центра интеллектуальной собственности "Сколково" Антон Пушков, публикация научной статьи об открытии или изобретении до подачи патентной заявки может привести к тому, что позже сам автор не сможет запатентовать свой результат. Если между публикацией и патентной заявкой прошло больше шести месяцев, эта публикация будет считаться открытым источником, из которого и получены сведения для заявки. Изобретение сочтут непатентоспособным. В то же время за эти шесть месяцев абсолютно посторонний человек, прочитав статью, может подать на ее основе свою заявку на патент, и именно он будет иметь приоритет. Одним из решений проблемы может быть предварительная патентная заявка. Пока их не существует в российском праве, но опыт других стран показывает, что это хороший способ в упрощенном порядке закрепить за собой право на изобретение. Предварительная заявка не публикуется, и, если за определенный срок (например, год) автор ею не воспользовался, она просто "сгорает".

Строго "по букве" выводы Алексея Хохлова о развитии наукометрии и рекомендация для Российского профессорского собрания, зачитанная Иваном Мацкевичем, почти совпадают. Вице-президент РАН отметил такие задачи, как совершенствование способов учета научных результатов, противодействие фальсификации научных публикаций и мошенничеству в этой сфере, развитие собственных баз данных и поддержка отечественных журналов. Пункты Мацкевича - поддержать работу по ранжированию отечественной научной периодики и на ее основе создать систему рейтингования; создать новую отечественную наукометрическую базу и общую базу для Евразийского экономического союза; выйти с предложением к Президенту РФ о запуске грантовой программы для отечественных научных журналов. Однако взгляды за двумя наборами предложений отличаются, и представления о результатах, видимо, тоже.

https://indicator.ru

*   *   *   *   *   *   *

На сайте "Высокие статистические технологии", расположенном по адресу http://orlovs.pp.ru, представлены:

На сайте есть форум, в котором вы можете задать вопросы профессору А.И.Орлову и получить на них ответ.

*   *   *   *   *   *   *

Удачи вам и счастья!


В избранное