Эконометрика

  Все выпуски  

Эконометрика - выпуск 1088


"Эконометрика", 1088 выпуск, 29 ноября 2021 года.

Электронная газета кафедры "Экономика и организация производства" научно-учебного комплекса "Инженерный бизнес и менеджмент" МГТУ им.Н.Э. Баумана. Выходит с 2000 г.

Здравствуйте, уважаемые подписчики!

*   *   *   *   *   *   *

Познакомьтесь с любопытной листовкой "Рабочая и крестьянская революция ..." журнала "Просвещение".

Предлагаем хорошо документированное исследование "Эволюция государственных представлений большевиков в послеоктябрьский период на примере ВЧК" кандидата исторических наук, доцента Санкт-Петербургского государственного университета (СПбГУ) Ильи Сергеевича Ратьковского.

Можно позавидовать боевому задору 95-летнего В.С. Бушина в его последней статье "Помните, сволочи!".

Все вышедшие выпуски доступны в Архиве рассылки по адресу subscribe.ru/catalog/science.humanity.econometrika.

*   *   *   *   *   *   *

Рабочая и крестьянская революция...

Листовка журнала "Просвещение"

Именно этими словами: "Рабочая и крестьянская революция, о необходимости которой всё время говорили большевики, совершилась..." в считанные минуты после взятия Зимнего дворца объявил о свершении революции Ленин. Он подтвердил в ней ту классовую характеристику: "революционно-демократическая диктатура рабочего класса и крестьянства", которую давал будущей революции после 1905 года.

Классовый анализ революции

Рабочий класс в царской России был относительно малочисленным - около 10 млн человек (из 150 млн населения); при этом то его ядро, которое Энгельс считал "природным носителем социализма", потомственный рабочий класс крупного машинного производства, составлял не более миллиона. Остальная часть рабочего класса была связана с землёй, либо занята в мануфактурном производстве, то есть, была пережитком феодализма.

Большую часть населения составляли крестьяне, а основной проблемой было аграрное перенаселение или, по-другому, нехватка земли и бедность. Патриархальные пережитки и крестьянская община тормозили развитие производительных сил. Но крестьянство было не классом, а смесью классов: кулаки (по европейским нормам - среднее крестьянство); середняки (по европейским нормам - мелкое крестьянство); бедняки, не сводившие концы с концами без приработков (по европейским нормам - пауперы, нищие) и батраки - сельские рабочие.

Классовыми врагами крестьянства были помещики, из них главными врагами были помещики-латифундисты (около 1000 семей) - чистые паразиты, владевшие громадными угодьями и жившие за счёт сдачи земли в аренду на кабальных условиях.

Какую революцию ожидали в России?

По канонам упрощённо понимаемого марксизма Россию ожидала буржуазная революция, но к этому времени капитализм, вступая в фазу империализма, стал расслаиваться на капитализм метрополий и капитализм периферийный (в том числе в России). Буржуазия в России (большей частью компрадорская или иностранная) была не только слаба, но и мало заинтересована в революции: она уже "чувствовала за своей спиной дыхание пролетариата". Революция 1905 года подтвердила эту оценку Энгельса, основной движущей силой в ней выступил организованный пролетариат, в то время как неорганизованное крестьянство ограничилось практически экономической борьбой: даже сжигая помещичьи усадьбы, крестьяне рассчитывали не на ликвидацию полуфеодального землевладения, а на то, что помещики с испуга продадут им свои земли.

Россия вступила в Первую мировую войну как данница французских и английских капиталистов, не решив никаких острых внутренних проблем. Крестьяне и рабочие не понимали, за что их ведут на убой, оставляя семьи голодать; родители солдат открыто призывали их сдаваться в плен. Русские солдаты сдавались в плен в 12-15 раз чаще, чем солдаты других армий (кроме австрийской). Страна, бывшая ранее экспортёром хлеба, уже не могла обеспечить хлебом армию и города, вводилась насильственная продразвёрстка. На фоне войны и разрухи революция надвигалась стремительно, и в феврале 1917 года она совершилась стихийно за несколько дней без особого сопротивления.

Февральская революция мало изменила положение в стране; самопровозглашённые Временные правительства продолжали войну; разруха увеличивалась, а погрязшие в болтовне кадеты, меньшевики и эсеры не решали оперативно ни один вопрос: страна катилась в анархию. Только большевики (точнее, их вождь Ленин) смогли предложить программу выхода из кризиса. Не только меньшевики, но и большевики понимали, что Россия не готова для социалистической пролетарской революции; за полтора месяца до Октябрьской революции Ленин предложил программу выхода из кризиса в рамках капиталистической системы ("Грозящая катастрофа и как с ней бороться").

Революция против "поножовщины"

Однако меньшевики и эсеры думали, как расправиться с Лениным, а не о спасении страны. Когда Ленин увидел, что другого пути к спасению страны от анархии ("поножовщины") нет, он стал торопить со взятием власти, несмотря на опасность превращения пролетарской социалистической революции в патриархальный "крестьянский социализм": главным союзником пролетариата стал отряд крестьянства, организованный и вооружённый царской властью - армия и флот. Октябрьская революция прошла практически бескровно: никто не хотел защищать Временное правительство; в момент взятия Зимнего дворца в нём оставалась рота юнкеров.

Октябрьская революция была рабоче-крестьянской; в ней совместились антифеодальная крестьянская революция и антикапиталистическая рабочая революция, в её результате образовалась не предсказанная Марксом совместная диктатура рабочего класса и крестьянства. В первые же часы и дни Советской власти были приняты декреты о земле, о мире, о восьмичасовом рабочем дне, упразднены сословия, провозглашены равноправие женщин и права наций и др., очистившие страну от феодальных пережитков и отвечавшие интересам большинства населения страны.

Стране следовало выйти из войны, накормить народ (в городах уже начинался голод) и предотвратить разруху, анархию и "поножовщину". Выйти из войны удалось (хотя и на "похабных условиях"), но для выхода из анархии и голода у неё не хватало сил: если с 01.08.16 по 01.08.17 было заготовлено 320 млн пудов хлеба, то в следующий год - только 50, а потом 100 и 200 млн; при 50 млн пудов, собранных по продразвёрстке - это голод в городах. Крестьянство же, получив от Советской власти бесплатно землю и не платя налоги, не думало о том, чтобы накормить город; крестьяне впервые в своей истории были не только сытыми, но и буквально обжирались, зерно скармливали скоту и перегоняли на самогон; например, в 1919-1920 гг в Самарской губернии на одного взрослого едока потребление составляло 4 479 ккал (при норме ВОЗ - 2300-2400 ккал), в то время как в Петрограде, половина населения которого сбежала от голода, только от истощения в 1920 году умирало 37 человек на 10000 населения (а при голоде резко увеличивается смертность и от болезней). Советской власти ничего не оставалось, как продолжить продразвёрстку, при этом в 1918 году было только 122 продотряда, которые действовали на малой части территории России.

Реакционность "военной уравниловки"

В военных условиях политика так называемого "военного коммунизма" была неизбежной, однако никакого коммунизма в ней не было. Это была политика "военной уравниловки", к ней прибегали во все времена жители осаждённых крепостей, а во время Первой мировой войны - воюющие государства: Германию называли "страной гениально организованного голода" (но даже при "гениальной" организации крестьяне скрывали до 30% картофеля).

Советская власть для преодоления разрухи не могло получить необходимого количества ресурсов, в первую очередь - хлеба. Экономическая реакционность "военной уравниловки" проявилась сразу же: крестьяне сокращали и укрывали посевы и урожай, переходили к военному сопротивлению.

НЭП - не отступление, а наступление

"Новая экономическая политика" была не экономическим отступлением, а экономическим наступлением от патриархальщины к капитализму. Организованного сопротивления политике НЭПа в партии не было, но часть членов партии, заражённых утопизмом патриархального социализма, покинула её ряды. Но часть реакционных патриархальщиков осталась в партии, считая, в отличие от Ленина, что НЭП - явление временное. Главным выразителем этих интересов в партии был Сталин. В декабре 1925, на словах осуждая левацкие настроения, он заявил: "Если задать вопрос коммунистам, к чему больше готова партия - к тому, чтобы раздеть кулака, или к тому, чтобы этого не делать ... я думаю, что из 100 коммунистов 99 скажут, что партия больше всего подготовлена к лозунгу: без кулака. Дай только - и мигом разденут кулака". Опросов и, тем более, научного анализа не было; Сталин загодя готовил почву для свёртывания НЭПа. "Раздеть кулака", который вместе с середняком давал основную часть хлеба, было проще, чем организовать бедняков, не дававших ничего для преодоления отсталости. В условиях малочисленности пролетариата Ленин видел главного врага в мелкобуржуазной стихии и, давая ограниченную свободу товарно-денежным отношениям, считал временным союзником не только госкапитализм (концессии с иностранным участием), но и частнокапиталистический уклад, которые под государственным контролем экономически подавляли миллионы мелких товаропроизводителей (контролировать их у государства не было возможностей). Но не меньшим врагом социализма была косная патриархальщина.

"Сталинская контрреволюция"

Основной причиной непонимания характера "сталинской крестьянской контрреволюции", кроме того, что она была "ползучей" и скрывалась под красными пролетарскими знамёнами - это то, что Сталин постоянно "зажимал" крестьянство: от невыдачи паспортов до раскулачиваний и выселений. Но упускаются два момента - крестьянство представляло разные классы, а, во-вторых, ограничения и насилия над крестьянством были продиктованы его же, крестьянства, коренными интересами (другое дело, что Сталин, не умея предвидеть последствия своих действий или бездействия, пытался насилием покрыть головотяпство). Зажиточные крестьяне, крестьяне середняки и крестьянская беднота (батраки и бедняки) - это разные классы различных укладов, а их общей особенностью было то, что они были одновременно и тружениками, и собственниками. После получения помещичьих земель крестьянство нуждалось в технологической революции: переходе от ручного труда к механизации, к новым породам скота и сортам растений, к получению удобрений и пр., а также к революции культурной: школам, больницам и пр. Могла ли это дать советская промышленность? В том виде, в котором она досталась от царизма - нет; требовалось создавать новые отрасли промышленности, школы, больницы, дороги и пр. Можно ли было получать оборудование и промтовары из развитых стран? При экономической блокаде страны получение продукции в кредит было невозможно, а для торговли у слаборазвитой страны не хватало ресурсов. Их могло дать преимущественно сельское, лесное и охотничье хозяйство, а также добыча полезных ископаемых, ибо советская промышленность едва покрывала самые необходимые внутренние потребности. Именно для удовлетворения своих коренных интересов индустриализация страны была необходима, в первую очередь, крестьянству. С лошадёнкой, сохой, бороной-суковаткой, серпом и цепом крестьянство было обречено на бедность. Крестьянские классы всегда как собственники шли за буржуазией и стремились ей стать, а как труженики шли за рабочим классом. Характерно, что парцелльные крестьяне не понимали своих классовых интересов. Неумение отстаивать свои классовые интересы не было национальной особенностью русского крестьянина; в середине 19 века Маркс говорил то же самое о французском парцелльном крестьянстве: для управления страной ему необходима внешняя сила - бюрократия (которая могла и помыкать им). В отличие от Западной Европы, пережитки патриархальщины требовали уравнительности, но такая уравнительность при недостаточной материальной базе могла быть только уравнительностью бедности. Бедняки ненавидели зажиточных, но сами зачастую не умели хорошо работать. Достоинствами капитализма Маркс считал не только стремительное развитие производительных сил, но и воспитание трудолюбия. Российское полупатриархальное крестьянство такой школы капитализма не прошло, и было заражено и завистливой уравниловкой, и надеждой самому протолкнуться наверх, подминая других.

Перерождение партии и власти, утверждение мелкобуржуазно-патриархального социализма и заложило причины его поражения: развитие производительных сил уничтожает коллективистскую но реакционную патриархальщину, а также разлагает мелкую буржуазию на пролетариат и капиталистические элементы. Основой частной собственности является общественное разделение труда, а оно устраняется развитием производительных сил на высоком уровне, когда исчезает социальная разница между трудом физическим и трудом умственным, между городом и деревней. Пока в фактической собственности крестьянства находилась земля, а у интеллигенции - знания, эта частная собственность порождала товарно-денежные отношения и капитализм.

Пока мелкобуржуазно-патриархальная власть не допускала превращения частной собственности в эксплуататорскую, капиталистическую, опасность капиталистического перерождения в стране была мала. Но без пролетарской революции невозможно построить пролетарский социализм. Несмотря на то, что уже в 50-е годы численность рабочего класса в стране стала превышать численность колхозного крестьянства (мелкотоварного при производстве продукции на своём участке и полусоциалистического в колхозе) бюрократия не собиралась добровольно передавать власть рабочему классу. Как только Хрущёв попытался с опорой на одну часть бюрократии нанести удар по несменяемой верхушке, введя ограничения на пребывание на выборных партийных должностях, его свергли. Рабочий класс был лишён и своих профсоюзов, и своей партии, поскольку все попытки создания коммунистического рабочего движения по-прежнему подавлялись карательным аппаратом. Но это уже другая история.

*   *   *   *   *   *   *

Эволюция государственных представлений большевиков в послеоктябрьский период на примере ВЧК

Автор: Илья Сергеевич Ратьковский - историк, кандидат исторических наук, доцент Санкт-Петербургского государственного университета (СПбГУ). Член Балтийской педагогической академии. Автор 3-х монографий и более 150 научных и методологических публикаций.

Источник: Труды исторического факультета Санкт-Петербургского Государственного университета, выпуск 15/2013, страницы 175-190, на www.ceeol.com.

Аннотация: В статье анализируется представления большевиков об органе государственной безопасности в дооктябрьский период и их эволюция в последующие месяцы. Рассматривается история становления ВЧК в первый период ее существования. Особо рассмотрены изменение полномочий и функций ВЧК.

* * *

Возможность корректировки взглядов на будущий госаппарат после захвата власти, при неизменном сохранении принципа диктатуры пролетариата, признавалась В. И. Лениным задолго до октября 1917 г. "Переход от капитализма к коммунизму, конечно, не может не дать обилия и разнообразия политических форм, но сущность будет при этом неизбежно одна: диктатура пролетариата" [1]. Наиболее полно в предоктябрьский период учение о диктатуре пролетариата было изложено Лениным в работе "Государство и революция". В ней главной целью пролетарской диктатуры объявлялся слом старой государственной машины и ликвидация сопротивления бывшего правящего класса в переходный период построения нового общества [2].

Такая диктатура, утверждал Ленин, будет нести в себе как черты, характерные для всех диктатур, так и иметь ряд особенностей, связанных с ее пролетарским происхождением. Являясь диктатурой большинства, направленной на подавление сопротивления меньшинства, ставя целью в противовес диктатуре буржуазии устранение, а не закрепление эксплуатации, она тем самым будет более эффективной и демократичной [3]. В силу этого осуществление диктатуры пролетариата, а также задач, стоящих перед ней, представлялось Ленину делом относительно легким, не требующим создания специального органа для подавления сопротивления.

Поэтому диктатура могла ограничиться "простой организацией вооруженных масс (вроде Советов рабочих и солдатских депутатов...)" [4]. Следует отметить немаловажный момент, на который обратил внимание Ленин летом 1917 г. "Теоретически, особенно NB, соединение диктатуры пролетариата с полнейшим местным самоуправлением" [5]. Подобное представление о диктатуре пролетариата характерно и для более поздних работ Ленина, созданных накануне Октябрьской революции 1917 г. [6].

Не отрицая необходимость репрессивных мер в начальный период становления Советской власти, и даже отмечая их будущее разнообразие, вплоть до смертной казни, Ленин в предоктябрьский период не занимался специальной разработкой концепции правоохранительных органов. Вопрос о смертной казни считался им второстепенным. Подавление сопротивления предусматривалось в основном экономическими и контролирующими мерами. Не отрицая роли насилия в становлении советской власти, Ленин не представлял размеров необходимого революционного насилия для ее сохранения и упрочения.

Придя к власти, партия большевиков предполагала в самое ближайшее время начать выполнение первых декретов II Всероссийского съезда Советов рабочих и солдатских депутатов: о мире, о земле, об отмене смертной казни. Первые действия новой власти оказались даже более демократичными, чем предусматривали их дооктябрьские лозунги. Часть партии (Л. Б. Каменев, А. В. Луначарский и другие "мягкие большевики") сочли возможным отказаться от смертной казни в условиях прихода к власти партии, выражающей интересы большинства трудящихся. Необходимость насилия, тем более террора в этой ситуации ими отрицались. А. В. Луначарский писал жене 28 октября 1917 г.:

"Я пойду с товарищами по правительству до конца. Но лучше сдача, чем террор. В террористическом правительстве я не стану участвовать... Лучше самая большая беда, чем малая вина" [7].

Далее в письме он писал об ужасе, который он испытывает, боясь прослыть виновником безобразий и насилия. Вместе с тем, среди большевиков также были противники немедленной отмены смертной казни. Так, против отмены смертной казни резко выступал В. И. Ленин, считая инициативное предложение председателя ВЦИК Л. Б. Каменева пацифистской иллюзией, ослабляющей революцию [8]. Несмотря на подобную позицию В. И. Ленина, возможно излишне заинтересованно интерпретированную Л. Д. Троцким в своих воспоминаниях, постановление было единогласно принято Съездом [9].

Попытки введения в этот период смертной казни, помимо декретов СНК и ВЦИК, незамедлительно пресекались [10].

Между тем в начале декабря 1917 г. все очевиднее становилась ошибочность прежней оценки сопротивления новому режиму - налицо был системный кризис российской государственности. Первоначально функции органа борьбы с контрреволюцией и другими антигосударственными явлениями выполнял Петроградский Военный Революционный Комитет (ПВРК), образованный 12 октября 1917 г. Поначалу он успешно справлялся с ролью высшего чрезвычайного органа новой власти, однако дальнейшее развитие политической ситуации в России выявило целый ряд организационных и правовых недостатков структуры ПВРК.

Во-первых, по своему положению он являлся местным, а не общероссийским органом, а объединение всех ВРК в единую сеть, подобно Советам, представлялось малореальным и, безусловно, длительным процессом; переподчинение ПВРК ВЦИК не меняло положение дел.

Задачи же охраны революции требовали на данном этапе чрезвычайного всероссийского органа. Его создание, подобно образованному 1 декабря 1918 г. ВСНХ, было возможно только на принципе подчинения непосредственно Совнаркому. В этом плане разница между ПВРК и ВЧК была примерно той же, что и между двумя проектами учреждения ВСНХ при Совнаркоме (проект большевиков) и при ВЦИК (проект левых эсеров). Принцип подчинения СНК обеспечивал контроль коммунистического правительства над создаваемым органом.

Новый орган должен был вести беспощадную борьбу с небольшевистскими партиями, чему противились соратники большевиков по работе в ПВРК - левые эсеры, эсеры-максималисты. На это обстоятельство указывал еще М. Я. Лацис:

"В числе контрреволюционных элементов первое место занимали лжесоциалистические партии. Военно-Революционному комитету приходилось в первую очередь сталкиваться с ними. А у них имелись свои “плакальщики” в составе ВРК в лице левых эсеров. Последние сильно тормозили борьбу с контрреволюцией, выдвигая свою “общечеловеческую” мораль, гуманность и воздержание от ограничения права свободы слова и печати для контрреволюционеров. Для руководителей Советской власти становилось ясным, что совместно с ними будет немыслимо вести борьбу с контрреволюцией. Поэтому выдвигается мысль о создании нового органа борьбы, куда бы не входили левые эсеры" [11].

Во-вторых, ВРК в губерниях были подчинены местным Советам, что усиливало позиции самоуправления, а борьба с контрреволюцией требовала централизации карательно-репрессивных органов. В-третьих, существовало дублирование комитетов ВРК при ВЦИК и целого ряда других правоохранительных органов власти: Чрезвычайной комиссии по охране Петрограда, Комитета по борьбе с погромами, Следственной комиссии при ревтрибунале, Всероссийской междуведомственной комиссии по охране дорог, центральной реквизиционно-разгрузочной комиссии, всевозможных бюро, комитетов и комиссий [12].

Имело место размывание полномочий, компетенции ВРК, к декабрю 1917 г. ставшего громоздким, неповоротливым наследием прежних представлений о диктатуре пролетариата.

21 ноября 1917 г., по инициативе Ф. Э. Дзержинского постановлением ПВРК в его структуре создается Комиссия по борьбе с контрреволюцией в составе пяти человек [13]. Данное решение свидетельствовало о начале процесса реорганизации органов борьбы с контрреволюцией.

22 ноября 1917 г. СНК издал декрет об образовании революционных трибуналов для борьбы с контрреволюционными силами. Часть дел, которыми ранее занимался ПВРК, теперь должны были рассматриваться ревтрибуналами. 25 ноября 1917 г. СНК принял решение о разгрузке ВРК от излишней работы и передаче соответствующим ведомствам дел, касающихся их. Борьбу с пьяными погромами взял на себя созданный в начале декабря 1917 г. Комитет по борьбе с погромами Петроградского Совета под председательством В. Д. Бонч-Бруевича. 5 (18) декабря 1917 г. ПВРК был окончательно упразднен, уступив место принципиально новой организации, вскоре созданной после его роспуска.

Поворотом к столь решительным действиям послужило обострение в начале декабря 1917 г. ситуации с продолжающейся забастовкой служащих государственных учреждений. 5 декабря 1917 г. большевиками была перехвачена телеграмма "Малого совета министров" (тайного цента саботажников) с призывом к саботажу во всероссийском масштабе. Ситуация в Петрограде могла выйти из под контроля большевиков. Учитывая многочисленные одновременные антибольшевистские акции, что означало для Советской власти новое обострение ситуации, СНК вечером 6 декабря поручил Ф. Э. Дзержинскому "...составить особую комиссию для выяснения возможности борьбы с такой забастовкой путем самых энергичных революционных мер, для выяснения способов подавления злостного саботажа. К завтрашнему заседанию представить списки членов этой комиссии и мер борьбы с саботажем" [14]. Постановление Совнаркома Дзержинскому должен был незамедлительно передать нарком внутренних дел Г. И. Петровский, присутствовавший на заседании и являвшийся в тот момент непосредственным его начальником по наркомату. Дзержинский согласился возглавить комиссию. Ленин, настоявший на заседании СНК на кандидатуре Дзержинского, передал ему 7 декабря записку с проектом декрета о борьбе с контрреволюционерами и саботажниками [15].

Днем 7 декабря Дзержинский пригласил войти в создаваемую им комиссию по борьбе с контрреволюцией целый ряд видных большевиков: В. К. Аверина, В. Н. Васильевского, Д. Г. Евсеева, Н. А. Жиделева, И. К. Ксенофонтова, Г. К. Орджоникидзе, Я. Х. Петерса, К. А. Петерсона, В. А. Трифонова. Вечером все вышеперечисленные лица, за исключением Жиделева и Васильевского, собрались предварительно в кабинете Я. М. Свердлова в Смольном. Собравшиеся наметили компетенцию и структуру будущей комиссии и ее название - Всероссийская чрезвычайная комиссия при Совете Народных Комиссаров по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Было решено создать три отдела: организационный, информационный и отдел по борьбе с контрреволюцией и саботажем. При этом организационный отдел должен был выпустить воззвание ко всем Советам и другим революционным органам с призывом усилить борьбу с контрреволюционными элементами.

Задачи, согласно протоколу организационного собрания, определялись следующим образом:

"Пресекать в корне все контрреволюционные и саботажные дела и попытки к ним по всей России; предавать суду Революционного трибунала контрреволюционеров и саботажников, выработать меры борьбы с ними и беспощадно проводить их в жизнь. Комиссия должна вести только предварительное следствие... Комиссия должна наблюдать за печатью и контрреволюционными партиями, саботирующими чиновниками и прочими преступниками, проникающими в советские организации для преступной работы в них" [16].

По мнению самого Дзержинского, необходим был новый специальный орган, наделенный чрезвычайными полномочиями для борьбы с контрреволюцией, в том числе саботажниками. Такой орган тем более был необходим большевикам в связи с обострением ситуации вокруг намечавшегося созыва Учредительного собрания.

По окончании организационного собрания Дзержинский отправился на заседание СНК. Вопрос о создании комиссии Дзержинского был девятым в повестке дня. После обсуждения восьмого вопроса был объявлен перерыв, и с заседания Совнаркома ушли В. И. Ленин, Л. Д. Троцкий, А. М. Коллонтай, П. И. Стучка, П. Е. Дыбенко, Ф. Ф. Раскольников, М. С. Урицкий, М. Т. Елизаров, А. Г. Шляпников, Я. М. Свердлов, В. Д. Бонч-Бруевич, Э. Э. Эссен. Остались на рассмотрения девятого вопроса только Сталин, Петровский, Глебов, Менжинский, Аксельрод, Шотман [17]. Впрочем, есть не подтверждаемое документально, мемуарное свидетельство возможного возвращения Ленина на это заседание.

Участник предварительной встречи у Свердлова, Я. Х. Петерс вспоминал:

"7 декабря 1917 года на заседании Совнаркома, где встал вопрос о борьбе с контрреволюцией, были желающие возглавить Комиссию. Но Ленин назвал Дзержинского... “пролетарским якобинцем”. Феликс Эдмундович после заседания грустно заметил, что если он теперь Робеспьер, то Петерс - Сен-Жюст, по-видимому. Но нам обоим не до смеха..." [18].

После возобновления заседания Совнаркома, с докладом о задачах и целях комиссии выступил Дзержинский. Перед создаваемой комиссией Ф. Э. Дзержинским как докладчиком были поставлены следующие задачи:

"1. Пресек(ать) и ликвидир(овать) все контрреволюционные и саботажнические попытки и действия по всей России, со стороны кого бы они ни исходили.

2. Предание суду Революционного трибунала всех саботажников и контрреволюционеров и выработка мер борьбы с ними.

3. Комиссия ведет только предварительное расследование, поскольку это нужно для пресечения...

Комиссии обратить в первую голову внимание на печать, саботаж к. д., правых с.-р., саботажн(иков) и стачечни(ков). Меры - конфискация, выдворение, лишение карточек, опубликование списка врагов народа и т. д." [19].

После обсуждения доклада Совнарком 7 декабря 1917 г. образовал Всероссийскую чрезвычайную комиссию при СНК по борьбе с контрреволюцией и саботажем под председательством докладчика.

В состав ВЧК вошли Ф. Э. Дзержинский (председатель), Я. Х. Петерс, И. К. Ксенофонтов, Д. Г. Евсеев, Г. К. Орджоникидзе, К. А. Петерсон, В. К. Аверин, Н. А. Жиделев, В. А. Трифонов и В. Н. Васильевский.

В значительной степени первоначальный состав комиссии сформировался из членов упраздненного ПВРК. Так, членами ПВРК были Дзержинский, Евсеев, Орджоникидзе, Петерс, Петерсон, Трифонов [20].

Ксенофонтова в комиссию рекомендовал Свердлов. Жиделев занимал ответственный пост в НКВД.

Вместе с тем, данный состав ВЧК просуществовал только сутки, и лишь четыре члена комиссии - Дзержинский, Петерс, Ксенофонтов и Евсеев - остались в ней для дальнейшей работы на длительный период [21]. Возможно, это было связано со стремительным формированием комиссии без предварительного согласия на участие в ней ряда лиц. Например, фамилии Орджоникидзе и Васильевский в протоколе заседания СНК от 7 декабря были изначально указаны под знаком вопроса.

Следует отметить, что юридически документ об образовании ВЧК содержит неясность и в вопросе о правах комиссии, т. к. доклад Ф. Э. Дзержинского о правах, структуре и мерах наказания ВЧК не получил четкого подтверждения в постановлении, где говорилось только о названии образуемого учреждения:

"Постановили: 9. Назвать комиссию - Всероссийской Чрезвычайной комиссией при Совете Народных Комиссаров по борьбе с контрреволюцией и саботажем - и утвердить ее. Опубликовать" [22].

Из приведенного текста видно, что формулировка данного постановления СНК не соотносится с первой частью документа; и, следовательно, определять первоначальные полномочия ВЧК, исходя из постановления от 7 (20) декабря 1917 г., возможно лишь с известной оговоркой. Очевидно, что руководители Советской республики "не хотели в деталях, предвосхищать задачи, компетенцию ВЧК и даже ее дальнейшую судьбу" [23].

Принятое Совнаркомом решение исходило из представления многих его членов о временном, чрезвычайном характере образуемой комиссии, что не требовало ее формального включения в систему государственных учреждений и регламентации деятельности. Возможно, именно этим объясняется неполный состав Совнаркома. Вместе с тем, В. И. Ленин уже в первые дни деятельности ВЧК подчеркивал исключительно важный характер ее мероприятий [24].

Подобная постановка вопроса о правах и компетенции ВЧК в дальнейшем обеспечила их чрезвычайную размытость, неоднократные конфликты. Особенностью деятельности ВЧК в первые месяцы существования было постоянное расширение ее компетенции, сопровождавшееся параллельно становлением карательно-репрессивного аппарата чрезвычайных комиссий.

Вскоре после заседания Совнаркома сформировалось руководящее ядро ВЧК - коллегия, члены которой утверждались Советом Народных Комиссаров, что еще раз подтверждало ее подконтрольность СНК и в дальнейшем вызывало нападки на данный порядок назначений со стороны левых эсеров. Уже 8 декабря 1917 г. руководящий состав ВЧК начал претерпевать изменения. Не вошедшие по различным причинам в ВЧК Г. К. Орджоникидзе, К. А. Петерсон, В. К. Аверин, В. А. Трифонов и В. Н. Васильевский из первоначального списка, принятого СНК 7 декабря 1917 г., заменялись новыми членами.

При этом уже на второй день существования комиссии, 8 декабря 1917 года в нее вошли В. Р. Менжинский, А. П. Смирнов и В. В. Яковлев (К. А. Мячин). Столь оперативное вхождение этих людей в состав комиссии, очевидно, объясняется "их вовлеченностью в процесс": Менжинский присутствовал на собрании 7 декабря и должен был как бывший врио наркома финансов отвечать за борьбу с финансовым саботажем, Александр Петрович Смирнов был работником наркомата внутренних дел, а Яковлев - человеком Свердлова.

Именно этот состав определил первый список Президиума ВЧК, сформированный в этот день: Ф. Э. Дзержинский (председатель ВЧК), Н. А. Жиделев и В. В. Яковлев (К. А. Мячин) (заместители председателя ВЧК), Я. Х. Петерс и И. К. Ксенофонтов (помощники председателя по оргвопросам) [25]. В ближайшие последующие дни в комиссию были также делегированы В. В. Фомин, И. Н. Полукаров, С. Е. Щукин, С. П. Чернов, С.Ф. Реденс, А. Я. Беленький, А. Г. Котельников и др. Ключевое положение в коллегии ВЧК занимали Ф. Э. Дзержинский (председатель), Я. Х. Петерс (отвечавший в том числе за финансовые вопросы), И. К. Ксенофонтов (первоначально секретарь комиссии, с 11 декабря эти функции выполнял левый эсер И. И. Ильин), Д. Г. Евсеев (с 11 декабря выполнял обязанности заместителя председателя) и В. В. Фомин. Положение остальных членов коллегии ВЧК определялось более узкими задачами, порой носившими временный характер. Так, В. Р. Менжинский должен был отвечать за борьбу с саботажем чиновников бывшего министерства финансов и банковских служащих. А. Я. Беленький отвечал за вопросы, связанные с типографиями.

10 декабря 1917 г. комиссия получила в свое распоряжение здание бывшего Петроградского градоначальства на пересечении Адмиралтейского проспекта и Гороховой улицы. С 11 декабря 1917 г. комиссия, первоначально состоявшая из трех отделов: организационного, информационного и отдела борьбы (руководитель С. Е. Щукин), пополнилась новым отделом по борьбе со спекуляцией [26]. Его первым руководителем стал В. В. Фомин. В январе 1918 г. в ВЧК был образован специальный банковский подотдел для борьбы с преступлениями по должности банковских служащих. Сообщая об организации этого подотдела в штаб Красной гвардии Петрограда, Феликс Дзержинский писал:

"Этому подотделу необходимо иметь 5-10 товарищей-красногвардейцев, сознающих великую свою миссию революционеров, недоступных ни подкупу, ни развращающему влиянию золота" [27].

Несмотря на значительные преобразования, общая численность сотрудников ВЧК, включая шоферов и курьеров, составляла в этот период 23 человека.

В обысках и допросах участвовали все сотрудники ВЧК, включая Дзержинского. Лишь 11 декабря 1917 г. было принято решение об организации специального вооруженного отряда при ВЧК общей численностью до 30 человек, а в саму Чрезвычайную комиссию были откомандированы солдаты Свеаборгского полка [28]. Рост численности состава ВЧК в петроградский период проходил постепенно, по мере увеличения ее полномочий и ликвидации других схожих комиссий. Так, 16 февраля 1918 г., когда была ликвидирована комиссия Бонч-Бруевича по борьбе с погромами, ее полномочия и часть работников перешли к ВЧК [29]. Сам Бонч-Бруевич рекомендовал в отдел по борьбе с контрреволюцией четверых своих бывших сотрудников: Ф. В. Горбатова, Ф. А. Мельника, А. П. Шерстобитова и И. О. Матулевича [30]. Последний из предложенных Бонч-Бруевичем - И. О. Матулевич (Матулявичус), в отличие от многих других чекистов, проживет длинную жизнь, успев побыть председателем на многих громких процессах, в том числе на суде по "Ленинградскому делу" 1950 г.

После успешного расследования в первые недели декабря 1917 г. деятельности центрального стачечного комитета "Союза союзов служащих государственных учреждений", руководившего забастовкой чиновников, и ряда других дел, ВЧК сосредотачивает свое внимание на проведении оперативных мероприятий, связанных со скорым открытием в Петрограде Учредительного собрания.

Основной целью ВЧК становится жесткий контроль над деятельностью созданного 22 ноября 1917 г. "Союза защиты Учредительного собрания" (председатель - эсер В. Н. Филиповский), выступавшего за досрочное открытие собрания, вопреки декрету Совнаркома от 26 ноября (9 декабря) 1917 г. Изданный ранее декрет об аресте вождей гражданской воины против революции использовался при новом обострении политической ситуации в качестве юридической базы под намечавшиеся аресты делегатов Учредительного собрания [31]. 18 декабря 1917 г. по ордеру, подписанному Ф. Э. Дзержинским и И.К. Ксенофонтовым, членом коллегии ВЧК С. Е. Щукиным [32] был произведен арест 12 членов "Союза защиты Учредительного собрания". Среди арестованных были видные представители партии эсеров, меньшевиков и трудовой группы: В. М. Чернов, А. Р. Гоц, И. Г. Церетели, Ф. И. Дан, Л. М. Брамсон и другие. Арест членов Учредительного собрания в канун его созыва вызвал резко негативную реакцию руководства партии левых эсеров, вошедших к этому времени в состав советского правительства. Представители этой партии в СНК: нарком юстиции И. З. Штейнберг и В. А. Карелин, - используя свое служебное положение, освободили арестованных из-под стражи, тем самым напрямую вмешавшись в деятельность ВЧК. Создавшаяся конфликтная ситуация между Наркомюстом и ВЧК, обусловленная в значительной степени недостаточной регламентацией их взаимоотношений, была обсуждена 19 декабря 1917 г. на заседании СНК. Были предложены два проекта резолюции по выходу из конфликтной ситуации: левоэсеровский наркома юстиции И. З. Штейнберга, и большевистский, подготовленный совместно В. И. Лениным и И. В. Сталиным. Левоэсеровский проект предусматривал подконтрольность ВЧК и других следственных комиссий наркому юстиции, "которому предоставляется право проверки формальных сторон работ следственных комиссий" [33].

Также предусматривался особый порядок выдачи ордеров на арест политических деятелей, в том числе на членов Учредительного собрания, при котором наибольшее значение имела бы позиция Наркомюста. В свою очередь, большевистская резолюция признавала действия наркома юстиции И. З. Штейнберга и члена коллегии Наркомата юстиции В. А. Карелина неправомерными, и еще раз утверждала принцип подчинения ВЧК и других следственных комиссий непосредственно СНК [34]. После бурного обсуждения Совнарком принял резолюцию, предложенную В. И. Лениным и И. В. Сталиным без изменений, а левоэсеровская резолюция подверглась значительной редакции и в принятом виде представляла собой лишь признание необходимости дальнейшего приведения в систему существующих следственных комиссий [35]. Данная формулировка постановления позволила И. З. Штейнбергу 21 декабря 1917 г. вновь поднять вопрос о взаимоотношениях между Комиссариатом юстиции и ВЧК на очередном заседании Совнаркома.

Предложенные восемь пунктов постановления СНК о разграничении функций между Народным комиссариатом юстиции и ВЧК обсуждались и принимались каждый в отдельности. В результате принятого постановления ВЧК не подчинялась Наркому юстиции, но комиссия обязывалась информировать НКЮ и НКВД о произведенных политических арестах. Результаты ее работы передавались в следственную комиссию при ревтрибунале, а сама деятельность ВЧК находилась под наблюдением НКЮ, НКВД и Президиума Петросовета. Остальные следственные комиссии становились подконтрольными Наркомюсту, тем самым подчеркивая особое положение ВЧК как органа "беспощадной борьбы с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией" [36].

Таким образом, ВЧК получила новое подтверждение своего чрезвычайного административно-политического статуса. Значение других комиссий, подконтрольных Наркомюсту, в связи с этим падает, и постепенно начинается переход их полномочий в компетенцию независимой от Наркомата юстиции ВЧК, усиливающейся за счет ликвидации последних. Позднее, когда тенденция станет более очевидна, левые эсеры предпримут, несмотря на их вхождение в состав ВЧК (январь 1918 г.), новые попытки сужения полномочий чрезвычайных комиссий.

Утром 5 января 1918 г. ВЧК и Комитет по борьбе с погромами произвели аресты группы ударников батальона смерти на квартире у прапорщика В. Н. Синебрюхова на 5-й Рождественской, дом 10, и в помещении курсов Лесгафта [37]. Проведенные мероприятия значительно ослабили лагерь сторонников Учредительного собрания, деморализуя их накануне 5 января 1918 г. В этих условиях демонстрация в защиту Учредительного собрания не представляла уже серьезной угрозы советскому режиму и была относительно быстро разогнана красногвардейцами и матросами. В момент роспуска собрания чекисты по личному указанию Ленина выключили всю телефонную сеть Петрограда. Этой операцией руководил чекист, заместитель председателя ВЧК В. В. Яковлев (К. А. Мячин) [38].

Использование оружия при разгоне демонстрации привело к жертвам среди демонстрантов. Было убито не менее семи - двенадцати человек в Петрограде и шести - пятнадцати в Москве [39]. Следует сразу отметить, что наиболее активно в разгоне демонстрации были задействованы красногвардейские отряды. Именно ими был дан залп по демонстрантам, в результате которого погибли люди [40].

Своевременно принятые превентивные меры, в том числе и со стороны ВЧК, позволили предотвратить повсеместное организованное выступление против советского правительства. Аресты органами ВЧК членов Учредительного собрания продолжались и после его разгона.

"В ночь на 9 января в депутатском общежитии были арестованы свыше 20 человек - нижегородские, тамбовские, сибирские депутаты. Через пару дней их выпустили. Народный комиссар юстиции И. З. Штейнберг позднее признал, что аресты производились без его ведома по инициативе ВЧК" [41].

Постепенно Учредительное собрание уходило в прошлое, не представляя теперь уже большой угрозы для большевиков. Тем самым была подтверждена эффективность превентивной политики ВЧК, чисто силовых методов решения политических проблем. В партии большевиков стала наблюдаться переоценка "ненасильственной политики" первых месяцев послеоктябрьского периода в сторону более "адекватных" мер наказания и принуждения. Л. Д. Троцкий в беседе с американским писателем А. Р. Вильямсом уже заявлял об этом прямо: "Главное наше преступление в первые дни революции заключалось исключительно в доброте" [42].

Схожее мнение демонстрировали другие лидеры большевиков.

Косвенным признанием эффективности деятельности ВЧК стало новое подтверждение ее полномочий, особого статуса в конце января 1918 г. 24 января 1918 г. Трибунал по делам печати в лице своего председателя, левого эсера Г. И. Шрейдера, предложил изъять из ведения ВЧК и других следственных комиссий дела о преступлениях, связанных с печатью. 27 января 1918 г. левый эсер В. А. Алгасов, член коллегии Наркомюста и НКВД, внес в повестку заседания СНК предложение о создании особой комиссии при Совнаркоме для усиления борьбы с контрреволюцией, при этом комиссия в значительной степени дублировала бы ВЧК [43]. Оба предложения были отклонены правительством, т. к. необходимость чрезвычайного органа защиты диктатуры пролетариата, каким являлась ВЧК, была подтверждена декабрьско-январскими событиями в Петрограде и в целом по стране. Постепенно полномочия ВЧК расширялись. Вскоре декретом "Социалистическое отечество в опасности" ВЧК было предоставлено право расстрелов на месте преступления. Переезд в Москву правительства только закрепил эту тенденцию. Позитивный, с точки зрения советского руководства, опыт, накопленный ВЧК в Петрограде в борьбе с контрреволюцией, саботажем и анархией, давал основания для дальнейшего усиления чрезвычайных комиссий весной-летом 1918 г. Превентивная политика борьбы с контрреволюцией, опробованная в Петрограде, должна была осуществляться теперь в масштабах страны.

Ссылки в тексте

1 Ленин В. И. Полн. собр. соч. 5-е изд. Т. 33. С. 35.

2 Там же. С. 88, 115.

3 Там же. С. 24-25.

4 Там же. С. 91.

5 Там же. С. 155.

6 Ленин В. И. Полн. собр. соч. 5-е изд. Т. 34. С. 223, 241, 308-309.

7 Цит. по: Политические деятели России. 1917: Биографический словарь // Гл. ред. П. В. Волобуев. М., 1993. С. 195.

8 Троцкий Л. Д. К истории русской революции. М., 1990. С. 212-213.

9 Там же. С. 424-425; Вопросы истории КПСС. 1989. No. 8. С. 104.

10 Там же. С. 58, 454.

11 Лацис М. Я. Организационный отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. Первая организационная часть. М., 1922. С. 8.

12 Рассказов Л. П. Карательные органы в процессе формирования административно-командной системы в Советском государстве (1917-1941 гг.). Уфа, 1994. С. 57.

13 Петроградский Военно-революционный комитет: Документы и материалы: В 3 т. Т. 3. М., 1967. С. 232.

14 Из истории ВЧК (1917-1921). С. 72.

15 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 35. С. 156.

16 Цит. по: Велидов А. С. На пути к террору // К истории ВЧК-ОГПУ. Без вымысла и купюр. СПб., 2011. С. 94.

17 Там же.

18 Съянова Е. Яков Петерс, которого мы не знаем // Известия. 2003. 14 октября.

19 В. И. Ленин и ВЧК (1917-1922 гг.): Сб. документов. М., 1975. С. 37.

20 Петроградский Военно-революционный комитет: Документы и материалы: В 3 т. Т. 3. М., 1967. С. 663-664.

21 Голинков Д. Л. Крушение антисоветского подполья в СССР в 1917-1925 гг.: В 2 т. 4-е изд. М., 1986. Т. 1. С. 60; Титов Ю. П. Создание ВЧК, ее правовое положение и деятельность. М., 1981. С. 17-19.

22 В. И. Ленин и ВЧК... С. 37.

23 Титов Ю. П. Создание ВЧК, ее правовое положение и деятельность. С. 13.

24 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 50. С. 18.

25 Лубянка. Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-МВД-КГБ. 1917-1991: Справочник / Сост. А. И. Кокурин, Н. В. Петров. М., 2003. С. 15.

26 Там же. С. 44.

27 Цит. по: Софинов П. Г. Очерки истории Всероссийской чрезвычайной комиссии (1917-1922 гг.). М., 1960. С. 21.

28 Чекисты Петрограда на страже революции (Партийное руководство Петроградской ЧК 1918-1920 гг.): В 2 т. / Кутузов В. А., Лепетухин В. Ф., Седов В. Ф. и др. Л., 1987. Т. 1. С. 66.

29 Леонов С. Государственная безопасность Советской республики в пору октябрьской революции и гражданской войны. 1917-1922 // Государственная безопасность России: история и современность. М., 2004. С. 358.

30 Капчинский О. Госбезопасность изнутри. Национальный и социальный состав. М., 2005. С. 180.

31 Ленин В. И. Полн. собр. соч. Т. 35. С. 126, 136-138, 141.

32 Согласно Велидову, арест произведен комиссаром И. В. Успенским (Велидов А. С. На пути к террору. С. 313).

33 В. И. Ленин и ВЧК... С. 42.

34 Там же. С. 41.

35 Ленинский сборник. XXI. С. 112.

36 Ленинский сборник. XXI. С. 113-114.

37 Голинков Д. Л. Крушение антисоветского подполья в СССР в 1917-1925 гг. Т. 1. С. 71.

38 Иоффе Г. З. Революция и судьбы Романовых. М., 1992. С. 172. - С середины января Яковлев уже не будет работать в ВЧК. В дальнейшем фамилия Яковлева станет более известна в качестве организатора переезда Николая II и его семьи из Тобольска в Екатеринбург. См. о нем подробнее: Авдонин А. Н. В жерновах революции. Документальный очерк о комиссаре В. В. Яковлеве. Екатеринбург, 1995.

39 Протасов Л. Г. Всероссийское учредительное собрание: история рождения и гибели. М., 1997. С. 306, 320; Владимирова В. Год службы "социалистов" капиталистам. (Очерк истории контрреволюции в 1918 г.). М., Л., 1927. С. 110; Дело народа. 1918. 7 января; Вперед! 1918. 8 января; Голос. Пятигорск. 1918. 12 января.

40 Чураков Д. Революция, государство, рабочий протест: формы, динамика и природа массовых выступлений рабочих в советской России. 1917-1918 годы. М., 2004. С. 50-53.

41 Протасов Л. Г. Всероссийское учредительное собрание: история рождения и гибели. С. 321; Вперед! 1918. 11 января.

42 Цит. по: Троцкий Л. Д. К истории русской революции. С. 424.

43 Городецкий Е. Н. Рождение советского государства. 1917-1918 гг. 2-е изд. М., 1987. С. 176-177.

Список использованной литературы:

Авдонин А. Н. В жерновах революции. Документальный очерк о комиссаре В. В. Яковлеве. Екатеринбург, 1995.

Велидов А. С. На пути к террору // К истории ВЧК-ОГПУ. Без вымысла и купюр. СПб., 2011.

Владимирова В. Год службы "социалистов" капиталистам. (Очерк истории контрреволюции в 1918 г.). М., Л., 1927.

Голинков Д. Л. Крушение антисоветского подполья в СССР в 1917-1925 гг.: В 2 т. 4-е изд. М., 1986. Т. 1.

Голинков Д. Л. Крушение антисоветского подполья в СССР в 1917-1925 гг. Т. 1.

Городецкий Е. Н. Рождение советского государства. 1917-1918 гг. 2-е изд. М., 1987.

Иоффе Г. З. Революция и судьбы Романовых. М., 1992.

Капчинский О. Госбезопасность изнутри. Национальный и социальный состав. М., 2005.

Лацис М. Я. Организационный отчет ВЧК за четыре года ее деятельности. Первая организационная часть. М., 1922.

Леонов С. Государственная безопасность Советской республики в пору октябрьской революции и гражданской войны. 1917-1922 // Государственная безопасность России: история и современность. М., 2004.

Лубянка. Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-МГБ-МВД-КГБ. 1917-1991: Справочник / Сост. А. И. Кокурин, Н. В. Петров. М., 2003.

Политические деятели России. 1917: Биографический словарь / Гл. ред. П. В. Волобуев. М., 1993.

Протасов Л. Г. Всероссийское учредительное собрание: история рождения и гибели. М., 1997.

Рассказов Л. П. Карательные органы в процессе формирования административно-командной системы в Советском государстве (1917-1941 гг.). Уфа, 1994.

Софинов П. Г. Очерки истории Всероссийской чрезвычайной комиссии (1917-1922 гг.). М., 1960.

Съянова Е. Яков Петерс, которого мы не знаем // Известия. 2003. 14 октября.

Титов Ю. П. Создание ВЧК, ее правовое положение и деятельность. М., 1981.

Троцкий Л. Д. К истории русской революции. М., 1990.

Чекисты Петрограда на страже революции (Партийное руководство Петроградской ЧК 1918-1920 гг.): В 2 т. / Кутузов В. А., Лепетухин В. Ф., Седов В. Ф. и др. Л., 1987. Т. 1.

Чураков Д. Революция, государство, рабочий протест: формы, динамика и природа массовых выступлений рабочих в советской России. 1917-1918 годы. М., 2004.

https://zen.yandex.ru/media/klio_club/

*   *   *   *   *   *   *

Последняя статья Владимира Бушина

Печально вспоминать о смерти 25 декабря 2019 г. Владимира Сергеевича Бушина -- фронтовика, литератора, публициста, который до последнего дня своей жизни продолжал бороться за нашу общую Родину, уничтоженную предателями и вырожденцами в 1991 году.

Он умер на 96-м году жизни и до последнего дня давал нам пример того, как быть честным перед самим собой и своей совестью. Собственно он и был нашей совестью и нашим острым умом, который не давал пощады ни одному прохиндею, начиная с Солженицына и Путина и заканчивая каким-нибудь радзинским.

Мир праху его и светлая память. Вы навсегда останетесь в наших сердцах, пока существует Россия и есть надежда на возрождение нашей общей Родины -- СССР.

Его последняя статья.

Помните, сволочи!

В.С. Бушин

Наконец-то "Правда" и "Советская Россия" устами иркутских коммунистов, возмущённых телевизионной травлей по указке Кремля своего лидера и губернатора Сергея Левченко, на всю страну возгласили: "Долой президента Путина! Долой правительство Медведева!" Надо бы добавить: "На мыло!"

Геннадий Зюганов вернулся из поездки в Китай. Там он подписал Меморандум о сотрудничестве с компартией Китая. 14 декабря на митинге народно-патриотических сил в Москве Зюганов произнёс большую речь, которая опубликована в "Правде" и "Советской России".

Это речь "не мальчика, но мужа". Наконец-то Геннадий Андреевич заговорил языком, которого давно требуют время, Россия, народ: "космополитическая свора в кремлёвский кабинетах и в правительстве", "200 упырей-олигархов", "мерзавцы", "сволочи", "подлецы", "шайка", "банда"... "дикий вой"... "грязные и отвратительные сюжеты"... Наконец-то он сказал волшебные пушкинские слова "русский дух" и обратился к главной силе страны - к русским: "Должны же вы наконец очнуться!". И напомнил, что за годы американских реформ не кто-нибудь, а все эти чубайсы, гайдары и нынешняя "либеральная свора, сидящая в правительстве, угробили 20 миллионов русских". И очень кстати Зюганов тут сказал этой своре: "Помните, вам придётся отвечать перед народом!"

Однако удивляет то, что Г.Зюганов сказал лично о Путине. Оказывается, когда тот явился из преисподней, он ему поверил и "под его первым президентским посланием готов подписаться и сегодня". Да как может многоопытный политик-коммунист верить тому, кого слепили и вывели на сцену карьерный антисоветчик Собчак и государственный преступник Ельцин! Это всё равно, что верить Жириновскому, спасшему Ельцина от импичмента, или покойной Новодворской, выражавшей радостную готовность встретить с цветами войска НАТО на нашей земле. У Путина совершенно болезненная патологическая, на грани эпилептического припадка ненависть к советской эпохе, к Ленину, Сталину, к коммунистам. А ведь отец его, как и он сам, был не рядовым членом партии, а парторгом.

Только излишней и неуместной деликатностью можно объяснить и такие слова: "На телевидении работают способные, опытные люди - Эрнст, Добродеев". Из чего это видно? Они сидят там с пионерского возраста, но так и не научились даже подбирать дикторов и ведущих программ. Вы посмотрите хотя бы, как шпарят по воскресеньям выпуски новостей за неделю русскоязычный, но англоподданный Брилёв и Ирада Зейналова: длинные пулемётные очереди, в которых с трудом можно ухватить два-три словечка. А ведь так просто вернуться к нормальной речи: надо просто сократить количество новостей, среди которых много совершенно лишних, никому не нужных и неинтересных: в Лиссабоне обвалилась крыша публичного дома.... В Бразилии автобус сбил пешехода... В Австралии кенгуру провалилась в болото...

А вот ещё этот опытный Эрнст посадил на вечерний, самый важный выпуск новостей Кирилла Клеймёнова. Он заявил: "Я филолог!" Какое мне дело, кто ты по образованию. Ты - диктор, твоё дело - ясно, внятно, точно сообщить новости. А он и не филолог вовсе, а затейник, массовик. Каждую новость он подаёт в виде самодеятельной сценки со своими пошловатыми пояснениями. И этот Эрнест ничего не видит, что посадил на важное место не диктора, а болтливого затейника.

Тут же Геннадий Андреевич добавил: "Я понимаю, журналисты люди подневольные...". Ни к чему тут понимание, они знали, куда идут работать. Да тут же сам и назвал журналистку, которая отказалась участвовать в травле. Впрочем, дальше сказано хорошо: "но какой надо быть политической сволочью, чтобы отдать приказ вести эту грязную работу!" Приказ этот Эрнсту поступил из Кремля, но он и не нуждается в приказе, он и так может отдать такой приказ Клеймёнову и кому угодно из своих дикторов или ведущих.

Излишний оптимизм, избыточная мягкость сказались и в том, что Геннадий Андреевич обращался к Путину с просьбой пустить в прокат фильмы о Грудинине и Левченко, об их работе, делах, успехах. Да он скорее согласится пустить фильм о своих похоронах.

В ряду досадных оговорок и слова о том, что "Сталин вместе с Рузвельтом и Черчиллем поднял знамя мира", Рузвельт после трагедии Пёрл-Харбора в декабре 41-го, когда немцы были под Москвой, настаивал, чтобы мы начали войну против Японии. А уж о Черчилле и говорить нечего: трижды обманул с открытием Второго фронта, а в 45 году и вовсе планировал операцию "Немыслимое" - совместный с недобитыми немцами удар по измождённой Красной Армии, взявшей Берлин. Наконец, не прошло и года после окончания войны, как он вылез со своей поджигательской речью в Фултоне. Забывать о таких делах мы не имеем права.

https://burckina-new.livejournal.com/1956124.html

*   *   *   *   *   *   *

На сайте "Высокие статистические технологии", расположенном по адресу http://orlovs.pp.ru, представлены:

На сайте есть форум, в котором вы можете задать вопросы профессору А.И.Орлову и получить на них ответ.

*   *   *   *   *   *   *

Удачи вам и счастья!


В избранное