Современное религиоведение

  Все выпуски  

Введение в религиоведение Выпуск 99


Служба Рассылок Subscribe.Ru

ВВЕДЕНИЕ  В  РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ 

ВЫПУСК  99

23 октября 2001 г.
 

Содержание:

1. Упельсинкины новости

2. Классики религиоведения. К. Леви-Строс. Бронислав Малиновский

3. Религии. Б.Б. Барадийн. Путешествие в Лавран. 1905-1907 гг.

4. Тексты. Мифы и легенды Америки

5. Словарь религиоведения

6. Литература

7. Обзоры сайтов о религии

8. Почта Упельсинке  

 


1. Упельсинкины новости

Здравствуйте, Уважаемые Подписчики!

Рада приветствовать Вас очередным Выпуском рассылки Введение в религиоведение. До конца этого года рассылка будет выходить в режиме 1 раз в неделю.

Главная новость - Упельсинкина страница вновь работоспособна и доступна для всех желающих. Адрес прежний - www.upelsinka.com. Ближайшее обновление намечено на конец текущей недели. Затем последуют еженедельные обновления.

В сегодняшнем Выпуске читайте следующие материалы. Раздел Классики религиоведения - К. Леви-Строс "Бронислав Малиновский". Раздел Религии - Б. Б. Барадийн. Путешествие в Лавран (Буддийский монастырь на Северо-Восточной окраине Тибета) 1905-1907 гг. Раздел Тексты - Мифы и легенды Америки - миф индейцев гуронов и легенда индейцев вампаноагов. В конце Выпуска читайте Словарь религиоведения, список Литературы, Обзоры сайтов о религии и обзор Почты Упельсинке.

100-й Выпуск рассылки встретим некоторыми новыми разделами. Напомню, что следующий Выпуск будет юбилейным и двойным - в честь этого события. :-)


2. Классики религиоведения

Клод Леви-Строс

Бронислав Малиновский

Малиновский, бесспорно, был великим этнологом и великим социологом. Его творчество, удивительное по своему разнообразию и богатству, хотя он основывался исключительно на изучении ограниченного региона в Меланезии, не может не производить неизгладимое впечатление на всякого, кто исповедует свободу научного поиска. В социальных науках он совершил величайшей важности шаг вперед. В известном смысле не будет преувеличением сказать, что с появлением трудов Малиновского этнология вступила на путь свободы. Он был первым антропологом, который после пророческих, несмотря на все последующие разочарования, открытий Фрейда и его последователей сумел связать воедино две самые революционные области современной науки этнологию и психоанализ. Что касается фактов и их интерпретации, Малиновский, вне сомнения, сумел отрешиться от безосновательных установок ортодоксального фрейдизма. Сами фрейдисты в один прекрасный день должны осознать, что подчиняя психологическую биографию индивида стереотипам культуры, которая его формировала, вместо того, чтобы выводить его воображаемую эволюцию из какого-то универсального психического начала, одному Богу ведомого, Малиновский придал новый импульс психоанализу - в той сфере, где сами психоаналитики оказались совершенно некомпетентны причем импульс, аутентичный для этого научного направления как такового. Он также был первым, кто выработал особый, сугубо индивидуальный, подход к примитивному обществу - подход, в основу которого положены не отвлеченные чисто научные интересы, но прежде всего - подлинные человеческие симпатия и понимание. Он безоговорочно принял туземцев, чьим гостем он был, возложив на алтарь понимания запреты и табу своего собственного общества, эмиссаром которого он не пожелал служить. После Малиновского этнология уже не может быть только ремеслом или профессией, но должна быть истинным призванием. Чтобы стать этнологом, отныне требуются изрядная независимость мысли и великая любовь. Нельзя отрицать, что в своей позиции он не был чужд известной аффектации и желания шокировать академическую публику (что, кстати, вовсе не требует больших усилий). Но несмотря на это, его влияние было столь глубоко и столь плодотворно, что в будущем труды этнологов можно будет, пожалуй, относить к разным направлениям - "премалиновскому" и "постмалиновскому" - в зависимости от степени личностной вовлеченности и самоотдачи автора.

Собственно теоретические сюжеты в работах Малиновского дают повод для серьезной критики. Этот замечательный в своей конкретности ум отличался неустранимым и почти абсолютным пренебрежением и к исторической перспективе и к артефактам материальной культуры. Его отказ видеть в культуре нечто большее, чем только актуальные и виртуальные психологические состояния, привел к построению своеобразной системы интерпретации - функционализма - позволяющей с опасной легкостью оправдать любой существующий режим.

Зачарованный высоким полетом его мысли, ее утонченными ходами и силой жизненной убедительности, испытываешь искушение не замечать очевидные иной раз несогласованности и даже противоречия. Но и будучи явно не прав, Малиновский всегда с удивительным мастерством пробуждает научную рефлексию ученого-социолога. Его наследие, безусловно, не избежит периодов критического неприятия и даже забвения. Однако для тех, кто будет открывать его заново после провалов небытия, от коих не застрахован ни один из когда-либо живших мыслителей, его творения будут всегда нести новизну и трепетную свежесть.


3. Религии

Б. Б. Барадийн

Путешествие в Лавран
(Буддийский монастырь на Северо-Восточной окраине Тибета)
1905-1907 гг.

(Предварительное сообщение в Годовом общем собрании
и в Отделении этнографии ИРГО 30 января и 15 февраля 1908 г.)

Доклад Б. Б. Барадийна о результатах путешествия в Тибет в 1905-1907 гг., сделанный им в 1908 г. в Географическом обществе, представляет безусловный интерес не только подробным воссозданием жизненных реалий монастыря - центра буддийской учености - Лаврана, но и продуманностью структуры изложения. Типологически сообщение Барадийна примыкает к работе Г. Ц. Цыбикова "Буддист-паломник у святынь Тибета", притом налицо отход от описательности, стремление анализировать результаты своих наблюдений, а не только фиксировать наблюдаемое. Предпринятая Б. Барадийном попытка разомкнуть рамки узкорелигиоведческого анализа и найти социально-экономические факторы явлений буддийской религиозной жизни (например, экономические факторы формирования института "перерожденцев" в тибетском буддизме), несомненно, делает эту работу интересной в концептуальном плане.
Принципы структурирования наблюдаемого материала, заложенные в этом докладе, нашли развитие в более поздней работе Б. Б. Барадийна "Буддийские монастыри".

Настоящий доклад посвящается описанию путешествия моего, предпринятого в 1905 г. в северо-восточную окраину Тибета - в Амдо по поручению Русского комитета для изучения Средней и Восточной Азии.

Главною целью моего путешествия было изучить на месте жизнь большого буддийского монастыря и составить подробный очерк как самого монастыря, так и жизни его обитателей - монахов.

Исполнением этой задачи я имел в виду по возможности выяснить основу духовной культуры всех современных нам монголо-тибетских народностей, так как эта сторона их жизни, по нашему мнению, была до сих пор мало исследована.

Местом исследования был избран тангутский монастырь Лавран который по своему духовному влиянию на всю Монголию и на наше Забайкалье является крупнейшим из современных рассадников буддизма, нисколько не уступая в этом отношении самому центру тибетского буддизма - Лхасе. Таким образом, главное мое внимание было обращено на фактическую основу духовной культуры данной местности - на ее религию, язык и литературу, и в мои задачи входило лишь попутное исследование местности в географическом или иных отношениях: это было бы не в моих силах как простого паломника, под видом которого я должен был работать, да и выходило за круг моей специальности.

Прежде чем приступить к главной теме моего сообщения, считаю не лишним поделиться некоторыми сведениями о моем путешествии.

Ближайшим моим спутником был мой брат. По обычаю бурят, наши родители за несколько дней до нашего отъезда с родины - Забайкалья - обратились к ламе-астрологу, который должен был назначить нам удачный день выезда. Наш выезд был назначен на 9 сентября. Поэтому в этот день к нам был приглашен лама, который должен был совершить небольшое напутственное молебствие и указать еще удачный час дня и сторону выезда из дома. После молебствия мы выехали из дома, соблюдая со всей строгостью предписания наших родителей и ламы. При этом в самый момент выезда лама выбрасывал разные жертвенные комки из теста, а мать брызгала молоко на все четыре стороны света, дабы охранить нас от разных несчастий и чтобы во время всего пути нам покровительствовали земные и небесные духи.

Наши домашние провожали нас в путь с большою радостью: они были счастливы тем, что мы, люди одного с ними семейного очага, отправляемся в божественную страну Тибет, чтоб поклониться его .святыням и принести оттуда с собой счастье в семью.

Сев на поезд на ст. Могойтуй, мы из Верхнеудинска перебрались в Кяхту, а 30 сентября мы были в монгольской столице Урге.

Как известно, период между 1904-1906 гг. был ознаменован посещением Монголии Верховным буддийским первосвященником Далай-ламой, который за 2 недели раньше нас покинул Ургу и жил со своей свитой в Халхаском монастыре Ван-хурэ (в 300 в. на С.-З. от Урги).

Здесь я должен заметить, что в связи с этим важным событием первоначальная моя командировка имела в виду поездку в центральный Тибет в свите Далай-ламы. Поэтому сначала я должен был поехать из Урги вслед за Далай-ламой в Ван-хурэ и провести там зиму в свите Его Святейшества. Я решился отправиться в Лавран только после окончательного выяснения, что Далай-лама решил остаться еще в пределах Монголии на неопределенное время.

Вечером 10 октября мы выехали из Урги в Ван-хурэ: при любезном содействии нашего ургинского консульства мы ехали бесплатно по монгольским уртонам (что значит станции).

Все время мы держали путь на С.-З. Ехали по холмистой степи, населенной одиночными кочевниками. Местные жители - те же халха-чонголы тушету-хановского и цэцэн-хановского аймаков. Они менее испорчены, чем притрактовые монголы, и сравнительно зажиточны, хотя дни жаловались нам, что у них из года в год идет прогрессирующее обеднение из-за тяжелых податей и повинностей: раньше всякий имел по тысяче штук скота, а теперь редко кто имеет и сотню, говорили они.

По дороге нам часто встречались монгольские рассыльные "эльчи" с казенными пакетами между Ургой и Ван-хурэ туда и обратно. При этом они делали удивительные переходы по 300 в. в сутки. Присматриваясь к этому, да и вообще ко всей организации первобытной кочевой жизни халха-монголов, можно было заметить, насколько у них - непонятная для нас - простая и легкая организация передвижений. На 5-е сутки мы прибыли в монастырь Ван-хурэ, который служит в то же время и ставкой местного хошунного князя Хандо-вана. Мы остановились у своего сородича г. Дылыкова, состоявшего в то время в свите Далай-ламы. На другой день я удостоился приема и поклонения Далай-ламе, который, будучи предупрежденным уже накануне о моем приезде, принял меня чрезвычайно мило среди весьма простой обстановки его походной жизни.

Дальнейшая моя жизнь при дворе Далай-ламы подробно занесена в мой дневник, здесь же ограничусь лишь несколькими заметками о Далай-ламе и его свите.

Далай-лама на вид - молодой тибетец среднего роста с энергичным сухощавым лицом, с небольшими черными усиками и замечательно красивыми большими глазами. На светло-желтой коже его лица слегка заметны следы бывшей оспы. Он несколько сутуловат и сухощав; во всей его фигуре, выражении лица и жестах проглядывает смесь живости и молодости - Далай-ламе во время моего посещения было 29 лет. В обыкновенное время он одевался в желтый ламский костюм халха-монгольского покроя, а при торжественных случаях - в темно-коричневый монашеский костюм тибетского покроя.

Далай-лама вел себя очень просто, по-походному. Даже можно было заметить, что он испытывал большое нравственное удовольствие в этой свободе простой походной жизни, на время вырвавшись из замуравленной придворной атмосферы своего таинственного лхасского дворца - Поталы.

Далай-лама обыкновенно вставал очень рано, между 5-6 ч. утра, а затем до 9-10 ч. проводил время в утренних молитвах, после чего ему подавали чай обыкновенного тибетского завара с небольшим завтраком в виде супа. После этого времени он обыкновенно принимал доклады своих приближенных. В полдень ему подавали обед, который состоял исключительно из рисового или иного супа с некоторыми приправами.

Конечно, этим далеко не исчерпывается стол Далай-ламы, но мы говорим здесь только о том, относительно чего удалось добыть точные сведения. Нужно заметить, что вообще тибетский стол гораздо сложнее и разнообразнее, чем стол кочевых монголов, довольствующихся исключительно мясной пищей и молочными продуктами.

Послеобеденное время Далай-лама до 5-6 ч. вечера или проводил у себя, или иногда выходил пешком на коро, т. е. на молитвенный обход монастыря, как простой богомолец. Это, конечно, служило ему в то же время и прогулкой. Он ходил в сопровождении 2-3 человек низших прислуг, а иногда в обществе своих ближайших лиц, причем я всегда замечал, что он шел один, а его приближенные - на некотором расстоянии спереди или сзади. Он иногда посещал здешнего ученого старца Дандар Аграмбу для религиозных бесед как обыкновенный гость. Помню 2-3 раза заглянул он и в юрту здешнего князя - даже раз не предупредив об этом, в сопровождении двух лиц. Это произвело страшный переполох в застигнутой врасплох княжеской семье; он успокоил их, посидел несколько минут, милостиво разговаривая с членами княжеской семьи, употребляя при этом несколько известных ему монгольских слов. Но вся эта простота его жизни сразу нарушалась, когда Его Святейшество давал торжественное благословение народу - в таких случаях требовался строгий этикет.

Вечером с 7 ч. после своей вечерней молитвы он проводил время в чтении книг и ложился спать в 12 - 1 ч. ночи, что возвещалось протяжным монотонным звуком религиозного духового инструмента из придворной его церкви намгьэра-дацана.

Он был очень требователен и строг к окружающим, но в то же время можно было заметить, что он был очень ласков, мил и весел в кругу ближайших к нему лиц, хотя последние при посторонних лицах выказывали рабское поклонение своему владыке.

В заключение отметим, что нынешний, по тибетскому счету XIII Далай-лама Тубдан чжямцо (род. в 1876 г.), несомненно выдающаяся в своем роде личность. Он заслуженно пользуется на своей родине громадной популярностью в народе за свой независимый и доброжелательный характер, и народ считает его подлинным воплощением V Великого Далай-ламы.

Так, например, ему приписывают отмену смертной казни, преследование казнокрадов и взяточников и т[ому] п[одобного] произвола, царившего в Тибете при многих его предшественниках. Кроме этого, нами еще был констатирован в Ван-хурэ факт, что Далай-лама имел широкие планы обновления и возрождения тибетского буддизма и коренной реформы современного дамского строя, недостатки которого он ясно сознавал.

Заканчивая этим свои заметки относительно личности энергичного, деловитого Далай-ламы, нам приходится теперь только приветствовать вполне для него благоприятный оборот дела со времени подписания англо-русского соглашения по тибетскому вопросу, потому что Его Святейшеству отныне вполне представляется возможность продолжить свои благие начинания на родине и тем ввести даровитый по природе тибетский народ в круг культурных народов. Жалеем, что не могли получить разрешения Далай-ламы снять его портрет. Нам пришлось ограничиться снятием портретов двух близких ему людей: лейб-медика и секретаря, этих двух задушевных его советников.

В Ван-хурэ при мне жило до 150 тибетцев, составлявших свиту Далай-ламы. Высшая свита - до 30 ч[еловек] со своей челядью, монахов по 50, а остальные - низшая придворная прислуга, в том числе штат иконописцев, переписчиков, музыкантов, поваров и т. д. В числе высшей свиты Далай-ламы во главе были Правитель дел Далай-ламы ("Жэжшаб-хамбо"). Государственный оракул ("Чойкьон-чэмо"), Главный секретарь ("Дуниг-чен мо"). Церемониймейстер ("Чобон-хамбо"), Придворный повар ("Жама-хамбо") и др.

Самым интересным человеком в свите Далай-ламы был Государственный оракул Тибета "Чойкьон-чэмо". Он на вид красивый статный тибетец, лама лет 35. Он по рангу сидел ниже только самого Правителя дел Далай-ламы.

Как известно, в буддизме существует культ чойкьонов, т. е. гениев-хранителей святого учения. Позднее тибетский буддизм прибавил к этим гениям и богов своей национальной мифологии и стал делить всех чойкьонов на две категории: на "ушедших из мира сего" и на "не ушедших из мира сего". Первые считаются чойкьонами высшего порядка, и все они исключительно индийского происхождения, а вторые - чойкьонами низшего порядка, все исключительно тибетского происхождения. Божества второй категории, в противоположность первой, имеют способность снисходить в душу особенных людей, расположенных по своему организму и настроению к восприятию данного божеского духа; затем этот дух прорицает чрез уста данного человека и отвечает на все вопросы жизни. Человек, имеющий способность воспринимать божеский дух, т. е. прийти в исступленное ненормальное состояние, произнося неясные слова на заданные вопросы, называется "куртэном", и он может во всякое время привести себя в состояние прорицателя путем как внутреннего самовнушения, так и путем возбуждающих средств - воскурений, музыки и т. п. Таких людей чрезвычайно много в Тибете и Монголии, отчасти даже есть и среди бурят. К числу подобных лиц принадлежит и упомянутый "Государственный оракул" Тибета, который воспринимает в себе дух главного из 5 божеств древне-тибетской мифологии. Этот оракул - самый главный из всех тибетских оракулов, и только он имеет санкцию от Богдохана, приравниваясь к князьям 4-й степени "гун".

После смерти каждого оракула отыскивается другой.

Подобно пифии в Древней Греции, этот оракул имеет громадное решающее влияние не только на обыденную, но и на всю политическую жизнь страны. Так, нынешний Далай-лама после смерти старого Государственного оракула был озадачен вопросом о том, каков будет новый. Далай-лама, желая иметь под рукой оракула своей партии, избрал нынешнего оракула, заставив его научиться способности восприятия божеского Духа. Он вполне научился своему делу, но сделался таким оракулом, что потом сам Далай-лама и его партия стали не рады ему. Говорят, он в исступлении, т. е. во время снисхождения в него божеского духа, был всегда молчалив и не отвечал на заданные ему вопросы. Но когда англо-индийский отряд вторгся в 1904 г. в пределы Тибета, Далай-лама, придя в гнев на своего Государственного оракула за его безучастное отношение к взволновавшему всех событию, стал бить его кнутом и заставил его говорить. Оракул впервые в яростном исступлении стал отвечать на заданные ему вопросы в нежелательном для Далай-ламы и его партии смысле, говоря, что все потеряно, нет спасения от англичан, что вы (по адресу партии Далай-ламы) всякими неправдами ввергли страну в несчастие и большинство ваших чойкьонов и земных духов изменило вам и предалось англичанам, которые теперь идут против вас войной в союзе с чойкьонами. Насколько все это правда - сказать трудно; мы передаем то, что слышали от тибетцев, во всяком случае достоверно известно, что этот оракул ныне уже не пользуется расположением Далай-ламы и его партии, которая относится к нему чуть ли не враждебно, говоря, что "в нашего оракула вместо божеского духа снизошел злой дух". Тем не менее Далай-ламе и его партии приходится считаться со своим оракулом который сопровождает теперь Далай-ламу в качестве одного из высших членов его свиты.

Все тибетцы в Ван-хурэ, начиная с самого Далай-ламы и кончая низшими служащими, представляли достаточный материал для составления некоторого понятия о тибетцах вообще, хотя, правда, для этого не хватало одного существенного элемента: женщин не было, как и, естественно, ни одной в свите Далай-ламы.

Тибетец сперва поражает вас своей льстивостью и явно фальшивой вежливостью; он нисколько, впрочем, не старается скрыть от вас этой несимпатичной черты. И ваше первое впечатление о тибетцах будет далеко не в пользу их. Эта их черта объясняется тем, что в силу создавшихся у них политических и социально-экономических условий тибетцы строго руководствуются житейским правилом: "не показывать себя людям в настоящем свете". Но зато если вы сумели заслужить чем-нибудь доверие тибетца, он обращается в хорошего, до наивности искреннего приятеля вашего. Тогда он выкажет вам настоящую природу характера своего народа: большую впечатлительность, суеверие, веселый сангвинический темперамент. По складу ума тибетец весьма богато одарен воображением и фантазией, но думает медленно и тяжело, хотя и основательно.

В то же время тибетец чрезвычайно настойчив и упорен в достижении своих стремлений; он способен перенести любое телесное страдание и презирать смерть. Благодаря такому характеру, при богатстве воображения и фантазии и при тяжеловатом уме, тибетцы обнаруживают способность к отвлеченному мышлению. Доказательством этому служат появление из среды тибетцев многих крупных религиозных талантов и основание природными тибетцами многих оригинальных буддийских философских сект и школ, изучение которых в будущем, может быть, прольет яркий свет на многие темные стороны истории духовной жизни самого очага арийской культуры - Индии. Тибетцы весьма здоровый и крепкий народ, они большею частью среднего роста. Волосы у них черные и жесткие, и в противоположность монголам они довольно богаты растительностью на лице. По цвету кожи высший класс резко отличается от низшего своим светло-желтым цветом кожи, нередко доходящим до европейской белизны, тогда как низший класс имеет темно-желтый или смуглый цыганский цвет кожи. Нужно заметить, что тибетцы довольно строго придерживаются сословных предрассудков. У них есть довольно замкнутое высшее дворянство, которое якобы ведет свое происхождение от знаменитого царя Сронцзан-Гамбо (VII в. по Р. Хр.).В типе тибетцев резко замечаются следы расовой их связи с арийцами: овальная форма лица, большой высокий нос, большие глаза. В типах тибетцев в Ван-хурэ я не замечал резких признаков монголоидности, и они несомненно по расовому происхождению стоят гораздо ближе к арийцам, чем к монголоидам, хотя язык их говорит противное, относя их к индо-китайской группе.

В числе моих Ван-хурэнских приятелей был и ученый старец лама Дандар Аграмба, о котором я уже упомянул, говоря, что Далай-лама иногда посещал его для религиозных бесед. Этот ученый старец, уже автор многих философских сочинений по буддизму, изданных пока в четырех томах в Ван-хурэ, давно славится как выдающийся ученый не только у себя в Монголии и у бурят, но и в Тибете. Мы считаем нелишним рассказать об одной из наших бесед с этим выдающимся человеком.

Когда я вошел к нему, то заметил, что в юрте сидит седой, как лунь, 80-летний старец с замечательно свежим симпатичным открытым лицом и почти юношеским без дрожи звучным голосом. Лама еще читал свою утреннюю молитву. Со мной был один бурят, и мы поднесли ламе по хадаку и получили благословение книгой. Вскоре лама окончил свою молитву, и мы приветствовали его. Лама был осведомлен обо мне как об интересном для него бурятском знатоке санскрита и шепотом спросил своего прислужника: "Который из них?" Прислужник указал на меня - лама устремил на меня свой взор, а я не замедлил тут же выразить ему свое желание познакомиться с ним. Вскоре за этим мы вступили в непринужденный разговор.

Я вынул из-за пазухи санскритское сочинение учителя Чандракирти "Prasannapada" (издание Академии наук). Разговор наш еще больше оживился, когда он узнал, что эта книга - оригинал той знаменитой книги, которая в тибетском переводе под названием "Цигсал" изучается в высших классах цаннидской школы философии буддизма. Старец рассматривал книгу с большим любопытством, и особенно его интересовали тибетские примечания к тексту.

Он спросил, где напечатана книга? - В столице русского хана, ответил я. Затем он продолжал - много ли вообще издано санскритских книг и изучают ли их оросы (т. е. европейцы)? Я ответил ему, - издано очень много книг по мере их открытия в Индии и особенно в Балбе (т. е. Непале), и европейцы в последнее время усиленно стали заниматься буддизмом и исследованием санскритских памятников. Далее он задал мне вопрос, - открывают ли оросы такие санскритские книги, которые не переведены на тибетский язык? - иногда открывают, сказал я, на что он спросил, - не переводят ли они их на тибетский язык? Я пояснил ему, что они только издают тексты, чтоб интересующиеся изучали их в оригинальном виде, а если изредка переводят, то только на свои языки, потому что они не работают ради одних тибетцев. Тут старик понял неправильность своего вопроса и выразил сожаление, и сказал: "Как Интересно было бы перевести их на тибетский язык, без перевода они Навсегда недоступны тибетцам и монголам". Старик увлекся беседой и спросил меня, есть ли оросы, перешедшие в буддизм, и насколько они Понимают смысл его? Я сначала затруднялся, что ответить на это, но затем Заявил ему: - хотя нет среди оросов соблюдения буддизма с формальной с его стороны, но тем не менее среди них есть немало людей, не только интересующихся идеалом буддизма, но проникнутых самим духом нашего учения. У оросов существует чрезвычайное множество своих наук и религиозно-философских учений. Поэтому оросы не примут нашего буддизма с внешней его стороны, и в противоположность нам, монголам принявшим буддизм сначала только с внешней стороны, оросы, если примут когда-либо буддизм, то только с критико-философской точки зрения. После этих моих слов он со своей старческой искренностью сказал про себя: "Действительно теперь начинает исполняться предсказание Будды, что его религия распространится с юга на север, и неспроста эти люди потратили труд издать эту сокровенную книгу. Да, они действительно добродетельные люди!" - заключил знаменитый монгольский ученый и спросил меня, - но, как они (европейцы) относятся к вопросам о буддийской теории справедливости, воплощения (т. е. теория, утверждающая, что всякое живое существо не имеет начала жизни и будет иметь после смерти бесконечную жизнь в бесконечных перерождениях, пока оно не достигнет состояния Будды, воплощая и приспособляя свой психический мир согласно закону справедливости), ведь они, как я слышал, ничего не признают, кроме опыта? Очевидно, кто-то ему передал в таком тенденциозном освещении европейские методы исследования, и он был убежден, что европейцы признают только то, что видят воочию, восприятием чувства. На это я должен был сделать разъяснение: "Много занимался я науками оросов и положительно могу утверждать, что мнение, будто оросы руководствуются при своих исследованиях только восприятием, совершенно не соответствует действительности. Разные науки самостоятельно созданы оросами в течение веков на основании не только опыта, но и умозаключения. Благодаря этому они признают закон причинности и следствия, а также закон относительности, условности существования вещей. Что же касается буддийской теории справедливости, воплощения, то они не решили этих вопросов, т. к. эти вопросы, по мнению их, - не разрешимы непосредственным умозаключением, которое главным образом и признается оросами". Этим моим разъяснением старец был вполне удовлетворен и сказал: "Да, сам Будда признавал, что закон справедливости "карма" - самая трудная область познания".

При нашей беседе сидело до десяти человек лам, в том числе молодой халхасский хубилган, ученик старца, - по имени "Дараб Бандида", - один из важнейших хубилганов (т. е. святых) в Хапхе. Этот хубилган, молчаливо выслушав до конца нашу беседу, горячо выразил свою уверенность, что оросы далеки от понимания буддизма, особенно его антиномической философии "тангьурви-думта", которую развивает упомянутая нами выше санскритская книга. На это я возразил ему: "Я не говорю относительно кяхтинских оросов, которых вы только и знаете, а говорю о тех оросах, которых вы не знаете и которые изучают и знают нашу веру". Он мне ответил с резкостью: "Я не лягушка, которая знает только свой колодец", - и страшно был, видимо, рассержен моим возражением в присутствии обоготворяющих его монголов. Конфликт наш этим был вполне исчерпан, и я, конечно, не стал втягиваться в дальнейшее пререкание с этим монгольским "официальным святым".

Старец не хотел прерывать нашей беседы, но я, не желая утомлять его Излишком, встал с места и простился с ним до следующего раза. При Прощании со старцем я заметил, что все присутствующие ламы - слушатели наших бесед - почтительно встали одновременно со мной, между тем они, как и сам хубилган, сначала относились ко мне свысока, благодаря моему невзрачному монгольскому костюму.

Такое неожиданное ко мне внимание явилось результатом наших бесед, в особенности с хубилганом.

Переходя к обозрению социально-политического состояния современной Халхи (Северной Монголии), скажем, что нынешние халхасцы, я занимая громадную площадь, - часть плоскогория Центральной Азии и в силу создавшихся у них неблагоприятных политических и социально-экономических условий, переживают быстрый упадок своей жизненной силы. Этот факт в связи с культурным подъемом Китая и его всепоглощающей жизненной энергией ставит халхасцев, да и всех монголов, подвластных Китаю, в тяжелое положение, - будущее их, как отдельной нации, весьма мрачно.

Как самая характерная черта кочевой культуры халхасцев нами ; отмечено чисто степное скотоводство, которое я назвал бы "произвольной формой скотоводства" в отличие от пастбищной или более интенсивной формы. Скотоводство халхасцев, обусловленное характером их страны, находится в полной зависимости от прихоти погоды. Как-то раз халхасский князь Хандо-ван очень метко охарактеризовал форму халхасского скотоводства словами: "Нужно, чтоб баран ухаживал за овечкой, а козел за козлицей, а наше дело только пожинать плоды!" Этими словами он хотел выразить преимущество своего хозяйства над бурятским, когда я доказывал ему обратное, что пастбищное бурятское хозяйство, хотя требует от человека много труда и умения, гораздо надежнее халхасского скотоводства.

Рано или поздно монголам придется иметь дело с европейской культурой. Тогда в их бывших привольных степях будет одно из двух: или смерть слабого дикаря, или жизнь культурного человека. Быть может, они с достоинством жизнеспособной нации воспримут лучшие силы культуры, освободятся от нынешнего своего политического рабства, от гнилой маньчжурщины, от своих лам-хубилганов и князей, выроют в своих нынешних пустынных степях артезианские колодцы и тем освободятся от прихоти стихии, превратя свои степи в цветущие поля для обращения нынешнего своего "произвольного скотоводства" в форму усовершенствованного хозяйства. Тогда им для приобщения к цивилизации вовсе нет необходимости переходить к земледельческому или промышленному образу жизни, наоборот, тут дело в интенсировании, усовершенствовании всякой данной формы хозяйства, потому что земледелец может быть дикарем, а скотовод - культурным человеком, или наоборот. Между тем казавшаяся эта столь простою истина, к сожалению, многими еще теперь не признается.


4. Тексты

Мифы и легенды Америки

Как появились земля и первые люди

(Миф индейцев гуронов)

Вначале ничего, кроме воды, не было. Только широкое-широкое море. Единственными обитателями его были животные. Они жили на воде, под водой или летали по воздуху.
Потом с неба упала женщина.
Две полярные гагары пролетали мимо и успели подхватить ее на свои крылья. Однако ноша была слишком тяжела. Гагары испугались, что уронят женщину и она утонет. Громко воззвали они о помощи. На их зов прилетели и приплыли все твари.
Великая Морская Черепаха сказала:
- Опустите небожительницу мне на спину. Никуда она с моей широкой спины не денется.
Гагары так и сделали.
Затем совет зверей стал думать, как быть дальше. Мудрая Морская Черепаха сказала, что женщине для жизни нужна земля.
Все звери по очереди стали нырять на дно морское, но никто так и не достиг дна. Наконец, нырнула Жаба. Прошло много времени, прежде чем она появилась снова и принесла горсточку земли. Эту землю она отдала женщине. Женщина разровняла ее на спине Черепахи. Так возникла суша.
Со временем выросли на ней деревья, потекли реки. Стали жить дети самой первой женщины.
И по сей день земля покоится на спине Великой Морской Черепахи.

Как индейцы открыли остров Нантакет

(Легенда индейцев вампаноагов)

Много-много лун тому назад гигантская птица повадилась прилетать на южный берег полуострова Кейп-Код и похищать у индейцев детей. А в этих краях жил индеец по имени Маусхоп. Прослышал он о народном бедствии, пришел в ярость и поклялся птицу поймать. И вот, дождавшись дня, когда птица появилась снова, Маусхоп бросился за ней вдогонку, переплыл пролив и достиг острова Нантакет. До этого индейцы и не знали о существовании такого острова. Здесь под большим деревом Маусхоп нашел похищенных детей. Это так обрадовало его, что он тут же потянулся за своей трубкой, но в ней не оказалось табаку: верно, по дороге высыпался. Маусхоп обошел весь остров, пока не наткнулся на траву, которую индейцы частенько используют вместо табачных листьев. Набив травой трубку, Маусхоп закурил. дым от его трубки потянулся к континенту.
С той поры, когда со стороны Нантакета надвигаются на материк туманы, индейцы говорят:
"Ну, это опять Маусхоп раскурил свою трубку".


5. Словарь

Аминон - в осетинской мифологии страж ворот страны мертвых, существо женского пола. Согласно мифам, А. по распоряжению властителя страны мертвых Барастыра открывает железные ворота в страну мертвых, куда можно попасть только до заката солнца, после этого ворота закрываются. По другим вариантам , А. стоит на дороге в загробный мир около моста и спрашивает людей, что они сделали хорошего и что дурного, и соответственно указывает им путь в рай или ад (Ср. сохранившуюся у осетин традицию хоронить умерших до заката солнца).

Амисан - в корейской мифологии гора. Согласно легенде, у подножия А. жили вместе с матерью брат и сестра, великаны. Однажды они решили состязаться в силе и выносливости. Проигравшему грозила смерть. Брат должен был в тяжелый башмаках на железной подошве пройти за день путь в 150 верст до столицы и обратно, а сестра - воздвигнуть каменную стену вокруг А. Когда к вечеру стена была почти сооружена (кроме ворот), мать позвала дочь поесть. Брат тем временем вернулся и, выиграв, отрубил сестре голову. Вскоре мать сообщила ему, что она виновата в том, что его сестра не закончила стену. Тогда он решил лучше погибнуть, чем жить бесчестным. Он вонзил себе в грудь меч, который, отлетев, ударился о гребень горы А. и сделал на нем впадину, как у двугорбого верблюда. Гора А. находится в провинции Чхун-чхон-Пукто.


6. Литература

2. Классики религиоведения: Бронислав Малиновский. Магия, наука и религия. Пер. с англ. - М.: "Рефл-бук", 1998. Серия "Astrum Sapientiae". С. 16-17. См. также: C. Levi-Strauss, Bronislav Malinowski (VVV, No. 1, June 1942, p. 36-37).
3.Религии: Т.В. Ермакова. Буддийский мир глазами российских исследователей XIX - первой трети ХХ века (Россия и сопредельные страны). СПб, "Наука", 1998. С. 117-125. См. также: ИРГО, 1908. Т. XIV, Вып. IV. С. 183-232.
4. Тексты: Джонсон П., Лонгфелло Г., Горам М. Мифы и легенды Америки. - Сост. В.И. Вардугин. - Саратов, "Надежда", 1996. С. 109, 111.
5. Словарь религиоведения: Мифы народов мира. Энциклопедия: в 2-х тт./ Гл. ред. С.А. Токарев. - М.: НИ "Большая Российская энциклопедия", 1998. - Т. 1. С. 68-69.


7. Обзоры сайтов о религии

Буддизм:
Санкт-Петербургская местная религиозная буддийская организация "Досточтимый лама Цонкапа" http://www.specialtool.ru/teaching/

Ислам:
Ислам и мусульмане
http://islam.r2.ru/index.htm

Русский Джихад
http://www.koran.ru/

Христианство:
Каталог литературы "OrthodoxyLib"
http://orthodoxy.lgg.ru/index.php

Конференция "Теократия в церкви", г.Казань
http://confa.by.ru

Православие сегодня
http://www.saint.church.new.net/

Центр исследования Библии, г.Москва
http://mvolgert.narod.ru


8. Почта Упельсинке

Упельсинка Где найти сайты или авторов, или может дашь адреса специалистов которые занимаются свободомыслием?
Коля

Н. Бердяев - достаточно крупный специалист, на мой взгляд. :-)
Обратитесь к разделам поисковиков по теме "Философия".

 

Есть пожелание отдельно освещать новости сайта Упельсинкина страница. Не знаю, право, стоит ли это делать через отдельную форму рассылки... Обычно подобные объявления я делаю посредством раздела "Упельсинкины новости" и через Лист "Упельсинкино Со-Дружество". Желающие получать объявления о всех обновлениях страницы отдельным текстовым сообщением могут прислать свои электронные адреса по адресу upelsinka@narod.ru. Конфиденциальность гарантирую. Если заявок будет много, то будет смысл открыть еще одну рассылку Subscribe.Ru (Новости сайта). Если желающих будет не очень много, то ограничимся упомянутыми текстовыми сообщениями. Главный плюс в новостях - их оперативность. Вообщем, решать Вам. Жду Ваших писем и предложений по этому поводу.


Приглашаю всех желающих подписаться на Упельсинкино Со-Дружество. Здесь можно встретить гостей Интервью, обсудить различные темы о религии, задать интересующие Вас вопросы. Со-Дружество представляет  собой почтовый лист (почтовый форум, почтовую группу, конференцию) на сервере yahoogroups.com. Подписаться на лист можно, отправив пустое письмо по адресу upelsinka-subscribe@yahoogroups.com и подтвердив поступивший запрос.


Приятного Вам чтения и до встречи в новом Выпуске!

Упельсинка.

UPELSINKA - Upelsinka's Page

e-Mail: upelsinka@mail.ru   e-Home: http://www.upelsinka.com


Архив рассылки "Введение в религиоведение"-http://subscribe.ru/archive/science.humanity.religstudies
Архив рассылки "Интервью для Упельсинки" - http://subscribe.ru/archive/religion.interview
Упельсинкина страница - http://www.upelsinka.com

Зеркала сайта Упельсинкина страница:
http://upelsinka.boom.ru
http://www.geocities.com/upelsinka



http://subscribe.ru/
E-mail: ask@subscribe.ru
Отписаться
Убрать рекламу
Рейтингуется SpyLog

В избранное