Все выпуски  

"High-End" - тесты, статьи, информация к размышлению. Интервью с Юрием Яремчуком


Доброго дня, уважаемые дамы и господа.

Сегодня у нас интервью с композитором и музыкантом Юрием Яремчуком. Играет Юрий на сопрано и теноре саксофонах, а также на кларнете и бас кларнете. Он представитель радикальных форм. Широко известен в узких кругах любителей авангардной и импровизационной музыки. Участвовал в проектах со многими музыкантами примерно той же популярности и направленности. Записал не менее десяти альбомов.

Почему именно Яремчук? Потому, что мне очень нравится его музыка.

Желаю Вам приятного чтения.


Юрий Яремчук

— Как происходило развитие Вашей творческой мысли?

— Постепенно. Собственно, это можно назвать эволюцией музыкального сознания. Склонность к импровизации я проявлял с раннего детства. Талант импровизатора со временем обрастал и расширялся всевозможными знаниями из разных областей. Поскольку аналогию с музыкой можно проводить куда угодно, то можно сказать, что меня интересовало все, что связано с композицией, элементы которой мы видим не только в музыке, но и в архитектуре, литературе, балете, театре, живописи и во многих других областях. Все это влияло на меня и трансформировалось в моем сознании, превращаясь в музыкальный продукт. Конечно, я много занимаюсь непосредственно музыкой: слушаю академические и современные произведения, уделяю большое внимание работе над искусством композиции.

Я испытал влияние многих маститых исполнителей и композиторов, играл в различных музыкальных стилях с самыми разными музыкантами, но всегда чувствовал, что надо играть свою музыку, к чему и пришел постепенно, создавая свои композиции и импровизации.

Главная моя цель в музыке — это передача состояния.


— Музыкальный инструмент имеет классический диапазон своего использования и соответственно диапазон своего звучания. Считаете ли Вы, что необходимо выходить за рамки традиционной техники игры, а также изобретать новые инструменты?

— Прежде всего, если бы этого не происходило, мы не имели тех инструментов, которые сейчас имеем. Возможно, что в скором времени многие инструменты изменятся, или возникнут новые. Взять, например, синтезаторы. Они все время меняются и совершенствуются. Гитары сохранили свою форму, но, однако, с помощью электроники они могут звучать как угодно. Конечно, основная революция произошла в области электронной и компьютерной музыки. Но есть изменения и в традиционных акустических инструментах. Я играю на духовых, которые являются такими инструментами, поэтому все поиски и эксперименты со звуком у меня связаны именно с ними, а также с моей физиологией. Такие эксперименты очень индивидуальны. На сегодняшний день техника игры на саксофоне и других духовых инструментах значительно продвинулась. Конечно, я считаю, что нужно продолжать поиски и в области новых музыкальных форм, и в области тембра композиции. Взять, например, Додекафонию Арнольда Шонберга, созданную в 1913 году, это была бомба, которая разорвалась в умах традиционно мыслящих людей, было много критики и протеста. Однако, на сегодняшний день огромное количество композиторов используют эту технику при написании музыки.

В своих исканиях я стараюсь выходить за рамки традиционной техники игры.

Игра форм

— Чем является для Вас ваше занятие? Исследованием, саморазвитием, развлечением, протестом? Я имею виду самый глубинный смысл. Занимались ли бы Вы тем же самым, если сегодняшний авангард стал бы популярным? Звучал по радио, смотрел с экранов телевизоров, собирал молодежь на стадионах. Остались ли бы Вы на этом пути или начали экспериментировать куда-то в сторону, возможно с совсем простыми гармониями, типа современной популярной музыки?

— Мне нравится то, чем я занимаюсь. Я гуманитарий от рождения, и все, что связано с искусством, меня волнует, оно и исследование, и поиск новых форм, и саморазвитие, и свобода, и духовная практика, так как бывают не только радости, но и огорчения, занимаясь такой музыкой, часто чувствуешь себя очень одиноким, и нужны силы, чтобы преодолеть это состояние.

Сказать, что я в своей музыке против чего-то протестую, я не могу, и развлечением это тоже не назовешь, так как я достаточно сильно устаю от этого процесса, хотя он меня часто радует.

Это просто мой микрокосм, в котором я живу и работаю.

Насколько я знаю и понимаю, ни сегодняшний, ни завтрашний авангард популярным не станет. Авангард это нечто, идущее впереди всего, а то, что идет впереди всего, понимают и принимают очень немногие, так что с экранов телевизоров авангарда нам не видать. Радио тоже заполнено популяром, все куплено и продано, к счастью авангард — искусство не кассовое. Все популярное и легкое от него просто отваливается, на нем не заработаешь денег и популярности. Многие авангардисты умерли в нищете, но что они создали, осталось на века, в то время как популярное и легкое уже давно забыто. Леонардо Да Винчи говорил, не делайте того, что умрет вместе с вами, вот я и не делаю.

И на этом пути останусь в любой ситуации. Он для меня как воздух.


— Мир вокруг нас наполнен звуком, светом, действием. Артист берет какую-то часть мира и преподносит нам ее в своей интерпретации. А мы говорим — да, это высокое искусство, или — нет, это безвкусица. Как Вы для себя отличаете, что является искусством, а что им не является?

— Безусловно, мы испытываем огромное влияние окружающего нас мира, его эманации вокруг и внутри нас. Мы обусловлены многими личностями, их достижениями, однако подлинный артист все это трансформирует в своем сознании, создавая свой неповторимый мир, что мы и наблюдаем в произведениях многих выдающихся деятелей культуры.

Какого-то объективного критерия, что является искусством, а что нет, наверно, не существует, все субъективно. То, что для меня очень ценно, для другого может быть просто хламом. Хотя у всех нас внешне одна и та же форма, внутренний мир каждого человека отличается. Мы все на разном уровне развития, естественно, ценности мы выбираем для себя, исходя из своего уровня.

Для меня является искусством то, что на меня действует и совпадает с моими внутренними вибрациями.


— Как Вы представляете Вашего идеального слушателя?

— Культурным и образованным во всех отношениях. Сигнал, который я посылаю в мозг своему слушателю — это всего лишь начало той работы, которая начнется в его голове, и он должен быть в состоянии обработать и понять получаемый поток. Так как музыка не простая, то человек, слушающий ее должен умозрительно пройти от начала и до конца произведения, ничего не забыв и не упустив главной нити композиции, где каждый штрих, из которых складывается все целое, очень важен. Естественно, это работа, и не все готовы, или не хотят ее делать, проще слушать то, что не напрягает, а расслабляет, что и делают основные массы людей, воспринимая музыку как конфету. Я окончательно понял, что не каждый человек в состоянии обработать мой сигнал после одного концерта в Киеве, вернее после прочтения ругательной статьи о нем в газете «День». Автор писал, что как только трио Яремчука сменила чешская Ритм-энд-блюзавая группа, он вздохнул спокойно. А после ее прослушивания зарядился на неделю энергией. На моих же концертах надо работать, естественно, это не мой слушатель.

Мои слушатели — это интеллектуалы, которые хотят не отдыхать, а работать, открывая для себя в музыке что-то новое.

Энергия

— Если бы Вы, как артист, достигли в своем развитии всего, чего хотели, каким бы были тогда Вы, ваша музыка?

— Наверно, достичь всего того, что я хочу в музыке, просто невозможно. Всегда есть момент недовольства своим продуктом, а если все-таки что-то нравится, то только на короткий отрезок времени. Путь к совершенству и гармонии бесконечен. Все находится в движении, то, что было вчера гениально, сегодня просто хорошо и не более, а завтра это тяжело слушать. Поэтому я не знаю, когда доберусь до пункта под названием «совершенство».

Что получится, и какой будет моя музыка, услышим через три или пять лет.


— Социальное общество устойчиво, когда оно однородно и соответственно пользуется массовой культурой. Не считаете ли Вы, что своим совсем не массовым искусством делаете общество менее устойчивым?

— Если рассматривать общество как социальное здание, то фундаментом этого здания, наверно, будет культура, а кирпичами этого фундамента  — разные направления в искусстве, начиная от кича, поп культуры и заканчивая авангардом.

Можно вспомнить импрессионизм, дадаизм в живописи, когда общество, не готовое к восприятию такого искусства, категорически отторгало его. Но прошло время, и это искусство стало гордостью нации или даже всего человечества, оно явилось объединяющим началом для многих людей разных национальностей.

Я не рассматриваю поиски и эксперименты творческих людей, как деструктивное действие, направленное на расшатывание социальных и общественных структур, если уж что-то или кто-то раскачивает это здание, так это политические кланы и организованная религия.


— Связываете ли Вы музыку с другими ощущениями кроме слуха — светом или движением, или, возможно, какими либо чувствами, переживаниями? Или музыка для Вас это не выражение известного, а попытка проникнуть куда-то еще?

— Да конечно связываю, например, у меня есть пластинка под названием «Семь снов». Эта музыка написана для современного балета, либретто создал известный Львовский художник, ныне живущий в Америке Юрий Чарышников, я же написал музыку. К сожалению, балет не состоялся по причине отсутствия денег.

Также есть пластинка «Музыкальные Поэмы». Композиции посвящены поэту Владимиру Хлебникову, музыканту Стиву Лейси. А на пластинке под названием «Супрематизм», посвященной Казимиру Малевичу, на каждую супрематическую картину написана отдельная композиция.

Как видите и танец, и поэзия, и живопись вызывают во мне чувства и эмоции, которые я трансформирую в звуки. И, конечно, я не оставляю попыток проникнуть куда-то еще, то есть экспериментирую со звуком и формой.


— В музыке, в отличие от картины или скульптуры, всегда присутствует еще один элемент — время. Что значит время для Вас?

— Время, аспект к которому обращались многие философы, выдающиеся писатели и композиторы, музыканты и художники, математики и астрономы. Все они трактовали время по-своему.

Некоторые философы говорят, что существует одно объективное квазипространственное время, от которого идет отсчет всего сущего, и субъективные времена каждого отдельного субъекта. В этом смысле картины и скульптуры созданные, скажем, в семнадцатом веке, являются слепком единого объективного времени и времени субъекта. Есть такая фраза: «На этой картине лежит печать времени».

В музыке время может растягиваться и сжиматься в зависимости от замысла композитора. Например, произведение пишется два или три месяца, а на концерте звучит сорок минут. В этом случае время сжалось, ноты вобрали в себя дни и ночи эмоций. Или, например, барочную музыку шестнадцатого века композитор аранжировал современным способом, тут мы наблюдаем, что время растянулось.

Платон говорил, что время — текучий образ вечности. Парадоксально, что, из трех времен — прошлого, настоящего и будущего, самым сложным, самым неуловимым оказывается настоящее. В этом смысле импровизационная музыка в какой-то степени отражает настоящее время, хотя каждый прозвучавший звук есть уже прошлое. Настоящее неуловимо как точка. Ведь если представить себе его без протяженности оно окажется несуществующим.

Времени нет, оно не существует.

Композиция

— Знаю, что Вы записываете музыку дома. Пожалуйста, расскажите об этом.

— Да, я стал записывать музыку дома, потому, что устал бегать по студиям и платить деньги за не очень качественную запись.

Но можно сказать, что не это послужило основным толчком для приобретения небольшой студии. Побудило меня к этому шагу большое желание иметь лабораторию, в которой я бы мог экспериментировать с разными звуками, записывать свою музыку так, как я хочу.

Дело в том, что ту музыку, которую я играю, практически все звукорежиссеры Львова писать не умеют. Сначала я это понял интуитивно, исходя из прослушивания записей, а потом, побывав на технических мастер-классах в Польше — на техническом уровне. Купить какое-то очень серьезное записывающее устройство я не мог, поэтому приобрел мощный компьютер с профессиональной звуковой картой. Когда я обнаружил, что качество меня все еще не устраивает, я достал микшерский пульт «Berenger», поменял кабели на более качественные. Далее, в погоне за натуральным звуком, я заменил микрофоны на конденсаторные «AKG-2000» и перешел на другую, более качественную, записывающую программу.

При записи, и кроме аппаратуры существует множество нюансов. Это расположение микрофонов и их количество, акустические качества помещения, программная обработка звука.

Я сторонник чистого звука и стремлюсь к нему. Однако мне приходится работать с аппаратурой, уровень которой, соответствует моим возможностям.


— Какую музыку Вы сейчас слушаете дома?

— В основном академический авангард или попросту современную музыку. Время от времени — джазовых авангардистов. Меня интересует все новое, а в академической среде и среди джазовых новаторов работают достаточно крепкие умы, которые и продуцируют новые идеи.

Wolfgang Rihm, Brian Ferneyhough, Helmut Lachemann, Gerard Pesson, Mathias Spahlinger, Klaus Huber, Salvatore Sciarrino, Gerard Grisey, Anthony Braxton, Evan Parker, Ken Vandermark, Mats Gustafson, Han Bennink, и некоторые другие.


— Ваши творческие планы?

— Сейчас лето, и на ближайшие два месяца планов нет никаких.

Надо просто отдохнуть. На осень намечено достаточное количество проектов — это подготовка музыки для фильма (пока не буду оглашать название), концерт с квартетом саксофонов в городе Калининграде, выпуск пластинки «Восемь композиций» с контрабасистом Марком Токарем в Польше. Вполне могут возникнуть и какие-то незапланированные концерты.

Будем работать.


В оформлении использованы картины Юрия Яремчука. Фото сделано Юрием Силаевым.


Всех благ,

Андрей af@gong-av.ru


Студия Домашних Кинотеатров «Гонг-АВ»

www.Home-HighEnd.ru


В избранное