Премодерируемое участие
3622 участника
Администратор Elizabeth***@***

Активные участники:

Последние откомментированные темы:

20190918211244

←  Предыдущая тема Все темы Следующая тема →
администратор пишет:

Мой маленький рассказ...- "ЭВАКУИРОВАННЫЕ ЛЕНИНГРАДСКИЕ ДЕТИ"...-


ЭВАКУИРОВАННЫЕ ЛЕНИНГРАДСКИЕ ДЕТИ

Когда началась война, в институте студентов, на курсе почти не  было. Многие юноши ушли на фронт, а  девушки поступили - на курсы медсестер, другие дети вернулись домой, так и не закончив ВУЗ.

Ребят в селе не осталось. Мы называем - селом и жили в просторных деревянных домах, местные называли - аулом и жили в юртах, так, что население было многонациональное, но дружное.

В основном в семьях девочки  вели  небольшое хозяйство -  убирали, доили коров, вязали и ткали, помогали своим матерям ухаживать за младшими детьми в доме, да и в  школе помогали, как могли.

 
Все, кто остался в ауле - старики и старшие дети, - помогали стричь коз и овец. Шерсть мыли, прочесывали и обрабатывали на веретене, скручивая в нить.

 Старушки аула собирались в одной юрте, садились вокруг очага, чтоб было тепло в зимнюю пору, для фронта - вязали варежки, шапки, носки, и зимние тужурки из спряденной шерсти.

В селе даже нашлись деды-скорняки. Они обрабатывали шкуры и пробовали шить тулупы дедовскими методами, валяли валенки.

 Этому мастерству они обучали  детей.

В селе были три сепаратора, где пропускали молоко, отделяя молоко от сливок, сбивали масло, готовили масляные кругляшки и сдавали государству. Некоторые жители на ручных мельницах  мололи муку.

Вот так прошла пора осени и наступила зима страшного 41 –го года.


По вечерам, все каждый вечер садились у радиотарелки и слушали сводки с фронта, сопереживая, плача и молясь.
В одно  зимнее утро дочурка проснулась ранешенько от необычной тишины, подошла в одной сорочке, в тапках на босу ногу к двери, хотела открыть и не смогла.

По ту сторону снега навалило так много, что едва-едва, приложив большие усилия,  удалось приоткрыть наружную дверь.

 Внезапно солнце и яркий снег ослепили девушку. Всё  вокруг сверкало разными цветами, бликами и оттенками от снежной радуги.

Вершины гор вдали переливались серебряными отблесками, как драгоценные перстни на пальце матушки-природы.

 Вокруг была  тишина.

 Дочка стояла и любовалась необыкновенной красотой, слушая шёпот ветра и разговор падающих снежинок.

Так бы подолгу стояла, но  надо было  дела делать.

 Она поёжилась от холода и начала собираться в дальний путь.
Надо было идти на подстанцию, там чтобы поменять муку, картошку и лук на тёплые вещи.

Детям уже нечего было ни обуть, ни одеть. Старшие выросли из вещей,  все вещи настолько обветшалые, что   младшим от них, донашивать,  ничего не сталось.

Даже выйти на улицу детям было не в чем -  ни валенок, ни ушанок, ни штанов, одни валенки, только одни на всех,  стояли у печи, чтоб на улицу по одному выходить по надобности.

 Детишкам было не  гулянья, все  были при деле. Одни помогали вести домашнее хозяйство, другие кормили  скот, третьи ухаживали за младшими детьми.

Дочурка запрягла лошадей, побросала сено на дно кибитки, сверху положила мешки с картошкой, просом и овсом, после чего села на место возничего и тронулась в путь, к переезду, который находился в 8 километров от их аула.
Дорога предстояла тяжелая, по склонам гор и  тропам, через долины и мелкие речушки.

Наконец-то благополучно добравшись до переезда, на станцию, Катюша приобрела, что хотела, обменяла, что могла и уже собиралась в обратную дорогу, когда услышала призывный гудок паровоза и увидела приближающийся состав, который выглядел  просто жутковато.

Состав остановился, ужас, часть вагонов наполовину сгорела, другая осталась без стёкол, крыш и дверей.
 На мгновение все люди, находившиеся на площади, застыли от ужаса, от   одного вида обгоревшего поезда.
От увиденной картины, дочка  на миг оцепенела -

 из обгоревших вагонов,  с лесенок на снег спрыгивали дети,

 выходили цепочкой, они собирались, съежившись от холода, в группы, и их становилось всё больше и больше.

 Всюду слышались голоса, зовущие кого-то.

Кто плакал,  хныкал, им  всем  хотелось кричать:
- МА - а-  а – мА – а,  мамочка – а.

 Где  же ты, ма – ма-а?!

Мороз становился все сильнее,  на обмороженных детей нельзя было глядеть без слез, кто – то дрожал от холода, кто – то весь, скукожившись, от холода   присел  на   корточки.
В глазах детей было столько горя и  страха от пережитого и увиденного, столько печали, скорби и ужаса, что, смотря на них, хотелось и самой завыть и заплакать.
Какая-то сила заставила дочку подойти к ним, обнять их; столько было в них недетского горя, так хотелось защитить их от войны, от всех военных невзгод.

Подойдя ближе, она заметила женщину, окутанную в теплый дырявый платок, которая видимо, была старшей среди всех.

 Та внимательно на дочку  посмотрела  и тихо спросила,   с еле уловимой надеждой в голосе,  спросила: - «Кто-нибудь может взять к себе хоть сколько-нибудь ребят, которые помнят своих родных, откуда они родом, чтобы можно было потом, после войны,  отыскать их  родителей?

 Состав идет дальше, а ей нечем кормить детей, и совершенно нет одежды и одеял, чтоб их хоть, чем – то,  чуточку согреть.
Воспитательница призналась, что не сможет всех их довезти на поезде до Сибири, где их предположительно ждут, если морозы усилятся, дети просто замерзнут.

Несколько ребятишек заболели, кашляют, они просто не выживут».

Разговаривая с воспитательницей, дочка почувствовала, что кто-то позади несмело теребит подол ее юбки.
Она обернулась.

 На нее смотрели два широко открытых детских глаза небесной голубизны, это была девочка на вид,  трех лет, но столько было в ее глазах отчаяния, растерянности и страха, что дочке вдруг невольно захотелось плакать.

Сколько же ты пережила, бедный ребенок? - она подняла дитя на руки и прижала к груди.

 Мама, - прошептала еле слышно девочка и, обхватив ее за шею, уткнулась ей в воротник.

 В тот момент в душе все всколыхнулось, жалость и желание помочь поднялись откуда-то из глубины души, она вдруг почувствовала, что эта девочка не чужая беженка, а ее собственное дитя.

 Они - одно целое, и больше ребенку не придется так страдать, потому что она с этой минуту заменит ей мать.

Воспитательница взяла адрес дочурки и дала ей свой, чтобы, когда закончится война, детей можно было найти.

Дочка отдала женщине всё, что у нее было - остатки еды: гречихи, проса, картошки - и всю выменянную одежду.
Так в один миг ни с чем сама осталась

. Но не одна она была такая, люди на площади тоже поделились, кто, чем мог.

 Дочка еще отобрала самых слабеньких  детей,  сколько было можно   вместить всех  в кибитку, поместилось четырнадцать детей, все маленькие, худенькие, от четырёх до восьми лет.

 Согреваясь, они прижались как можно плотнее друг к другу.

Мир не без добрых людей. Прохожие с рыночной площади, увидев замерзших детей, собрали все одеяла, какие смогли достать, и передали дочке, помогли накрыть всех детей в кибитке.

 Все одеяла,  отдали детям, которые остались в поезде, и прямо на платформе складывали все, что сами имели, кто одежду, кто хлеб, и передавали в вагоны, для оставшихся детей.

 

 кроме того, по примеру дочки, многие, подойдя к воспитательнице, тоже стали брать к себе детей, кто – то  двоих, кто троих, понимая, что девушке-воспитательнице всех их не довезти.

Попрощавшись с воспитательницей, дочка взяла под уздцы своего коня и отправилась в обратный путь.

Шла медленно, было, скользко и задумалась: - Как дома отнесутся к её поступку, и воспримут -   мама,  дети? Примут ли они их? Все-таки не один и не два ребенка.

Ей было так страшно, что она зажмурилась, но в тот же миг успокоилась и, убеждая себя в том, что у неё самая замечательная семья, и они ее  поймут и примут детей. 

Успокоившись,  дочка более уверенным шагом пошла дальше, чтобы засветло  домой вернуться.

Одолев треть пути, им пришлось часа на два остановиться и переждать вьюгу и метель

 Особенно страшно ей стало, когда проходили мимо ущелья, лошади от страха: - от воя волков,  сильного ветра и скользкой дороги,  встали  и не хотели дальше  идти.

 Наконец – то,  жуткая дорога, которая показалась ей вечностью, позади. Приключения окончились.

Надолго ли?..

Выйдя за околицу, я увидела дочь, медленно шедшую по заснеженной дороге, удивилась тому, что  она уставшая  идет пешком, рядом с лошадью.

Видимо, что-то случилось, - у меня екнуло сердце от неизвестности.

 Свернув на главную улицу аула, дочка, вскинув голову, оглядела всех, кто вышел её встречать, повернулась к дому и встретилась со мной взглядом.

Я поняла, что дочери нужна помощь.

Катюша возвратилась домой в метель, но волновало её что-то другое, я обняла дочь, а она еле слышно проговорила, глотая слезы:

- Мамочка!

 Как я устала, пробираясь сквозь снегопад и пургу!

 У меня дети, мама, много детей.

Не удивляйся, ты поступила бы так же.

Всё расскажу потом, а сейчас помоги.
- Ты чего плачешь, дочурка?
- Детей жалко, сама посмотришь и увидишь, попроси женщин помочь нам, надо их скорее  отогреть, отмыть, накормить и уложить спать.

Рассказы будут потом.

Я обратилась к своим близким людям, они с полуслова все поняли, открыли кибитку и оттуда стали выпрыгивать дети, словно горошины из стручка, собрались в кучу, как маленькие взъерошенные, неоперившиеся воробьи.

Они били  очень  худые, с большими глазами, в которых еще стоял ужас пережитого.

Их повели в дом, раздели, помыли в бане, сытно накормили  пустыми, но вкусными щами с капустой и уложили спать на соломенные матрацы, постеленные на пол в углу комнаты, около печи,  так детям было теплее, поместились все.

Они тут же заснули и не слышали постоянный скрип половиц под ногами в избу ходящих людей - соседей и родных.

 Принесли в дом кто, что мог: еду, одежду, игрушки, теплые одеяла.

 Когда все дети уснули, дочка подошла ко мне, обняла и прошептала, чтобы не разбудить малышей: - «Мамочка, не ругай меня,  я знаю, что ты поступила бы точно так же».
Жители аула, пришедшие в дом, тихо переговаривались между собой, рассматривая детей: -

а они, кто-то из них сопел сквозь сон, кто-то шмыгал носом, кто-то плакал.

Домочадцы и соседи сели вокруг стола и начали думать о будущем детей. Одни предложили их разделить по семьям, но я им сказала:
- «Если хотите, помогайте, кто, чем может, но все дети останутся у меня под моим присмотром. Лучше помогите продуктами и одеждой, а мы будем готовить, воспитывать и обучать с вашей помощью.

Мы не знаем, кто из них  - братья, и сёстры, они привыкли друг к другу, и разделять их нельзя».

Старший сын дочери, маленький карапуз Энвер, подошел к трехлетней спящей девочке и своими ладошками вытер ей слезинки, приговаривая: «Не плачь, ты холосая, я тебя защищу!»

Услышав его слова, взрослые и дети рассмеялись от добрых слов малыша, всем стало как-то уютнее и теплее.
А у детей ушел страх, они почувствовали, что здесь им будет хорошо.
Вот так началось детство эвакуированных детей в новом доме в ауле, среди Казахских гор и долин.

Это интересно
+2

администратор 27.01.2014
Пожаловаться Просмотров: 657  
←  Предыдущая тема Все темы Следующая тема →


Комментарии 1

Для того чтобы писать комментарии, необходимо
модератор 27.01.2014