Открытая группа
3148 участников
Администратор Yes's
Модератор ИБ
Модератор Logos
Модератор Виноградинка

Активные участники:


←  Предыдущая тема Все темы Следующая тема →
пишет:

История Николо-Бабаевского монастыря

http://babayki.orthodoxy.ru/index.html

В

двух верстах к северу от посада Большие Соли (ныне пос. Некрасовское Ярославской обл.) находится Николо-Бабаевский монастырь. Вот как описывает его в 1912 году священник Алексей Воскресенский: «Когда путник, совершающий плавание свое по одной из великих рек нашей Родины — Волге, достигает того предела, где Костромская губерния граничит с Ярославскою, разделяемая небольшою речкою Солоницею, впадающею в Волгу, он еще издали останавливает внимательный взор свой на представляющейся ему иноческой обители, лежащей на правом берегу Волги, опоясанной длинною белою лентою каменной ограды, с четырьмя большими храмами, из которых один — соборный — царствует не только над прочими каменными зданиями обители, но и над всею ближайшею окрестностью.

Это дом великого вселенского чудотворца Николая — Николаевский Бабаевский мужской общежительный монастырь. Стоящий на берегу многоводной русской реки, окруженный зеленеющимися перелесками и золотящимися нивами, с обширною дубовою рощей на южной своей стороне, монастырь, как светлая и благоприятная свеща, горит пред пренебесным престолом Пресвятой и Животворящей Троицы, простирая к небу многочисленные главы своих четырех храмов, в которых вот уже в продолжении более пяти веков верующие возносят свои молитвы ко Господу у чудотворно-явленного образа Великого Его Угодника — Святого Николая Чудотворца».

Название Бабаевский монастырь получил от бабаек — больших весел, употреблявшихся вместо руля при сплаве леса вниз по Волге из рек Шексны и Мологи. Когда лесопромышленники вводили лес из Волги в Солоницу, тогда эти бабайки становились ненужными, и они складывались на берегу при самом устье Солоницы, близ того места, на котором находится монастырь.

В XIV веке, не позднее второй его половины, совершилось здесь чудное событие — явление иконы свт. Николая, давшее иное назначение этой, дотоле пустынной местности, о чем мы читаем в древнем известии следующее: «Икона чудотворная святого Николы, приплыв рекою Волгою на бабайке, большом весле, приста к брегу; Благовернии же людие обретоша оную, изнесоша и поставиша на брег в дубраву зело красну, идеже монастырь ныне; И начаша людие мнозии стекатися на поклонение святой иконе и чудеса деяхуся; И прииде некто инок Сергиева монастыря Иоанн и устрои первый храм молитвенный из бабаек, и придел во имя Сергия Чудотворца Радонежского; И начаша монастырь созидати, и великую нужду претерпеваху от ограблений и разорения злых людей».

Несомненно, что народное усердие не могло оставить явившуюся святую икону на открытом воздухе: для нее устроена была деревянная часовня, куда стекались верующие для поклонения образу Великого Чудотворца. Во второй половине XIV века здесь образовалась иноческая обитель, которая неоднократно страдала не только от вражеских набегов (казанских татар), но и от опустошительных пожаров, истребивших все древние ее бумаги и те драгоценные сведения, которые они могли дать о минувшей исторической жизни ее в прошлые века. Самыми гибельными из них в этом отношении были пожары 1619 и 1870 года. Основанный одним из учеников Преподобного Сергия Радонежского иноком Иоанном, Бабаевский монастырь долгое время был малоизвестен и существовал в виде бедной пустыни.

От первых дней своего бытия и вплоть до половины XVII века обитель была деревянною, обнесенной бревенчатой оградой с единственным деревянным храмом, и только около этого времени последний был заменен двухэтажным каменным. Несомненно, что без пожертвований со стороны благотворителей сооружение такого храма для монастыря, имевшего скудные материальные средства, было невозможно. Неизвестно в точности, кто являлись благотворителями обители в то время; можно только полагать, что они были люди состоятельные. Царь Алексей Михайлович пожаловал Бабаевской обители «на пропитание лесу в длину на две версты, а поперечнику на версту».

Из настоятелей, управлявших монастырем со времени основания его дo XVIII столетия, известны только трое: игумен Иосиф, упоминаемый в монастырском синодике, писаном в 1730 году; игумен Антоний, записанный в том же синодике после Иосифа, и игумен Лонгин, о котором упоминалось в надписи на месячных минеях. В 1709 году Бабаевский монастырь был лишен самостоятельности и приписан к Николаевскому монастырю, что на болоте, в Переяславле-Залесском, из которого стал получать своих настоятелей. Кроме подаяний от богомольцев и пожертвований со стороны благотворителей, монастырь получал доходы от сдачи в наем принадлежавших ему земель, от арендованных им мельниц и рыбных ловлей, и от находившегося рядом перевоза через реку Волгу. Братия усердно занималась хлебопашеством и скотоводством.

В 1728 году по постановлению Свящ. Синода Николаевский Бабаевский монастырь был отрешен от Николаевского, и его игуменом назначили иеромонаха Галактиона, управлявшего с 1729 по 1739 год. Игумен Галактион привел Бабаевский монастырь в порядок, но после смерти сего деятельного и хлопотливого настоятеля экономическое состояние монастыря скоро пришло в упадок.

С 1748 по 1754 год настоятелем монастыря был игумен Гурий, увековечивший свое имя в обители тем, что установил совершать в ней ежегодное празднование Иверской иконы Божьей Матери. Побуждением к установлению этого праздника послужило то обстоятельство, что Гурий, страдавший болезнью ног, получил исцеление после молитвы перед Иверской иконой, пожертвованной в монастырь в 1724 году жителем посада Большие Соли Василием Исаковым.

В годы управления игумена Филагрия (с 1759 по 1790 г.) монастырь получил драгоценное пожертвование: знаменитый вельможа времен Екатерины II князь Григорий Александрович Потемкин принес в дар монастырю часть мощей Святителя Николая в серебряном вызолоченном ковчеге. Потемкин имел вокруг Бабаевского монастыря до 12 тысяч душ крепостных крестьян.

Иеромонах Савва, управлявший монастырем с 1793 по 1810 год, был одним из выдающихся его настоятелей. Он отличался высокими нравственными качествами, строгой подвижнической жизнью, искренним простодушием и нестяжательностью, и вместе с тем был деятельным, энергичным и заботливым устроителем обители. Расширив и украсив монастырский храм, Савва в 1798 году пристроил к нему с западной стороны новую каменную трехъярусную колокольню вышиной в 18 саженей.  Им же были построены вновь или отремонтированы обветшавшие монашеские кельи, а деревянная ограда монастыря заменена на каменную.

Пожертвования добрых людей на устроение монастыря делались не только деньгами, но и драгоценными иконами. Так, инокиня Костромского Крестовоздвиженского монастыря принесла в дар Бабаевскому монастырю украшенную золотым шитьем с жемчугом Казанскую икону Божьей Матери. По особому указанию Божьему, бывшему ей в сонном видении, икона эта почиталась чудотворной наравне с другими чудотворными иконами обители. Затем госпожа Победимская, жившая в Суздальском женском монастыре, пожертвовала в Бабаевский монастырь икону Успения Божьей Матери, по размерам представлявшую копию с чудотворной Киевской иконы, с вложенными в нее частицами мощей киевских угодников Божиих.

С 1810 по 1824 год настоятелем Бабаевского монастыря был архимандрит Анастасий, который сделал монастырь одним из первых в Костромской епархии как по количеству и образу жизни братии, так и по благоустройству храмов и прочих зданий. В 1814 году он закончил постройку Успенской надвратной церкви, а в 1821 году  –  больничную церковь во имя свт. Иоанна Златоуста и прп. Сергия Радонежского. Одновременно с этим с 1817 по 1823 год на северной стороне монастыря был построен новый пятиглавый храм во имя свт. Николая Чудотворца. Для приходящих и приезжающих богомольцев была выстроена двухэтажная каменная гостиница. В Бабаевском монастыре он же установил благоговейное совершение церковных богослужений, стройное столповое пение и неторопливое внятное чтение в церкви. К некоторым работам, как например уборке хлеба и сена в летнее время, он привлекал всю братию, не исключая и старших.

Николо-Бабаевский монастырь в 1838 году

В 1846 году в монастырь приезжал в отпуск по болезни на 11 месяцев настоятель Сергиевской пустыни близ Петербурга архимандрит Игнатий (Брянчанинов). Это посещение имело для монастыря важные последствия.

13 октября 1861 года епископ Игнатий, уволенный на покой, прибыл в Николо-Бабаевский монастырь в качестве настоятеля. Управление таким начальником, каким был епископ Игнатий, знаменитый своей административной опытностью, строгой монашеской жизнью и аскетическими сочинениями, положило начало процветанию обители во всех отношениях.

 Вместе с епископом Игнатием в монастырь прибыли управлявший при нем кавказским архиерейским домом игумен Иустин, ризничий иеромонах Каллист, иеромонах Феофан и несколько послушников. В конце 1862 года на жительство в Бабаевскую обитель приехал и родной брат владыки Петр Александрович Брянчанинов, ранее занимавший должность Ставропольского губернатора. Он поселился в монастыре на правах богомольца. Все свои сбережения братья Брянчаниновы жертвуют на ремонт зданий и удовлетворения настоятельных нужд обители. При епископе Игнатии на Волге напротив монастыря была установлена пристань-часовня, у которой останавливались все идущие мимо пассажирские пароходы. В часовне служились молебны и производилась продажа церковных свечей, просфор и образов. Для улучшения материальных средств монастыря было восстановлено хлебопашество на принадлежащих ему. Так как эти земли были частью болотные, то для осушки их прорыты канавы и вода спущена в Волгу. В связи с увеличением количества богомольцев и теснотой Никольской церкви, вмещавшей в себя не более 600 человек, у епископа Игнатия неоднократно возникала мысль о постройке нового соборного храма вместо обветшавшей Иверской церкви.

Иверский собор Николо-Бабаевского монастыря

Составление проекта нового храма епископ Игнатий поручил знакомому архитектору, профессору Академии художеств И. И. Горностаеву.

Весть о начале строительства нового храма быстро распространилась среди жителей Ярославской и Костромской губернии и многие из них стали присылать свои пожертвования не только деньгами, но и строительными материалами. П. А. Брянчанинов, принимавший в этом деле живое участие,  пожертвовал около 5000 рублей — последнее свое состояние.

Влияние преосвященного Игнатия, опытного руководителя в монашеском подвиге и мудрого наставника в делах благочестия, на внутреннюю жизнь монастырской братии, конечно, было весьма велико и плодотворно. В свободные часы преосвященный занимался пересмотром своих сочинений, пополнил их новыми статьями и приготовил к печати. Четыре тома этих сочинений вышли при жизни епископа Игнатия, а пятый после кончины. Всю свою жизнь он был усердным совершителем внутреннего подвига, особым делателем молитвы Иисусовой, много писал о ней. Ряд его работ был написан во время жития в Николо-Бабаевской обители. 30 апреля 1867 года епископ Игнатий тихо скончался. Тело его было погребено в больничной монастырской церкви святого Иоанна Златоуста и преподобного Сергия Радонежского, в склепе за левым клиросом.

После его кончины, Священным Синодом в должности настоятеля Бабаевского монастыря был утвержден архимандрит Иустин. Духовное воспитание он получил под непосредственным руководством святителя Игнатия и потому являлся ревностным подражателем его в делах монастырского управления.

Начало XX века явилось для монастыря столь же бурным и катастрофичным, как и для всей России. Люди, руководствовавшиеся идеей всемирного разрушения и революционного насилия, взяв власть, принялись за дело. Все, что создавалось веками, превращалось в груды развалин. Не обошла эта участь и Бабаевский монастырь. К началу 20-х годов богослужение в соборном храме прекратилось и большинство братии рассеялись по разным местам. На территории монастыря был организован Костромской детский дом, а затем школа сельской молодежи. Здесь же располагался совхоз «Революция», затем районный исполнительный комитет. Соседство с церковными храмами вызывало раздражение и недовольство новой власти. Постепенно оказались разобранными церковные постройки внутри монастыря; дошла очередь и до соборного храма. В середине 30-х годов его начали разбирать на кирпич и увозить в поселок Красный Профинтерн для строительства бани. Однако качество и крепость стен храма были настолько высоки, что он не поддавался дальнейшей разборке, поэтому решено было его взорвать.

Для этой цели летом 1940 года в монастырь приехала специальная бригада взрывников, которая заложила в отверстия, просверленные в стенах Иверского храма, взрывчатку и произвела его уничтожение.

Иверский собор после разрушения

С сентября 1941 года по август 1945 года в зданиях бывшего монастыря разместился эвакогоспиталь № 3044, первым начальником которого был военврач 3 ранга В. В. Болдин, а с 1943 года и по 1945 г. — подполковник медслужбы Г. С. Лопатухин.

После ликвидации госпиталя на Бабайках была открыта детская трудовая колония, при которой имелась своя школа. В середине 1950-х годов колонию закрыли, передав помещения под нужды областного детского костно-туберкулезного санатория.  После перевода санатория в 1995 году в пансионат «Левашово» Бабайки, оставшись без хозяина, подверглись окончательному разрушению.

В 1998 году территория монастыря была передана Ярославской епархии. В одном из сохранившихся зданий поселились несколько монахов, которые под руководством игумена Бориса (Долженко), принялись за восстановление разрушенной обители.

Воспоминания о монастыре р.Б. Антонины Комаровой

На излучине реки Солоницы и Волги, окруженный дубравами, стоял Николо-Бабаевский монастырь. Он был известен всей России; его удачное положение между Ярославлем и Костромой позволяло легко добираться до него по Волге. В нем побывали, как пишет Сергей Нилус, многие известные писатели и великие князья. В 19 веке это был один из самых лучших монастырей Поволжья. Но особенно преобразился и расцвел этот монастырь в годы пребывания в нем святителя Игнатия (1861-1867г.г.). Уединение, красота и просторы Волги очень полюбились святителю Игнатию;  в своих письмах он пишет: " Особая милость Божия привела меня в это тихое пристанище, ... оно производит спасительное влияние на душу... с целью приготовления себя в вечность" ... 

До ближайшего села Большие Соли, было 3 км. густого елового леса, а вокруг сплошные леса и дубравы. В годы советской власти село стало районным  центром и с тех пор называется - Некрасовское. Перед Великой Отечественной войной на территории монастыря, где до этого был совхоз, местные власти решили организовать санаторий для отдыхающих. До совхоза на территории монастыря размещались разные организации.

Мой отец с семьей переехал из Некрасовского на Бабайки в самое пиковое время его разрушения. Прежде чем принять отдыхающих, местные власти распорядились взорвать все храмы, разобрать кирпичные стены и отдельные здания на кирпичи. На моих глазах, заложив взрывчатку,  взорвали церковь святителя Николая и дивной красоты храм Иверской Божией Матери, построенный святителем Игнатием. От первого взрыва храм только "застонал", но остался стоять,  после второго - пал, "посадив" свой купол (в виде митры с изображением 12-и образов Пресвятой Богородицы) в центр высокой горы останков-развалин. Этот купол простоял несколько лет, удивляя своей необычностью. Несколько лет слева от Иверского храма четко вырисовывались могилы. Надгробия из черного мрамора лежали грудой возле здания с башенкой (слева от храма); их постепенно увозили в Некрасовское в течение нескольких лет. Купол (железную конструкцию) распилили на металлолом во время войны.

Вывозили с территории монастыря не только кирпичи, но и камни, которыми были вымощены все дорожки и дворы подсобного хозяйства монастыря. А за монастырской дубовой рощей вырыли глубокую впадину-карьер, из которого щебенку и камни по проложенным рельсам вывозили к реке Солонице. Там стояли баржи для этой цели. В поисках камней и дубовую рощу всю изуродовали - оголили корни дубов, выкопали великое множество ям и больших, и малых. Во время войны полностью вырубили и лес еловый... На  его месте построили дома и дачи - теперь это улица Советская, соединяющая поселок Некрасовское с Бабайками, а Бабайки - это улица Волжская. Монастырь стал частью поселка.

Будущему несостоявшемуся курорту от совхоза, бывшего здесь раньше, достались лошади, коровы и свинарник, которые обслуживали две семьи (они жили в доме при скотном дворе на 2-ом этаже, а на 1-ом - конюхи и рабочие). Все хозяйство было в очень хорошем состоянии и земли вокруг монастыря были обработаны, а весной 1941 г. засеяны картофелем и овощами.

Остров на Волге напротив монастыря, который так и называли "монастырским", видимо, регулярно выкашивался и вырубался, потому что там, кроме узкой полоски шиповника и ежевики(почти у самой кромки воды), никаких кустов и деревьев не было.

К весне 1941 года монастырь был весь в развалинах от взорванных храмов, стен и частично разобранных зданий. Оставалась только часть каменной стены с входом в монастырь с северной стороны. Над входом "горела золотом" луковка купола, под которой была ниша для иконы святителя Николая.

Вокруг монастыря (кроме южной стороны) росли аллеи лип; аллея лип росла и вдоль скотного двора с восточной стороны. На территории монастыря было много кедровых деревьев (они частично остались и сейчас); мы, дети, находили много шишек с орехами.

Украшением монастыря оставалась 3-х ярусная колокольня с часами. На крыше длинного братского корпуса радовали взгляд башенки и, особенно, фигурная башня над святыми вратами с западной стороны монастыря. Все окна братского корпуса, который был одновременно и стеной монастыря, выходили внутрь монастырской территории, а на Волгу "смотрели" только ниши с изображением нарисованных окон.

Церковь свт. Иоанна Златоуста, в которой почивали мощи святителя Игнатия Брянчанинова, была уже частично перестроена, т.е. овальный свод внутри перекрыли обычным потолком, а вместо золотого купола сделали простую крышу. Поэтому до 1988 года никто не знал, что это Церковь и в годы войны при военном госпитале в ней устроили кухню: в  центре - плита, а вдоль северной стены, прямо над мощами свт. Игнатия, размещался длинный широкий стол для разделки продуктов. Никто не знал, что вся пища для раненых "освящалась" в процессе приготовления. Вход на кухню шел через пробитую в стене алтаря дверь...

 По всему монастырю росли рядами липы, только вдоль "красного" корпуса, расположенного  с северной стороны, шла аллея старых тополей, а с южной его стороны росли кедры. К весне 1941 года была отремонтирована бывшая монастырская гостиница для приема первой партии отдыхающих: все здание снаружи сияло белизной, а внутри все было покрашено масляной краской.
В эту весну, в один из вечеров, над Волгой вверх по течению, вдруг появились четыре огненных столба и часть пятого. Красные огненные столбы  опускались с неба и  сходили на одном уровне в воду. Это было в начале мая 1941 года.  

Все смотрели на них с недоумением довольно продолжительное время. Столбы были грозные, даже кровавые, и моя бабушка сказала: " Будет война!" Отец же возражал и уверял, что этого не случится.

 Но война началась!.. И уже в июле прибыл большой пароход с эвакуированными детьми, которых разместили в гостинице, а потом один за одним пошли пароходы с тяжелоранеными воинами. В связи с этим, детей отправили в г. Горький. Раненых везли, видимо, прямо с поля боя - в окровавленных бинтах и очень грязных шинелях. В монастыре разместили военный госпиталь... Приехало много врачей-женщин, эвакуированных из разных городов. Они все были с детьми или престарелыми родителями. Скоро  были приведены в порядок все здания, в основном, силами молодых женщин Некрасовского и соседних деревень. Раненых было так много, что они заполнили все коридоры. Женщины работали и в столовой, и на скотном дворе, и на полях. В первый год съели всех свиней, коровы же давали молоко до конца войны. Выздоравливающие раненые все включались в работу по обслуживанию больных и ремонту госпиталя. Электродвижок давал так мало света, что обслуживающий персонал (в том числе и наша семья) пользовался керосиновыми лампами.

Когда бомбили Ярославль, немецкие самолеты кружили и над Бабайками. Главврач Дорохов приказал взорвать колокольню одному из раненых  –  она ему почему-то мешала и, как он говорил, привлекала внимание немцев. Так монастырь лишился колокольни.

В 1942-43 г.г. в округе Бабаек появилось много волков. Они ходили стаями и по ночам выли; но на людей, слава Богу, не нападали. Из-за отсутствия дров главврач приказал пилить деревья на территории Бабаек. Спилили много лип и все тополя, но дубовую рощу пока не трогали.

В мае 1945 г. госпиталь расформировали. Часть раненых еще оставалась в палатах, когда неожиданно привезли 200 военнопленных немцев. Их разместили на тех же койках и в тех же палатах, где еще недавно лечились наши воины, многие из которых в гипсе и на костылях еще продолжали здесь жить. Обстановка была тяжелая и очень враждебная, пока не вывезли всех недолеченных советских солдат. Сначала немцев водили строем полоть грядки, а потом привлекли к постройке заграждения из колючей проволоки, сторожевых вышек и плотного забора с проволокой. Они жили у нас недолго. Съели всю крапиву на окрестных помойках (варили ее на улице в консервных баночках, разводя маленькие костры)  –  уехали.

 После немцев Бабайки заполнились детьми от 12 до 18 лет. Здесь открылась трудовая колония для несовершеннолетних детей. По окончании войны был голод, а за малейшую кражу давали 5 лет. В эту колонию были помещены дети, пойманные в основном за кражу куска хлеба или картошки. Кормили их очень скудно, но всех заставляли учиться в школе и работать на станках для получения специальности слесаря или токаря. Работали с ними в основном бывшие офицеры, а охрана состояла из бывших солдат.

В связи с появлением колонии население Бабаек резко поменялось - все врачи и их семьи уехали, а их места заполнили семьи бывших солдат из соседних деревень с низкой культурой поведения и склонностью к пьянству.
Монастырь обнесли заборами из колючей проволоки в два ряда. Один из них плотный, с колючей проволокой наверху. Все деревья вдоль заборов вырубили и сделали широкие полосы вспаханной земли. Поставили вышки, в которых день и ночь дежурили вооруженные охранники. Ночами вся полоса заборов была освещена. И, тем не мнение, побеги совершались: и одиночные, и групповые. Особенно зимой, когда сугробы снега в отдельных местах заносили ограждения почти до верха (на колючую проволоку при побеге набрасывались одеяла).

 Когда в летнее время прекращались занятия в школе, ребят заставляли разбирать развалины храмов (кирпич вывозили на машинах). При разборке храма во имя Иверской Божией Матери обнаружили несколько идеально сохранившихся гробов, а в них  –  мощи почивших в полном облачении с золотыми крестами. Куда все это дели и где перезахоронили  останки, мне неизвестно. Кресты же передали начальнику колонии Кобзиеву. Обнаружили и подземные ходы, но, опасаясь обвала, начальник запретил их исследовать.

При новом начальнике колонии, тоже военном, заменившем Кобзиева, на месте храма Иверской Божией Матери сделали футбольное поле. В церкви во имя свт. Иоанна Златоуста и прп. Сергия Радонежского установили токарные станки для обучения ребят. В подвальном помещении угловой северо-западной башни находился карцер, где провинившихся и пытавшихся убежать содержали без одежды и жестоко избивали. Правда, двух офицеров-воспитателей в 1953 году осудили на 5 лет за жестокость. В другом здании с башней наверху размещался духовой оркестр, где капельмейстер обучал детей игре на музыкальных инструментах.

Все эти годы сотрудникам колонии разрешалось, по заявлению в администрацию, пилить в дубовой роще дубы на дрова. Роща год от года редела, дубы исчезали. Кстати, одному охраннику достался дуб заполненный медом, который он продавал более 2-х лет. К настоящему времени дубовая роща полностью исчезла. Теперь на ее месте растут хаотично посаженные березы и множество кустов. Нет уже дубравы, нет густого елового леса, о которых писал святитель Игнатий  –  их спилили во время войны и в послевоенное время!

После колонии в монастыре был создан детский костно-туберкулезный санаторий. В эстетическом плане на территории в лучшую сторону изменений не произошло. Напротив, почти у самых стен построили безобразные сарайки, вокруг развели огороды с заборами, домашними птицами и животными. С восточной и юго-восточной стороны появились какие-то дома, некоторые из них вплотную к монастырю. Всю землю разбили на мелкие участки. Территория находилась в неухоженном состоянии. Обслуживающий персонал состоял в основном из выросших детей бывших охранников колонии. Начальство не заботилось о внешней красоте санатория, видимо, все внимание направляя на лечение тяжело больных детей.

В 1988 году, в связи с прославлением святителя Игнатия Брянчанинова и причислением его к лику святых, прибыли представители из Ярославской епархии и извлекли его мощи из храма свт. Иоанна Златоуста, где они почивали с 1867 года, и увезли их Толгский в женский монастырь. За этим событием каким-то мистическим образом последовало почти полное разрушение обители. Произошли пожары. Провалилась крыша в большом "красном" корпусе. Началось быстрое и явное разрушение - чего никогда прежде не было. Сложилось такое впечатление, что Святитель оберегал Бабайки, а увезли  Его – и охранять монастырь стало уже некому. Затянувшаяся передача бывшего монастыря Ярославской епархии привела к полному разграблению и разрушению его. Местные жители вывозили все: окна, двери, полы, балочные  перекрытия и даже кирпич от построек.

В 1998 г. монастырь, наконец, был передан Русской Православной Церкви в полностью разрушенном состоянии. Слава Богу, сейчас началось его восстановление.

Немного о себе и нашей семье, которая появилась на Бабайках в самом начале их разрушения и уничтожения храмов. 
Моего отца, Комарова Анатолия Федоровича, перед самой войной направили организовывать  деятельность санатория. До этого он работал на должности начальника хозяйственной части в Некрасовском курорте. С нами приехали две семьи: главврача Болдина и инженера Герасимова. Все население бывшего совхоза было с Бабаек выселено: остались только скотница с семьей и свинарка. В нашей семье было тогда трое детей и мама, ждавшая четвертого ребенка.

 К весне 1941 г. была отремонтирована вся бывшая монастырская гостиница, завезены продукты, белье, мебель. Все земли были обработаны и посажены овощи. Ждали отдыхающих... На берегу Волги каждую весну ставили большую двухэтажную пристань, к которой причаливали большие пассажирские пароходы. Тогда не было автобусов в сторону Ярославля и все население Некрасовского района пользовалось водным транспортом. Так было и во всю войну.

 Мой отец погиб в феврале 1943 г. в бою. Он был политрук, и его убило осколком снаряда в грудь при переходе железнодорожной насыпи во время атаки. Мы же всю войну жили в комнате в северо-восточной башне. Мой брат Сергей родился в октябре 1941 г.  и отца никогда не видел.
В день гибели папы в окно, возле которого была мама, ударилась птица и упала мертвой. Когда пришло извещение о его смерти, мама потеряла сознание, а вскоре тяжко заболела воспалением легких. Ее положили в одну из палат госпиталя. Она уже умирала  –  не помогали ни кислород, ни уколы. Температура была + 41,8 градусов, глаза уже не открывала. Тогда главврач велел всех четверых детей поставить возле ее кровати, а сам стал звать: " Лиза, открой глаза, посмотри на детей своих!.. открой глаза!.. открой глаза!.." После долгих увещаний мама, наконец, открыв глаза, увидела нас  –  и произошел перелом! Она не умерла! И в войну, и после мы голодали. У мамы были очень слабые легкие  и она постоянно болела, но всех детей вырастила, дала образование. Почила на 61-м году жизни в г. Челябинске. 
Два брата мои, слава Богу, живы. Один - Сергей, геолог, живет в Костроме, другой - Юрий, в Ярославле, я же в Санкт-Петербурге. От меня недалеко Троице-Сергиева пустынь, где святитель Игнатий почти 24 года был настоятелем.


© 2012 Николо-Бабаевский мужской монастырь Ярославской епархии Русской Православной Церкви Московского Патриархата.

Росчерк

Это интересно
+2

07.10.2012 , обновлено  07.10.2012
Пожаловаться Просмотров: 2950  
←  Предыдущая тема Все темы Следующая тема →


Комментарии 1

Для того чтобы писать комментарии, необходимо

Душа возликовала...Во славу Божию!!!!!!!!!!!!