Все выпуски  

Розенкрейцеры: философия, история, символы



Древний Мистический Орден Розы и Креста


Розенкрейцеры: философия, история, символы

выпуск 98
27 августа
2007 года

"Мы считаем своим долгом известить об Ордене розенкрейцеров тех, кто стремится понять смысл существования человечества и смысл своей собственной жизни; тех, кто хочет сделать свою жизнь более наполненной, гармоничной и счастливой."
(Из обращения Администрации Древнего Мистического Ордена Розы и Креста в России)

Содержание выпуска

1. Фрагменты. Эдуард Шюре. Великие Посвящённые. Элевзинские мистерии.
2. Философия. Стоицизм. Марк Аврелий Антоний. "Наедине с собой".
3. Жемчужины мудрости. Роберт Элиас Наджеми. Современные притчи.


1. Фрагменты. Эдуард Шюре. Великие Посвящённые. Элевзинские мистерии.

В предыдущем выпуске рассылки мы познакомили вас с ритуалом Посвящения, который проводился в одном из Храмов Древнего Египта (в изложении Эдуарда Шюре). Продолжаем знакомить вас с забытыми традициями.

Предлагаем вашему вниманию описание ещё одного ритуала Посвящения из книги Эдуарда Шюре "ВЕЛИКИЕ ПОСВЯЩЕННЫЕ". Предлагаемый фрагмент посвящён Элевзинским мистериям.


ГЛАВА III. Элевзинские мистерии.

Элевзинские мистерии были в греческом и латинском античном Мире предметом особенного почитания. Даже те авторы, которые поднимали на смех "мифологические басни", не осмеливались касаться культа "великих богинь". Их царство, менее шумное, чем царство Олимпийцев, оказалось более устойчивым и более действительным. В незапамятные времена одна из греческих колоний, переселившаяся из Египта, принесла с собой в тихий залив Элевзиса культ великой Изиды, под именем Деметры или вселенской матери. С тех пор Элевзис оставался центром посвящения.

Деметра и дочь её Персефона стояли во главе малых и великих мистерий; отсюда их обаяние.

Если народ почитал в Церере олицетворение земли и богиню земледелия, посвященные видели в ней мать всех душ и божественный Разум, а также мать космогонических богов. Её культ совершался жрецами, принадлежавшими к самому древнему жреческому роду в Аттике. Они называли себя сынами луны, т. е. рожденными, чтобы быть посредниками между землей и небом, и считающими своей родиной ту сферу, где находился переброшенный между двумя царствами мост, по которому души спускаются и вновь поднимаются. Назначением этих жрецов было воспевать в этой бездне скорбей восторги небесного пребывания и указывать средства, как найти обратный путь к небесам. Отсюда их имя Эвмолпидов или "песнопевцев благодетельной мелодии", кротких утешителей человеческой души.

Жрецы Элевзиса владели эзотерической доктриной, дошедшей к ним из Египта; но с течением веков они украсили ее всем очарованием прекрасной и пластической мифологии. С тонким и глубоким искусством умели они пользоваться земными страстями, чтобы выражать небесные идеи. Чувственные впечатления, великолепие церемоний и соблазны искусства, все это они пускали в ход, чтобы привить душе высшее, и поднять ум до понимания божественных истин. Нигде мистерии не являлись под такой человечной, живой и красочной формой.

Миф Цереры и её дочери Прозерпины составляют центр Элевзинского культа. Подобно блистательной процессии, все элевзинское посвящение вращается и развертывается вокруг этого светящегося центра. В своем наиболее глубоком смысли, мне это представляет символически историю души, её схождение в материю, её страдание во Мраке забвения, а затем-её вознесение и возврат к божественной жизни. Другими словами, это-драма грехопадения и искупления в её эллинской форме.

С другой стороны, можно утверждать, что для культурного и посвященного Афинянина времен Платона, элевзинские мистерии представляли собой объяснительные дополнения к трагическим представлениям в Афинском театре Вакха. Там, перед шумным и волнующимся народом, страшные заклинания Мельпомены взывали к земному человеку, ослепленному своими страстями, преследуемому Немезидой своих преступлений, удрученному неумолимым роком, часто совершенно непостижимым для него.

Там слышались отголоски борьбы Прометея, проклятия Эринний; там раздавались стоны отчаяния Эдипа и неистовства Ореста. Там царствовали мрачный Ужас и плачущая Жалость. Но в Элевзисе, за оградой Цереры, все прояснялось. Весь Круг вещей проходил перед посвященными, которые становились ясновидящими. История Психеи Персефоны делалась для каждой души ослепительным откровием. Тайна жизни объяснялась или как искупление, или как изгнание. По ту и по эту сторону земного настоящего, человек открывал бесконечные перспективы прошлого и светлые дали божественного будущего. После ужасов смерти, наступали надежда освобождения и небесные радости. А из настеж открытых дверей храма лились песнопения ликующих и световые волны чудесного, потустороннего Мирa.

Вот чем являлись Мистерии лицом к лицу с Трагедией: божественной драмой бытия, дополняющей и объясняющей земную драму человека.

Малые Мистерии праздновались в феврале, в Агре, поблизости от Афин. Все ищущие посвящения и выдержавшие предварительный экзамен, имевшие при себе свидетельства о рождении, воспитании и нравственной жизни, подходили к входу в запертую ограду; там их встречал жрец Элевзиса, носивший имя Hieroceryx или священный герольд, который изображал Гермеса с кадуцеем. Это был руководитель, посредник и толкователь Мистерий. Он вел вновь пришедших к небольшому храму с киническими колоннами, посвященному Корл, великой девственнице Персефон.

Святилище богини притаилось в глубине спокойной долины, среди священной рощи, между группами тисов и 6елых тополей. И тогда жрицы Прозерпины, иерофантиды, выходили из храма в белоснежных пеплумах, с обнаженными руками, с венками из нарциссов на головах. Они становились в ряд у входа в храм и начинали петь священные мелодии дорийского напева. Он сопровождали свои речитативы ритмическими жестами:

"О, стремящиеся к Мистериям. Привет вам на пороге Прозерпины и То, что вы увидите, изумит вас. Вы узнаете, что ваша настоящая жизнь не более, как ткань смутных и лживых иллюзий. Сон, который окутывает вас мраком, уносит ваши сновидения и ваши дни в своем течении, подобно обломкам, уносимым ветром и исчезающим в дали. Но позади этого круга темноты разливается вечный свет. Да будет Персефона благосклонна к вам, и да научит она вас переплывать этот поток темноты и проникать до самой небесной Деметры!"

Затем пророчица, управлявшая хором, спускалась с трех ступеней лестницы и произносила торжественным голосом, с выражением угрозы, следующие заклятия: "Горе тем, которые приходят сюда без уважения к Мистериям! Ибо сердца этих нечестивцев будут преследуемы богиней в течение всей их жизни и даже в царств теней не спасутся они от её гнева."

Затем, нисколько дней проходило в омовениях и посте, в молитвах и наставлениях.

Накануне последнего дня, вновь вступившие собирались вечером в таинственном месте священной рощи, чтобы присутствовать при похищении Персефоны. Сцена разыгрывалась под открытым небом жрицами храма. Обычай этот чрезвычайно древний, и основа этого представления, его господствующая идея оставалась та же самая, хотя форма изменялась значительно на протяжении многих веков.

Во времена Платона, благодаря развитию трагедии, старинная строгость священных представлений уступила место большей человечности, большей утонченности и более страстному настроению. Направляемые Иерофантом, оставшиеся неизвестными поэты Элевзиса сделали из этой сцены короткую драму, которая развертывалась приблизительно так:

(Участвующее в Мистериях появляются парами на лесной лужайки. Фоном служат скалы; в одной из скал виднеется грот, окруженный группами мирт и тополей На переднем план-лужайка, прорезанная ручьем, вокруг которого разместилась группа лежащих нимф. В глубине грота виднеется сидящая Персефона. Обнаженный до пояса, как у Психеи, её стройный бюст поднимается целомудренно из тонких драпировок, окружающих нижнюю часть её тела, подобно голубоватому туману. Она имеет счастливый вид, не сознает своей красоты и вышивает длинное покрывало разноцветными нитями. Деметра. её мать, стоить рядом с ней; на голове её kalathos, а в руке она держит свой скипетр.)

Гермес (герольд Мистерий, обращается к присутствующим): Деметра предлагает нам два превосходных дара: плоды, чтобы мы могли питаться иначе чем животные, и посвящение, которое дает всем участникам сладостную надежду и для этой жизни, и для вечности. Внимайте же словам, которые вы услышите, и всему, что сейчас удостоитесь увидеть.

Деметра: Возлюбленная дочь Богов, оставайся в этом грот до моего возвращения и вышивай мое покрывало. Небо - твоя родина, вселенная принадлежит тебе. Ты видишь Богов; они являются на твой зов. Но не слушай голоса хитрого Эроса с чарующими взглядами и коварными речами. Остерегайся выходить из грота и не срывай соблазнительных цветов земли. Их тревожное и пьянящее благоухание погасит в твоей души небесный Свет и уничтожит даже самое воспоминание о нем. Вышивай покрывало и живи до моего возвращения с твоими подругами нимфами. И тогда я явлюсь за тобой и увлеку тебя на моей огненной колеснице, влекомой змеями, в сияющие волны Эфира, что расстилается по ту сторону Млечного Пути.

Персефона: Да, царственная мать, обещаю во имя того света, который окружает тебя, обещаю тебе послушание и да накажут меня Боги, если я не сдержу своего слова. (Деметра выходит).

Хор нимф: О, Персефона! О, целомудренная невеста Небес, вышивающая образы Богов на своем покрывале, да будут от тебя далеки тщетные иллюзии и бесконечные страдания земли. Вечная истина улыбается тебе. Твой божественный Супруг, Дионис, ожидает тебя в Эмпиреях. Порой он является тебе под видом далекого солнца; его лучи ласкают тебя; он вдыхает твои вздохи, а ты пьешь его свет... уже заранее обладаете вы друг другом. О, чистая Дева, кто может быть счастливее тебя?

Персефона: На этом лазурном покрывале с бесконечными складками, я вышиваю своей иглой бесчисленные образы всех существ и вещей. Я окончила историю Богов; я вышила страшный Хаос с сотней голов и тысячью рук. Из него должны возникнуть смертные существа. Но кто же вызвал их к жизни? Отец богов сказал мне, что это-Эрос. Но я никогда не видала его, мне незнаком его образ. Кто же опишет мне его лик?

Нимфы: Не думай о нем. Зачем ставить праздные вопросы?

Персефона (поднимается и откидываете покрывало): Эрос! Самый древний и самый юный из Богов, неиссякаемый источник радостей и слез, ибо так говорили мне о тебе-страшный Бог, единственный, остающийся неведомым и невидимым из всех Бессмертных, и единственный, желанный таинственный Эрос! Какая тревога, какое упоение охватывает меня при имени твоем!

Хор: Не стремись узнать больше! Опасные вопрошания губили не только людей, но и Богов.

Персефона (устремляет в пространство взоры, полные ужаса): Что это? Воспоминания? Или это страшные предчувствия? Хаос... Люди... Бездна рождений, стоны рождающих, яростные вопли ненависти и битв... Пучина смерти! Я слышу, я вижу все это, и бездна притягивает меня, она хватает меня, я должна спуститься в нее... Эрос погружает меня в её глубины своим зажигающим факелом. Ах, я умираю. Удалите от меня этот страшный сон! (она закрывает лицо руками и рыдает).

Хор: О, божественная девственница, это не более как сон, но он воплотится, он сделается роковой действительностью, и твое небо исчезнет подобно пустому сну, если ты уступишь преступному желанию. Последуй спасительному предостережению, возьми свою иглу и вернись к своей работе. Забудь коварного! Забудь преступного Эроса!

Персефона (отнимает руки от лица, на котором совершенно изменилось выражение, она улыбается сквозь слезы): Какие вы безумные. И я сама потеряла рассудок Теперь я сама вспоминаю, я слышала об этом в олимпийских мистериях: Эрос самый прекрасный из всех Богов; на крылатой колеснице предводительствует он на играх Бессмертных, он руководит смешением первичных субстанции. Это он ведет смелых людей, героев, из глубины Хаоса к вершинам Эфира. Он знает все; подобно огненному Началу, он проносится через все Миры, он владеет ключами от земли и неба! Я хочу его видеть!

Хор: Несчастная! Остановись!!

Эрос (выходит из леса под видом крылатого юноши): Ты зовешь меня, Персефона? Я перед тобой.

Персефона: Говорят, что ты хитрый, а твое лицо-сама невинность; говорят, что ты всемогущ, а ты похож на нежного мальчика; говорят что ты предатель, а твой взгляд таков, что чем больше я смотрю в твои глаза, тем более расцветает мое сердце, тем более растет мое доверие к тебе, прекрасный, веселый ребенок. Говорят, что ты все знаешь и все умеешь. Можешь ли ты помочь мне вышивать это покрывало?

Эрос: Охотно! Смотри, вот я у ног твоих! Какое дивное покрывало! Оно точно купалось в лазури чудных очей твоих. Kaкие прекрасные образы вышила твоя рука, но все же не столь прекрасные, как божественная швея, которая еще ни разу не видела себя в зеркале (он лукаво улыбается).

Персефона: Видеть себя? Разве это возможно? (она краснеет ). Но узнаешь ли ты эти образы?

Эрос: Узнаю ли я их! Это-истории Богов. Но отчего ты остановилась на Хаосе? Ведь только здесь и начинается борьба. Отчего ты не вышьешь борьбу титанов, рождение людей и их взаимную любовь?

Персефона: Мое знание останавливается здесь и память моя не подсказывает ничего. Не поможешь ли ты мне вышить продолжение?

Эрос (бросает на нее пламенный взгляд): Да, Персефона, но с одним условием: прежде ты должна пойти со мной на лужайку и сорвать самый прекрасный цветок.

Персефона: Моя царственная и мудрая мать запретила мне это. "Не слушайся голоса Эроса, сказала она, не рви земных цветов. Иначе ты будешь самой несчастной из всех Бессмертных"!

Эрос: Я понимаю. Твоя мать не хочет, чтобы ты познала тайны земли. Если бы ты вдохнула аромат этих цветов, все тайны раскрылись бы для тебя.

Персефона: А ты их знаешь?

Эрос: Все; и ты видишь, я стал от того лишь более молодым и более подвижным. О дочь Богов! Бездна обладает ужасами и содроганиями, которые неведомы небу; тот не поймет вполне и неба, который не пройдет через земное и преисподние.

Персефона: Можешь ли ты объяснить их?

Эрос: Да, смотри (он дотрагивается до земли концом своего лука. Прекрасный цветок появляется из земли).

Персефона: О, прелестный цветок и Он заставляет меня дрожать и вызывает в моем сердце божественное воспоминание. Иногда засыпая на вершине моего любимого светила, позлащенного вечным закатом, я видела при пробуждении, как на пурпуре горизонта плыла серебряная звезда. И мне казалось тогда, что передо мной загорался факел бессмертного супруга, божественного Диониса. Но звезда опускалась, опускалась... и факел погасал в отдалении. Этот чудный цветок похож на ту звезду.

Эрос: Это-я, который преобразует и соединяет все, я, который делает из малого отражение великого, из глубин бездны- зеркало неба, я, который смешивает небо и ад на земле, который образует все формы в глубине океана, я возродил твою звезду, я извлек ее из бездны под видом цветка, чтобы ты могла трогать ее, срывать и вдыхать её аромат.

Хор: Берегись, чтобы это волшебство не оказалось западней!

Персефона: Как называешь ты этот цветок?

Эрос: Люди называют его нарциссом; я же называю его желанием. Посмотри, как он смотрит на тебя, как он поворачивается. Его белые лепестки трепещут как живые, из его золотого сердца исходить благоухание, насыщающее всю атмосферу страстью. Как только ты приблизишь этот волшебный цветок к своим устам, ты увидишь в необъятной и чудной картине чудовищ бездны, глубину земли и сердца человеческие. Ничто не будет скрыто от тебя.

Персефона: О, чудный цветок! Твое благоухание опьяняет меня, мое сердце дрожит, мои пальцы горят, прикасаясь к тебе. Я хочу вдохнуть тебя, прижать к своим губам, положить тебя на свое сердце, если бы даже пришлось умереть от того.

Земля разверзается около неё. Из зияющей черной трещины медленно поднимается до половины Плутон на колеснице, запряженной двумя черными конями. Он хватает Персефону в момент, когда она срывает цветок, и увлекает ее к себе. Персефона напрасно бьется в его руках и испускает rpoмкие крики. Колесница медленно опускается и исчезает. Она катится с шумом, подобно подземному грому. Нимфы разбегаются с жалобными стонами по всему лесу. Эрос убегает с громким смехом!.

Голос Персефоны. (из под земли): Моя Мать. На помощь ко мне Мать моя.

Гермес: О стремящиеся к мистериям, жизнь которых еще затемнена суетой плотской жизни, вы видите перед собой свою собственную историю. Сохраните в памяти эти слова Эмпедокла: "рождение есть уничтожение которое превращает живых в мертвецов. Некогда вы жили истинной жизнью. А затем, привлеченные чарами,, вы пали в бездну земною, порабощенные плотью. Ваше настоящее не более, как роковой сон. Лишь прошлое, и будущее существует действительно. Научитесь вспоминать, научитесь предвидеть".

Во время этой сцены спустилась ночь, погребальные факелы зажглись среди черных кипарисов, окружавших небольшой храм, и зрители удалились в молчании, преследуемые плачевным пением иерофантид, восклицавших: Персефона! Персефона!

Малые мистерии окончились, вновь вступившие стали мистами, что означает закрытые покрывалом. Они возвращались к своим обычным занятиям, но великий покров мистерии распростерся перед их взорами. Между ними и внешним миром возникло как бы облако. И в то же время, в них раскрылось внутреннее зрение, посредством которого они смутно различали иной мир, полный манящих образов, которые двигались в безднах, то сверкающих светом, то темнеющих мраком.

***

Великие Mucmeрии, которые следовали за малыми, носили также название священных Opгий, и они праздновались через каждые пять лет осенью в Элевзисе.

Эти празднества, в полном смысле символические, длились девять дней; на восьмой день мистам раздавали знаки посвящения: тирсы и корзинки, увитые плющем. Последние заключали в себе таинственные предметы, понимание которых давало ключ к тайне жизни. Но корзинка была тщательно запечатана. И раскрыть ее позволялось лишь в конце посвящения, в присутствии самого иерофанта.

Затем, все предавались радостному ликованию, потрясая факелами, передавая их из рук в руки и оглашая священную рощу криками восторга. В этот день из Афин переносили в Элевзис в торжественной процесса статую Диониса, увенчанную миртами, которую именовали иаккос. Его появление в Элевзис означало великое возрождение. Ибо он являл собою божественный дух, проникающий все сущее, преобразователя душ, посредника между небом и землей.

На этот раз, в храм входили через мистическую дверь, чтобы провести там всю святую ночь или "ночь посвящения".

Прежде всего, нужно было пройти через обширный портик, находившийся во внешней ограде. Там герольд, с угрожающим криком Eskaio Bebeloi (непосвященные изыдите), изгонял посторонних, которым удавалось иногда проскользнуть в ограду вместе с мистами. Последних же герольд заставлял клясться-под страхом смерти-не выдавать ничего из увиденного. Он прибавлял: "вот вы достигли подземного порога Персефоны. Чтобы понять будущую жизнь и условия вашего настоящего, вам нужно пройти через царство смерти; в этом состоит испытание посвященных. Необходимо преодолеть мрак, чтобы наслаждаться светом".

Затем, посвященные облекались в кожу молодого оленя, символ растерзанной души, погруженной в жизнь плоти. После этого гасились все факелы и светильники, и мисты входили в подземный лабиринт. Приходилось идти ощупью в полном мрак. Вскоре начинали доноситься какие то шумы, стоны и грозные голоса. Крики, сопровождаемые раскатами грома, разрывали по временам глубину мрака. При этом вспыхивающем свете выступали странные видения: то чудовище химера или дракон; то человек, раздираемый когтями сфинкса, то человеческое привидение. Эти появления были так внезапны, что нельзя было уловить, как они появлялись, и полный мрак, сменявший их, удваивал впечатление. Плутарх сравнивает ужас от этих видений с состоянием человека на смертном одре.

Но самые необычайные переживания, соприкасавшиеся с истинной магией, происходили в склепе, где фригийский жрец, одетый в азиатское облачение с вертикальными красными и черными полосами, стоял перед медной жаровней, смутно освещавшей склеп колеблющимся светом. Повелительным жестом заставлял он входящих садиться у входа и бросать на жаровню горсть наркотических благовоний. Склеп начинал наполняться густыми облаками дыма, которые, клубясь и свиваясь, принимали изменчивые формы.

Иногда это были длинные змеи, то оборачивающиеся в сирен, то свертывающиеся в бесконечные кольца; иногда бюсты нимф, с страстно протянутыми руками, превращавшиеся в больших летучих мышей; очаровательные головки юношей, переходившие в собачьи морды; и все эти чудовища, то красивые, то безобразные, текучие, воздушные, обманчивые, также быстро исчезающие как и появляющиеся, кружились, переливались, вызывали головокружение, обволакивали зачарованных мистов, словно желая преградить им дорогу.

От времени до времени жрец Цибеллы простирал свой короткий жезл и тогда магнетизм его воли вызывал в многообразных облаках новые быстрые движения и тревожную жизненность. "Проходите!" говорил жрец. И тогда мисты поднимались и входили в облачный круг. Большинство из них чувствовало странные прикосновения, словно невидимые руки хватали их, а некоторых даже бросали с силою на землю. Более робкие отступали в ужасе и бросались к выходу. И только наиболее мужественные проходили, после снова и снова возобновляемых попыток; ибо твердая решимость преодолевает всякое волшебство.

(Современная наука не увидала бы в этих фактах ничего иного, кроме простых галлюцинаций или простых внушений. Наука древнего эзотеризма придавала этому роду феноменов, которые нередко производились в Мистериях, одновременно и субъективное и объективное значение. Она признавала существование элементарных духов, не имеющих индивидуальной души и разума, полусознательных, которые наполняют земную атмосферу и которые являют собой, так сказать, души элементов. Магия, которая представляет собою волю, сознательно направленную на овладение оккультными силами, делает их от времени до времени видимыми. Как раз о них говорит Гераклит, когда выражается: "природа повсюду наполнена демонами". Платон называет их демонами элементов; Парацельсе-элементалями. По мнению этого теософа, врача XVI века, они привлекаются магнетической атмосферой человека, наэлектризовываются в ней и после этого делаются способными облекаться во всевозможные формы. Чем более человек предается своим страстям, тем более он рискует стать их жертвой, не подозревая того. Лишь владеющий магией может покорить их и пользоваться ими. Но они представляют собою область обманчивых иллюзий, которою маг должен овладеть, прежде чем войти в мир оккультизма.)

После этого мисты входили в большую круглую залу, слабо освещенную редкими лампадами. В центре, в виде колонны, поднималось бронзовое дерево, металлическая листва которого простиралась по всему потолку. Среди этой листвы были вделаны химеры, горгоны, совы и вампиры, символы всевозможных земных бедствий, всех демонов, преследующих человека. Эти чудовища, воспроизведенные из переливающихся металлов, переплетались с ветками дерева и, казалось, подстерегали сверху свою добычу.

Под деревом восседал на великолепном троне Плутон-Аид в пурпуровой мантии. Он держал в руке трезубец, его чело было озабочено и мрачно. Рядом с царем преисподней, который никогда не улыбается, находилась его супруга, стройная Персефона. Мисты узнают в ней те же черты, которыми отличалась богиня в малых мистериях. Она по-прежнему прекрасна, может быть еще прекраснее в своей тоске, но как изменилась она под своим золотым венцом и под своей траурной одеждой, на которой сверкают серебряные слезы!

Это уже не прежняя Девственница, вышивавшая покрывало Деметры в тихом гроте; теперь она знает жизнь низин и - страдает. Она царствует над низшими силами, она -властительница среди мертвецов; но все её царство-чужое для неё. Бледная улыбка освещает её лицо, потемневшее под тенью ада. Да! В этой улыбке - познание Добра и Зла, то невыразимое очарование, которое налагает пережитое немое страдание, научающее милосердию. Персефона смотрит взглядом сострадания на мистов, которые преклоняют колена и складывают к её ногам венки из белых нарциссов. И тогда в её очах вспыхивает умирающее пламя, потерянная надежда, далекое воспоминание о потерянном.

Внезапно, в конце поднимающейся вверх галереи, зажигаются факелы и подобно трубному звуку разносится голос: "Приходите мисты! Иаккос возвратился! Деметра ожидает свою дочь! Эвохэ!" Звучное эхо подземелья повторяет этот крик.

Персефона настораживается на своём троне, словно разбуженная после долгого сна и пронизанная сверкнувшей мыслью, восклицает: "Свете! Моя мать! Иаккос!" Она хочет броситься, но Плутон удерживает ее властным жестом, и она снова падает на свой трон, словно мертвая.

В то же время лампады внезапно угасают и слышится голос:

"Умереть, это - возродиться!" И мисты направляются к галерее героев и полубогов, к отверстию подземелья, где их ожидает Гермес и факелоносец. С них снимают оленью шкуру, их окропляют очистительной водой, их снова одевают в льняные одежды и ведут в ярко освещенный храм, где их принимает иерофант, первосвященник Элевзиса, величественный старец, одетый в пурпур.

А теперь дадим слово Порфирию. Вот как он рассказывает о великом посвящении Элевзиса: "В венках из мирт мы входим с другими посвященными в сени храма, все еще слепцами; но иерофант, ожидающий нас внутри, скоро раскроет наши взоры. Но прежде всего, - ибо ничего не следует делать с поспешностью,- прежде мы обмоемся в святой воде, ибо нас просят войти в священное место с чистыми руками и с чистым сердцем. Когда нас подводят к иерофанту, он читает из каменной книги вещи, которые мы не должны обнародовать под страхом смерти. Скажем только, что они согласуются с местом и обстоятельствами. Может быть вы подняли бы их на смех, если бы услыхали вне храма; но здесь не является ни малейшей наклонности к легкомыслию, когда слушаешь слова старца и смотришь на раскрытые символы. И мы еще более удаляемся от легкомыслия, когда Деметра подтверждает своими особыми словами и знаками, быстрыми вспышками света, облаками, громоздящимися на облака, все то, что мы слышали от её священного жреца; затем, сияние светлого чуда наполняет храм; мы видим чистые поля Елисейские, мы слышим пение блаженных... И тогда, не только по внешней видимости или по философскому толкованию, но на самом дел иерофант становится творцом всех вещей: Солнце превращается в его факелоносца, Луна-в священнодействующего у его алтаря, а Гермес-в его мистического герольда. Но последнее слово произнесено: Копх От Pax. Церемония окончилась, и мы сделались видящими навсегда".

Что же сказал великий иерофант? Каковы были эти священный слова, эти верховный откровения?

Посвященные узнавали, что божественная Персефона, которую они видели посреди ужасов и мучений ада, являла собой образ человеческой души, прикованной к материи в течение земной жизни, а в посмертной-отданной химерам и мучениям еще более тяжелым, если она жила рабой своих страстей. Её земная жизнь есть искупление предыдущих существований. Но душа может очиститься внутренней дисциплиной, она может вспоминать и предчувствовать соединенным усилием интуиции, воли и разума, и заранее участвовать в великих истинах, которыми она овладеет вполне и всецело лишь в необъятности высшего духовного Мирa. И тогда снова Персефона станет чистой, сияющей, неизреченной Девственницей, источником любви и радости.

Что касается её матери Деметры, она являла собой в мистериях символ божественного Разума и интеллектуального начала человека, с которым душа должна слиться, чтобы достигнуть своего совершенства.

Если верить Платону, Ямвлиху, Проклу и всем александрийским философам, наиболее восприимчивые из среды посвященных, имели внутри храма видения характера экстатического и чудотворного. Мы привели свидетельство Порфирия. Вот другое свидетельство Прокла: "Во всех посвящениях и мистериях боги (это слово означает здесь все духовные иерархи) показываются под самыми разнообразными формами: иногда это бывает излияние света, лишенное формы, иногда этот свет облекается в человеческую форму, иногда в иную.

А вот выдержка из Апулея: "Я приближался к границам смерти и достигнув порога Прозерпины, я возвратился оттуда, уносимый через все элементы (элементарные духи земли, воды, воздуха и огня). В глубинах полночного часа я видел солнце, сверкающее великолепным светом и при этом освещении увидел богов небесных и богов преисподней и, приблизившись к ним, я отдал им дань благоговейного обожания".

Как бы ни были смутны эти указания, они относятся, по-видимому, к оккультным феноменам. По учению мистерий, экстатические видения храма производились посредством самого чистого из всех элементов: духовного света, уподобляемого божественной Изиде. Оракулы Зороастра называют его Природой, говорящей через себя, т. е. элементом, посредством которого маг дает мгновенное и видимое выражение своей мысли, и который служить также покровом для душ, являющих собою лучшие мысли Бога. Вот почему иерофант, если он обладал властью производить это явление и ставить посвященных в живое общение с душами героев и богов, был уподобляем в эти мгновения Создателю, Демиургу, факелоносец- Солнцу, т. е. Сверхфизическому свету, а Гермес -божественному Глаголу.

Но каковы бы ни были эти видения, в древности существовало лишь одно мнение о просветлении, которым сопровождались конечные откровения Элевзиса. Воспринявший их испытывал неведомое блаженство, сверхчеловеческий мир спускался в сердце посвященного. Казалось, что жизнь побеждена, душа стала свободной, и тяжелый круг существования пришел к своему завершению. Все проникали, исполненные светлой веры и безграничной радости, в чистый эфир Мировой Души.

Мы старались воскресить драму Элевзиса в её глубоком сокровенном смысле. Мы показали руководящую нить, которая проходит через весь этот лабиринт, мы старались выяснить полное единство, соединяющее все богатство и всю сложность этой драмы. Благодаря гармонии знания и духовности, тесная связь соединяла мистериальные церемонии с божественной драмой, составлявшей идеальный центр, лучезарный очаг этих соединенных празднеств.

Таким образом, посвященные отождествляли себя постепенно с божественной деятельностью. Из простых зрителей они становились действующими лицами и познавали, что драма Персефоны происходила в них самих.

И как велико было изумление, как велика была радость при этом открыли! Если они и страдали, и боролись вместе с ней в земной жизни, они получали подобно ей надежду снова найти божественную радость, вновь обрести свет верховного Разума. Слова иерофанта, различные сцены и откровения храма давали им предчувствия этого света.

Само собою разумеется, что каждый понимал эти вещи по степени своего развития и своих внутренних способностей. Ибо, как говорил Платон, и это верно для всех времен, есть много людей, которые носят тирс и жезл, но вдохновенных людей очень мало.

После александрийской эпохи, элевзинские мистерии были также до известной степени затронуты языческим декадансом, но их высшая основа сохранилась и спасла их от уничтожена, которое постигло остальные храмы. Благодаря глубине своей священной доктрины и высоте своего выполнения, элевзинские мистерии продержались в течение трех столетий перед лицом растущего христианства. Они служили в эту эпоху соединительным звеном для избранных, которые, не отрицая, что Иисус был явлением божественного порядка, не хотели забывать и древнюю священную науку.

И мистерии продолжались до эдикта императора Константина, приказавшего сравнять с землею храм Элевзиса, чтобы покончить с этим верховным культом, в котором магическая красота греческого искусства воплотилась в наиболее высокие учения Орфея, Пифагора и Платона.

Ныне убежище античной Деметры исчезло с берегов тихого Элевзинского залива бесследно, и лишь бабочка, этот символ Психеи, порхающая в весенние дни над лазурным заливом, напоминает путнику, что некогда именно здесь великая Изгнанница, Душа человеческая, призывала к себе Богов и вспоминала свою вечную родину.



2. Философия. Стоицизм. Марк Аврелий Антоний. "Наедине с собой".

Философия стоицизма оказала сильное влияние на многие философские и мировоззренческие учения средневековья. Это влияние прослеживается и в отношении розенкрейцерского учения. Особенно, что касается этических аспектов учения. Поэтому мы считаем уместным поместить в рассылке небольшую справку о философии стоицизма и фрагмент из произведения одного из самых ярких его представителей, - Марка Антония Аврелия.

СТОИЦИЗМ, философская школа, была основана в Афинах незадолго до 300 года до н.э. Зеноном из Кития (Зенон Китийский). Стоицизм вместе с эпикуреизмом явился философским ответом на наступление новой, эллинистической эпохи и оставался наиболее влиятельным учением в греческой философии вплоть до 3 в. н.э., когда его потеснил неоплатонизм, много взявший из стоицизма.

В русском языке слово "стоик" ассоциируется со словом "стойкий". И эта характеристика достаточно верно отражает позицию философов-стоиков. "Стоик" - это тот, кто "стоит", хотя бы и рушилось всё вокруг, "стоик" - это тот, кто выполняет свой долг до конца, хотя бы и не было никого, кто бы спросил с него. Но на самом деле такой ряд ассоциаций, возникающих при произнесении слова "стоик", являются простым совпадением. Название философской школы стоиков происходит от греческого слова stoia. В античной архитектуре стоей называли длинную галерею-портик, обычно с 1-2 рядами колонн и со стеной по одной из длинных сторон. Стоя нередко украшались статуями и живописью. Именно в одной из таких афинских стой и стал проводить свои встречи с учениками основатель школы Зенон Китийский.

После смерти Зенона (ок. 262 до н.э.) во главе школы стояли поэт Клеанф (до 232 до н.э.) и революционизировавший учение Хрисипп (232-206 до н.э.). Сведения о последующих двух столетиях скудны. Известно, что Панэтий Родосский (ок. 180 - ок. 101 до н.э.) познакомил со стоицизмом римлян, а Посидоний (ок.130-50 до н.э.), делавший упор на религиозной стороне учения, по-видимому, повлиял на Филона Александрийского.

К сожалению, сохранилось очень мало трудов, принадлежащих собственно философам-стоикам. Одним из основных источников сведений о раннем стоицизме стали труды Цицерона (106-43 до н.э.), не принадлежавшего к школе стоиков. Сохранились также произведения нескольких знаменитых поздних римских стоиков: Сенеки (ок. 4 до н.э. - 65 н.э.), Эпиктета (ок. 50 - ок. 130 н.э.) и Марка Аврелия (121-180 н.э.).

Стоики делили философию на три части - логику, физику и этику. В логику включалось также и скрупулезное исследование грамматики. Ранние стоики наиболее важными для философии считали логику и физику. Потому что именно логика и физика, по их мнению, призваны объяснить всё мироустройство. А также объяснить божественные законы, которые всем управляют в соответствии с божественной необходимостью и целесообразностью. Этике они отводили лишь третье место в своей философии.

В отличие от ранних стоиков, поздние стоики, в большинстве своём римляне, в основном занимались этикой и совсем немного внимания уделяли логике и физике. Поздние стоики не внесли ничего нового собственно в философию стоицизма. Но именно им удалось настолько ярко и убедительно развить основные этические положения стоицизма, что именно эти положения в последующие столетия стали основой многих мировоззренческих и философских учений.

Марк Аврелий Антоний - один из последних философов-стоиков. Был императором Великой Римской Империей с 161 по 180 годы нашей эры.

После смерти Марка Аврелия, в складках его одежды была найдена рукопись, в которую он записывал свои мысли и рассуждения. Этот сборник впоследствии был издан под названием "Размышления" или "Наедине с собой". Предлагаем вашему вниманию несколько фрагментов из этого сборника.


2.4 Помни, с каких пор ты откладываешь это и сколько уже раз, получив от богов отсрочку, ты не воспользовался ею. А пора уж тебе понять, какого мира ты часть и какого мироправителя истечение, и очерчен у тебя предел времени; потратишь его, чтобы так и не просветлиться душой - оно уйдет, ты уйдешь, и уж не придется больше.

2.14 Да живи ты хоть три тысячи лет, хоть тридцать тысяч, только помни, что человек никакой другой жизни не теряет, кроме той, которой жив; и живет лишь той, которую теряет. Вот и выходит одно на одно длиннейшее и кратчайшее. Ведь настоящее у всех равно, хотя и не равно то, что утрачивается; так оказывается каким-то мгновением то, что мы теряем, а прошлое и будущее терять нельзя, потому что нельзя ни у кого отнять то, чего у него нет. Поэтому помни две вещи. Первое, что все от века единообразно и вращается по кругу, и безразлично, наблюдать ли одно и то же сто лет, двести или бесконечно долго. А другое, что и долговечнейший и тот, кому рано умирать, теряет ровно столько же. Ибо настоящее - единственное, чего они могут лишиться, раз это и только это, имеют, а чего не имеешь, то нельзя потерять.

3.7 Никогда не расценивай как полезное тебе что-нибудь такое, что вынудит тебя когда-нибудь нарушить верность, забыть стыд, возненавидеть кого-нибудь, заподозрить, проклясть, притворствовать, возжелать чего-нибудь, что нуждается в стенах и завесах. Право, тот, кто предпочел собственный разум и своего гения, и таинства его добродетели, тот не разыгрывает трагедию, не стенает, не нуждается ни в одиночестве, ни в многолюдстве. А главное - станет жить, не гоняясь и не избегая, а будет ли он больший отрезок времени распоряжаться душой и объемлющим ее телом или же меньший, это ему ничуть не важно. Да хоть бы и пора было удалиться - уйдет так же легко, как на всякое другое дело из тех, которые можно сделать почтительно и мирно. Всю жизнь он будет остерегаться единственно того, как бы мысль его не оказалась в каком-нибудь развороте, не подходящем для разумного государственного существа.

3.13 Как у врача всегда под рукой орудия и железки на случай неожиданного вмешательства, так пусть у тебя будут наготове основоположения для распознания дел божественных и человеческих и для того, чтобы даже и самое малое делать, памятуя о взаимной связи того и другого. Ведь не сделаешь ничего человеческого хорошо, не соотнеся это с божественным, и наоборот.

4.2 Не делай ничего наугад, а только по правилам искусства.

4.12 Что происходит, то по справедливости происходит: проследи тщательно - увидишь. Я не о сообразности только говорю, а именно о справедливости, как если бы некто воздавал всякому по достоинству. Так следи же за этим, как уже начал, что бы ни делал, делай так, как достойный человек, в том смысле, в каком и мыслится достоинство. Сохраняй это в любой деятельности.

4.17 Жить не рассчитывая на тысячи лет. Нависает неизбежность. Покуда жив, покуда можно - стань хорош.

4.18 Сколько досуга выгадывает тот, кто смотрит не на то, что сказал, сделал или подумал ближний, а единственно на то, что сам же делает, чтобы оно было справедливо и праведно; и в достойном человеке не высматривает он темноту нрава, а спешит прямо и без оглядки своим путем.

5.2 Поутру, когда медлишь вставать, пусть под рукой будет, что просыпаюсь на человеческое дело. И еще я ворчу, когда иду делать то, ради чего рожден и зачем приведен на свет? Или таково мое устроение, чтобы я под одеялом грелся? - Так ведь сладко это. - А ты значит родился для того, чтобы сладко было? И ничуть не для того, чтобы трудиться и действовать? Не видишь ты разве травку, воробышков, муравьев, пауков, пчел, как они делают свое дело, соустрояют, насколько в их силах, мировой строй? И ты после этого не хочешь делать дело человека, не бежишь навстречу тому, что согласно с твоей природой? - Отдыхать тоже нужно. - Верно. Так ведь природа дала меру этому, как дала меру еде и питью. И все-таки ты берешь сверх меры, сверх того, что достаточно; а в деле - нет, все "в пределах возможного". Не любишь ты себя, иначе любил бы и свою природу, и волю ее. Вот ведь кто любит свое ремесло - сохнут за своим делом, неумытые, непоевшие. Ты, значит, меньше почитаешь собственную свою природу, чем чеканщик свою чеканку, плясун - пляску, серебро сребролюбец, тщеславие - честолюбец? Ведь эти, когда их захватит страсть, ни еду не предпочтут, ни сон - только б им умножать то, к чему они устремлены, а для тебя общественное деяние мелковато и недостойно таких же усилий?

5.4 Остроте твоей они подивиться не могут - пусть! Но ведь есть много такого, о чем ты не скажешь: не дала природа. Вот и являй себя в том, что всецело зависит от тебя: неподдельность, строгость нрава, выносливость, суровость к себе, несетование, неприхотливость, благожелательность, благородство, самоограничение, немногоречие, величавость. Не чувствуешь разве, сколько ты мог уже дать такого, где никакой не имеет силы ссылка на бездарность и неспособность, а ты все остаешься на месте по собственной воле? или может быть из-за бездарного устроения ты вынужден скулить и цепляться, подлаживаться, жаловаться на немощь, угождать, чваниться и столько метаться душой? Нет же, клянусь богами! Ты давно мог уйти от этого; если бы и тогда осудили тебя, так разве что за тупость и неповоротливость. Вот и надо стараться, не теряя это из виду и не упиваясь своей вялостью.

5.8 Как говорят, что назначил Асклепий такому-то конные прогулки, холодные умывания или ходить босым, точно так скажем: назначила природа целого такому-то болезнь, увечье, утрату или еще что-нибудь такое. Ибо и там это "назначить" имеет примерно такой смысл: назначил такому-то то-то в соответствии с его здоровьем, и здесь то, как складываются у кого-нибудь обстоятельства, как бы назначено ему в соответствии с его судьбой. Мы говорим: "Так складываются у нас обстоятельства"; как ремесленники говорят, что складываются пригнанные камни в стенах или пирамидах, когда они хорошо прилажены один к другому в той или иной кладке. И так во всем - один лад. И как из всех тел составляется такое вот тело мира, так из всех причин составляется такая вот причина-судьба. То, о чем я говорю, знают и простые обыватели. Говорят же они: вот что принесла ему судьба. А это ему принесла, значит это ему назначено. Примем же это, как то, что назначено Асклепием. Ведь и там немало бывает горького, а мы принимаем - в надежде на здоровье. Так пусть достижение и свершение того, что замыслила о тебе общая природа, мыслится тобой, словно это - твое здоровье. Вот и приемли все, что происходит, хотя бы оно и казалось несколько отталкивающим, раз уж оно ведет туда, к мировому здоровью, к благому Зевесову пути и благоденствию. Не принесла бы вот это природа, если бы оно целому пользы не принесло. Возьми природу чего бы то ни было - ничего она не приносит такого, что не соответствует тому, чем она управляет. Итак, есть два основания, почему должно принимать с нежностью все, что с тобой случается. Во-первых: с тобой случилось, тебе назначено и находилось в некотором отношении к тебе то, что увязано наверху со старшими из причин. Во-вторых: что относится к каждому в отдельности, также является причиной благоденствия, свершения и, Зевсом клянусь, самого существования того, что управляет целым. Ибо становится увечной целокупность, если хоть где-нибудь порвано сочленение и соединение, в частях ли или в причинах. А ведь когда ропщешь, ты, сколько умеешь, рвешь их и некоторым образом даже уничтожаешь.

5.11 На что я сейчас употребляю свою душу? Всякий раз спрашивать себя так и доискиваться, что у меня сейчас в той доле меня, которую называют ведущее, и чья у меня сейчас душа - не ребенка ли? а может быть подростка? или еще женщины? тирана? скота? зверя?

5.16 Каковое часто представляешь себе, такова будет и твоя мысль, потому что душа пропитывается этими представлениями; вот и пропитывай ее с упорством такими представлениями, что, где живешь, там можно счастливо жить. А живешь при дворе, значит можешь счастливо жить при дворе. И опять же: ради чего устроена всякая вещь, к тому она и устроена, а к чему устроена, к тому стремится, а к чему стремится, в том ее назначение, а где назначение, там и польза всякой вещи, и благо. Так вот благо разумного существа в общности, а что мы рождены для общности, давно доказано. Или не явственно доказано, что худшее ради лучшего, а лучшее одно ради другого? А ведь одушевленное лучше бездушного, разумное же - одушевленного.

5.18 Ни с кем не случается ничего, что не дано ему вынести. Вот с другим случилось то же самое, а он либо не ведает, что оно случилось, либо выказывает величие своего духа и остается уравновешен и не сломлен бедой. Так ведь это же страшно, чтобы неведение или похвальба были сильнее благоразумения.

5.23 Помышляй почаще о той быстроте, с которой проносится и уходит все, что существует или становится. Ибо и естество, подобно реке, в непрерывном течении, и действия в постоянных превращениях, и причины в тысячах разворотов; даже и то, что близко, ничуть не устойчиво, а беспредельность как прошлого, так и будущего - зияние, в котором все исчезает. Ну не глуп ли тот, кто при всем том надувается или дергается или вопит, словно велик этот срок и надолго эта досада.

5.27 Жить с богами. А живет с богами, кто упорно показывает им, что душе его угодно уделяемое ей, и что делает она то, чего желает ее гений, коего, словно кусочек себя, Зевс каждому дал защитником и водителем. Дух и разум каждого - это он.

5.29 Как ты помышляешь жить, уйдя отсюда, так можешь жить и здесь; а не дают, тогда вовсе уйди из жизни, только не так, словно зло какое-то потерпел. Дымно - так я уйду; экое дело, подумаешь. А покуда ничто такое не уводит меня из жизни - я независим, и никто не помешает мне делать то, что желаю в согласии с природой разумного и общественного существа.

6.15 Одно торопится стать, другое перестать; даже и в том, что становится, кое-что уже угасло; течение и перемена постоянно молодят мир, точь-в-точь как беспредельный век вечно молод в непрестанно несущемся времени. И в этой реке можно ли сверх меры почитать что-нибудь из этого мимобегущего, к чему близко стать нельзя, - все равно как полюбить какого-нибудь пролетающего мимо воробышка, а он гляди-ка, уж и с глаз долой. Вот и. сама жизнь наша - нечто подобное: как бы испарение крови и вдыхание воздуха. Ибо каково вдохнуть воздух однажды и выдохнуть, что мы все время делаем, таково ж и приобретенную тобой с рождением вчера или позавчера самое дыхательную способность разом вернуть туда, откуда ты ее почерпнул.

6.37 Чаще помышляй об увязанности всего, что есть в мире, и об отношении одного к другому. Потому что некоторым образом все сплетается одно с другим и все поэтому мило одно другому. Ведь одно другому сообразно благодаря напряженному движению, единодыханию и единению естества.

6.42 Все мы служим единому назначению, одни сознательно и последовательно, другие - не сознавая. Вроде того, как Гераклит называет и спящих работниками и сотрудниками мировых событий. Всякий здесь трудится по-своему, и с избытком - тот, кто сетует и пытается противостоять и уничтожать то, что сбывается, потому что и в таком нуждается мир. Ты пойми уж на будущее, с кем становишься в ряд. Потому что тот, всем управляющий, в любом случае распорядится тобой прекрасно и примет тебя как некую часть в сотрудничество и содействие. Смотри только, не стань такой частью, как дешевый смехотворный стих в пьесе, о каком говорит Хрисипп.

6.54 Что улью не полезно, то пчеле не на пользу.

7.9 Все сплетено одно с другим, и священна эта связь, и ничего почти нет, что чуждо другому. Потому что все соподчинено и упорядочено в едином миропорядке. Ибо мир во всем един, и бог во всем един, и естество едино, и един закон - общий разум всех разумных существ, и одна истина, если уж одно назначение у единородных и единому разуму причастных существ.

7.12 Исправен или исправлен.

7.38 На ход вещей нам гневаться не следует - Что им за дело?

7.47 Смотреть на бег светил, ведь и ты бежишь вместе, и мыслить непрестанно о превращении одной стихии в другую. Ибо такие представления очищают от праха земной жизни.

7.54 От тебя везде и всегда зависит и благочестиво принимать как благо то, что сейчас с тобой происходит, и справедливо относиться к тем людям, что сейчас с тобой, и обращаться по правилам искусства с тем представлением, которое у тебя сейчас, для того чтобы не вкралось что-нибудь, что не постигательно.

7.61 Искусство жить похоже скорее на искусство борьбы, чем танца, потому что надо стоять твердо и с готовностью к неожиданному, а не к известному заранее.

7.69 Совершенство характера - это то, чтобы всякий день проводить как последний, не возбуждаться, не коснеть, не притворяться.



3. Жемчужины мудрости. Роберт Элиас Наджеми. Современные притчи.

И "на десерт" предлагаем вашему вниманию притчу Роберта Элиаса Наджеми из его сборника "Современные притчи".


МНОГОКВАРТИРНЫЙ ДОМ

Наше представление о реальности подобному тому виду, который открывается перед нами из окна многоквартирного здания. Представьте, что вы живете в подвале, откуда вид на улицу весьма ограничен. Вы видите только ноги проходящих мимо людей. Вы видите лишь краткие сцены - только то, что происходит прямо перед вашим окном. К тому же вы видите их только частично. Ваша перспектива видения ограничена.

Несколько лет спустя вы перебираетесь на первый этаж этого здания. Оттуда вы получаете более полное представление об улице. Вы видите больше в обоих направлениях. Вы яснее представляете себе, что происходит перед вами. Вы видите ту же реальность, но в большей перспективе.

Проходит еще несколько лет, и вы перебираетесь на второй этаж, потом на третий, а потом на четвертый. С каждым переездом вверх вид из окна становится шире, перспектива увеличивается. События, происходящие на улице (те же самые события, которые доминировали, когда вы смотрели снизу вверх из подвала), становятся мельче и незначительнее, они производят на вас все меньшее впечатление.

Проходит еще несколько лет, и вы поселяетесь на верхнем этаже здания, откуда открывается вид во всех направлениях. Перспектива впечатляюща. Происходящее на улице более никак не угрожает вам. Вы видите далеко а одну и другую сторону, видите откуда и куда двигаются люди и машины. Вы больше понимаете суть и цель их перемещения. Теперь вы оцениваете их нахождение перед вашим домом исходя из того, откуда они появились и куда направляются, а потому вы понимаете их лучше, чем прежде.

На каком этаже вы живете? Хотите ли вы получить более полное представление о том, что происходит? Каким образом вы можете это сделать?



Ниже приведены имена людей, которые, каждый в своей области деятельности, достигли поразительных успехов. Эти имена вам хорошо знакомы. Все они были членами Ордена розенкрейцеров или имели непосредственную связь с Орденом.

Леонардо да Винчи (1452 - 1519 гг.). Корнелий Генрих Агриппа (1486 - 1535 гг.). Парацельс (1493 -1541гг.). Франсуа Рабле (1494 - 1553гг.). сэр Фрэнсис Бэкон (1561 - 1626 гг.). Якоб Бёме (1575 - 1624 гг.). Рене Декарт (1596 - 1650гг.). Блез Паскаль (1623 - 1662 гг.). Барух Спиноза (1632 - 1677 гг.). сэр Исаак Ньютон (1б42 - 1727 гг.). Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646 - 1716 гг.). Бенджамин Франклин (1706 - 1790гг.). Калиостро (1743 - 1795 гг.). Майкл Фарадей (1791 - 1867 гг.). Клод Дебюсси (1862 - 1918 гг.). Эрик Сати (1866 - 1925 гг.)

И это далеко не полный список.


Если вы хотите больше узнать об Ордене розенкрейцеров ДМОРК, если Вы заинтересовались его Учением, если Вы хотите начать обучение в Ордене, Вы можете попросить прислать Вам брошюру "Мастерство Жизни". Брошюра высылается бесплатно и только на почтовый адрес.

Адрес для контактов: 119501, Москва, а/я 928, Д.М.О.Р.К.
E-mail: dmork@mail.ru
Адрес нашего сайта: www.amorc.org.ru.

Ведущий рассылки Александр
E-mail: dmork@mail.ru

В избранное