Проект "Livebook" не отвечает никаким формальным критериям, всё строится на ощущении "оно - не оно, наше - не наше", и такой формат, по нашему мнению, является прорывом, это формула будущего в книжном бизнесе, выход за рамки библиотечного рубрикатора. Нам тесно в рамках жанра и при этом неинтересно погружаться в валовое производство.

О КНИГАХ

Борис Юдин "Дилетант"

Выйдя из комы после тяжелейшей автокатастрофы, автор этой книги с ужасом понял, что теперь ему теперь придётся заново выдумывать многие события из своего прошлого и будущего, чтобы просто не сойти с ума от ужаса. И тогда он придумал Дилетанта. Биографического в этой повести (кроме, разве что, кота Кузьмы), нет ничего, но наблюдения - если здесь уместно такое слово - сделанные Борисом Юдиным во время блужданий между жизнью и смертью, легли в основу книги.

Несчастный случай в нью-йоркском метрополитене бросает героя в непонятный мир-сон, где уже не действуют законы повседневной обыденной реальности и где ему заново приходится прожить множество эпизодов из прошлого и будущего как своего, так и чужого, чтобы увидеть, что граница между ними - тонка и зыбка. Все представления о жизни, о белом и черном приходится заново осмысливать на собственном опыте.

Так же как в самой жизни, ответ на вопрос: "Зачем все это?" приходит гораздо позже, чем происходит само событие. Приключение "Дилетанта" необходимо дочитать/дожить до конца, чтобы обрести ответ.

Джулия Кэмерон "Путь художника"

Любой творческий человек, будь он артист, писатель, танцор, певец или просто наблюдатель, рассказывающий самому себе сказки обо всём увиденном, имеет право называть себя художником. Потому что художник, в контексте данной книги - это творец, способный создать, выдернуть из всеобщего бессознательного нечто уникальное, прекрасное.

Часто окружающие люди и жизненные перипетии заставляют человека отказаться от мечты и при этом он ещё и оправдывает себя - <<Ничего нового мне всё равно не удастся сказать>>, "На хлеб этим не заработаешь", "Если я буду целыми днями торчать за мольбертом, любимая бросит меня>> и так далее". На самом деле никто не утверждает, что надо выбирать между двумя полюсами: гениальность-бездарность, обеспеченная жизнь-любимое занятие, творчество-любовь. Конечно, проще выбрать что-то одно и держаться за него, как за спасительную соломинку, но кто вам сказал, что оно будет неизменным?

Способность к творчеству - это одно из ( а для многих - единственное) подлинное свойство человека, остающееся с нами неизменно, независимо от обстоятельств жизни. Можно всё потерять или неожиданно выиграть главный приз, но творчество никуда не исчезнет. Даже если вы давно махнули рукой на свои способности - вы не перестали быть творческим человеком, вы просто оказались в тупике. Выйти из него за двенадцать недель, если вы не будете лениться, или за неограниченный, но всё же конечный отрезок времени, поможет курс упражнений, приведенный в этой книге. 

Стив Ганье "Энергетика еды"

Американский диетолог Стив Ганье предлагает нам относиться к еде как к существу одушевленному, наделенному персональными качествами и характером. Кому-то больше подходит картофель, а кому-то лучше связать свою судьбу с кабачками А вы думали, что значение имеет только характер спутника жизни?

Таким образом, получается, что выбор еды - это возможность прислушаться к себе, творчески подойти к привычному походу в супермаркет или на рынок, повнимательнее вглядеться в то, что лежит на тарелке и попробовать почувствовать глубинную древнюю связь собственного организма с поглощаемым продуктом. Если ограничиться даже этим, книга Стива Ганье, без сомнения, открывает любому читателю новые горизонты в отношении обедов и ужинов. А также полдников и промежуточных перекусов!

"Творческий, не навязываемый извне выбор продуктов и такое же поглощение приготовленной еды - залог не зря потраченного за столом времени!" - таково наше видение этой книги и суть ее пользы для российского читателя. Разумеется, любознательный гурман сможет найти в ней гораздо больше разных других смыслов и полезностей, и мы будем этому только рады.

Трина Паулус "Надежда каждого цветка"

Трина Паулус придумала и нарисовала сказку-притчу о жизни двух гусениц: Полосатого и Жёлтой. В 1972 году эта книга впервые вышла в свет, и с тех пор была переведена на множество языков мира. Никто не может назвать их точное количество: пока я пишу эти строки, где-нибудь в непроходимых лесах или высоких горах сидит человек и переводит "Надежду" на свой язык, который, может быть, только он один и помнит. В Корее, например, книгу двадцать раз переиздавали нелегально, прежде чем власти согласились выпустить ее официальным тиражом.

Чем же так привлекают читателей всего мира два червячка? Да тем же, чем и передачи на "Discovery channel": животные там больше похожи на людей, чем сами люди. Вот и Полосатый с Жёлтой. Сначала они стремятся к вершине самого высокого столба и учатся ходить по головам других гусениц. Похоже? Похоже. Только ведь мы, люди, не ходим по головам своих соперников в прямом смысле слова. Подставляя им ножку, мы даже вежливо улыбнемся, пожелав вчерашнему конкуренту счастливого полета - вниз, на землю.

Гусеницы ползут, а столб оказывается цветком, и таких цветков много вокруг, целые сотни, и на каждый лезут голодные гусеницы. На что надеяться цветку при таких условиях? Только на сообразительность гусениц. Ну не могут же они все быть тупыми ползунами? Кто-то да и додумается свить кокон, окуклиться и превратиться в прекрасную бабочку, которая без особого труда, за один перелет, достигнет вершины цветка, на которую она безуспешно ползла многие дни, будучи бессмысленной гусеницей.

Евгений Клюев "Странноведение"

Это увлекательный путеводитель по иностранным государствам. Таким, какими они могли бы быть, если бы власть в них захватили лингвисты-приколисты, и ну играть словами и названиями. Из этой книги вы не узнаете о численности населения в том или ином государстве, занимаемой им площади, и самых главных достопримечательностях - об этом в любом учебнике географии написано. Зато вам нашепчут на ушко, что Канаду открыли бесстрашные канадоходцы, Грузией управляет Иван Грузный, люди, живущие за пределами Франции, именуются зафранцами, Республику Чад населяют два таких совсем разных, но очень дружных народа, как чада и домочадцы, и так далее.

Чтобы получить от "Странноведения" истинное удовольствие, нужно - во-первых - обладать особенным складом ума, а во-вторых, переносить книгу на этот склад не единым махом, а постепенно: например, каждое утро встречать в компании с новой страной. И проживать весь день, напевая её гимн, одевшись в костюм цветов её национального флага, воспылав истинной любовью к населяющим её гражданам.

Евгений Клюев "Между двух стульев"

Эта книга известного в России теоретика и практика абсурда, автора нескольких сборников сказок, множества научных работ по искусству речевой коммуникации, прикладной лингвистике, абсурду в литературе интересна уже тем, что её никогда не хватает - поэтому она постоянно переиздаётся. Кажется - ну всё уже, напечатали издатели нужное количество "стульев", можно не беспокоиться - ан нет. Снова и снова появляются люди, которым не хватило книг - причём всякий раз это новые люди, мы проверяли.

Книга эта повествует о злоключениях молодого человека по имени Петропавел, прямо из своей комнаты отправляющегося гулять по Чаще всего. В Чаще всего, как в Зазеркалье, всё совсем не так, как в жизни - чего только одна Смежная Королева стоит - но именно там, пообщавшись с дюжиной удивительных существ и узнав всю правду о знакомых с детства сказках, главному герою предстоит понять то, что он не в силах осознать в реальности.

Евгений Клюев "Книга Теней"

В любом возрасте, в любое время суток, каждый представитель рода человеческого готов принять и безоговорочно поверить в информацию, зашифрованную в этой книге. Удивительные приключения, яркие герои, восхитительный русский язык - несомненные художественные достоинства <<Книги теней>>, которые никто не смеет оспаривать, но есть в ней ещё и надежда, которую Евгений Клюев раздаёт читателям полными пригоршнями. Извечная надежда на то, что существование не заканчивается со смертью каждого конкретного индивидуума, что мы лишь отправляемся в Царство Аида, как на отдых, чтобы потом вернуться к жизни в новом обличии, и вгрызаться в неё зубами, доводя до совершенства то, что оставили незавершённым в прошлый раз. Важно только не поддаться, не забыть себя-прежнего, чтобы не начинать путь с начала, потому что очень это мучительно - повторять то, что кажется уже смутно пройденным. И Тень Учёного возвращается, попросту сбегает из Царства теней, к живым людям, чтобы открыть им эту тайну, даже ценой собственного развоплощения. И Орфей оборачивается - в который уже раз, ощущая на губах привкус вечности, и уже не удивляется тому, что Эвридика никуда не исчезает, а идёт с ним под ручку по заснеженным московским бульварам.