Все выпуски  

Я не буду проще, не надо ко мне тянуться!


Может, кто-то ждёт нас на аллее тридцать с лишним лет

Однажды настанет тусклый и тоскливый день,

когда покажется, что жить больше нечем. Всё прошло и умчалося в безоглядную даль, и ничего не осталося, лишь тоска да печаль, - и в зеркале отражается уставшее лицо женщины хорошо за сорок. И эта женщина отвернулась от своего отражения и пошла на улицу. Села на трамвай и приехала в дальний район на окраине города.

Это тридцать с лишним лет назад была окраина; а сейчас дома новые построили и торговые центры. А старый дом, в котором женщина жила в детстве, снесли. Ничего не осталося, как в песне. Надежды погасли, родители умерли, семья распалась, - да какая там семья, был муж и ушёл. А потом были отношения, но ничего особенного не вышло. И на работе ничего особенного не вышло; инженер как инженер. И довольно тоскливо приходить вечером домой, где никого нет.

В этот день Нина зачем-то поехала туда, где прошло ее детство. Ей приснился старый дом и аллея рядом с железной дорогой. На аллее была скамейка, а на скамейке юную шестнадцатилетнюю Нину ждал Игорь. Это мальчик такой был давным-давно, учился в параллельном классе. У них был с Ниной полудетский роман; они встречались. Телефонов домашних не было у них. Но был уговор: в шесть часов вечера Игорь приходил на аллею и на скамейке ждал Нину. И она приходила, если могла.

Они гуляли по аллее, махали поездам, разговаривали и целовались. Это была маленькая заброшенная аллея, летом деревья смыкались сводом над головами. И поезда шумели на насыпи. И можно было идти в обнимку; Игорь обнимал Нину за плечи, она его - за пояс. Это было свидание. Это была любовь.

А потом кончилась школа. Нина уехала поступать в другой город, Игорь остался, потом в армию ушёл… А потом они как-то потерялись. Понимаете, все это было во времена, когда не было даже домашних телефонов. А письма надо было отправлять по почте. Бросать в синий ящик… Тогда очень легко было потеряться.

И вот женщина средних лет в зимнем сумраке пошла по аллее. Горели фонари, шумел поезд, аллея казалась маленькой такой... И голые деревья скрючились от холода. Листьев на них не осталось. Зима.

Надо же - скамейка на месте стоит, под фонарем. Другая, современная, но на месте. И со скамейки встал бородатый мужчина в серой куртке. Он расчистил местечко от снега и сидел, курил. Он безразлично посмотрел на женщину в очках, в вязаном берете. А она немного испуганно взглянула на мужчину - мало ли, место довольно уединенное. Чего он тут сидит? А потом они узнали друг друга. Не сразу. Панцирь времени не сразу даёт узнать того, кого мы любили когда-то; он постепенно тает… Только потом узнаёшь.

Это был Игорь. Ему тоже приснился сон про аллею и про скамейку. Он смутно помнил, что именно ему снилось, но проснулся в слезах и с комком в горле. И его потянуло в места детства; он тридцать с лишним лет там не был. Проезжал мимо, бывало. Но зачем посещать убогую дорожку рядом с железнодорожной насыпью? Там ничего интересного нет. Никого нет…

А может, есть. Может, там нас в шесть часов вечера на скамеечке ждёт тот, кто ждал много-много лет назад? Может, мы просто не проверяем и не доверяем своему сердцу, которое велит нам прийти туда, где мы были счастливы когда-то, где нас ждал тот, кто нас любил? Если, конечно, он ещё есть на земле, этот человек. Люди куда-то исчезают и уезжают в том вечном поезде, который едет по насыпи...

Но Игорь встретился с Ниной в шесть часов вечера на аллее у насыпи. Он поверил сну и пришёл. И она поверила сну и пришла. Они молча обняли друг друга, как тридцать с лишним лет назад. И молча пошли по дорожке, Игорь обнимал Нину за плечи, а она его - за пояс. Это не очень удобно зимой, но они были как одно целое. Две половины одного целого. И никакого неудобства не замечали…

Они вообще ничего не замечали. Все исчезло. А любовь оживала…

Анна Кирьянова

 


В избранное