Алгебра Слова представляет:

  Все выпуски  

Алгебра Слова представляет:


Слушайте <a href='https://music.yandex.ru/album/3289089'>Сеть</a> — <a href='https://music.yandex.ru/artist/3412409'>Алгебра Слова</a> на Яндекс.Музыке

 

Все мы живем в ограничениях. Многие ограничения имеют естественный характер и обусловлены природой. К ним относится гравитация, потребность в дыхании, питании.... Есть ограничения, созданные людьми, например, законы. Есть ограничения, иногда временно создаваемые другими живыми существами, например, хищниками, если они нападают на человека. 
Но это очевидные ограничения. С ними все понятно. Однако, существуют неочевидные ограничения, создаваемые вроде бы людьми, но... не совсем. По мере развития цивилизации "на арену" выходит новое существо. Разумное, но не живое...

Роман "Сеть" - http://www.litres.ru/algebra-slova/set/ - Литрес

Альбом "Сеть" - https://music.yandex.ru/album/3289089/track/27455053 - Яндекс-музыка

http://algebraslova.com  

 

 

 — Что Ты делаешь сейчас, Катенок? 

— Экономлю…  

— Что? 

— Время… Жизнь… Любовь… 

— А как? 

— Безуспешно… 

— А что бы ты хотела сделать сейчас? 

— Потратить это всё разом… 

— А как? 

— Удачно…

 

 

Хочется иногда стать кем-то другим. Хочется. Очень.  

До тех пор, пока не станешь. И тогда хочется  вернуться обратно.

Но иногда получается так, что  обратно возвращаться уже некуда…

http://algebraslova.com 

СКАЗКА ПРО ГУСЕНКА

 

Жил-был гусь. Вернее не то, чтобы взрослый гусь, а так… гусенок. Не «гадкий утенок» а нормальный гусенок. Хотя и не совсем гусенок. То есть не маленький, а средний. Типа, подростка. Или, типа, такого неоднократного второгодника, который своим ростом значительно отличается от своих одноклассников, но учится с ними вместе.

Гусенок и по характеру был как неоднократный второгодник…

Вот и сейчас, все его товарищи со взрослой гусыней — «учителем» пошли в лес на урок природы, а он не пошел со всеми вместе. Остался во дворе. Зачем остался? Да ни зачем. Просто неохота было ему идти в лес, вот и остался. Лежал гусенок в старой собачей будке, высунув лапы наружу в круглое входное окошко. И спал. Или почти спал. Дремал, короче. Жарко было на дворе под солнышком, а в будке вроде бы не так жарко. В тени прохладнее все-таки.

А по двору тем временем бродил козел. В прямом смысле козел. Не в переносном. Нормальный козел такой, взрослый, с бородкой небольшой и рогами. Тоже небольшими. В общем, ничем не примечательный козел. Козел как козел. Бродил он, бродил, травку кое-где пощипывал. Подошел к старой собачей будке, увидел лапы гусенка, свешивающиеся наружу из круглого окошка, посмотрел, покачал головой и… полизал лапы гусенка – своего старого товарища по всяким авантюрам и проказам, которые они совместно частенько «проворачивали» во дворе и окрестностях. Вроде как, поздоровался.

Гусенок козла естественно не видел из будки. Поэтому такое вот козлиное лизание его пяток (или как там подошвы лап у гусей называются), было для него, мягко говоря, неожиданным. А язык у козла был шершавый…

Гусенок вытянулся, уперевшись головой в заднюю стенку будки, и засмеялся от щекотки. Все бы ничего, и ничем бы это козлиное лизание не закончилось, но… Собачья будка была не только очень старая, но к тому же и очень ветхая. Кстати, именно поэтому в ней никто и не жил. А хозяину убирать будку было просто лень.

Так вот, что произошло - сказать совершено точно несколько затруднительно… Может быть, смех вытянувшегося гусенка вошел в резонанс с контуром собачьей будки, или еще что. Но в результате этого непроизвольного смеха будка слегка задрожала и… Нет, не развалилась, а просто крыша у нее треснула. Сильно причем треснула. Громко так: «ТРРЕЕЕСК!». Козел даже отбежал, испугавшись.

— Ты че делаешь? – завопил гусенок, выскочивший из будки.

— Бее, беее – что-то маловразумительное проблеял козел, не успевший придумать ничего оправдывающего такой бессмысленный поступок.

— Понятно, — ответил гусенок. Что ему было понятно? Неясно. Но, собственно, а что тут особого-то понимать требовалось? Козел, он и есть козел.

Естественно, ничего особо страшного во всем этом инциденте не было. Ну, треснула крыша собачьей будки и треснула. Подумаешь, какая беда. Будка-то все равно старая. Однако, тут на небе вдруг неожиданно появилась небольшая, но черная туча, из которой моментально полил крупный дождь… Гусенок нырнул было обратно в будку, но крыша-то у будки треснула! И в эту трещину небольшим, но достаточно устойчивым ручейком стала стекать вода.

«Вот гадство!» — подумал гусенок, выскочивший обратно наружу. Будка ведь для него была достаточно удобным местом, где он прятался и от дождя, и от гусей – «учителей», или от того и от другого одновременно. Посмотрел гусенок расстроенным взглядом на крышу будки и задумался. Трещина в крыше была достаточно широкая, и для того, чтобы и дальше можно было продолжать пользоваться будкой, как своим убежищем от разных невзгод, требовался хоть какой-нибудь, но ремонт. Можно было бы конечно положить на крышу кусок полиэтилена, оторвав его втихаря от болтающегося края накрытой теплицы… Но полиэтилен не очень надежен в таком деле. От солнца и от перепадов температуры полиэтилен становился хрупким и потенциально непрочным, а гусенку требовалось надежное и долговременное укрытие.

Тем временем дождь закончился так же неожиданно, как и начался. Но проблема от этого не исчезла. Гусенок не мог уже спокойно лежать в будке, зная о том, что в случае дождя все его спокойствие будет опять нарушено таким же несанкционированным холодным душем из треснувшей крыши. Гусенок был, конечно же, безалаберным с точки зрения гусей – «учителей», но чисто по-житейски, он был очень предусмотрительным.

«Чем же накрыть крышу-то?» – лихорадочно соображал гусенок, задумчиво глядя на козла, который мирно пощипывал травку у края забора и с виноватым видом искоса поглядывал на гусенка. Во дворе, кроме полиэтилена ничего путного не было.

Гусенок вышел со двора и побрел по улице, поглядывая, не подвернется ли чего-нибудь для осуществления задуманного. Ничего не подворачивалось. Мусора было, конечно, не мало, но… все не то. Бумага какая-то, огрызки. Так. Ерунда. Ничего стоящего.

И тут вспомнил гусенок что, но краю деревни есть двор, в котором у самого забора находится стопка кирпичей, накрытая рубероидом. Можно было бы отщипнуть кусок рубероида, который отлично бы сгодился для ремонта крыши! Но вот именно на этом дворе жил большой белый кот, с которым отношения утенка складывались не самым лучшим образом. Кот ни за что бы не позволил гусенку, не то, чтобы отщипнуть кусок рубероида, но и вообще появиться на его дворе.

Так и есть! Когда гусенок подошел к краю деревни, то первое, что он увидел, это большого белого кота, лежавшего на травке у самой стопки кирпичей! Кот недружелюбно посмотрел на гусенка и зашипел. Гусенок развернулся и пошел обратно, прекрасно осознавая всю необоснованность своих домогательств на кусок рубероида с чужого двора. Ничего не поделаешь, придется идти обратно!

Вернувшись на свой двор, гусенок посмотрел на его обитателей. Козел и поросенок. Больше никого не было. Кого взять на помощь? Козел уже помог сегодня. Поросенок? Поросенок, конечно, веселый паренек, всегда готовый помочь, особенно в какой-нибудь проказе, но… маленький еще был поросенок. Глупый. Мог только все испортить. К тому же гусь свинье не товарищ. «Ладно, пусть уж козел искупает свою вину!» — решил гусенок и вежливо попросил того об аудиенции:

— Эй, козел, или сюда!

Козел, видимо желая хоть как-нибудь компенсировать допущенную оплошность, резво подскочил к гусенку.

— Пойдем со мной! Поможешь белого кота отвлечь. Мне в дальнем дворе кусок рубероида нужно экспроприировать.

Козел понимающе мотнул головой, и они тронулись в путь. Придя на место и посмотрев издалека на место расположения белого кота, гусенок оценил диспозицию и прошептал на ухо козлу несколько указующих предложений. Козел опять понимающе мотнул головой и хотел было заблеять в знак принятия полученного задания, но передумал. Кот мог бы его услышать, а заранее уведомлять кота об их присутствии в непосредственной близости было бы нецелесообразно.

Гусенок неслышно подкрался к стопке кирпичей со стороны улицы, притаился и махнул козлу крылом. Козел выставив вперед рога, с абсолютно дебильным видом бросился на старенькую деревянную калитку, с разбегу открыл ее рогами и по параболе пробежался по двору, якобы нечаянно наступив при этом на большого белого кота. Кот взвился вверх от такой неожиданности и козлиной наглости, заорал что-то на своем кошачьем языке и устремился вдогонку за козлом, намереваясь оставить на его шкуре отметины, свидетельствующие о своем благородном негодовании. Козел выбежал со двора, а кот что есть мочи припустил за ним следом.

Гусенок, уже не спеша и не таясь, вошел во двор, подошел к стопке кирпичей и, спокойно отмерив глазом нужный размер, клювом оторвал свисающий кусок рубероида. Удобнее перехватив рубероид, он вышел со двора и огородами (дабы не встретить возвращающегося кота) пошел домой.

Кусок рубероида пришелся как нельзя кстати. Он полностью накрывал крышу собачьей будки и даже свисал немного по краям. Гусенок ровненько разложил рубероид на крыше и забрался в будку. Снизу, сквозь прореху в крыше свет не проникал, значит, и дождь тоже не проникнет во время непогоды. Довольный гусенок вылез из будки и с удовлетворенным видом посмотрел на отремонтированную крышу: «Вот теперь-то мне дождь и не страшен!». Козел также оценил результат проведенного мероприятия и одобрительно что-то проблеял пару раз.

На этом можно, казалось бы, и закончить сказку, но тогда читатель (или слушатель) вправе бы спросить: «Ну и что? А в чем собственно мораль сей басни-то заключается?». Мораль? Будет вам и мораль…

Подул ветер, и кусок рубероида моментально снесло с крыши собачьей будки.

Гусенок подбежал к будке, захватил клювом рубероид и снова положил его на крышу. Еще один порыв ветра и рубероид опять снесло на землю.

«О горе мне!!!» — подумал гусенок. Он знал, где во дворе лежат хорошие гвозди с большими круглыми шляпками, специально предназначенные для крепления покрытий на плоскую поверхность. Он знал, где лежит молоток…

Все это он знал, но… Не было у него рук, чтобы прибить рубероид к крыше собачьей будки. Ведь у гусей не бывает рук, а есть только лапы, на которых можно ходить, и крылья, с помощью которых теоретически можно летать и еще много чего можно делать, но взять молоток и прибить гвоздями рубероид к крыше - сделать ими было никак нельзя!

— Господи! Ну почему ты не создал меня человеком! — взмолился гусенок.

— Ты хочешь стать человеком? — вдруг ответил ему неведомый голос.

Гусенок от удивления онемел, но буквально через секунду, не задумываясь, выпалил:

— Да! Хочу!

— Ну что ж… Будь по-твоему! — ответил голос и… гусенок превратился в человека. В паренька, стоящего на дворе у собачьей будки с упавшим с крыши куском рубероида.

Недолго думая, паренек-гусенок метнулся к гвоздям, потом к молотку, потом обратно к будке, расстелил и тщательно разгладил кусок рубероида на крыше и, не торопясь, прибил рубероид к крыше, не жалея гвоздей.

«Здорово! — он оценивающе посмотрел на сделанную работу. — Теперь-то уж точно никакой ветер и никакой дождь ничего мне не испортит!». Положив на места оставшиеся гвозди и молоток, гусенок снова подошел к будке и понял, что не сможет ею больше воспользоваться. Потому что не влезет в нее. И потому что люди не лежат во дворе в старых собачьих будках.

Гусенок подошел к дому и постучался.

— Тебе чего мальчик? – спросила старуха, открывшая ему дверь. Он прекрасно знал эту старуху. Это именно она кормила гусенка… правда, когда он еще гусенком был, а не пареньком.

— Это ведь я!… — паренек-гусенок замялся, не зная, как объяснить, кто он такой.

— Вижу, что ты. Но я не знаю тебя. И знать не хочу! Или отсюдова, пока цел! — прошамкала старуха и захлопнула дверь перед носом паренька.

Дома его никто не ждал. Да и не было у него никакого «дома». И что ему дальше делать, паренек никакого представления не имел.

— Эй, Господи! Верни меня обратно! Я не хочу быть человеком! – взмолился гусенок, но никакой голос больше ничего ему не ответил, хотя паренек-гусенок молил его об этом, пока не охрип.

Понурил голову паренек, вышел со двора и побрел по дороге, сам не зная куда...



В избранное