Психология для отношений

  Все выпуски  

Психология для отношений: Аутсайдеры в терапии


В терапию приходят люди, скрытой или явной потребностью которых может быть получение ответа на вопрос: "Все ли со мной в порядке?".

В случаях, когда ранее, там и тогда, кто-то намеренно или "желая, как лучше"  искажал их представление о себе – им очень тяжело поверить, что они не ужасны, не "вечно виноваты", не "больны на голову", не "позор семьи", не "доводят всех до белого каления", не "укладывают в больницу", не "мешают жить".

  • им сложно делиться своими радостями, если прежде их радости были обесценены;
  • им сложно делиться своими знаниями, если прежде от них постоянно требовали все больших и больших успехов на академическом поприще, а того, что им уже известно, всегда было кому-то недостаточно;
  • им сложно обратиться за помощью, так как они боятся огорчить, обременить и быть отвергнутыми со своими печалями;
  • им сложно показывать свои приобретения, так как раньше у них могли отобрать принадлежащее им в любую минуту;
  • им сложно привязываться, так как раньше им говорили: "А ТЕПЕРЬ я тебя не люблю, иди отсюда";
  • им сложно надеяться на стабильные отношения, так как раньше им говорили, что у "той тетеньки девочка лучше, будем любить ее";
  • им сложно поверить в то, что вот, прямо здесь и сейчас, кто-то ведет себя непотребным относительно них образом. Когда-то давно им сказали, что никто никому ничего не должен, никто не обязан оправдывать их ожиданий, и "вообще, дорогая, это не то, что ты подумала".
  • они долго не понимают своего действительного места в мире, размера и степени влияния, потому что когда-то им говорили: "Да кто ты такой? Что ты себе позволяешь? Куда лезешь, свинья/корова/кобыла?" Хотя по-настоящему добрые люди со своими свиньями разговаривают ласково, потому что свинка  – потенциальный кормилец и некоторым образом эстетический объект.
  • они часто оправдывают чужую агрессию, смиряясь и привычно идентифицируясь с нападающим, толкуя его оскорбления и нападки не в свою пользу. не распознают ресентимента, попросту говоря;
  • им легче жалеть котиков, воинов, чужих людей, экранных героев, чем себя. Себя – почти невозможно, особенно в начале терапии;
  • больше всего им не хочется быть злыми: ведь они понимают, как бывает больно;
  • они становятся злыми, когда защищают других. Себя защищать сложно, так как вера в эту возможность утрачена;
  • они могут тащить на себе ответственность там, где уже можно разделить, делегировать или вовсе от нее отказаться: почить на лаврах, уйти в поход, пойти поесть;
  • они пытаются скрыть себя, чтобы не напали, камуфлируя себя одеждами или атрибутами "аутсайдеров" и вежливо пропускают важных им людей вперед. Они хорошо воспитаны, да.
  • они проецируют на других свою красоту, интеллигентность и способности;
  • им легко поверить, когда "красивые, интеллигентные и талантливые" люди впаривают и вменяют им свои отвергаемые части, объявляя ущербными. Это не очень справделивый обмен любезностями, но справедливости нет – так говорят;
  • они верят, что остальные лучше знают, умеют и правильней чувствуют, чем они и про них. Им тоже так сказали;
  • когда трудоголики говорят им, что они – бездельники, им стыдно, что они в свободное от работы время занимаются детьми, собачками, свинками, творчеством или спят – в теплых пледах или в спальнике в горах. На поверку может оказаться, что человек, выдающий себя за ударника труда, испытывает дефицит в этом самом труде, увеличение его количества – это единственный способ самопризнания и устойчивой идентичности. Поэтому работы должно быть "по горло". И по это самое горло пытается организовать себе труд, пытаясь кричать, насколько он занят, НУЖЕН и востребован. Его практически растаскивают на сувениры! А ауйтсайдер обязан устыдиться и отползти на свое место в холодных сенцах. Кстати, Заратустра говорил, что "величайшие события — это не наши самые шумные, а наши самые тихие часы" (с).
  • они смотрят мрачные фильмы, где герой-полицейский почти все экранное время тратит на опасные для его жизни ситуации и людей, чтобы потом, перед титрами, вернуться к нормальной жизни. с пластырем на лице.
  • они призваны окружением поддерживать нежизнеспособные, изжившие себя, системные мифы. Когда они отказываются это делать и легализуют смерть мифа, их могут наказать. Но с этого начинается их путь к свободе.

А со свободой обращаться сложно. Она – ветер, волны и дальний крик чаек. Мы можем призывать пришедшего за помощью человека к тому, чтобы он быстро послал того, кто искажает его образ. Удивляемся, что этот человек временами возвращается к проверке того, все ли с ним в порядке. Удивляемся, почему он с легкостью отсекает стеб бездомного случайно встреченного пьяницы и впадает в ступор, когда на него мелкими, вовсе не требующими доказательств, очередями накатывает ближний. Но ближний  – не дядя-бомж. Ближний может быть дорог.

А вы находитесь с пришедшим к вам за помощью человеком реже, чем ближний, который может методично, ежедневно пытаться перевернуть его мир и заплевать радость.

Поэтому героические интервенции "да пошли ты его!" уместны, когда человек поверит в свое незыблемое право отстаивать свое достоинство.

Для этого и следует каждый раз, когда его посещают сомнения, говорить, что с ним все в порядке (если вы это можете подтвердить. Не врать, конечно, не "делать приятное"). Фрустрируя его привычный процесс, даже когда он начнет настаивать на том, что он король монстров, рассказывая невинные истории, которые ввергают его в стыд, а вас - в умиление, сочувствие, сострадание или восхищение. Не сдавайтесь. Говорите, что с ним все в порядке, если так и есть.
Ведь он действительно может в этом иногда сомневаться. Для него это может долго не быть самоочевидным.

Называйте происходящее действительным именем. Например, фашистское отношение того, кто хочет при помощи дисквалификации своего виз-а-ви починить свое мироощущение и вырости в своих и чужих глазах, называть таковым.
Не надо расти ни в чьих глазах! Глазам и так норм.

Позже, когда он выдаст себе карт-бланш на уход из вредоносной для него среды (или обустройство оптимальной дистанции), он справится сам. Он будет действовать со страхом, с сомнениями, но помня о своем праве на достоинство и уважительное к себе отношение. Опираясь на единственное, что с ним всегда – его ощущения в контакте с окружающей средой.

И, если/когда ему скажут, что с ним все плохо, или хуже, чем с другими, потому что он не красит ногти, не умеет бегать, как гепард и "сын маминой подруги" (с), надел "не те" штаны, имеет "порочащие его связи", пишет предложения с маленькой буквы – он найдет адекватные слова и способы.

Текст для публикации взят из открытых источников Интернета

Интересные статьи здесь 


В избранное