Интернет предоставляет почти уникальные возможности: поделиться в
другими чем-то важным, что было в твоей жизни и застряло в домашнем
архиве пожелтевшими машинописными страничками, старыми фотографиями с
обломанными краями... Так получилось, что Путч 1991 года был событием
моей лично жизни. Я тогда работал в газете "Смена" (Петербург) и только
что вернулась из отпуска. В 7 утра позвонил брат: «У нас в стране
военный переворот…» Я стала обзваниваить всех сменовцев. Богорад
потом долгие годы не мог слышать моего голоса в телефонной трубке: «Если
звонит Курапцева — значит переворот…» А Балуев сказал: «Выходил на
улицу, танков нет…» В этот момент я поняла, что к перевороту (или как
там еще это называть) можно относиться не как к трагедии, а с иронией,
например. Всю неделю мы на лестничной площадке редакции (почему-то!)
обсуждали шапку ежедневного выпуска газеты. Одна из них была такая: «Мне
вчера дали свободу. Что я с ней делать буду?»
Уже тогда мы поняли, что это основной вопрос, на который нет ответа и по
сей день. Сегодня в своем блоге я публикую свой материал, который я
написала после бевылазного пятидневного пребывания в редакции любимой
газеты «Смена». Тогда мы прославились на весь мир: CNN каждый час
крутило ролик, как наши ребята с грузовика раздают на площади перед
Мариинским дворцом НАШУ газету. Ее не печатали, ее не брала почта для
рассылки подписчикам, не брала торговая сеть, но читателей у нас было
два города —
Москва и Петербург. Перед Красной Стрелой люди заезжали к нам, чтобы
увезти в Москву если не свежий номер, то хотя бы оттиски полос.