Это — парафраз. В Советские времена был такой документальный журнал, который показывали в кино перед сеансом: «Ленинград строится и строит». Я вспомнила об этом сегодня, когда на моем блоге «Прямая речь» появился вот такой комментарий:
Прочитал — и вдруг поймал себя на мысли: в те далекие уже советские времена Город, о котором Вы пишете, мы между собой называли — Питер… А на сегодня (и скорее всего — уже навсегда) т. наз. «Санкт-Петербург» остался для меня — Ленинградом (совершенно безотносительно к Ульянову, естественно). Тем Ленинградом, ради которого в глубоко советские времена, в студенческие годы, я сдавал сессию досрочно — и на две-три недели зимних каникул
уезжал в этот Город. Особая атмосфера — во всех смыслах этого слова…
Помню самое первое впечатление — обилие офицеров флота, которые в присутствии женщин не сидят в транспорте. (Сейчас вот пишу и думаю — да было ли такое? Или это я уже «навооброжал»?). Но если даже и так — то вот самый первый вечер помню совершенно точно. Расскажу — только не смейтесь!
Итак — вечер, Ваш покорный слуга — юный провинциал, Невский (естественно). Иду себе, не торопясь, кручу головой по сторонам. Ага, какой-то театр впереди. Подхожу поближе, читаю: Театр комедии. Главный режиссер — какой-то Акимов (я же просил — не смейтесь!). В рубрике «Сегодня» — спектакль «Тень» по пьесе какого-то Шварца (ну вот, Вы опять…). Время было аккурат перед началом спектакля, и поозиравшись по сторонам, я увидел женщину, которая нетерпеливо вглядывалась
в лица прохожих, явно кого-то ожидая. В руках у нее что-то белело. На свое счастье, я быстро сообразил, чем было это «что-то», подошел и спросил, нет ли у нее лишнего билетика. Она глянула на часы, потом еще раз на улицу — и сказала, что есть.
Времени хватило только на то, чтобы быстро раздеться и найти место в зале.
После первого акта в очевидном и понятном для Вас состоянии я вышел в фойе и начал изучать историю места, куда попал. И среди прочего узнал, что незадолго до этого главреж этого театра был приглашен в Париж (!) ставить в театре «Комедии Франсез» (!!) пьесу Мольера (!!!). Такой вот первый мой ленинградский вечер…
Потом было много еще чего в этом удивительном Городе, которому я так многим обязан, и многие годы моих свиданий с ним. Затем на многие годы связь оборвалась — но пару лет назад случилась командировка, и в первый же вечер я снова вышел на той же станции метро, поднялся на Невский и… Лучше бы я этого не делал. Все фасады домов, вся перспектива — сплошная вереница световой рекламы, которая, будучи привычной в Москве, столь оскорбительна для Ленинграда. Почему-то даже те лица, о которых Вы пишете,
были для меня не так противны!
Я не пошел в сторону Дворцовой, а спустился обратно в метро и уехал в гостиницу.
Но Бог действительно милостив! Уезжать в Москву мне надо было в воскресенье. А в субботу я решил сходить на Мойку, к Александру Сергеевичу. Встал довольно рано, вышел из гостиницы, - и снова потянуло меня на место «первого свидания», на Невский. Из метро я выходил не поднимая головы, что бы как можно дольше не видеть того, чего так не хотелось… Но все-таки поднял глаза — и о чудо! Ясное осеннее утро, синее небо, почти нет машин и людей, а главное – потушена вся эта забивающая архитектурный
ансамбль световая реклама, передо мной — (почти) Тот Самый Невский, и конце его сияет на солнце и действительно «светла Адмиралтейская игла»!..
Вадим Белоусов
Моя коллега еще в конце 1990-х годов написала: «Мы перестали спотыкаться на слове «Санкт-Петербург». Это правда, перестали. А дети вообще не знают слова «Ленинград», они живут в Петербурге, и ничего им не кажется в этом имени искусственным или неправомерным. Не я-то! Я-то прекрасно понимаю, о чем говорит мой собеседник. Вот это сегодняшний вечерний Невский.