Все, больше не существует этого бреда: как можно показать на
экране «живого» Высоцкого, что можно сделать «художественного» из его жизни,
будет ли он адекватен… Все! Нет больше никаких вопросов. Есть кусок жизни, в
который тебя погружает фильм «Высоцкий. Спасибо, что живой».
Погружает надолго. Во всяком случае, тех, кто жил в 1979
году. Я — жила, и было мне тогда от роду 29 лет. А Владимиру Семеновичу — 41…
Ничего не скажу про технику, операторскую работу,
стилистику… Это тысяча девятьсот семьдесят девятый год. В полный рост —
Советский Союз. Замес такого г*вна и такого золота!..
Все — правда, от буквы до буквы. Люди, которые были рядом с
Высоцким, — это мы все, такие, какие мы есть. Наживались на его концертах?
Наживались, в том числе и лучшие друзья. Кололи ему морфин, чтобы освободиться
от его гнета хотя бы на несколько часов? Кололи! Он был очень тяжелым
человеком, от этого никуда не деться — талант всегда обременителен, не к месту
и не ко времени… Но! Летели через всю страну, чтобы привезти ему ампулу,
которая позволит дальше биться его сердцу? Летели! Ничего не знали, ничего не
умели, ничего не понимали: нельзя в больницу, нельзя обратиться за помощью —
Высоцкий «под колпаком», и все, кто с ним, — тоже. Делали, что могли, что умели,
— только бы жил. Так мы все существовали, на такую высоту Владимир Семенович
поднял планку, на которой написано «Дружба».
Мы же все это слушали — и слышали: «Если друг оказался
вдруг…» Мороз по коже: не дай бог я… «и не друг, и не враг, а так…» Как жить-то
с этим?
В фильме все это спрессовано, смотано в тугой жгут. Крутой
замес получился, круче не бывает! Что делает сам Владимир Семенович? Он
говорит: «Вот он я, возьмите меня вместо моего друга Танюшки…» И у гэбиста от
этого сносит крышняк: ни один нормальный человек так не сделает… Но перед ним
не «нормальный человек», перед ним — Высоцкий! И в этот момент даже замшелый
гэбист понимает, что вся их крысиная возня вокруг него — тьфу и растереть! Он
вообще существует по другим законам, отнюдь не по тем, что установлены в СССР,
в частности, Комитетом Государственной Безопасности. И люди, которые рядом с
ним, тоже тянутся, тянутся — и совершают один шажок, другой, и вдруг —
поступок! Ничего невозможно сделать с людьми, которые освобождают себя от
страха и становятся свободными.
Есть множество фильмов, в которых показана страшноватая,
подлая изнанка КГБ. Но не было до сих пор ни одного фильма, который бы так
издевательски и так навсегда заклеймил гэбистов — от первого до последнего
колена их сатанинского отродья. И хотелось на всю улицу заорать: «Люди, именно
в этом мерзком вареве, как орк во «Властелине Колец», вызрел и был выпестован
наш г-н Путин!»
Еще в 2000-м году мне сказал товарищ: «Не могу видеть, как
эта страна толпой голосует за гэбиста…» У страны не было четкого представления,
кто такой гэбист. Зато теперь есть. А то, что Путин ничем не отличается от
персонажей фильма, представляющих КГБ, у меня лично сомнений нет: они все были
мастеровито отструганы по одному образу и подобию «человека в штатском».
Мне не так важно в этом фильме, правдивы ли мелочи и детали,
— хотя даже детали точны, — как абсолютная правда психологического состояния
людей, в десятом поколении затравленных, поставленных на колени, униженных,
даже не представляющих: а как это — сделать что-то по-своему, вопреки тому, что
велено, приказано или просто нашептано на ухо.
И тут поднимается Владимир Семенович и хрипит на всю страну:
В фильме почти нет песен. И это правильно: они звучат внутри
меня уже больше сорока лет, все до одной. Зато в фильме есть главное: все, что
происходит, происходит ради того, чтобы настал момент, когда Владимир Семенович
разорвет пачку Malboro и напишет на ней свою новую песню. И станет ясно, какую
цену он и все мы заплатили за то, чтобы эта песня, пробудившая наши души,
родилась и была спета.
Цена — непомерна. Но и непомерно то, что сделал Высоцкий со
всеми нами: он дал нам возможность осознать себя людьми. Не надо никакого
воспитания. Просто слушая его песни, можно стать человеком. А значит, он жив и
остался с нами навсегда.