Открытая группа
55878 участников
Администратор Елена
Модератор ViktoR

Активные участники:


←  Предыдущая тема Все темы Следующая тема →
Администратор пишет:

Юлия Друнина и Алексей Каплер. «От первой любви до последней у каждого целая жизнь..."

Отсюда: ЛН - ПозитивнаЯ

 

 
РґСЂСѓРЅРёРЅР° фотоna4 (400x533, 74Kb)Не бывает любви несчастливой.
Не бывает... Не бойтесь попасть
В эпицентр сверхмощного взрыва,
Что зовут "безнадежная страсть"

Юлия Друнина

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Не одно поколение советских школьниц переписывало в общие тетрадки трогательные строки Юлии Друниной про «светлокосого солдата Зинку». Потом были «Я ушла из детства в грязную теплушку», «Я столько раз видала рукопашный», «Не встречайтесь с первой любовью», «Ты рядом, и все прекрасно»...
Автор этих стихов ушла на фронт в 17 лет, потому что «отрочество поездом с откоса вдруг покатилось с грохотом в войну».

Дважды была ранена. В 1943 году, во фронтовом госпитале, написала свое первое стихотворение. В 1944-м после сильнейшей контузии Юлия Друнина была демобилизована, но так до конца и не смогла привыкнуть к мирной жизни. Она видела и слышала войну во всем — в шелесте подмосковной листвы, шуме московских улиц и грохоте крымского прибоя, который «звякает отстрелянными гильзами».

Даже спустя десятилетия по военной привычке делила окружающих на своих и чужих, чувства — на любовь и ненависть, а цвета — на черное и белое. И когда в начале 90-х перевернулось с ног на голову все, чем она жила, что любила, во что верила, поэтесса просто не смогла этого пережить: «Как летит под откос Россия, не могу, не хочу смотреть».

А еще Друнина не могла жить без любви. «От первой любви до последней у каждого целая жизнь», — писала она. Ее первой любовью был молодой комбат — учитель из Минска, погибший у нее на глазах, последней — ее второй муж Алексей Каплер. Похоронив его, она уже так до конца и не пришла в себя. Да, она не могла принять новую страну и себя в ней.

Но, возможно, будь рядом с ней любимый человек, и не было бы того ужасного ноябрьского дня 1991 года, когда Юлия Владимировна зашла в гараж, где стоял старый «москвич», и, выпив снотворное, отравилась выхлопными газами. Письма с объяснениями своего поступка она оставила дочери, зятю, внучке и единственной подруге — вдове поэта Сергея Орлова Виолетте.



Каплер преподавал во ВГИКе и вообще был человеком уважаемым и знаменитым. Но Друнину в нем наверняка привлекла именно его романтическая натура. Никакие испытания, никакие трагедии, на которые щедра оказалась его судьба, не выжгли из его души тяги к романтике

Но только первой любви своей, Вере Холодной, и последней, Юлии Друниной, он оставался по-настоящему верен.

А между Верой и Юлией в его жизни было невероятное количество женщин, Алексей Каплер был очень обаятельным человеком и очень любвеобильным, женщин любил и понимал, и женщины в него влюблялись часто и порой отчаянно…

В наше время его называли бы «плейбоем», хотя как-то не вяжется это легкомысленное слово с его величественными сединами. Тогда, наверное, «дон-жуан», хотя коллекционером женщин он не был – он просто их любил… И даже в те кошмарные времена, когда согласно анекдоту пол страны сидело, а пол страны тряслось, лауреат Сталинской премии Алексей Каплер угодил в тюрьму не за что-нибудь, а за очередную интрижку – в тот раз вполне платоническую связь с дочерью Сталина, Светланой. К счастью для себя, он отсидел всего четыре года. Впрочем, даже в лагере он умудрился пленить женское сердце: его возлюбленной стала красавица-киноактриса Валентина Токарская, отбывавшая срок за то, что в начале войны попала в плен.

Вернувшись из ссылки, Каплер довольно легко восстановил старые связи и снова включился в творческий процесс. Он был человеком неунывающим, не склонным к рефлексированию из-за пережитых страданий, и потому всем казалось, что он «легко отделался». А на самом деле он просто запрещал себе переживать из-за того, что все равно уже изменить никак нельзя, потому что это – в прошлом. Каплеру хватило сил посмотреть в будущее.

А будущим Алексея Каплера стала молоденькая поэтесса, израненная и больная фронтовичка Юлия Друнина – так же неисправимо романтичная, как и он сам

Каплер был женат, Юлия тоже была замужем, но их встреча стала для обоих поистине роковой – или лучше сказать судьбоносной! – а притяжение взаимным и таким сильным, что не могли его сдержать узы двух законных браков.

Они познакомились в 1954, когда Юлия поступила на сценарные курсы при Союзе кинематографистов, где Каплер преподавал. Любовь вспыхнула сразу, но еще шесть лет Юлия боролась с этим «беззаконным» чувством, сохраняя верность мужу, пытаясь сохранить семью. Но даже сдерживаемая и – как ей казалось тогда – безнадежная любовь к Алексею Каплеру давала ей огромное счастье, вдохновляла на стихи:

Не бывает любви несчастливой.
Не бывает... Не бойтесь попасть
В эпицентр сверхмощного взрыва,
Что зовут "безнадежная страсть"

Алексей Каплер развелся, Юлия тоже рассталась с Николаем Старшиновым и в 1960 году ушла к Каплеру, забрав с собой дочку. Впрочем, возможно, ее супружество со Старшиновым дало трещину еще раньше, до встречи с Каплером, ведь еще в 1952 году она написала стихотворение: «Я ушла от тебя – как мне жить без тебя?» Тогда она ушла и вернулась, потому что идти ей было некуда и не к кому.

В жизни Юлии Друниной появилось чувство столь огромное, что оно затопило собой всю ее душу и заполнило все ее мысли – так, что даже в стихах того времени она гораздо больше писала о любви, чем о войне!

Что любят единожды — бредни,
Внимательней в судьбы всмотрись.
От первой любви до последней
У каждого целая жизнь.

И действительно, от ее первой любви – того юного комбата, погибшего на войне, которого она так никогда и не забыла – до последней, до Алексея Каплера, прошла целая жизнь, семнадцать лет, вместивших в себя войну и победу, два ранения, замужество и рождение ребенка, а главное – выход ее первой книги. Так что правильно – целая жизнь!

Супружество Каплера и Друниной было очень счастливым. Юлия посвятила мужу, своей любви к нему, огромное количество стихов – хотя и меньше, чем о войне, но больше, чем о чем бы то ни было другом.

Я люблю тебя злого, в азарте работы,
В дни, когда ты от грешного мира далек,
В дни, когда в наступленье бросаешь ты роты,
Батальоны, полки и дивизии строк.

Я люблю тебя доброго, в праздничный вечер,
Заводилой, душою стола, тамадой.
Так ты весел и щедр, так по-детски беспечен,
Будто впрямь никогда не братался с бедой.


Друнина в Коктебеле_P1060592-1 (690x599, 280Kb)

Друнина в Коктебеле

Знакомые говорили, что Каплер «снял с Юли солдатские сапоги и обул ее в хрустальные туфельки»

Он действительно любил ее бесконечно, безгранично, он оградил ее от всех жизненных трудностей. Николай Старшинов писал: «Я знаю, что Алексей Яковлевич Каплер относился к Юле очень трогательно – заменял ей и мамку, и няньку, и отца. Все заботы по быту брал на себя. Он уладил ее отношения с П. Антокольским и К. Симоновым. Он помогал ей выйти к широкому читателю.

При выходе ее книг он даже объезжал книжные магазины, договаривался о том, чтобы они делали побольше заказы на них, обязуясь, в случае, если они будут залеживаться, немедленно выкупить. Так, во всяком случае, мне сказали в магазине «Поэзия»…

Она стала много и упорно работать все время. Расширился круг ее жанров: она обратилась к публицистике, к прозе

А если посмотреть ее двухтомник, вышедший в издательстве «Художественная литература» в 1989 году, то окажется, что с 1943 по 1969 год, то есть за семнадцать лет, она написала вдвое меньше стихов, чем за такой же следующий отрезок времени. А если к этому прибавить написанную в эти же годы прозу, то получится, что ее «производительность» возросла вчетверо, а то и впятеро». И Друнина сознавала это. Она писала:

Твоя любовь — моя ограда,
Моя защитная броня.
И мне другой брони не нужно,
И праздник — каждый будний день.
Но без тебя я безоружна
И беззащитна, как мишень.

Она словно предчувствовала свою грядущую беззащитность и неприкаянность – без него…

Алексей Каплер и Юлия Друнина прожили в своем счастливом супружестве девятнадцать лет. Им завидовали, ими восхищались.

Как анекдот передавали из уст в уста, как в какую-то из заграничных командировок Юлии Владимировны, когда она уже возвращалась домой, совсем пожилой уже Каплер, не в силах дожидаться любимую в Москве, поехал встречать ее на границу – в Брест. Над Каплером посмеивались, но Боже мой, кто бы не хотел для себя – такой любви, к себе – такой взаимности?

Ты — рядом, и все прекрасно:
И дождь, и холодный ветер.
Спасибо тебе, мой ясный,
За то, что ты есть на свете.

Алексей Яковлевич Каплер умер в сентябре 1979 года. Похоронили его, согласно его просьбе, на кладбище в городке Старый Крым. Юлия Владимировна уже тогда сказала, что хотела бы, чтобы и ее похоронили здесь же, в одной могиле с ним…


Могила Друниной и Каплера в Старом Крымуbe0895f (450x338, 200Kb)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Журавлиные эскадрильи,
Агармыш, что вплывал во тьму.
Не в Москве тебя хоронили —
В тихом — тихом Старом Крыму.
Я твою выполняла волю...
Громко бился об урну шмель.
Было с кладбища видно поле
И дорога на Коктебель.

Она даже побеспокоилась о том, чтобы на его надгробной плите осталось место для ее имени. Уже тогда, в день похорон Алексея Яковлевича, она начала погружаться в бездну отчаяния, во тьму депрессии, но тогда этого никто не понял, тогда это приняли за скорбь – но это была не просто скорбь об утраченном любимом, это была скорбь и о себе, смертельная тоска о своей оборвавшейся жизни, потому что все, что ей теперь осталось, это не жизнь уже, а существование, без любви и надежды, без мечты, без будущего, существование, пронизанное воспоминаниями о прошлом, об умершем муже…

Почти все стихи ее этого периода полны тоскою о нем:

Как мы чисто,
Как весело жили с тобой!
Страсть стучала в виски,
Словно вечный прибой…
Ничего не могли
Друг от друга таить.
Разорвав повседневности
Серую нить,
Мы попали
В надежные цепи из роз,
Бурных ссор,
Примирений
И радостных слез.

Юлия Друнина была последним романтиком уходящей эпохи

Николай Старшинов пишет: «…после смерти Каплера, лишившись его опеки, она, по-моему, оказалась в растерянности; у нее было немалое хозяйство: большая квартира, дача, машина, гараж – за всем этим надо было следить, постоянно прилагать усилия, чтобы поддерживать порядок и состояние имущества. А этого делать она не умела, не привыкла. Ну а переломить себя в таком возрасте было уже очень трудно, вернее – невозможно. Вообще она не вписывалась в наступающее прагматическое время, она стала старомодной со своим романтическим характером…»

Она действительно была последним романтиком уходящей эпохи. Она все еще торжествовала великую Победу в великой войне, в которой и ее собственная заслуга была, – когда все остальные уже ощутили поражение. Поражение самого строя, поражение всех идей, в которые верили, которыми жили…

Впрочем, многие, как выяснилось, вовсе не верили, а просто притворялись. И осознание этого – чужой фальши и своей наивности – было особенно больно. Какое-то время Друнина еще жила по инерции, писала по инерции…

 

Друнина и Каплер -21 (700x434, 203Kb)

А потом грянула Перестройка и жизнь ее покатилась под откос

Друнина была еще и очень одинока. Дочь вышла замуж и жила своей семьей. С друзьями Каплера она не в силах была поддерживать отношения. Осталась одна-единственная подруга – Виолетта, вдова поэта Сергея Орлова. Тоска усугублялась и вскоре главной мечтой Друниной стало – скорее соединиться с мужем в вечности, лежать с ним в одной могиле и не видеть того кошмара, который творился вокруг!

Именно кошмаром, крушением всего святого, всего, во что она верила и ради чего жила, была для нее Перестройка.

И все-таки я верю,
Что ко мне
Ты вдруг придешь
В предсмертном полусне, —
Что сердце успокоится
Тобою,
Твоею сединою голубою,
Что общим домом
Станет нам могила,
В которой я
Тебя похоронила...

Теперь она была одна, совсем одна. Она считала, что черное и белое вдруг поменялись местами. Получается, она была не на той стороне?…

Но как же так? И все другие были тоже не на той стороне?!
А такого быть не могло, ведь сражались и погибали за высшую правду!
«Наше дело правое – мы победим».
И победили.
Но сейчас она вдруг начала завидовать тем, кто погиб с верой в свою правоту и с надеждой на победу – тем, кто до Победы не дожил:

Как я завидую тому,
Кто сгинул на войне!
Кто верил, верил до конца
В «любимого отца»!
Был счастлив тот солдат...
Живых разбитые сердца
Недолго простучат.

Ее собственное сердце было разбито

Какое-то время она еще боролась. Был период, когда Друнина активно занималась общественной деятельностью, в 1990 году даже была избрана депутатом Верховного Совета России – еще горбачевского созыва.

Николай Старшинов вспоминает: «Хорошо зная ее нелюбовь и даже отвращение ко всякого рода заседаниям и совещаниям, я был удивлен, что она согласилась с тем, чтобы ее кандидатуру выдвинули на выборы. Я даже спросил ее – зачем?

— Единственное, что меня побудило это сделать, — желание защитить нашу армию, интересы и права участников Великой Отечественной войны и войны в Афганистане».

Ей действительно очень больно было видеть ветеранов, побирающихся в подземных переходах, давящихся в очередях за продуктами по льготным талонам.

И искалеченных мальчишек, не имеющих возможности даже получить удобные протезы. Возможно, она даже надеялась чего-то добиться, если повоюет как следует… Но вскоре отчаялась и вышла из депутатского корпуса. Говорила:

«Мне нечего там делать, там одна говорильня. Я была наивна и думала, что смогу как-то помочь нашей армии, которая сейчас в таком тяжелом положении… Пробовала и поняла: все напрасно! Стена. Не прошибешь!»

События 21 августа 1991 года она встретила восторженно – «и вечный бой, покой нам только снится!» — это снова было что-то из ее молодости, какой-то отзвук той романтики, и она еще на миг ощутила себя в этой жизни своей, ощутила проблеск надежды…

Но потом эйфория угасла. И надежда угасла. На что можно было надеяться ей, пожилому уже человеку, если все прожитое оказалось – зря? Если теперь некоторые россияне открыто сожалели о том, что в той войне не сдались немцам сразу же в 1941 году! Если вообще все вокруг так страшно – «Безумно страшно за Россию», писала она, ибо «…стоит почти столетье башня на реках крови, море лжи...»

Она полюбила в одиночестве ездить на дачу. Сидеть, закутавшись в теплый платок, смотреть сквозь холодное стекло на сад – мокрый, осыпающийся, зябкий. Она чувствовала, как жизнь ее уходит, вместе с этими опадающими листьями.

Многие знакомые считали, что самоубийство она задумала как минимум за год… Не только задумала, но и продумала во всех мелочах. Скорее всего, так оно и было, потому что еще в 1991 году, в статье в газете «Правда» от 15 сентября она написала: «Тяжко! Порой мне даже приходят в голову строки Бориса Слуцкого: «А тот, кто больше терпеть не в силах, — партком разрешает самоубийство слабым…»

Впрочем, для своего самоубийства ни у какого парткома она разрешения не спрашивала – она уже разочаровалась во всех парткомах и спрашивала только свою совесть. Но совесть не позволяла ей жить – теперь, со всей этой правдой, которая на нее обрушилась.

И последним мужественным поступком, который она могла совершить, чтобы сохранить достоинство – свое и своего поколения – было самоубийство.

Живых в душе не осталось
мест —
Была, как и все, слепа я.
А все-таки надо на прошлом —
Крест,
Иначе мы все пропали.
Иначе всех изведет тоска,
Как дуло черное у виска.
Но даже злейшему врагу
Не стану желать такое:
И крест поставить я не могу,
И жить не могу с тоскою...

Юлия Друнина подписала себе приговор. Но прежде, чем привести его в исполнение, она должна была закончить свои дела. И главное свое дело – закончить сборник, который готовился к выходу: он назывался «Судный час» и был посвящен Каплеру, а один из разделов полностью занимали ее стихи – к нему, его письма и записки – к ней…

Когда сборник был закончен, Юлия Владимировна уехала на дачу, где 20 ноября 1991 года, Друнина написала письма: дочери, зятю, внучке, подруге Виолетте, редактору своей новой рукописи, в милицию, в Союз писателей.

Ни в чем никого не винила. На входной двери дачи, где в гараже она отравилась выхлопными газами автомобиля, приняв снотворное, оставила записку для зятя: «Андрюша, не пугайся. Вызови милицию и вскройте гараж». Она продумала и учла все, каждую мелочь. Так что, скорее всего, обдумывала самоубийство все-таки достаточно долго и обстоятельно.

В предсмертном письме она попыталась объяснить причины своего решения: «Почему ухожу? По-моему, оставаться в этом ужасном, передравшемся, созданном для дельцов с железными локтями мире такому несовершенному существу, как я, можно, только имея крепкий личный тыл... А я к тому же потеряла два своих главных посоха — ненормальную любовь к Старокрымским лесам и потребность творить... Оно лучше — уйти физически неразрушенной, душевно несостарившейся, по своей воле. Правда, мучает мысль о грехе самоубийства, хотя я, увы, неверующая. Но если Бог есть, он поймет меня...»

Юлия ДРУНИНА

Судный час

Покрывается сердце инеем —
Очень холодно в судный час…
А у вас глаза как у инока —
Я таких не встречала глаз.

Ухожу, нету сил.
Лишь издали
(Все ж крещеная!)
Помолюсь
За таких вот, как вы, —
За избранных
Удержать над обрывом Русь.

Но боюсь, что и вы бессильны.
Потому выбираю смерть.
Как летит под откос Россия,
Не могу, не хочу смотреть!

Ее главное желание – быть похороненной в одной могиле с Алексеем Каплером – исполнилось.
Крымские астрономы Юлия и Николай Черных назвали одну из далеких планет Галактики именем Юлии Друниной. И это стало лучшим памятником Юлии Друниной: свет далекой звезды, свет, пронзающий время и расстояния, негасимый свет…


Друнина и Каплер могила83a4353c (450x540, 246Kb)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Старый Крым — последняя обитель,
Черный камень — все как в страшном сне...
Не судите, люди, не судите:
Здесь лежать положено и мне....

Значительная часть жизни Друниной и Каплера была связана с юго-восточным Крымом: Старым Крымом и Коктебелем. Они часто бывали здесь, и вместе, и по отдельности. Друнина любила Коктебель, море, горы, много раз поднималась на Кара-Даг, ходила партизанскими тропами.
В Коктебеле она выпрашивала на часик у пограничников лошадь. Взамен она выступала перед пограничниками, хотя участвовать в публичных выступлениях не очень любила.

— Рысью марш! — рванулись с места кони,
Вот летит карьером наш отряд.
— Ну, а все же юность не догонишь! —
Звонко мне подковы говорят...
Не догнать? В седло врастаю крепче,
Хлыст и шпоры - мокрому коню.
И кричу в степной бескрайний вечер:
— Догоню! Ей-богу, догоню!..

А когда она отдыхала в Коктебеле одна, Алексей Каплер слал ей телеграммы из Москвы. Например, такого содержания:

«Сидел дома, занимался, и вот меня выстрелило срочно бежать на телеграф, сказать, что я тебя люблю, может быть, ты не знаешь или забыла: один тип».
А вот еще одна телеграмма:

«Прошу считать эту телеграмму формальным объяснением в любви и с просьбой вашей руки,
а если возможно, то и сердца. Давай с самого начала, согласен вздыхать и крутиться вокруг. Один полуинтеллигент».


«Джанкой поезд тридцать первый вышедший Москвы двадцать четвертого декабря вагон тринадцатый место двадцать пятое пассажиру Друниной доброе утро Каплер».

«Планерское Дом творчества Друниной Уже третий час ночи уже уложил вещи есть потребность признаться что очень тебя люблю моя бесконечно дорогая опять Каплер».


Друнина и Каплер _P1060603-1 (700x514, 270Kb)

 

«ТАКОЙ КРАСИВОЙ ЛЮБВИ Я БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ВИДЕЛА»

Вспоминает единственная подруга Друниной - вдова поэта Сергея Орлова - Виолетта Степановна:

— Виолетта Степановна, как долго вы дружили с Друниной?

— Кажется, что почти всю жизнь. Мы познакомились, когда ей было лет 30. Юля тогда только развелась со своим первым мужем, поэтом Николаем Старшиновым, и вышла замуж за Алексея Яковлевича Каплера.

Я даже не могу вам передать, какой это был замечательный и разносторонне одаренный человек — прекрасный актер, режиссер, автор сценариев к нескольким фильмам, самые знаменитые из которых «Полосатый рейс» и «Человек-амфибия».

Но больше всего его знают как ведущего знаменитой «Кинопанорамы». А вот то, что именно он эту программу и придумал, сейчас уже мало кто помнит. Когда они с Юлей встретились, оба были несвободны, поэтому шесть лет скрывали свои отношения, даже пытались расстаться, но не смогли.

* Алексей Яковлевич сумел окружить ее такой теплотой и заботой, что Юля ощущала себя счастливой каждый час, каждую минуту.

* Внешне Каплер был человеком скромным, почти незаметным — вы не выделили бы его из толпы, но в общении раскрывался так, что его обожали все — и старые, и малые.

*В наше время сильный пол уже не умел так по-рыцарски относиться к женщине, как Алексей Львович. Это и неудивительно — ведь он родился в начале ХХ века и получил блестящее воспитание и образование. У него были няни и бонны, которые учили его французскому и немецкому языкам. Потом ему наняли гувернера, о котором Алексей Львович шутя говорил словами Пушкина, что тот его «слегка за шалости бранил и в Летний сад гулять водил». Наверное, как мальчика из хорошей семьи его обучили и искусству обхождения с женщинами.

* Не помню, чтобы он делал ей какие-то особенные презенты (кстати, больше всего он дарил их моему внуку, так как обожал детей). Подарком было уже само его существование в ее жизни. А безумные поступки, которые он совершал ради Юли, заставляли завидовать ей всех наших общих знакомых. Муж мог, например, зная, что она возвращается из-за границы, поехать встречать ее из Москвы в Брест. Когда поезд остановился, все ахнули: на перроне стоял Алексей Яковлевич с огромным букетом цветов.

*В то время никто не слышал о мобильных телефонах, тогда и обычные-то были редкостью, но он находил способ напомнить любимой жене о себе — всюду, где бы она ни была, посылал ей телеграммы.

Помню, пока мы с ней ехали в поезде из Москвы в Симферополь, их приносили трижды. Но больше всего меня удивило, когда однажды в самолете к Юле подошла стюардесса и с улыбкой сказала: «Вам телеграмма!». Я и представить себе не могла, что телеграммы можно посылать в самолет. В то время как люди вокруг расходились и разводились, их семья оставалась островком семейной стабильности. Он понимал каждое ее слово, каждое дыхание, у них каждый чих был вместе. Такой красивой любви я больше никогда не видела.

друнина 2 фото 6 (300x350, 54Kb)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

*Когда Каплер заболел, жена самоотверженно за ним ухаживала...

Она забросила все — стихи, общественную работу, которой всегда уделяла много времени, — и занималась только им. Когда врачи сказали, что жить ему осталось недолго, сделала все, чтобы муж об этом не узнал. Возможно, он, как умный человек, догадывался, что его дни сочтены, но Юля ни словом, ни жестом не дала ему этого понять. В его присутствии она всегда держалась, а плакала только тогда, когда он не видел.

Вообще, само присутствие Алексея Яковлевича как будто облагораживало людей, находящихся рядом с ним. И к Юле это имело самое непосредственное отношение: без него она была бы другой — более жесткой, даже черствой. Муж во многом ее смягчал, делал добрее, нежнее.


Друнина_Каплер (410x599, 146Kb)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

* Юля была из тех женщин, которые не могут жить без мужчины рядом, ей нужны были любовь и внимание. Говорят, в детстве Юля дружила и играла только с мальчишками. С возрастом ничего не изменилось, она по-прежнему предпочитала мужчин, из подруг-женщин у нее была только я. Да и то, мне кажется, я досталась Юле «по наследству» — после смерти моего мужа свое нежное отношение к нему она перенесла на меня.

Поэтому, оставшись одна, буквально не могла найти себе места. Кто-то из нас относится к вынужденному одиночеству спокойно: ну нет мужа — и не надо! А Юля страдала, пыталась устроить свою личную жизнь. У нее было много знакомых мужчин, которые приходили к ней в гости, оказывали ей знаки внимания. Она многим нравилась, ведь, несмотря на возраст, была очень красива — с огромными лучистыми глазами. Мы с ней накрывали стол, я пекла ее любимые пироги с капустой, пили чай...

*Ее трагедия была в том, что никто из окружавших ее мужчин не выдерживал конкуренции с Алексеем Яковлевичем. Все они были хорошими людьми, но все-таки не такими, как он, и Юля так и не смогла никого больше полюбить.

* Почему Алексей Яковлевич завещал похоронить себя в Старом Крыму?

— Это было особое для всех нас место — и для Каплера с Друниной, и для нас с мужем. Мы очень часто приезжали в Коктебель, в Дом творчества писателей, а это рядом со Старым Крымом. Там всегда отдыхало много творческой интеллигенции — поэты, писатели, художники, артисты Большого театра. Собирались прекрасные компании, устраивали замечательные вечера — атмосфера была удивительная. Пели под гитару, читали стихи и отрывки из новых книг, пили молодое крымское вино. Это был для всех нас своеобразный культурный центр.

В Старый Крым ходили гулять и днем, и по вечерам, под луной... Там замечательные леса, которые Юля, по ее собственным словам, любила «ненормальной любовью». Теперь в этом прекрасном, вечно теплом краю они с Алексеем Яковлевичем покоятся рядом.


Источники:
http://www.drunina.ru/biography.html
http://www.bulvar.com.ua/arch/2011/47/4ecd56f3b8a7b/
http://staryi-krym.narod.ru/art/person/dru-kap/

Это интересно
+43
 

Администратор 13.03.2014 , обновлено  14.03.2014
Пожаловаться Просмотров: 64236  
←  Предыдущая тема Все темы Следующая тема →


Комментарии 19

Для того чтобы писать комментарии, необходимо

Очень интересно! Спасибо!

Очень интересная работа!!!С п а с и б о!!!!
Не бывает любви несчастливой.
Не бывает... Не бойтесь попасть
В эпицентр сверхмощного взрыва,
Что зовут "безнадежная страсть"

Юлия Друнина

Низкий поклон за рассказ о такой Большой Любви - реальной, не выдуманной...

14.03.2014

Спасибо!Очень хорошая статья!Только в названии "Я только раз видала" добавьте букву "с" - Я столько раз видала рукопашный - Раз на войне и тысячи во во сне- Кто говорит, что на войне не страшно-Тот ничего не знает о войне! .Знаете, я росла в годы, когда о войне было очень много фильмов, книг, стихов и все они, естественно, оказывали на меня свое действие..Но почему-то именно эти четыре строчки потрясли навсегда!

Администратор 14.03.2014

Спасибо, исправила)

Как хорошо, что Свет этой Любви можно ощутить и сегодня! И греться и растворяться в ее лучах...и целить Ею наше Время!

Я очень благодарна Вам за эту статью!

14.03.2014

Спасибо большое, помню Каплера по "Кинопанораме", Юлию Друнину как поэтессу, а про их чудесную любовь прочитала впервые у Вас. Мое поколение уходит и, как ни грустно, уйдет и память об этих замечательных людях!

Прекрасгая статья. Большое спасибо!

14.03.2014

Большое спасибо Вам за статью! Очень понравилось!

Спасибо за замечательную статью! Я тоже знала их порознь,но чтобы так любить! И оба такие талантливые люди! Светлая им память. А Вам удачи радовать нас такими чудесными постами.

15.03.2014

Юлия Друнина-гордость волгоградцев.Замечательная поэтесса. Много ее стихов я знала в юности наизусть. Спасибо вам за статью! 

Всё-таки есть ЛЮБОВЬ на белом свете...

Большое спасибо Вам за статью и за полученное удовольствие от её прочтения.

Спасибо огромное за статью. Два Таланта предстали перед нами Живыми и Любящими людьми.

21.03.2014

Спасибо за замечательную статью! 

А почему в середине текста Каплера называют "Алексей Львович"?

21.03.2014

Спасибо. Интересно, трогательно и душевно.

По настоящему-жизненно!!!!!!!!!!!!!!!!!

01.04.2014

спасибо огромное, статья была как душ, как шок, я о такой любви никогда не читала, спасибо огромное, Юлию Друнину любят мои родители, поэтому с детства была знакома с ее стихами, сильные, полные чувств и смысла.