Старый год окончательно умер и вспомнилось мне «Новогоднее» Марины Цветаевой, написанное на смерть великого австрийского поэта Райнера Марии Рильке, случившуюся двадцать девятого декабря 1926, накануне Нового года. Умирал он в санатории от лейкемии.
Было ему пятьдесят. Юбилей отметили буквально за несколько месяцев до смерти. Собственно с юбилея поэта и началась эта любовная история, которую многие называют романом в письмах. Закончилась история печально.
В конце XIX века Рильке приехал в Россию, где познакомился с художником Леонидом Пастернаком, делавшим иллюстрации к роману «Воскресение» и имевшим возможность познакомить гостя с Л.Н.Толстым.
Россия покорила Рильке, он почувствовал свое духовное родство с ней, найдя здесь то, что безнадежно искал в буржуазной, рациональной Европе. Ту Россию, которую он увидел, поэт иначе как сказкой и не называл. После поездки он выучил русский язык, стал читать в оригинале Достоевского, Толстого, Чехова, Лермонтова, а также делать переводы.
Райнер Мария Рильке
Переписку с Леонидом Пастернаком он тоже вел на русском. С годами переписка прекратилась, но в связи с юбилеем художник пишет поэту поздравительное письмо, где упоминает и своего сына – молодого поэта Бориса Пастернака, влюбленного в поэзию Рильке.
Рильке отвечает не только Л.О.Пастернаку, но и пишет письмо его сыну, Борису, о котором поэт уже слышал и читал его стихи в небольшом сборнике в Париже. Борис Леонидович отвечает ему, но отправляет письмо окружным путем – через Марину Ивановну Цветаеву, о которой упоминает как о талантливой поэтессе. Начинается тройная переписка Пастернак-Рильке–Цветаева.
Переписка между Рильке и Цветаевой длилась недолго: началась она в мае и закончилась в августе. И в том, и другом случае - по инициативе поэта. Первое письмо пришло Марине Ивановне неожиданно с двумя подарочными авторскими книгами.
Последним письмом в их романтической переписке стало письмо Марины Ивановны от второго августа, в котором она с присущей ей категоричностью и эгоизмом, искренностью и страстностью выражает желание быть для Рильке единственной «Россией», ревностно и жестоко, по мнению поэта, отодвигая на задний план Бориса Пастернака.
Это задело Рильке, и на письмо Марины он не ответил. Наверное, его задело и то, что за своей страстностью и пылкостью чувств она не заметила и смертельной болезни поэта, как не замечала ничего земного и человеческого вообще. Переписываясь с ним, она больше говорила о себе и своих чувствах, чем интересовалась его.
«Вы не самый мой любимый поэт («самый любимый» – степень). Вы – явление природы, которое не может быть моим и которое не любишь, а ощущаешь всем существом, или (еще не все!) Вы – воплощенная пятая стихия: сама поэзия, или (еще не все) Вы – то, из чего рождается поэзия и что больше ее самой – Вас.
Речь идет не о человеке-Рильке (человек – то, на что мы осуждены!), – а о духе-Рильке, который еще больше поэта и который, собственно, и называется для меня Рильке – Рильке из послезавтра…. Можно преодолеть мастера (например, Гёте), но не преодолеть вас – означает (означало бы) преодолеть поэзию.
Поэт – тот, кто преодолевает (должен преодолеть) жизнь. Вы – неодолимая задача для будущих поэтов. Поэт, что придёт после вас, должен быть вами, т.е. вы должны ещё раз родиться. Вы возвращаете словам их изначальный смысл, вещам же – их изначальное название (и ценность)…». (Отрывок из письма М.Цветаевой – Р.М.Рильке от девятого мая 1926 г.)
Известие о смерти Рильке принес ей ее знакомый Марк Слоним, предложивший написать статью о скончавшемся поэте. Она отказалась ("не христопродавец"). Оставшись одна после оглушительной для нее новости, ночью, когда все в доме уснули, она села за посмертное письмо.
Так было всегда – письмо спасало ее от любого потрясения. И на этот раз она села за письменный стол. Письмо получилось сбивчивым, нервным и нежным одновременно. Писала на понятном и родном поэту - немецком. Письмо она не правила, отослав Борису Пастернаку таким, как оно получилось. Начиналось оно словами:
«Любимейший, я знаю, что ты меня читаешь прежде, чем это написано».
Седьмого февраля, на сороковой день после смерти Рильке, было закончено второе посмертное письмо - поэма «Новогоднее». В поэме есть всё, все цветаевские интонации и темы: неожиданная смерть поэта накануне Нового года, детали их переписки, родство поэтических душ, трагедия ухода любимого, вопросы жизни-смерти и встречи с Вечностью. Словом, все темы, сквозной нитью проходящие через поэзию Цветаевой.
Ранйер Мария Рильке и Марина Цветаева
Что мне делать в новогоднем шуме
С этой внутреннею рифмой: Райнер умер.
Если ты, такое око, смерклось,
Значит, жизнь не жизнь есть, смерть не смерть есть.***
С наступающим! (Рождался завтра!) —
Рассказать, что сделала узнав про...?
Тсс... Оговорилась. По привычке.
Жизнь и смерть давно беру в кавычки,
Как заведомо-пустые сплёты.
«Новогоднее» - это еще и причитание о себе, оставшейся в этом мире в полном одиночестве. От этой смерти она действительно не смогла оправиться. Рильке умер, переписка с Борисом Пастернаком постепенно сошла на нет.
В стихотворении Марина Ивановна исповедуется перед ушедшим, искренне и, как всегда, на пределе чувств и бытия. Поэма-реквием - о личной трагедии, своего рода автопортрет, попытка взглянуть на собственную жизнь и смерть. Она давно поняла: жизнь, как она есть, не для нее. Ее судьба – в преодолении жизни.
«Воздух, которым я дышу — воздух трагедии... У меня сейчас определённое чувство кануна — или конца... Ведь я не для жизни. У меня всё — пожар! Я могу вести десять отношений сразу и каждого, из глубочайшей глубины, уверять, что он — единственный. А малейшего поворота головы от себя — не терплю. Мне БОЛЬНО, понимаете? Я ободранный человек, а вы все в броне. У всех вас: искусство, общественность, дружбы, развлечения, семья, долг, у меня, на глубину, НИ-ЧЕ-ГО. Все спадает как кожа, а под кожей — живое мясо или огонь: я: Психея. Я ни в одну форму не умещаюсь — даже в наипросторнейшую своих стихов! Не могу жить. Все не как у людей. Что мне делать — с этим?! — в жизни» (Из письма А. Бахраху, 1923 г.)
«Новогоднее» - не про Рильке, оно - про жизнь и смерть Поэта вообще, его встречу с Вечностью, точнее, по мысли Иосифа Бродского, с идеей Вечности. Начавшись с самой высокой ноты,
С Новым годом — светом — краем — кровом!
Первое письмо тебе на новом
— Недоразумение, что злачном —
(Злачном — жвачном) месте зычном, месте звучном
Как Эолова пустая башня.
Первое письмо тебе с вчерашней,
На которой без тебя изноюсь,
Родины
посмертное письмо заканчивается обратным адресом отправителя, над которым лежит его ладонь, защищающая от капающих слез...
— Чтоб не залили держу ладонью. —
Поверх Роны и поверх Rarogn'a,
Поверх явной и сплошной разлуки
Райнеру — Мариа — Рильке — в руки.
Bellevue, 7 февраля 1927
|
Это интересно
+1
|
|||
Последние откомментированные темы:
-
Список электронных библиотек от Рыжей Бес
(15)
arslansakharideol
,
09.11.2021
-
Слабость, сонливость, стресс: как дефицит железа притворяется усталостью
(1)
alexsa4kov
,
07.07.2019
-
Лада Гранта обгоняет...?!
(1)
kimklin
,
31.01.2019
-
Распишитесь за доставку.
(1)
ROLLER
,
20.11.2018
20260429091605