Отправляет email-рассылки с помощью сервиса Sendsay

Обо всем понемногу.

Подписаться Бесплатная «Серебряная» новостная рассылка Подписчиков 76 RSS
←   Август 2026
 1
 2
 3
 4
 5
 6
 7
 8
 9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31


За последние 60 дней 9 выпусков (1-2 раза в неделю)


Сайт рассылки: http://damil.livejournal.com
Открыта: 01-01-2016

Автор
damil

Статистика

76 подписчиков
0 за неделю
←   Все выпуски   →

Ну и отчет о поездке в Грузию.



Ну и отчет о поездке в Грузию.
2026-08-04 10:01 damil
Здравствуйте, мои дорогие читатели. И вот мой отчет о поездке.
Прилетели — и сразу родня. Это было что-то с чем-то. Не встреча, а наводнение. Объятия, крики, слёзы, вопросы, которые начались ещё в машине и не кончались. Что да как? Как летели? Как мелкий? Как жена? Как работа? Как здоровье? Как вообще? Лифт, как и был, платный. Монетка в щель, двери со скрипом, подъём вверх — в детство, в запах, в то, что не меняется, даже когда всё меняется.
Я сначала никак не мог понять. Квартира — и не квартира. Потом дошло: отгородили часть. Сделали ещё одну. Сами в трёшке, двушку сдают. Пацаны выросли. Первый женится — ему и достанется. Так устроен мир: пока ты растёшь, тебе отдают комнату. Когда вырастаешь — целую квартиру. Или долг. Или ответственность. Или всё сразу.
А в квартире — сюрприз. Маленькая собачка, которую взяли, выросла до безумия. Здоровая, как бык. Морду на стол кладёт, не вставая на задние. То есть она не просит — она на уровне. Глаза умные, виляет хвостом, но размером — как телёнок. Мелкий сразу к ней привязался. Я тоже. Потому что в Грузии даже собаки — это не просто собаки. Это хозяева дома, которые разрешили тебе войти.
И началось. Шашлык — дым, мясо, которое пахнет дровами и терпением. Хачапури — сыр, который тянется, как время за хорошим столом. Хлеб — тёплый, с хрустящей корочкой. Торт — домашний, с кремом, который не из магазина. Арбуз — красный до самой корки. Сыр — солёный, резкий, настоящий. И всё это под графинчик винца. Графинчик — слово, которое звучит, как «немного», но в Грузии «немного» — это когда графин не опустел. Да не один.
Мне особо нельзя. Знаю. Но стаканчик белого — за встречу. Стаканчик красного — за то, что прилетели целые. И больше не просили. Потому что в Грузии умеют смотреть. Умеют видеть, где граница между «хочу» и «могу». И не переходить её. Или переходить — но тихо, с уважением.
Прилетели в три. За столом — до одиннадцати. Восемь часов. Восемь часов, которые пролетели, как два. Потому что рассказы. Потому что воспоминания. Потому что «помнишь, как тогда?» — и все помнят. Потому что родня — это не люди, которых видишь раз в год. Это хранилище, в котором лежит твоя жизнь. И ты приходишь — и забираешь кусочки. И оставляешь новые. И хранилище растёт.
Своих предупредили. Ещё денек погуляем. Потом — в путь. Путешествовать. На машине, которую забронировали. По дорогам, которые ещё не видели. По горам, по которым не ездили. Но пока — пока Тбилиси. Пока этот балкон, этот графин, эта собака, которая кладёт морду на стол. Пока родня, которая не спрашивает «как долго», а говорит «сиди, пока не устанешь».
Вот как-то так прошёл первый день в Грузии. Не туристический. Не красивый из буклета. Настоящий. С платным лифтом. С отгороженной квартирой. С собакой непомерных размеров. С вином, которого выпил немного, но почувствовал много. С роднёй, которая не отпускает — потому что знает: отпустит, и мы уедем. А пока — пока мы здесь. И они держат нас. За руки. За край стола. За сердце.
День первый. И он уже — внутри. Как хачапури. Как вино. Как голос тёти, которая сказала: «Ты похудел. Или постарел. Или и то, и другое. Но ты — наш».
Мы — их. И это — навсегда. Даже когда уедем. Даже когда вернёмся домой. Даже когда напишу «день второй» — а он будет уже другой. Этот — первый. И он останется. Как графин, который опустел, но запах остался.








Стиве Возняк
2026-08-11 10:04 damil
Стивен Гэри (Стив) Возняк — человек, который не просто шёл в ногу со временем, а сам задавал ему темп. Он родился 11 августа 1950 года в Сан‑Хосе, в Калифорнии — в городе, которому суждено было стать сердцем технологической революции. Его отец был инженером, и, кажется, сама атмосфера дома, наполненная разговорами о схемах и расчётах, пробудила в юном Стиве ту самую искру любопытства, которая позже разожгла пламя целой эпохи.

Уже в школьные годы Стив жил в своём особом мире — мире деталей, проводов и электрических импульсов. Он обожал собирать из конструкторов действующие модели радиоприёмников, калькуляторов, любых электронных приборов, которые только мог вообразить. Для него это было не просто хобби, а способ разговаривать с реальностью на её языке — языке логики и изобретательства. При этом сами школьные занятия, по признанию Возняка, навевали на него скуку: сухие формулы и заученные ответы не могли удержать его пытливый ум. Даже поступление в университет не зажгло в нём жажды знаний — на втором курсе он оставил учёбу. И всё же тяга к истинному пониманию не угасала: в 1986 году он вернулся к образованию и получил степень бакалавра в области компьютерных технологий — не ради диплома, а ради того, чтобы поставить точку в своём личном пути к знаниям.

В 1975 году Возняк работал в компании Hewlett‑Packard, проектируя калькуляторы. В те годы в распоряжении инженеров был всего один компьютер собственного производства, и он был настолько востребован, что приходилось буквально стоять в очереди, чтобы получить к нему доступ. Стив хорошо чувствовал эту нехватку: потребность в собственном, персональном компьютере была не абстрактной мечтой, а насущной необходимостью.

Тогда на рынке появился Altair 8800 — первый персональный компьютер. Но цена в 400 долларов была для Возняка неподъёмной. И он поступил так, как умел лучше всего: не стал ждать, а сделал сам. Используя микропроцессор от Motorola и несколько модулей памяти, он собрал собственный компьютер — более мощный, чем Altair. Так родился Apple I. В этой машине воплотилось всё, что отличало Возняка: инженерная смелость, умение видеть суть и превращать сложные вещи в простые и доступные.

А год спустя вместе со своим школьным товарищем Стивеном Джобсом он основал компанию Apple Computer Co. Это стало не просто бизнес‑проектом — это был манифест новой эры. Компания подарила миру не только революционные технологии, но и самое большое число мгновенных миллионеров в истории, и среди них, конечно, были оба Стива.

Название Apple появилось не случайно — оно родилось из любви к группе The Beatles. На обложках поздних альбомов коллектива часто изображалось яблоко, и эта простая, но глубокая метафора покорила сердца Джобса и Возняка. «Яблоко» стало символом чего‑то доступного, понятного каждому, но при этом таящего в себе целый мир.

В 1985 году, уже будучи миллионером, Возняк покинул пост вице‑президента компании. Но он не ушёл из Apple навсегда: сегодня он остаётся её консультантом с символической зарплатой, сохраняя при этом пакет акций. Для него Apple — не просто часть биографии, а дело жизни, к которому он всегда будет причастен.

После ухода из активной работы в компании Стив основал ряд высокотехнологичных стартапов, но не ограничился только бизнесом. Он активно занялся благотворительностью, филантропией, преподаванием — стремился делиться тем, что знал, с теми, кто только начинал свой путь. В 2007 году он опубликовал автобиографическую книгу «iWoz» — откровенный рассказ о себе, о технологиях, о времени, которое он помог изменить.

Заслуги Возняка перед миром технологий признаны на самом высоком уровне: он включён в Национальный Зал Славы Изобретателей, удостоен почётной степени доктора наук от Университета штата Северная Каролина и множества других наград. Но, пожалуй, самая важная награда для него — это миллионы людей по всему миру, которые каждый день пользуются плодами его изобретательского гения, даже не задумываясь, с чего всё началось.

Стив Возняк — это не просто имя в истории технологий. Это пример того, как любопытство, упорство и вера в собственные идеи могут менять мир. Он не искал лёгких путей и не стремился к признанию ради самого признания. Он просто хотел создавать — и в этом желании нашёл своё призвание, свою судьбу и своё место в истории.


Местия
2026-08-11 15:12 damil
Продолжу свой рассказ о Грузии — о дороге, которая сама по себе была приключением, о местах, что врезаются в память, и о моментах, когда сердце замирает от восторга и лёгкого испуга.

Из Зугдиди мы рванули в Местию. Яндекс, как строгий, но не всегда предсказуемый проводник, начертил три пути: два долгих — по восемь часов, и один короткий — всего на три. Мы выбрали короткий, будто бросая вызов дороге и самим себе.

С утра, часиков в десять (для меня это уже давно пора, а для «мелкого» — чуть ли не рассвет), мы стартовали, позавтракав и выдохнув: «Ну, поехали!» Сначала дорога радовала: мы ехали вдоль реки Ингури, мимо величественной ГЭС, и даже строили планы заехать туда на следующий день. Но, увы, судьба распорядилась иначе — этот план так и остался мечтой.



По пути я спросил у мелкого, видел ли он водопады, и получил уверенный ответ: «Да тут их вообще нет». И буквально за следующим поворотом дорога словно посмеялась над нами — перед нами открылся шикарный водопад. Мощный, сверкающий, живой. Мы не удержались: выскочили из машины, чтобы сфотографироваться, чтобы просто постоять рядом и послушать этот гул воды, в котором слышался голос самой природы.




А дальше начался серпантин — тот самый, что проверяет на прочность и нервы, и умение держать руль. Часа три, не меньше: с одной стороны — отвесные горы, будто готовые обнять дорогу, с другой — обрыв, уходящий вниз, в невидимую глубину. Дорога то медленно поднималась, то чуть опускалась, но в итоге всё равно вела вверх — к вершинам, к снегу, к другому миру.


И вот спустя долгих три часа мы добрались. Сказать, что это было красиво, — ничего не сказать. Это было какое‑то безумие, в самом лучшем смысле слова: кругом заснеженные вершины, а здесь, внизу, тепло, течёт река, и повсюду — туристы. Откуда их столько, ума не приложу: нас обогнали десятка полтора машин, а людей оказалось куда больше.

Первым делом мы полезли вверх — к башенке, что стояла на горке, гордая и неприступная. Подошла экскурсовод и повела нас в небольшое строение. Оказалось, здесь когда‑то жили её предки: зимой вся семья ютилась в этом помещении, внизу — коровы и телята, наверху — люди. В центре — трон вожака у костровища, рядом — скамьи для простолюдинов. А на случай осады все по подземным ходам перебирались в башню. Один проход был настоящим, действующим, остальные — фиктивными, чтобы запутать врага. Женщинам о ходах не говорили: после замужества девушка уходила в другой дом, и так сохранялась тайна. В этих стенах будто до сих пор витал дух тех времён — суровых, но по‑своему справедливых.



После башни мы отправились в музей и заказали экскурсию на двоих — с русскоговорящим гидом. Хотелось не просто смотреть, а понимать, чувствовать, узнавать, как жили эти люди среди гор и ветров, как строили свою жизнь, свои башни, свою судьбу.



А потом мы поехали обратно. Спускаться вызвался мелкий — и я его поддержал: хочет попробовать — пусть попробует. Я сидел рядом, доверяя ему эту дорогу, эту ответственность. Когда мы доехали до ГЭС, уже стемнело, и самое удивительное — облако спустилось вниз, накрыв всё вокруг влажной, душной темнотой. Ничего не было видно — словно мир сжался до света фар. И тут мы поняли, почему все едут с дальним светом: на встречке вдруг возникли два коня — они стояли, опустив головы, и смотрели прямо на нас. В тот миг мы оба, кажется, одновременно «наложили кирпичей» — от неожиданности, от этой дикой, почти мистической встречи посреди темноты.


Был и ещё один случай, запомнившийся надолго. Впереди неспешно ехала местная полиция и включила правую мигалку — будто подавая знак: «Обгоняй, впереди чисто». Но это же полиция, да и на дороге — сплошная. Мы замешкались, но за нами ехали ещё пара машин — они обогнали, показав нам пример, и мы последовали за ними, доверяя этому негласному дорожному братству.

В гостиницу мы приехали уставшие, но довольные — с той особенной усталостью, которая приходит после насыщенного дня, когда ты столько видел, столько пережил, что даже ноги и спина будто хранят память о каждом километре. Поужинали, не торопясь, смакуя каждый кусочек, и отправились спать: впереди ждал новый день и дорога в Кобулети.

Эти мгновения — водопад за поворотом, древние башни, подземный ход, два коня в темноте, мигалка полиции и общий выдох облегчения — теперь стали частью нашей истории. И когда‑нибудь, сидя у камина или просто за чашкой чая, мы будем вспоминать эту поездку: как горы учили нас терпению, дорога — доверию, а Грузия — умению видеть красоту даже в самых неожиданных поворотах.
В избранное