Отправляет email-рассылки с помощью сервиса Sendsay

Велосипедизм

  Все выпуски  

Велосипедизм:Глеб Травин. Велоэкстремист всех времён и народов. Часть 2.





... 7 часов утра. Общий старт на 400 км от Лозовой до Курска. В основном - ребята из профтехучилища. Никогда на такие большие расстояния никто не ездил. Физическая подготовка разная, велосипеды - тем более. Я выезжаю на обычной дорожной УКРАИНЕ. Договариваемся, что ехать можно хоть по одиночке, но с собой взять мелки и на асфальте рисовать, кто когда проехал. Первые 150 километров до Харькова преодолеваются всеми порознь. В город не заезжаем, а идём по объездной дороге. В полдневную жару отдыхаем на обочине под листьями деревьев.

Дорога на Белгород нервирует. Старый раздолбанный асфальт трассы Москва-Симферополь мучает. Он узкий, в обе стороны сплошным потом идут большегрузные автомобили и автобусы, разве что не зацепляют. В Белгород вкатываемся под вечер. Собираемся у железнодорожного вокзала и тут выясняется, что три человека уже ушло самостоятельно дальше на Курск, а основная масса не в силах продолжать маршрут. Они решают ехать до Курска вечерне-ночной электричкой. Меня никто не поддерживает, ну что ж, дальше еду один. Выруливаю на дорогу и начинаю подъём из города. Километров через десять вижу нечто: сидят трое под деревом и палят костёр. Ожидают остальных. Говорю, что я один и больше не предвидится.

Через десять минут продолжаем путь. Ребята едут на училищных СПУТНИКАХ, но мне в принципе не тяжелей, так как ход у моей УКРАИНЫ очень лёгкий. Единственная проблема - горки, здесь не хватает переключателя передач. Опускается ночь, автомобильное движение затухает. В полной темноте проезжаем знаменитое ПОЛЕ СЛАВЫ ПОД ПРОХОРОВКОЙ, где летом 1943 года состоялось танковое сражение. Часа в три ночи устраиваем небольшой отдых с разжиганием костра. Ребятам хочется ПОШУТИТЬ, зажигают что-то прямо посредине автострады. Отдельные машины, увидев НЕЧТО горящее поворачивают назад, не доехав до нас, некоторые осмеливаются, но проехав группу парней, дают такого хода, что ой-ёй-ёй. Затушив, продолжаем движение. Дорога почти не видна, фонариков нет, едем на ощупь. Интересно, что подъёмы не чувствуются, такое ощущение, что велосипед едет немного медленнее и всё. К рассвету начинают закрываться глаза. При въезде в Курск неожиданно теряем одного парня. Он остановился перевести дыхание на мосту через железную дорогу и ... засыпает стоя. Возвращаемся, будим, заканчиваем маршрут.
У дома писателя Александра Харитановского (ул. Ленина, 74, кв. 29)собирается большая толпа. На дорогу потрачено 25 часов. Звоним в дверь и вот наша первая встреча. Выходит невысокий кряжистый пожилой человек с приятным волевым лицом. Получаем приглашение на чай и начинается разговор. Александр Александрович интересуется, каким образом мы узнали его адрес, но эта история настолько долгая и туманная, что просим рассказать лучше о Травине. Он соглашается, и вот что узнаём.

На фотографии: писатель Александр Харитановский, почётный житель города Курска. Скончался 8 сентября 2017 года.

После окончания факультета журналистики молодого и начинающего отправляют работать на Камчатку. Было это в середине пятидесятых годов. Работа журналистом ТАСС интересная, но хочется чего-то большего. И однажды, совершенно случайно, пролетая самолётом очередное командировочное пространство над Чукоткой и разглядывая сверху бескрайние просторы тундры слышит слова:

- А знаете, здесь один чудак проехал на велосипеде. И было это задолго до войны.

Так приходит удивление, а потом и любопытство. После недолгих распросов удаётся узнать, что Глеб Травин живёт в Петропавловске-Камчатском и работает преподавателем в мореходном училище. Происходит встреча. Харитановский не верит, что велосипедом можно было проехать вдоль побережья Северного Ледовитого океана и просит Глеба Леонтьевича предоставить доказательства. Так как дело происходит на квартире Травина, то последний, недолго порывшись, приносит потёртый ПАСПОРТ-РЕГИСТРАТОР, заполненный оттисками печатей, собранных по маршруту. Вот тут удивление перерастает в шок, а затем и в горячее желание узнать ВСЮ ПРАВДУ, какой бы она не была. С этого дня почти ежедневно Харитановский бывает у Травина, долгими вечерами они сидят над картой Советского Союза и медленно, шаг за шагом восстанавливают картину подзабытого путешествия. Ведь прошло почти тридцать лет. Харитановский всплескивает руками и горячится:

- Ну почему вы об этом столько лет молчали?!!

Травин отвечает нехотя, что, в общем-то, не молчал, но и говорить сильно не пытался. Намекает на сложные тридцатые годы. (Кстати всю ПРАВДУ мы узнали позже уже не от Харитановского, но это я забегаю вперёд). Журналист начинает доверять рассказам велосипедиста, но для верности посылает в разные точки страны письма с просьбами подтвердить, найти очевидцев, проверить правильность фамилий. И это срабатывает. Пусть и не массово, но начинают приходить ответы очевидцев, видевших Травина на маршруте. Присылаются даже несколько фотографий. Так восстанавливается захватывающая и полная драматизма история первого в мире велоперехода по побережью Ледовитого океана. Правды ради стоит сказать, что Травин иногда пытался приукрасить свои подвиги, добавлял что-нибудь эдакое, но подобную отсебятину Харитановский разоблачал и пресекал. Образно говоря, прежде чем родилась книга, было проведено самое настоящее расследование и доследование, то есть следствие ПО ДЕЛУ. Когда повесть была готова, то встал вопрос о печатании. Москва рисковать не захотела и средств не выделила, а вот местное книжное издательство, специализирующееся на ДОМАШНЕЙ тематике рискнуло, без всяких дотаций издало книгу и отправило по магазинам в некотором страхе, что никто не заинтересуется, одновременно опасаясь недовольства со стороны партийных боссов, ведь коммунистическая идеология была коллективисткой, а тут история об одиночном велопробеге, пахнет чем-то давно забытым, наверное, буржуазным индивидуализмом. Было такое скрытое беспокойство и тревога. Но, к большому удивлению, книжка разошлась "на ура" и стали поступать заявки на дополнительный тираж. Вот только тогда Харитановский, переработав повесть, решил издать книгу для всесоюзного читателя. Получив необходимые отзывы и рецензии, московское издательство МЫСЛЬ издало повесть о ЧЕЛОВЕКЕ С ЖЕЛЕЗНЫМ ОЛЕНЕМ массовым тиражом. Это было в 1964 году. С тех пор книга появилась в библиотеках страны, и подвиг стал известен всем. Что тут началось!

Но Травина на Камчатке уже не было. Выйдя на пенсию и получив всё, что причитается дальневосточнику и жителю севера, он не стал дожидаться поздней старости и переехал на постоянное жительство в родной с детства Псков. С этого времени протопталась дорожка в краеведческий музей. А квартира УЖЕ знаменитого велопутешественника стала желанным местом для всех, кто торил дальние велодороги необъятного Союза.

Здесь стоит сделать необходимое и важное отступление, а именно о том, что официальный велосипедный туризм Травина не признал и не хотел признавать. Да и не мог признать в силу сложившихся обстоятельств. Советский государственный туризм был сотворён на потребу коммунистической идеологии. Это с одной стороны. Другой стороной ТОГО туризма была подготовка закалённых бойцов для советской армии и ВМФ. То есть, говоря просто, туризм должен был выполнять возложенные на него государственные обязанности по воспитанию молодёжи в духе преданности Партии, Родине и Советскому народу (как новой общности людей).

Что получал туризм взамен: подвальные помещения для клубов и мизерную дотацию для тех, кто будет заниматься спортивным туризмом. Денег выдавалось настолько мало, что их могло хватить разве что на самых пробивных руководителей и организаторов спортивно-туристского дела. А раз есть кормушка с ограничениями, то будут и те, кто всем своим горлом будут хвалить эту кормушку и не менее широкой грудью НЕ ДОПУЩАТЬ до ней слабаков. Так Родина родила спортивно-туристских функционеров. Были среди них и неплохие люди, которые не видели других путей занятия любимым велотуризмом, а были и просто горлохваты. Всё было. ТА СИСТЕМА была матерью раздоров на указанной выше почве. Кто только кого не ПОДКАПЫВАЛ или не ПОДСТАВЛЯЛ. Бюрократия расцвела таким пышным цветом, что в реальной действительности заниматься спортивным туризмом было под силу разве что людям с высоким образованием, имеющим писательский талант для того, чтобы написать толстый том отчёта после каждого путешествия. И хотя "Правила организации и проведения туристских походов и путешествий на территории СССР" были весьма разработанными и жёсткими, но они нарушались везде и всюду, а особенно на самих туристских маршрутах. Например, фотографы проявляли чудеса изобретательности, чтобы запечатлеть ВСЮ группу на маршруте, хотя отсутствие одного или двух спортсменов было скорее правилом, чем исключением.

Травин оказался в стороне и возвышался одинокой горой над упивающимися своими спортивными подвигами функционерами. Они, даже в самых сложных своих маршрутах, не могли дотянуться до его высоты, это их нервировало и раздражало, а Глеб ничего не мог сделать, так как он был явно официально непризнанным велосипедистом-спортсменом.

Я вспоминаю (вечная ему память) руководителя киевских и украинских велотуристов Владимира Александровича Агамалова, который на моё очередное письмо ответил, что он не верит, что Травин совершил подвиг, что это всё неправда и неизвестно зачем его превозносить.

Вполне естественно, что в этих условиях Травин как магнитом стал притягивать к себе тех, кто в силу разных обстоятельств или не хотел или не мог заняться официальным спортивным велотуризмом. Он стал недосягаемым кумиром для всех велосипедистов - марафонщиков и одиночек, пересекающих Советский Союз в разных направлениях. Надо признать, что таких "дальнобойщиков" было немало. И об одном из них нужно здесь сказать особо. Москвич Георгий Гончаров, один из современных велосипедистов-стайеров, вообще долгое время считал этого человека велосипедистом-путешественником номер два после Травина.

Звали его (вечная ему память) Александр Георгиевич Гершфельд (Фото РИА НОВОСТИ). Он был хорошим другом Глеба Травина, не раз бывал у него в Пскове и всю свою сознательную жизнь путешествовал по стране на велосипеде. Иногда я даже удивляюсь, и когда это Гершфельд умудрился закончить институт физкультуры имени Лесгафта, стать учителем физкультуры и истории? Наверное, в промежутках между странствиями. Рассматривая карту его маршрутов, видишь, что весь Союз не раз был изъезжен вдоль и поперёк. Свою дружбу с Травиным Александр Георгиевич ценил превыше всего на свете, для него Травин был почти как небожитель. Однажды, узнав, что в Лозовой есть веломузей и что главными экспонатами являются материалы о Травине, Гершфельд заехал во время очередного велостранствия. Долго сидел над бумагами, фотографиями, а потом, вздохнув, произнёс:

- Умру, пусть похоронят меня в Лозовой, хочу быть поближе к велоклубу имени Травина и самому Травину.

Кто мог бы подумать, что это завещание будет исполнено!

Долгое время об А. Г. Гершфельде ничего не было известно. Но однажды мы получили из Узбекистана телеграмму о трагической смерти путешественника. Одновременно просьба, чтобы клуб забрал все его архивы для музея велотуризма. Делать нечего, были снаряжены двое активистов, профтехучилище оплатило пролёт до Ташкента и обратно и через несколько дней появились наши посланники с чемоданами. Они были плотно набиты вещами Гершфельда и материалами о его путешествиях. Материалов оказалось достаточно, чтобы создать небольшую экспозицию. А ещё через небольшое время в клуб прилетела и жена покойного, привёзшая прах для перезахоронения. Это было в первый и последний раз, когда от помещения клуба началось траурное шествие на кладбище с духовым оркестром. В срочном порядке приобрели памятник и вот с тех пор среди могил лозовчан есть и небольшая могилка Александра Георгиевича Гершфельда, а музей велотуризма стал носить его имя.

Так сбылось завещание: в клубе имени Травина стал размещаться музей истории велотуризма имени Гершфельда. Эти два человека остались в памяти лозовских велотуристов двуедиными. Был весьма доволен и наш давний друг Павел Конюхов, сумевший к тому времени сотворить музей путешественников имени Травина в далёкой дальневосточной Находке...

Картина: Глеб Травин. Псковский музей-заповедник.

А мы продолжали искать материалы о Глебе Травине. Однажды один из друзей нашего клуба нижегородец Алексей Чкалов (в своё время исполнявший обязанности представителя Президента России по Нижегородской области) пригласил травинцев на годовое заключительное собрание клуба велотуристов Нижнего Новгорода. Происходило это в Дзержинске. Не долго думая отправились. Познакомились с главными действующими лицами клуба, приобрели ряд материалов о деятельности велотуристов г. Горького для музея и выступили с информацией о музее в Лозовой. В перерыве к нам подсел один из местных велотуристов и представился:

- Я Погорелов Анатолий Петрович. Меня очень заинтересовало то, что вы из клуба имени Травина. Знаете, Глеб Леонтьевич и для меня не случайный человек. Короче - я его племянник.

Мы остолбенели. Ну кто бы мог подумать, что в далёком от Украины городе на Оке мы встретим родственника Травина! Да ещё активного велотуриста-спортсмена! Невероятно! Но самое невероятное и никак не вкладывающееся в рамки просто случая были следующие его слова:

- Если хотите, то прямо сегодня познакомлю вас с родной сестрой Глеба. Её зовут Александра Леонтьевна и живёт она здесь, в Дзержинске.

Это был удар молнии! Как, мы сможет вот так прямо через несколько часов увидеть единственную из оставшихся в живых сестёр Травина?! Фантастика! Ну кто же откажется от этого?

Анатолий Петрович созвонился, договорился о нашем визите и вот мы подкатывает на улицу Гагарина, к дому 13 и поднимаемся в квартиру 9. Нас встречала вся наличествующая семья Полётовой Александры Леонтьевны. Сама старенькая хозяйка весьма расстрогана, волнуется, вытирает слёзы. Её успокаивают, усаживают в кресло и начинается наша необычная беседа. Приносятся фотоальбомы и вот раскрывается семейная хроника. Александра Леонтьевна вспоминает, что Глеб с самого детства был очень целеустремлённой личностью. Если он чего хотел- добивался во что бы то ни стало. Ко всему относился очень серьёзно.

К кругосветному велопутешествию он готовился очень тщательно. Действительно, Травин первоначально собирался именно в кругосветное велопутешествие, но к тому времени, когда мечта могла вопротиться в жизнь, дороги за рубеж уже позакрывали, поэтому он и переориентировался на круговое велопутешествие по границам СССР. И решил сделать то, о чём никто и подумать не мог - пробраться и по северной границе страны Советов. Готовился он к этому несколько лет: до службы в армии, во время службы и после службы. Специально напросился, чтобы после службы его направили на Камчатку, чтобы поближе познакомиться с жизнью севера и его народов.

Александра Леонтьевна показывает несколько фотографий, уже известных велосипедному миру России. А я спрашиваю:

- Ну почему же до 1959 года о его путешествии ничего не было известно? Почему ничего не публиковалось? Почему нет фотографий, ведь известно, что Травин имел на маршруте фотоаппарат ЛЕЙКУ и снимал всю дорогу?

Женщина тяжело вздыхает и говорит, что всё не так просто, как представляется. Просит вспомнить, что было в тридцатых годах в стране? Да вроде сталинские годы, репрессии. Правильно. Так вот, в одном из журналов (примерно в середине тридцатых годов) появилась статья о путешествии Травина (вот это да! А у нас в музее ничего про это нет!) и в особенности о том, как он преодолел побережье Северного Ледовитого океана. Была статья, была, кто его знает, сохранилась ли в архивах? Но, это же ТЕ ГОДЫ! Через короткое время по своим каналам они узнали, что автор статьи репрессирован и расстрелян, что могут быть последствия, да ещё какие! Повод могли найти простейший, например, что Травин - американский шпион, ведь он действительно интересовался историей освоения северного побережья Сибири и Дальнего Востока. Он действительно увидел всё, что делается на северных просторах России и с этой точки зрения представлялся просто находкой для американцев. Не следует забывать и о том, что готовясь к походу, он заказал именно в Америке велосипед. Да, да, Травин проехал маршрут на американском велосипеде! Если читали книгу, то вспомните, что велосипед был необычным, с деревянными ободами! Правда, с ними пришлось расстаться ещё в пределах Дальнего Востока, они первыми не выдержали русское бездорожье. Но сам факт говорит о том, что американские велотехнологии Травин освоил значительно раньше современных байкеров! А кто видел велосипед Травина в Пскове, тот обратил внимание не некоторые НЕОБЫЧНОСТИ велосипеда: крепкая ДВОЙНАЯ СВЕРХУ рама, масляный фонарь (фотография велосипеда Травина в Псковском музее-заповеднике).

Александра Леонтьевна начинает ещё больше волноваться, руки дрожат. Продолжает: "Вся семья гудела по вечерам как растревоженный улей. Сёстры в один голос умоляли Глеба уничтожить всё фотодокументы и даже паспорт-регистратор. Но он был непреклонен. Готовил большой материал для издания книги. А тут стали исчезать друзья. Их забирали и всё. В семье поднялся переполох. Уже плакали и взывали к совести путешественника, ТАК КАК ОН СТАВИЛ ПОД УГРОЗУ ЖИЗНЬ ЦЕЛОЙ СЕМЬИ. Против этого Глеб Леонтьевич был бессилен. Если в себе он был уверен, то видеть слёзы близких людей для него было нестерпимо. Отдал почти все фотонегативы и они были тут же сожжены".

Мы ещё раз переспрашиваем:

- И вы лично это сжигали?

Ответом было: - Да. А что было делать, годы были такие.

На фотографии: обложка книги "Центавр Арктики" о Глебе Травине, изданной во Франции.

И всё же несколько фотографий и паспорт-регистратор велопутешественник спрятал. После этого всякие разговоры о велостранствиях были запрещены, семья ЛЕГЛА НА ГРУНТ. Длиной в 20 лет, вплоть до разоблачения культа личности и расстрела Берии. Так невероятная история о ледовом велопутешествии была неизгладимо испорчена, многие подробности забыты. К счастью, пронесло, за Травиным никто не пришёл, никто его "не выдал".

А нам было подарено 2-3 фотографии из семейного альбома. А. П. Погорелов оказался немногословным человеком. Лишь вскользь упомянул, что работает учёным в Арзамасе-16. И всё. И до сегодняшнего дня я ему признателен и благодарен за ту уже далёкую встречу. Одно время мы переписывались с Александрой Леонтьевной, но она очень тяжело болела и однажды пришло сообщение о её смерти. Так прервалась история самых близких людей Травина.

Но история о Травине не прервалась. Мы продолжали писать куда только можно. И вот однажды получили письмо из Сочи от Николая Семёновича Ильенко. Он представился как журналист, пишущий о Травине и обрушился на писателя А. Харитановского. Мы читали и всё больше недоумевали. Судя по всему выходило, что Харитановский не сам написал повесть ЧЕЛОВЕК С ЖЕЛЕЗНЫМ ОЛЕНЕМ, а перекатал её со своими художественными выкрутасами с очерка о Травине, изданного примерно в 1935 году! Но мы-то уже не один раз побывали к этому времени в Курске в гостях у писателя, уже вышло третье издание повести, которую Александр Александрович переработал и даже внёс дополнение о нашем клубе. Мы прекрасно знали, что о плагиате речи быть не может, так как Харитановский писал книгу ВМЕСТЕ с самим Травиным. Что первое издание было осуществлено в Петропавловске-Камчатском.

И чем дальше шли по тексту письма, тем более и более понимали, что это - всего лишь журналистская зависть и житейская нетерпимость. Но было в письме и нечто конструктивное. Мы узнали, что очерк о Травине был действительно издан в одном из Сибирских издательств (простите, запамятовал, но вероятнее всего в Новосибирске). И было это примерно в 1935 году. Назывался тот сборник очерков ДОРОГА К ОКЕАНУ. Вот наконец мы и узнали точно том, что ещё до войны о Травине была помещена статья в литературно-краеведческом сборнике.

ПРОСЬБА: недавно велосипедисты праздновали круглую дату - 100- летие со дня рождения Глеба Травина. Не было переизданий повести ЧЕЛОВЕК С ЖЕЛЕЗНЫМ ОЛЕНЕМ по этому поводу. Но сейчас у нас всех появился повод и возможность напечатать в рассылке "Велосипедизм" очерка о Глебе Травине издания примерно 1935 года. Пока этот очерк в полном забвении. Ну кто о нём хоть что-то слышал или знает? Ау, отзовитесь! А ведь в музее истории велотуризма в Лозовой хранится копия этого очерка. Вот только добраться я туда сейчас не могу. Есть другая просьба. Всем живущим в СТОЛИЦАХ, крупных городах и особенно в Москве и Новосибирске стоит покопаться в библиотеках и выудить на поверхность этот сборник статей и очерков, найти в нём о Травине, скопировать и переслать редактору рассылки, то есть мне.

Это будет не только нашей памятью самому велопутешественнику, но и тому пока безызвестному автору очерка, который бесследно исчез в застенках далёких тридцатых годов прошлого века. Иначе кто же мы? Люди без родства, живущие в беспамятстве?

А между тем в поисках новых материалов и воспоминаний и Глебе Травине лозовские велотуристы забрались на Камчатку. Но об этом в следующей части.


* ЧАСТЬ 1.
* ВЕЛОСИПЕДИЗМ (МЕМОРИАЛ ГЛЕБА ТРАВИНА)

В избранное