<span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:10.5pt;"><i>Питер Акройд, прославленный английский прозаик, непревзойденный мастер литературных биографий; среди них и жизнеописание английского поэта ХIV века Джеффри Чосера, автора всемирно известных &quot;Кентерберийских рассказов&quot;. Эта поэма &mdash; мозаика из удивительных историй: бытовых, романтических, религиозных, поведанных паломниками, которые держат путь из Лондона в Кентербери. Сегодня мы предлагаем вам прочесть отрывок из этого величайшего произведения Чосера в переложении Питера Акройда.</i></span></span><br /><br /><img alt="Untitled-4" src="https://ic.pics.livejournal.com/corpusbooks/18911671/39008/39008_600.jpg" title="Untitled-4" fetchpriority="high" /><br />ОБЩИЙ ПРОЛОГ<br /><br /><i>Здесь начинается Книга Кентерберийских рассказов</i><br /><br /><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:10.5pt;">Когда мягкие, нежные апрельские ливни орошают корни всего живого, освежая пересохшую землю, питая каждый саженец и каждый сеянец, тогда и род человеческий пробуждается с радостью и надеждой. Западный ветер выдувает из города все зловоние, а за городскими стенами в полях возрастают посевы. Как приятно после напрасной зимней поры вновь услыхать на улице птичий гомон! Даже деревья &mdash; и те будто купаются в пении. Наступила пора обновления, пора общего выздоровления. Солнце уже наполовину прошло через созвездие Овна &mdash; такое время благоприятно для сухожилий и для сердца. Эта часть года &mdash; самая благоприятная для путешественников. Потому-то честной народ так и рвется пуститься в паломничество. Пилигримы отправляются к дальним берегам, в чужие города, стремясь припасть к благодатным мощам и святыням. А у нас, в Англии, многие совершают паломничество в Кентербери, к усыпальнице святого и блаженного мученика Фомы. Они стекаются туда изо всех графств, чтобы исцелиться от недугов и обрести успокоение.</span></span><br /><br /><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:10.5pt;">Так случилось, что в апреле я оказался в Саутуорке. Я остановился там в харчевне &ldquo;Табард&rdquo; и оттуда собирался отправиться в Кентербери, чтобы поклониться останкам святого. Однажды вечером в гостинице появилось еще двадцать девять путников &mdash; и, к моей великой радости, все они тоже оказались паломниками, направлявшимися в Кентербери. Они приехали из самых разных мест, и жизненные пути у них были разные, но цель сейчас у всех была одна. Гостиница была просторна и удобна, там каждому нашлось местечко, и вскоре мы все сдружились между собой. Мы вместе пили эль и вино и договорились, что в путь отправимся тоже вместе. Как это должно быть забавно &mdash; дружно ехать в такой веселой компании! Перед заходом солнца мы условились, что соберемся на рассвете следующего дня и отправимся в путь по паломнической дороге.</span></span><br /><br /><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:10.5pt;">Однако, пока наше путешествие еще не началось, я хочу представить вам всех, кто составил нашу компанию. Если я опишу их звания и внешность, то, пожалуй, вы будете иметь какое-то представление и об их характерах. Ведь платье и общественное положение зачастую указывают на внутренние качества человека. Начну я с Рыцаря. </span></span><br /><br /><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:9.5pt;">РЫЦАРЬ</span></span><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:10.5pt;">, как вы сами, наверное, догадываетесь, был человеком состоятельным и мужественным. С самого начала своего воинского поприща он сражался за правду и честь, за свободу и достоинство. Он выказал доблесть во многих землях; он побывал повсюду: и в христианском мире, и в басурманских странах, &mdash; и всюду его восхваляли за храбрость в бою. Он воевал в Александрии, когда этот город отбивали у турок; снискал высшие почести у всех рыцарей Пруссии; участвовал в набегах на Русь и на Литву. Он отличился в Гранаде, в Марокко и в Турции. Где он только не побывал в своих странствиях, где только не одерживал побед! Он сражался на пятнадцати войнах, бился на трех турнирах. Однако все эти подвиги совершал он не из тщеславия, а из любви к Христу. Его меч направляло благочестие. Себя он почитал лишь орудием Господа. </span></span><br /><br /><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:10.5pt;">Потому-то, несмотря на свою славу бесстрашного храбреца, он оставался скромным и благоразумным. Мягкостью манер он походил скорее на девицу, никогда не божился и не сквернословил. Никогда никому не дерзил, не разговаривал свысока. То был сам цвет рыцарства, раскрывшийся в вешнюю пору года; то был истинный благородный герой. Видите, каков он собой? На нем были не латы, не броня, а плащ из грубой ткани, подобающий скорее монаху, нежели солдату; плащ совсем побурел от ржавчины &mdash; ведь рыцарь долго носил его под кольчугой. Ехал он на добром коне, но и тот не был увешан нарядными колокольцами или дорогими попонами. Это был конь, какой и положен простому пилигриму. Рыцарь поведал мне, что недавно вернулся из похода, чтобы вновь принести обет верности. Потом он стал расспрашивать обо мне &mdash; откуда я сам и в каких краях бывал, &mdash; но я быстренько перевел разговор на другую тему.</span></span><br /><br /><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:10.5pt;">С ним вместе путешествовал его сын, молодой </span></span><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:9.5pt;">СКВАЙР</span></span><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:10.5pt;">, оруженосец, крепкий и бодрый юноша, тоже мечтавший сделаться рыцарем. Росту он был среднего, зато силен и подвижен. Говорят, будто по волосам можно судить о здоровье человека; чем он мужественнее, тем гуще у него волосы. У сквайра плотные светлые кудри ниспадали на шею и рассыпались по плечам. Лет ему было около двадцати, а он уже успел поучаствовать в конных походах в Северной Франции. Там за короткое время он заслужил уважение своих товарищей, хотя на самом деле юноша мечтал произвести благоприятное впечатление на одну прекрасную даму. Я так и не узнал ее имени. Плащ сквайра был расшит цветами &mdash; белыми, красными и синими; казалось, на плечи себе он накинул целый цветущий луг. Он носил короткий камзол с широкими рукавами, подобавший людям его звания. Он отлично ездил верхом &mdash; легко и ловко, как прирожденный наездник. И всегда пел или играл на флейте. Он сочинял песни, а еще, как я узнал, умел биться на турнирах, писать, рисовать и танцевать. Все тонкости человеческого обхождения давались ему сами собой. Вокруг него всегда словно царил месяц май. У него имелась веская причина для приподнятого настроения: он был так страстно влюблен, что едва ли спал по ночам; он почти не смыкал глаз, словно соловей. Но при этом он никогда не забывал о хороших манерах. Его обучили всем правилам вежливого поведения, и за столом он любезно разрезал мясо для своего отца. Разговаривая со мной, он снимал шляпу; он не смотрел в землю, а глядел прямо мне в глаза, не размахивал руками и не шаркал ногами. Вот поистине хорошие манеры.</span></span><br /><br /><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:10.5pt;">С Рыцарем ехал всего один слуга, </span></span><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:9.5pt;">ЙОМЕН</span></span><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:10.5pt;">, одетый, как и положено, в плащ зеленого сукна с капюшоном. Зеленый цвет символизирует преданность и служение. К поясу у него был приторочен пучок стрел &mdash; острых и блестящих, изящно оперенных павлиньими перьями, а в руке он держал лук. Он умело ухаживал за своим снаряжением: оперение было опрятным, стрелы метко били в цель. Волосы его были коротко острижены, а смуглое лицо походило на копченый окорок. На правом боку у него был меч и небольшой щит, а руку защищала блестящая гарда. На левом боку он носил зачехленный кинжал с богато украшенной рукоятью и острейшим лезвием. То был молодой человек, в любой миг готовый к битве. Но на его плаще поблескивал серебряный значок с образом святого Христофора &mdash; покровителя странников и лучников. Я догадался, что этот йомен, когда не носил воинского облачения, служил лесничим в поместьях Рыцаря. У его бедра с широкого зеленого пояса свисал охотничий рожок. &ldquo;Я часто видел такие рожки в лесах и пущах&rdquo;, &mdash; сказал я ему. &ldquo;Да, &mdash; ответил он, &mdash; мы трубим в них, чтобы поднять оленя&rdquo;. И поскакал прочь. Он не был охоч до болтовни. </span></span><br /><br /><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:10.5pt;">Впереди него, конечно, ехала </span></span><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:9.5pt;">АББАТИСА</span></span><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:10.5pt;">. Это была образцовая монахиня, не кичившаяся чрезмерной набожностью. Она была скромна и дружелюбна и во время нашего путешествия то и дело поминала святого Элигия; поскольку этот святой считается покровителем лошадей и кузнецов, она, призывая его, должно быть, желала нам всем доброго пути и отменной скорости. Пожалуй, стоило спросить ее об этом. Звали ее мадам Эглантина, она благоухала розой эглантерией или жимолостью. Она превосходным голосом напевала молитвы, выразительно и звучно произнося слова божественной литургии. По-французски она говорила очень даже неплохо, хотя выговор ее больше отдавал Боу, чем Парижем. Но кому какое дело, если мы не говорим по-французски точь-в-точь как сами французы? Они ведь нам больше не господа. Теперь даже в парламенте заговорили по-английски. За столом Аббатиса держалась лучше всех. У нее изо рта никогда не выпадали куски мяса, она не окунала руки в подливу по самый локоть, и ни одна капля этой подливы не падала ей на груди &mdash; да простит она меня за вольное слово. Губы она обтирала так опрятно, что после нее на краю кубка никогда не оставалось сальных пятен; она никогда не хватала с жадностью куски еды со стола. Она знала, что по застольным манерам можно судить об образе жизни человека. Иными словами, она превосходно держалась и в обращении со всеми была дружелюбна и мила. Она старательно подражала аристократичным манерам и всегда сохраняла достоинство; она считала, что вполне достойна уважения, и потому вправду его заслуживала. </span></span><br /><br /><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:10.5pt;">В ее чуткости можно не сомневаться. Она была так сердобольна, что плакала всякий раз, как видела мышку в мышеловке, &mdash; от одного вида крови принималась она охать и стонать. Против устава своего ордена, она держала при себе маленьких собачек и кормила их жареным мясом, молоком и лучшим белым хлебом. Она глаз с них не спускала, боясь, как бы они не угодили под копыта лошади и как бы их не пнул с досады попутчик-пилигрим. Тогда бы, можно не сомневаться, она и вовсе изошла слезами. У нее ведь было такое доброе, отзывчивое сердце. Вы и сами наверняка видали аббатис, но эта дама была поистине образцовой настоятельницей! Плат на ее голове был повязан так умело, что лицо можно было рассмотреть как нельзя лучше: правильный нос, глаза, сиявшие, как венецианское стекло, нежный ротик &mdash; мягкий и алый, будто вишня. Она оставила и лоб открытым &mdash; в знак искренности. Плащ на ней был сшит по фигуре и украшен тонкой вышивкой, а на запястье красовались коралловые четки с зелеными бусинами. И это было не единственное ее украшение. Еще был золотой браслет, увенчанный большой буквой &ldquo;</span></span><i><span style="font-family:originalgaramondcbt-italic;"><span style="font-size:10.5pt;">A</span></span></i><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:10.5pt;">&rdquo;, а под ней, буквами помельче, латинский девиз: &ldquo;</span></span><i><span style="font-family:originalgaramondcbt-italic;"><span style="font-size:10.5pt;">Amor vincit omnia</span></span></i><span style="font-family:originalgaramondcbt;"><span style="font-size:10.5pt;">&rdquo; &mdash; &ldquo;Любовь всё побеждает&rdquo;. Вероятно, речь шла о любви к Богу. Об этом я ее тоже позабыл спросить. Пожалуй, она относилась ко мне несколько настороженно &mdash; порой я ловил на себе ее озадаченный взгляд. Рядом с ней ехала монахиня, исполнявшая обязанности капеллана, и еще три церковнослужителя, о которых мне мало что удалось узнать. Это были обычные церковнослужители.</span></span><br /><br />Подробнее о книге: <a href="http://www.corpus.ru/products/the-canterbury-tales.htm" target="_blank" rel="nofollow">http://www.corpus.ru/products/the-canterbury-tales.htm</a><br />Купить книгу в магазине &quot;Москва&quot;:<a href="http://www.moscowbooks.ru/book.asp?id=754385" target="_blank" rel="nofollow"> http://www.moscowbooks.ru/book.asp?id=754385</a>