[Dailyreading] книга
Выпуск 839
Джони. Продолжение.
3.
В Библии сказано: Любящим Бога...все содействует ко благу. И это
верно также и в отношении к тебе, к твоему несчастному случаю, Джони.
Дик пытался утешить меня, но я не совсем хорошо его слушала. Я вот
лежу здесь в этой отвратительной больнице уже месяц, жаловалась я.
Я не могу усмотреть в этом ничего положительного. По ночам я не
засыпаю от бреда и галлюцинаций, вызываемых медикаментами. Я торчу в
этой глупой кровати. Что ж тут хорошего? Скажи мне, Дик, что в этом
хорошего? Я, я не знаю этого, Джони. Но я думаю, что нам следует
положиться на обетования Божьи. Нам ведь необходимо доверять Ему,
верить, что здесь действительно заключается какое-то благо, отвечал
Дик спокойно и терпеливо. Не прочесть ли мне тебе еще что-то? Нет.
Мне больно. Я не хотела бы разговаривать с тобою таким образом. Я
думаю, что просто неправильно уповаю на Господа, как ты думаешь?
Ладно! Дик лежал на полу под моей кроватью и смотрел на меня.
Неописуемая печаль и сострадание увлажняли его глаза. Он моргнул и
посмотрел в сторону. Пока, сказал он, наконец, мне надо идти,
хорошо? Это были обязательные посещения Дика, наряду с посещениями
отца, матери, Джеки и Джей, к которым я особенно привыкла в те первые
горькие недели. Другие, например, Джесон, тоже приходили, когда могли.
больничный персонал уже смеялся от такого обилия племянников и кузин,
а правило пять минут и только для родственников часто нарушалось.
Когда приходили отец с матерью, я всегда просила кого-то, чтобы меня
повернули лицом вверх. Они же шутили по этому поводу и ложились на
пол, когда я лежала лицом вниз, а мне было очень стыдно, что им
необходимо было становиться на четвереньки, а затем ползти, чтобы
посмотреть мне в лицо. Тогда я особенно старалась пробудить в них
уверенность и надежду. Когда я размышляла о своем горе, мне
становилось легче, чем когда я начинала думать о других пациентах в
больнице, которым было еще хуже, нежели мне. Вот тогда я пыталась
собраться с силами, чтобы немного воодушевить навещавших меня в
больнице. Я старалась быть приветливее и с больничным персоналом.
Однако, еще нельзя было сказать, что изменилась моя сущность. Меня
просто одолевал страх, что меня перестанут навещать, если я буду полна
горечи и скорби о себе. Поэтому я старалась быть веселой и радостной.
Дорогая моя, сегодня ты в хорошем настроении?! заметила Анита,
одна из сестер дневной смены как-то утром. Да, а почему бы и нет?
Сегодня ведь такой чудный день. Сегодня идет дождь! Но не на меня.
Я здесь, как сыр в масле, - сказала я, поддразнивая ее. Придти к
тебе попозже? Неужели можешь? Это было бы прекрасно, Анита. Хотя
Анита работала где-то в другом месте в больнице, она проявляла ко мне
особый интерес. Часто она проводила вместе со мною обеденный перерыв,
читала мне стих или просто разговаривала со мною. Так как я уже давно
лежала в реанимации, я подружилась с многими сестрами. Постепенно я
все более привыкала к больничной рутине. Так как порой нарушались
некоторые из правил больницы, когда меня навещали, я старалась не
замечать оплошностей больничного персонала. Анита похлопала меня по
плечу и сказала: Джони, приду позже! Я слышала ее удаляющиеся шаги
по выложенному плитками коридору. После ее ухода пришел Джесон
навестить меня. Здравствуй, милая, улыбнулся он. Когда же,
наконец, ты выйдешь отсюда? Это еще будет продолжаться некоторое
время, и я думаю, что это мне хороший урок ответила я. Дик
говорит, что Бог трудится надо мной. Все это не имеет ничего общего
с Богом! Ты сломала себе шею и баста! Ты не можешь отринуть это,
сказав: Такова воля Божия! а потому тебе нечего здесь больше
делать. Тебе надо бороться за себя, Джони, сказал Джесон с
решимостью. Он смотрел на меня и не знал, что же ему еще сказать мне.
С тех пор, как мы решились на некоторое время охладить наши отношения,
наша дружба стала ровнее. Теперь он дал мне понять, если не словами,
то выражением лица и поглаживанием моих плеч, что он очень много думал
и думает обо мне. Нам следует бороться, Джони. Ты должна опять быть
здоровой, слышишь? Голос его пресекался, и он начал плакать.
Забудь об этой чепухе, будто ты лежишь здесь по воле Божьей. Борись
против всего этого, слышишь? Он произносил слова тихо и медленно,
чтобы придать им больше значения, а затем вдруг сказал: Все это
просто не имеет смысла. Как Бог если только существует Бог мог
допустить нечто подобное? Я знаю, что так может казаться, Джесон. Но
Вот Дик говорит, что у Бога есть на это Свои причины. Такой ход мыслей
был первым шагом, отдаляющим Джесона от Бога. Здесь начало его
неверия и убеждения, что мое несчастье результат слепого случая.
После его ухода я опять упрямо уставилась в потолок. Уже миновал
месяц, а я все еще была здесь. В чем же дело, размышляла я.
Здравствуй, девочка! Как поживает моя самая любимая пациентка? Я не
могла еще видеть его, но уже узнала голос д-ра Харриса. Высокого роста
рыжеволосый доктор вошел в поле моего зрения. Я улыбнулась и
поприветствовала его. Доктор Харрис как раз работал в тот вечер, когда
я поступила в шоковое и травматологическое отделение. С тех пор он
проявлял во мне личную заинтересованность и внимательно наблюдал мой
случай. Меня немножко забавлял его шотландский акцент. Он взял мою
руку в свою и посмотрел на нее. Да, да, дело идет на поправку.
Чувствуешь ли ты теперь себя лучше? Я.., я не знаю. Собственно, что
со мною плохого, доктор Харрис? Сестры ничего не говорят, а доктор
Шерилл выражается профессиональным медицинским языком. Пожалуйста,
скажите мне, когда же я смогу отправиться домой. Ну, дорогуша, точно
я не могу тебе сказать. Я ведь не так хорошо знаком с течением твоей
болезни, как доктор Шерилл. Я только... Доктор Харрис, вы лукавите,
прервала я его. Вы знаете. Скажите же мне! Он положил мою руку,
мгновение посмотрел в сторону, пытаясь придать своему лицу приятное
выражение. Я скажу тебе, но предварительно переговорю с доктором
Шериллом. Я посоветую ему рассказать тебе всю эту историю простым
английским языком. Как ты думаешь? Я улыбнулась. Это уже несколько
лучше. Я считаю, что имею право знать все, не так ли? Доктор Харрис
кивнул головой, как будто хотел что-то сказать, а затем улыбнулся,
словно ему на ум пришло нечто лучшее. Позже днем меня навестил Дик. На
нем была куртка, что казалось в августе странноватым. Я пробежал все
девять этажей, поднимаясь вверх, сказал он. Почему же,
улыбнулась я, ты не воспользовался лифтом? Вот причина, ответил
он и расстегнул куртку. Оттуда вылезла крошечная юркая собачка. Она
взобралась на него, так как Дик лежал на полу под моей кроватью,
лизала его лицо и тихонько тявкала. Мы испугались, что она поднимет на
ноги всю больницу. Тсс-с-с! Спокойно, моя маленькая дворняжка!
Неужели ты хочешь, чтобы нас прогнали отсюда? сказал Дик. Он поднес
собачку прямо мне к лицу. Я почувствовала теплоту и влажность песьего
языка, облизавшего мне лицо. О Дик, как же это прекрасно! Я рада,
что ты купил собаку. Мне кажется, я что-то слышу! воскликнула
вдруг одна из сестер с наигранным возмущением. Как же вы протащили
псину мимо гестапо у входа? Я прошел с задней лестницы. Но вы нас
не выдадите? Кто? Я? Она нагнулась, прижала маленькую собачку к
себе, а затем вернула ее. Я ничего не вижу, ничего не знаю,
сказала она и занялась своими обязанностями. Дик и я мы около часа
играли с собачкой, и нас никто не накрыл. Я опять воспользуюсь
задней лестницей, сказал он, уходя, иначе они будут подвергать
меня личному досмотру, когда я снова приду. Мы рассмеялись, и Дик
ушел, пряча собачку у себя под курткой.
***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 839
на тему [Dailyreading] книга,
опубликованое в день 2006-09-27 и в час 07:11,
разошлось для 18
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения