[Dailyreading] Читаем вместе

Выпуск 3014

Давид Вилкерсон

КРЕСТ И НОЖ

Глава 16

Как только вновь прибывшие студенты разместились, я собрал их всех в часовню
у
того самого камина со снопом и рассказал им о положении дел в нью-йоркских
преступных группировках.
- Насилие - вот самая характерная черта действий таких команд, - сказал я молодым
служащим. - Это слово подразумевает и драки, в которых гибнут ребята, и
изнасилования, садизм, и гомосексуализм, наркоманию, алкоголизм. Это обычные
явления среди шаек.
Я считал, что нашим молодым работникам необходимо было знать причины такого
положения дел.

- Мы, проповедники, кажемся иногда слишком многословными, но во многих
случаях наш лексикон не позволяет достаточно ясно представить действительное
положение вещей. Например, мы говорим о потерянных грешниках. Узнав поближе
этих уличных бойцов, я понял, что они действительно потеряны и для Бога, и для
людей. Они живут в постоянном страхе. Они носят оружие, чтобы в любую минуту
быть готовыми защищаться от противников.
Банда - это объединение таких вот потерянных ребят, которые собираются вместе,
чтобы бороться за свое существование.
Во время своей работы с ними я выяснил, что, в сущности, ни у кого из них не
было дома. О доме они говорили, как о тюрьме.
Я повел своих сотрудников на квартиру к одному из <уличных> ребят.
Когда мы пришли, дверь была открыта, дома никого не было.
- Сейчас вы увидите, почему они называют это домом ужасов - шепнула девушка с
фермы Миссури.
В однокомнатной квартире жило пять человек. Воды нет, нет и холодильника,
плиты. Восемь семей пользовались одним туалетом, который располагался внизу.
Вентиляция тоже оставляла желать лучшего. В комнате сильно пахло газом.
Единственное окно выходило прямо к стене другого дома.
Комната освещалась 40-ваттной лампочкой.
- А вы знаете, сколько они платят за этот <дом ужасов>? - спросил я. - 20 долларов
в неделю, 87 - в месяц. Я быстро подсчитал, что владелец этого дома имеет
ежемесячную прибыль в 900 долларов.
- Но почему же они не перейдут в другое место?
- Потому что негр или пуэрториканец не может жить там, где ему хочется. Это
гетто, - сказал я.
- А как насчет жилищных программ?
Чтобы ответить на этот вопрос, мы поехали в район, который, как считают многие,
решит проблему трущоб в городе. В перенаселенные районы приезжали
бульдозеры, разрушали старые дома и вместо них строили новые здания, в которые
должны были заселяться люди из старых домов. Но те, у кого была работа, не
ждали два года окончания строительства. Здесь оставались только безработные.
Результатом этого было то, что население района почти полностью обновлялось.
Собиралось много людей, потерявших себя в этом мире, не имевших возможности
позаботиться о себе.
Мы побывали в таком районе, которому было всего несколько лет, но всюду уже
были следы заброшенности. Многие окна нуждались в ремонте, стены домов были
исписаны, пахло дешевым вином.
Здесь мы тоже посетили знакомую мне семью, в которой мать сильно пила. В
комнате было грязно, не убрано. Мальчик, к которому мы пришли, сидел молча,
словно не замечая нашего присутствия.
- Я знаю этого парня другим. - сказал я. - Он бывает очень энергичным на улице,
где он почти все время пропадает. Домой он возвращается только тогда, когда нет
матери.
Вот так и образуются банды: в одном районе собираются семьи, подобные этой
семье, дети которых забиты и запуганы.
Они организуются в банды, находя в них защиту и покровительство.

Они сражаются с другими бандами за свою территорию, куда не может проникнуть
никто чужой. Это их крепость.
Им некуда девать время. Кроме того, многие из них очень бедны. Однажды я
встретил четырнадцатилетнего подростка, который не ел около двух дней. Его
бабушка давала ему каждое утро 25 центов и выгоняла на улицу. На завтрак он
выпивал на 7 центов кока-колы, на обед тратил 15 центов, а когда наступало время
ужина, он смеялся и говорил, что у него диета. Весь вечер он сосал одноцентовый
леденец.
Странно, но несмотря на то, что у всех этих ребят не было денег на еду, на бутылку
вина у них всегда находилось.
- Меня пугает то, что они так много пьют, - сказал я. - Многие ребята целыми
днями пьют вино. Напиваются они редко - на это у них не хватает денег. Но они
никогда почти не бывают трезвыми. Они начинают пить с самого утра и кончают
только тогда, когда истощаются их денежные ресурсы. Часто они отбирают деньги
у малышей или воруют, а иногда устраивают грандиозные попойки, которые, как
правило, заканчиваются трагично.
Когда мы вернулись в Центр, я снова собрал всех служащих в часовню и рассказал
им историю Мартина Илинского. Мартин был учеником старшего класса и работал,
чтобы содержать больную мать. Однажды он пошел к своему другу, где
устраивалась вечеринка. Там собралось десять подростков - шесть ребят и четыре
девушки. Когда у них кончились запасы спиртного, они начали собирать на пиво.

Мартин отказался дать деньги. Последовала драка, и Мартин Илинский был убит.
Я знал, что эта история до глубины души взволнует молодых работников. Я сказал:
- Представьте, что вы встретились с Мартином на улице.
Вы знаете, что если он пойдет на тот вечер, он будет убит. Что бы вы ему сказали?
- Что Иисус спасает, - ответил один парень.
- Вот этого-то я и опасаюсь. - Все были озадачены.
- Мы должны быть очень осторожны в употреблении подобных фраз, - сказал я. -
Прежде, чем сказать такие слова на улице, я обычно молюсь, чтобы Дух Святой
вложил в них истинную силу и смысл. А что подразумеваете вы под этим - <Иисус
спасает>?
Конечно же, отвечая на этот вопрос, наши ребята и девушки не были голословны.
Они имели в виду то, что произошло с ними в свое время.
- Это значит, - сказала одна девушка, - родиться вновь.
Но в ее словах не было той свежести, той убедительности, которая могла бы
повлиять на решение Мартина Илинского.
- Что произошло с вами, когда вы возродились для новой жизни? - спросил я
девушку.
Она немного подумала и рассказала свою историю. Она была очень одинокой.
Жизнь для нее не имела никакого смысла.
- Я слышала о Христе, - сказала она, - но Его имя было для меня пустым словом.
Однажды мой друг сказал, что Христос может освободить меня от одиночества и
страха. Мы пошли в церковь, и после служения священник попросил меня выйти
вперед, что я и сделала.

Я опустилась на колени и попросила того самого <Христа>, Который был для меня
лишь пустым словом, сотворить перемену в моей жизни. С тех пор моя жизнь
полностью изменилась. Я думаю, это и означает <родиться заново>.
- Ты больше не чувствуешь одиночества?
- Нет. И я больше не испытываю страха.
- Теперь для тебя Христос значит больше, чем простое слово?
- Конечно. Само слово не может ничего изменить.
Все молчали.
- Вот также и в случае с Мартином: пустые слова ничего бы не изменили в его
жизни, - сказал я. - Помните об этом мальчике, когда будете работать.
К весне 1961 года наш Центр развил бурную деятельность.
Каждый понедельник, который у нас был выходным днем, молодые сотрудники
Центра выходили на улицы Бруклина, Гарлема, Бронкса и встречались с
подростками, нуждавшимися в помощи. Они заходили в больницы и тюрьмы,
ходили по школам и судам. Они проводили собрания в Гринвич Виллидж, Кони
Айланд, в Центральном парке.
Благодаря этой работе количество подростков, приходивших в Центр, значительно
увеличивалось. За первый месяц работы было спасено более 500 юношей и
девушек. Они ощутили на себе воздействие Святого Духа, бросили банды, начали
ходить в церковь, нашли работу. Особо нуждающиеся жили в нашем Центре.
Одним из первых обратившихся был девятнадцатилетний Джордж. Родители
выгнали его из дома, возмущенные его связями с женщинами и мошенничеством.
Обычно он имел связи с женщинами, которые были вдвое старше его. Это
происходило так: он заводил знакомство с пожилой женщиной, рассказывал ей о
своей трудной жизни и просил разрешить зайти еще раз, просто поболтать. Вскоре
он переселялся в дом женщины, которая заботилась о нем, как о сыне. Джордж
работал ювелиром. Когда он прочно входил в доверие женщины, он брал у нее
драгоценности <для переделки> и исчезал.
Так и проходила его жизнь. Но однажды все изменилось.
Джордж случайно попал на одно из наших уличных собраний. Через несколько
дней он появился в нашем Центре. Он зашел просто так, поразвлечься. Войдя, он
тут же ощутил доброжелательную, теплую атмосферу в доме. К нему подошел
один из наших сотрудников, Ховард Кальвер. После разговора с ним Джордж
решил начать новую жизнь.
Он молился, чтобы Господь возродил его к этой новой жизни.
- Я как будто бы освободился от какого-то тяжелого груза, - сказал он мне позже.
Он был очень взволнован тем, что с ним произошло, и не переставал говорить об
этом.
Спустя некоторое время, Джордж решил вернуть деньги за все украденные
драгоценности. Он нашел хорошую работу и начал выплачивать долги, оставляя
себе на пропитание самую незначительную сумму. <Когда уплачу все долги, то
стану священником>, - так решил Джордж.
По мере увеличения числа воспитанников в Центре вставала другая нравственная
проблема. Все ребята были нарушителями закона, многие совершили тяжелые
преступления. Как им нужно было поступать?
Для тех, кто уже укрепился в вере, ничего не стоило отсидеть в тюрьме за свое
преступление. Но для того, чтобы иметь на это силу, нужно время. Им нужно еще
долго учиться быть христианами. А если они откроют свою вину слишком рано и
попадут в тюрьму, возникает опасность вновь потерять их. С другой стороны, все
они нарушили закон и должны были отвечать за это, иначе они не получат
духовного спокойствия.
На этот вопрос часто нельзя было дать однозначного ответа, и я часто не знал,
что
посоветовать. Однажды ко мне обратился Педро.
- Я не могу ни есть, ни спать.
- В чем дело, Педро?
- Я чувствую тяжесть совершенных мною преступлений. Я должен пойти в
полицию и во всем признаться.
Я выслушал его и решил, что ему следует сделать признание в полиции, но не
сейчас. Педро, не вдаваясь в подробности, рассказал мне о своих преступлениях.
Он плохо говорил по- английски, а я почти не знал испанского. Он находился в
подавленном состоянии, и ему казалось, что единственным выходом из
создавшегося положения было откровенное признание в полиции. Но я боялся, что
решение суда могло сломить его и вернуть к прежней жизни, и советовал ему
повременить. Но он не желал и слушать об этом.
Я попросил Винцета Ортеза быть переводчиком. Все трое мы направились в
полицию. Когда мы зашли в полицейский участок, сержант жевал бутерброд.
- Я вас слушаю, сэр, - сказал он.
- Я - пастор Уилкерсон, лидер Евангельского движения среди подростков. Этот
парень был членом банды <Драгонз>. Он хочет кое-что вам сообщить.
Сержант окинул меня странным взглядом. Я повторил только что сказанное.
- Он что, сумасшедший?
- Нет, - ответил я.
- К нам часто приходят люди и признаются в преступлениях, которых они никогда
не совершали. Но если вы считаете, что мальчик в здравом уме, отведите его к
следователю.
Мы последовали его совету. Следователь спросил нас, принуждали ли мы Педро
прийти к нему.
- Нет, - сказал я, - мальчик пришел по собственной воле.
- Вы знаете, что он может попасть в тюрьму?
Я попросил Вицента перевести. Мальчик утвердительно кивнул: да, он знает это.
Следователь приготовился к допросу.
Чувствовалось, что он проникся к мальчику симпатией.
- Итак, Педро, что бы ты хотел нам рассказать?
Педро начал свой рассказ: <Вы помните то убийство?...> И он рассказал о
жесточайшей драке с поножовщиной в Центральном парке, которая произошла два
месяца тому назад. Педро описал это происшествие со всеми подробностями: он
был на игле и не мог найти дозу. Он и еще двое ребят напали в парке на молодого
человека, избили, ограбили и нанесли ему ножевые ранения. Затем Педро рассказал
о двух кражах. Допрос продолжался около шести часов. Детективы проверяли и
перепроверяли все факты. В случаях с грабежами заявлений от пострадавших не
поступало, так как, по словам полицейских, те сами были нечисты перед законом.
Мы поручились за Педро, и его отпустили. На следующее утро Педро поднялся
раньше всех в Центре. Он разбудил всех своим пением. Педро стал совершенно
другим человеком. Его сердце наполнилось настоящей радостью.
Но не все истории были так драматичны. Большинство подростков приходило в
Центр, гонимые одиночеством и душевным опустошением. Они никому не были
нужны. В нашем Центре они нашли настоящий дом. Одним из таких ребят был
Дакки. Когда ему было 11 лет, он связался с бандой <Краунз>. Его любимым
занятием было бить окна в патрульных машинах. Он получал истинное
наслаждение от этого занятия и радовался, когда полицейским не удавалось
поймать его. Потом он попал в банду <Драгонз> и в 15 лет стал ее президентом.
Он
не долго занимал этот пост, потому что вскоре его посадили в тюрьму за избиение
своего учителя.
Через шесть месяцев его отпустили. Он учился в школе кондитеров, затем в школе
поваров и, наконец, в школе мясников, но нигде не мог поладить с учителями, и
его
выгоняли. Наш Центр был единственным местом, где он чувствовал себя, как дома.
- Что мне здесь больше всего нравится, - говорил он,
приветствуя новичков своей широкой, искренней улыбкой, - так это то, что здесь
не обращают внимания на твою национальность или расовую принадлежность. Все
- и белые, и цветные - живут здесь одной семьей, объединенные Богом.

У Лакки был необычайно глубокий духовный опыт и он связывал его с нашим
Центром и ни за что не хотел покинуть его. Он не хотел двигаться вперед, будучи
совершенно удовлетворенным своим положением. Он хотел оставаться с нами и
помогать нам. Мы решили оставить его у себя до тех пор, пока он сам не
почувствует готовность к движению.

***
Это сообщение от автора Michael Burchak
за номером 3014
на тему [Dailyreading] Читаем вместе,
опубликованое в день 2008-07-08 и в час 06:42,
разошлось для 31
участников телеконференции Ежедневные духовные чтения